Зачем я тебе теперь?

Родным не сразу сообщили о ранении Андрея. Никто не мог объяснить, почему сообщения не было долго, пока родители не начали звонить и писать во все инстанции, пытаясь узнать хоть что-то о сыне.

После тяжелой новости, для многих время в деревне словно остановилось. Наталья, его мать и младшая сестрёнка, тут же собрались и поехали в госпиталь. Бабушка не смогла поехать к внуку в больницу из-за собственной болезни. Маша, которой в сентябре предстояло идти в восьмой класс, всю дорогу молчала, сжимая в руках носовой платок. Она представляла брата – всегда смеющегося, с гитарой, с той самой улыбкой, которая, казалось, могла разогнать любые тучи. Но когда они вошли в палату и увидели Андрея, бледного, с впалыми щеками и пустым взглядом, Маша замерла. Её сердце сжалось, как маленький кулачок.

– Андрюха, не пугай меня, – тихо сказала она, подойдя к койке. Её голос дрожал, но она старалась держаться. – Я с рождения не помню тебя без улыбки. Куда ж она исчезла?

Андрей посмотрел на сестру, на её большие, испуганные глаза, и попытался улыбнуться. Улыбка вышла неловкой, болезненной, но он всё же ответил, стараясь скрыть горечь за шуткой:

– Наверное, она как-то соединялась с моими ногами. Теперь ног нет. Где я теперь её возьму?

Маша закусила губу, чтобы не заплакать, а Наталья, стоявшая позади, отвернулась, прикрыв лицо рукой. Она хотела быть сильной для сына, но слёзы предательски жгли глаза. Андрей смотрел на них и чувствовал, как отчаяние в груди становится ещё тяжелее. Он не хотел быть для них обузой, не хотел видеть их боль.

Но ещё больше он боялся, что больше никогда не сможет быть тем Андреем, которого они знали – тем, кто освещал их дом своей улыбкой. И от этого хотелось просто исчезнуть, чтобы у родных и друзей осталась лишь память. Он невольно вспомнил выражение, которое прочел однажды на могильном камне молодого парня: «Только тот никогда не стареет, кто из жизни ушёл молодым». И почему-то сейчас подумал, что было бы лучше умереть там, в окопе, не дождавшись санитаров. Ведь тогда сейчас Маша не смотрела бы на него своими милыми, но такими испуганными глазами.

Мать присела рядом, взяла его руку в свои ладони, тёплые и шершавые от работы.

– Ты жив, сынок, – тихо сказала она. – А остальное… мы справимся. Вместе. – Софья Семёновна не смогла поехать, но она передала, что каждый день ставит свечки за твоё здоровье. И папа передал тебе, чтобы ты выздоравливал. Он остался на хозяйстве, бабушка не справилась бы со всем хозяйством и огородом.

Мать так и не научилась называть свекровь мамой. Она всегда называла её по имени-отчеству, хотя многие соседи пытались убедить, что так не принято. «Я очень уважаю свою свекровь, – спокойно отвечала Наталья. – Но буду называть её так как мне хочется. Она, кстати, не возражает».

Сейчас Андрей не думал о том, как именно мама назвала бабушку, но ему стало еще тяжелее от напоминания о её молитвах.

Андрей кивнул, но внутри него слова матери звучали глухо, как эхо в пустом колодце. Он хотел верить ей, хотел верить в себя, но пока видел только тротуар за окном и людей, которые шли, не оглядываясь.

Глава 3

Врач сообщил, что Андрея переводят в реабилитационный центр за городом. Наталья и Маша, не раздумывая, решили сопровождать его. Им позволили сесть в машине скорой помощи рядом с носилками, на которых лежал Андрей.

Дорога вела через поля и перелески, где лето всё ещё царило во всей своей красе. Реабилитационный центр находился в живописном месте, окружённом природой, которая, казалось, жила своей собственной, неспешной жизнью. Высокие сосны, чьи кроны мягко покачивались на ветру, отбрасывали длинные тени на зелёные лужайки. Между деревьями вились асфальтированные дорожки, усыпанные хвоей, которая наполняла воздух своим неповторимым ароматом. Дворник неспешно подметал высохшую хвою, очищая их. Но вокруг она устилала землю и пропитывала своим запахом все вокруг и от этого хотелось дышать глубже, спокойнее.

Вдали поблёскивала небольшая река, её воды отражали голубое небо, словно зеркало. Птицы, не тронутые шумом города, пели так звонко, что их голоса пробивались даже через закрытые окна машины. Цветущие луга, усыпанные ромашками и клевером, тянулись до самого горизонта, и запах свежескошенной травы смешивался с ароматом сосновой смолы. Это место было создано, чтобы исцелять, но для Андрея оно казалось лишь красивой декорацией к его сломанной жизни.