Вертикаль

– Ага.

– Паха еще Кулька просил мне помочь, но тот слился, типа ему не по пути. Гусь, да?

– Ага, это ж Кулёк. Рожа хитрожопая, – повеселел Жека, – И не переделать уже.

– Не говори-ка!

– А я, брат, свататься сегодня иду! – Маркин посмотрел вверх и вниз в лестничный пролет.

– Ты чего шифруешься?

– Ага, тут прослушка круче, чем в Пентагоне, забыл? Надо бдить! Так вот, братишка, я из-за этой Дашки, которая у меня в печенках сидит уже со своими истериками, Ксюху слил.

– Да, знаю, ты ж вчера пьяный языком чесал.

– Она меня в ювелирном с поличным срисовала, ну я ей выкатил все карты на стол, мол, так и так… Извиняй. Жениться придется на ней.

– И это тоже!

– Такие дела.

– А куда деваться-то? Она ж в залете. Так положено!

– Но я не хочу!

– Эко ты залепетал. Не хочет он! Заделал девке дитятю, а теперь в кусты?

– Жизнь там, где есть абсолютная свобода!

– Чего?

– Чтобы контролировать себя, я должен принять себя, действуя не вопреки своей природе, а в согласии с ней… Так мастер Брюс говорил.

– А он-то тут при чем? Чего ты его вообще и в кассу, и без кассы постоянно цитируешь?

– Эх, дубина стоеросовая, ничего ты не понимаешь.

– Я сейчас понимаю, что ты бабу в залете кинуть решил, а это не по-пацански. Улицы не поймут, улицы не простят!

– Да ничего я не решил. Ну кину я ее, а дальше что? Ксюхе ж я все уж рассказал. Мосты сожжены. Куда идти-то?

– То есть не решил кинуть?

– Нет, не решил. Буду жениться! Только не понимаю, на кой оно мне надо?

– Дети – это продолжение рода!

– А я – граф, шоль?

– Так положено!

– Кем?

– Обществом.

– Хер я на него положил, на это общество.

– Все! – Володя затушил сигарету в банке и отправился восвояси, – Заебал, честное слово, иди сам со своими бабами разбирайся тогда!

– Брат еще называется! – кинул вслед Жека.

– Брат-брат! – ответил из двери тот, – Только с бабами своими сам разбирайся! – дверь захлопнулась.

– Здоровый слон, а ведет себя, как истеричка! – Маркин докурил и отправился домой. Ему еще предстояли грандиозные дела по подготовке к сватовству.

К вечеру с горем пополам он погладил костюм, благо тот не особо мят, затем в дело пошел парадный «Адик». Синий при белых полосках по бокам. Жених посмотрел на себя в зеркало, пшикнул одеколоном, накинул белые педали. Еще раз посмотрел в свое отражение.

«Шик. Блеск. Секс-символ», – проскочила мысль у Жеки, и он отправился до цветочного ларька. Успел до закрытия. Купил букет. Не шибко дорогой, но и не веник. Пышный, главное, да с палками торчащими. Дамы любят такие, любой пацан без денег это знает. Тормознул Маркин у своей лайбочки, чтоб дернуть оттуда пяток штырей коньяка. Пить планировалось много, праздник же. Семейный как-никак. Батя-то уже затарился, но лишним не будет. Букет Жека положил на крышу, ибо ключи застряли в кармане, кольцом за внутрянку зацепились, бывает такое и вот опять. Только закончил археологические раскопки, как пред ним нарисовались трое из ларца: Матюша, Кирюша и Олежа. Лысые. Здоровые. Одно лицо на всех, шрамы только разные. Идеологически помешанные. Радикально нечувствительные к переменам. Твердый характер показывают. Стоят кругом. Щерятся. «Ой, не к добру, ой, не к добру!» – подумал жених, ибо знал, что это за сказочные персонажи и на кого работают.

– Здорова, пацаны! Чем обязан? – Маркин пытался не подавать виду, что быки Болта застали его врасплох.

– Шеф тебя видеть хочет! – монолитно заявил первый из братьев, обозначив суверенность идеи, что привела их сюда.

– Меня?

– Тебя.

– А я ему на кой?

– Там и узнаешь.

– Пацаны, тут такое дело, – Жека указал на цветы, – свататься иду, сами понимаете, дело важное. Может, потом загляну к нему? Завтра… Или на днях!

– Ты тупой? – молвил второй хлопец с тем же ликом.

– В любой другой день я бы с радостью, но сегодня вообще никак. Родственники уже ждут. Невеста. Передайте, Аркадию… Как его там по батюшке.

– Матвеевич! – уточнил третий.

– Да-да, передайте Аркадию Матвеевичу мои глубочайшие извинения…

Договорить ему не дали. Один из братьев схватил Маркина за руку с целью вояжирования, но годы в секции каратэ и уличных драках не прошли даром, отчего женишок на автомате засадил обидчику прямо в нос с кулака… Еще и рука так хорошо легла, что мог бы и вырубить, если б весил тот килограмм на пятьдесят меньше, а этой лысой башке по боку вообще. Силы явно неравны, отчего Жека отбросил идею дать им бой. Да и как дать, когда они полтонны на троих весят. Он рванул, что есть сил. Быки за ним. Хотел уйти через школу. Сиганул через забор, но уголовные рожи последовали за ним. Зашли с разных сторон. Беглеца поймали в уличном школьном театре. Прямо перед партером. Далее действо перенеслось в амфитеатр, где бедолагу пустили под молотки. Даже под кувалды. Треснул парадный спортик. Маркин даже на секунду запереживал о нем. Окровавленное же лицо совсем не беспокоило его. Жека был повержен. Физически… Но не духом… Потому дебильно улыбался, а затем плюнул кровью в одного из обидчиков, добавив им новых аргументов для оправдания насилия. Те будто с цепи сорвались. Новый раунд погасил свет в разуме паренька.

***

Вечер. Белосветск. Район «Восьмуха». Автосервис Болова.

Нежелание дикарей понимать, что живут они в цивилизованном обществе, пугало. Пугает.

Сколько Жека пребывал в отключке, стоило лишь догадываться, но он точно понимал, его куда-то переместили, связали по рукам и ногам и подвесили вниз головой, при этом завязав глаза. Сознание пришло от тяжелого удара по корпусу.

– Э-э-э-э-э-э, вы чего? Что за методы? Сейчас не девяностые. Поставьте меня на землю. Давайте поговорим, как культурные люди.

– Матвей! – скомандовал сиплый голос, Маркин без труда догадался, кому он принадлежал. Это был Болт, тот самый Болт, что держит во власти весь Белосветск.

Один из братьев нажал на кнопку и механизм, держащий бедолагу, со скрипом тронулся вниз. Жека даже обрадовался поначалу, думал, что мольбы его услышаны, пока голова не коснулась воды. Хорошо, воздуха успел набрать, а то б точно захлебнулся. Он побрыкался, ударился пару раз головой об игривый метал и успокоился. Стоило хранить кислород. Продержали долго, паренек чуть не испустил дух. Подняли.

– Вы чего творите? – очередные вопли вышли из организма Маркина, – Я чего вам сделал?

– Матвей!

Новое знакомство с водой остудило пыл орущего.

– Матвей, сними тряпку.

Жека прозрел, но в глаза ему ударил свет красных неоновых ламп. Вокруг автосервис, а он висел на цепях, примотанных к кран-балке, снизу бочка с водой. На кожаном кресле в славянской рубахе с орнаментом, опоясанный кушаком, сидел Болт. Маркин слышал истории, что он пытает людей в таком изящном наряде, но полагал это все байки. Рядом стоял Матюша, державший пульт от кран-балки, чуть дальше Олежа и Кирюша.

– М-да-а-а, дела! – прикинул Жека, – Вот ты вляпался, конечно!

– Евгений Иванович Маркин 1990 года рождения, – неспешно разворачивал диалог авторитет, – Правильно? Я нигде не ошибся?

– Да-да!

– Видишь, Матвей! Вода успокаивает людей, – тот активно закивал гривой, – Ты же спокоен, Евгений Иванович? Или мне тебя называть Марком? Интересно, все это. Не так ли? Улицам совершенно не важно, как человека называют родители. У них свое мнение.

– Как хотите, так и называйте, опустите только меня, – негодовал Жека.

– Матвей!

Узник повторно отправился в дальнее плавание, на этот раз дольше, отчего нахлебался воды и раскашлялся.

– Марк, значит, да?

– Да-да! – через кашель выдавил из себя пленник.

– Знаешь, зачем я позвал тебя в гости?

– Нет.

– 8 марта, дом 17. Знаком адрес?

– Я там живу.

– И все?

– И все!

– Матвей!

– Стойте-стойте!

Болт поднял руку, остановив подчиненного.

– Я не знаю, что вы от меня хотите услышать.

– Вода успокаивает людей. Матвей!

Опять бочка. Маркин чуть не захлебнулся.

– Еще версии.

– Бухлом я у дома торгую.

– Уже теплее, Евгений Иванович. Уже теплее! Матвей, ты представляешь, товарищ по незнанию своему на моей земле дела делает и не делится.

– Не порядок! – выдал тот.

– Полное отсутствие обычая. Какие неправильные юные убеждения на фоне этической незавершенности разума. Не знал, Евгений Иванович, что надо делиться с уважаемыми людьми?

– Не знал.

– А ведь ты сам спровоцировал и направил меня, – авторитет крепко потер руки, – Будешь делиться, да?

– Буду-буду, только не надо больше воды.

– Это правильно, Евгений Иванович, это правильно. Озарило ощущение совпадения с истиной?

– Озарило! – Маркин готов был сказать все, что угодно, лишь бы его больше не окунали в бочку, и говорил.

– По тридцатке будешь заносить каждую неделю.

– Да, я ж сам столько не подымаю, – корысть взяла верх над страхом.

– Матвей!

Вода заставила Жеку согласиться с невыгодными условиями сделки.

– И еще триста тонн через месяц за упущенную выгоду, – как-то буднично сообщил Болт.

– Аркадий Матвеевич, Аркадий Матвеевич, да, где ж я столько возьму?

– Матвей, может, утопим его за то, что он сделал? Да, и черт с ней, с этой упущенной выгодой. Душевные раны не всегда можно излечить деньгами, как думаешь?

– Как скажете, шеф, так и будет!

– Стойте-стойте, я ж согласился, что буду башлять, – затараторил Маркин, – но триста тысяч – это что? Мне почку продать?

– У тебя их две! – рассмеялся Матвей, его поддержал и Болт, и братья.

– Бедную девочку опорочил и в кусты, а еще и к другой свататься пошел. Не по-людски! Не по-людски!

– Какую девочку? Вы о чем?

– Гастелло, дом 8. Знаком адрес?

– Мне пизда! Ксюха – его дочь, – подумал Жека, ибо все встало по своим местам, пришлось согласиться с аргументами, – Извините, я не хотел. Триста тысяч, так триста тысяч.

– Душевные раны не всегда можно излечить деньгами.

– Так вы ж сами меня на бабки поставили, – взвыл Маркин, но быстро заглох, ибо Матюша с детской радостью на лице прописал тому в печень.

– Чадо ей заделал и теперь откупиться хочешь? Что за молодежь пошла, а? Где ваши предостерегающие видения? Разобщенность во всем! Стар стал, видимо, чего-то не понимаю уже. Эх, ты должен доказать делом неправоту!

– Так вы же… Сами сказали.

Матюша еще раз нацелился для удара, но авторитет взмахом руки осадил его намерения.

– Я сказал, ты согласился. Слово уже не вернуть, слово ж не воробей. Придется отдать должок, Евгений Иванович… Или ты против слова своего?

– Подождите, какое чадо, я же…, – дослушивать Жеку не стали и окунули в бочку. Надолго.

– Слушай сюда, щегол! – Аркадий Матвеевич подорвался со своего кресла, вооружившись ликом сатаны, и больно ткнул указательным пальцем Маркину в грудь. – Раз опорочил мою бедную девочку, теперь женишься на ней, как порядочный человек.