Где же Ты?!

Линда показала Алине, как вести дневник – «quiet time», (тихое время). Каждый день, хотя бы на десять, пятнадцать минут, а иногда и на полчаса, Алина стала уединяться, чтобы обратиться к Богу: помолиться, послушать, почувствовать. Как объяснила ей Линда, Алина записывала свои мысли и откровения в этот дневник. Также она писала в него возникающие вопросы и сомнения. Так, шаг за шагом, Алина начала тянуться к Нему. Она также приходила к Линде, и они молились вместе.

Алина приносила с собой к новой подруге список вопросов – целую гору сомнений и неясностей, ведь вера была для неё новой, неизведанной тропой. Линда терпеливо разбирала с ней Писание, открывала страницы, которые словно светили ответами.

– Как здорово хорошо знать Библию! – восторженно отвечала Алина. – Если бы я знала те места, которые ты сейчас мне прочитала, то вопрос и не возникал бы.

– Что ты! – улыбалась Линда. – Вопросы – это же прекрасно! Если нет вопроса, то в нашем сознании не выделяется место для ответа. Тогда мы не запоминаем ничего. А так, ты задала вопрос, потом некоторое время думала о нём и не находила ответа. И в твоём сознании возник вакуум, который при получении ответа, буквально «втягивает его в себя» и тогда информация запоминается. Кстати, не стоит бояться вопросов, даже тех, которые надолго остаются без ответа. И не стоит бояться признаваться в том, что ты чего-то не знаешь. Ведь на самом деле Бог намного больше всего, что может вместить наш ограниченный разум и хорошо, когда мы понимаем, чувствуем и признаём этот факт. Наше понимание своей ограниченности на фоне бесконечности Творца, оберегает нашу душу от гордости и раздутого самомнения.

– Интересно, я никогда не думала о своих вопросах в этом ключе. Я понимаю, что пока они слишком простые и очевидные для тебя. Но, возможно, позже, я воспользуюсь твоим советом. – Задумалась Алина.

– Думаю, что и я иногда буду говорить тебе эту «кодовую фразу» – подмигнула Линда.

– Какую? – уточнила Алина.

– «Я не знаю», – снова улыбнулась новая подруга. – Ведь некоторые вещи для тебя будут звучать совсем иначе, чем для меня. Я не могу обладать всеми знаниеми мира. А Бог – Он намного больше всего, что мы, люди, можем понять или знать. Потому Он и Бог. Ведь если бы мы полностью смогли бы Его понять, то Он перестал бы быть нашим Богом… Мы бы просто не смогли почитать Его по-настоящему.

Прошла время. Вера Алины во Всевышнего стала не просто ритуалом, а живым, практичным ощущением Бога в её жизни. Молитва – иногда по мелочам, бывало о чём-то большем – стала её опорой. Тогда она нуждалась в лучшем друге, и Он пришёл к ней. Даша осталась где-то на обочине этой истории. Она уехала, и, если бы не близость Всевышнего, то вокруг не было никого, кто мог бы заполнить пустоту. Но теперь у Алины был Тот, кто говорил к её сердцу – и это меняло всё.

Линда сумела направить поиск Алины к Богу, не привязав новую подругу к себе. Ведь заокеанская гостья знала, что ей придёт время возвращаться домой, и она не хотела, чтобы Алина страдала. Даже в этих новых отношениях Линда проявила реальную любовь и заботу о новой подруге, не привязав её к себе, но сумев подружить со Всевышним, научить Алину слышать Его ответы и делиться с Ним своими переживаниями и тайнами.

Помня своё заветное желание, которое возникло еще в детстве – создать семью, свою маленькую крепость из любви и тепла, Алина однажды решилась спросить у Линды:

– А можно ли молиться за семью? Ну, чтобы Бог послал мне любимого, того самого, мою «вторую половинку».

– Конечно! Всевышний соединяет людей, даёт половинку. Молись, это естественно, улыбнулась Линда своей мягкой, как легкий ветерок, улыбкой. А потом добавила: – Бог знает тебя лучше всех, и Он знает, кто именно станет твоим человеком.

Алина задумалась и уточнила:

– А могу ли я попросить Бога о том, каким он будет? Ну, как он выглядит или какой у него характер?

Линда кивнула:

– Ты можешь говорить с Богом обо всём. Только стоит не забывать, что всё-таки Творец знает лучше, и на некоторые наши просьбы Он говорит: «Нет» или «Подожди», – напомнила она.

В один из вечеров, сидя у окна и глядя на вечерний закат, Алина решилась. Она подняла глаза к небу и произнесла:

– Всевышний, Ты знаешь мои мечты и желания. Знаешь, как давно я хочу иметь настоящую семью и верного спутника жизни. Линда сказала, что я могу просить Тебя послать мне его на пути. Могу ли я попросить Тебя, чтобы он был высоким, с вьющимися волосами и голубыми глазами? Я понимаю, что Ты можешь и не учитывать мою просьбу, ведь для Тебя она, возможно, не существенна. И потому прошу Тебя о самом главном для меня – чтобы он любил Тебя. Не на словах, а реально, всем сердцем.

Закончив молитву, Алина записала в своем дневнике:

«Моя молитва к Всевышнему. Что в ней наиболее важно? Наверное последнее. И все же, хочется того, что я сказала в начале… понимаю, что, возможно кажусь Ему приземлённой и совсем ребенком, но Всевышний Сам сказал, чтобы мы открывали перед Ним свои желания».

Затем она добавила:

– Господи, я буду ждать столько, сколько Ты скажешь. Не хочу никакой замены. Только того, кого пришлёшь Ты!

Через время, в жизни Алины вновь наступили перемены: Линда и её сотрудники вынуждены были уезжать для fundraising (фандрайзинг). Они ездили по церквям и собирали пожертвования для своего труда, не только финансами, но и всем, что могло пригодиться в их работе: вещи для нуждающихся, техника для показа фильмов на открытом воздухе, и много другое.

Алина переживала. Она осталась без духовного наставника и своей новой подруги. В груди снова заныло от одиночества и растерянности. И всё же теперь ей было намного легче, ведь великий Бог, Создатель неба и земли теперь был с ней и иногда она могла даже понимать Его ответы на её молитвы, ответы на вопросы и видеть Его помощь в повседневной жизни.

Линда, как всегда чуткая и заботливая как мать, заметила тревогу Алины и познакомила её с людьми из баптистской церкви. Линда решила привести Алину в группу, с которой иногда общалась сама. Алина, до момента отъезда американцев не стремилась знакомиться с русскоязычными верующими.

Новая группа была небольшая, но всё же Алина не осталась без общения. На встречи приходили три русские женщины. Они были старше её, лет на пятнадцать, были явно более опытными и взрослыми. Алине тогда едва исполнилось восемнадцать, а им, судя по всему, перевалило за тридцать, а то и ближе к тридцати пяти. Линда давно поддерживала с ними связь, и сейчас решила познакомить Алину.

– Алина, познакомься, с Татьяной, пожалуйста, продолжай общаться, – голос её звучал тепло, когда она представляла их. – Не переживай, они – хорошие люди. – Словно передавая эстафету, новая подруга оставляла её в надёжных руках.

Алина, шаг за шагом, начала вплетаться в эту новую среду – мир русскоговорящих верующих. Сначала она держалась настороже, присматривалась к каждому движению, каждому слову. Страх, засевший где-то глубоко, шептал об ужасах сект, о которых она не раз слышала. Её пугали жестокими сектами в школе, затем в университете. И Алина старалась не расслабляться, несмотря на рекомендации Линды. Ведь для гостей все стараются показаться хорошими и только позже выясняется истинная сущность человека или общества.

Но здесь все было иначе. Алина наблюдала, как заворожённая: люди вокруг не кричали, не дымили сигаретами, не размахивали руками, пытаясь доказать свою правоту. Напротив, они казались добрыми, открытыми, и в их поведении сквозила какая-то тихая уверенность. Ей это понравилось – настолько, что тревога начала таять, как утренний туман.

Общение завязалось само собой. В группе появились друзья – те, с кем она вскоре отправилась на труд и в увлекательные поездки: на евангелизации, на проекты с молодёжью и детьми. Из большой баптистской церкви в группу, которая оказалась новой, лишь недавно организованной, стали приезжать молодые парни и девушки, а также подростки. Вместе с новыми знакомыми они мастерили кукол для кукольного театра, создавали что-то живое и настоящее. А когда Линда возвращалась из своих поездок, Алина снова оказывалась рядом с ней, продолжая начатое. Этот мир, полный веры и тепла, постепенно становился её собственным.

Глава 4

Так в жизнь Алины вошёл Всевышний – тихо, но уверенно, словно луч света, пробившийся сквозь плотные облака. Прошло пять лет, и она окончила ВУЗ. Время пролетело незаметно, оставив за собой вехи её пути. Крещение она приняла где-то посередине этого срока – поступила в тысяча девяносто пятом году, а в девяносто седьмом стояла у воды, готовая к новому рождению. К тому времени она крепко срослась с баптистами, став частью их мира.

Крещение ей преподал Анатолий Белкин – который приехал когда-то семьёй друга юности и со своей супругой из Казахстана в качестве миссионера, согласившихся поселиться в этих краях.

Позже и большая семья Лисицыных, родители жены Анатолия, приехали и поселились на Дальнем Востоке. Все они трудились по мере возможностей и сил, чтобы не только в городе, но и по всему краю прозвучала весть Евангелия о возможности спасения от греха и зла.

Алина бывала в Центральной церкви, но сердцем принадлежала Церкви Возрождения – небольшому филиалу, выросшему из порыва молодых душ, что откололись от коренных баптистов. Один из ребят семьи Лисициных был за старшего в группе «Возрождение». Молодые люди хотели создать что-то своё, свежее, и назвали это Центром Возрождения. Алина была там, в самом его сердце, хотя связь с Центральной церковью не терялась – они оставались одной большой семьёй.

На каникулы она также приезжала домой, но идти в местную общину в начале не стремилась. Мысленно она приняла решение не возвращаться в родной город после учебы. Она мечтала пойти учиться в библейскую школу за границей и уехать из России. Но чуть позже, приехав на каникулы, Алина все же согласилась пойти со своей бабушкой в церковь, которую та посещала.

Алина была не в восторге от маленькой общины со строгими правилами их городка. После свободного общения с зарубежными гостями, ей было тесно в консервативной общине провинциального города. И все же она решила, что лучше какое-то общение во время каникул, чем никакого.

Но она всегда радовалась возвращению в большой город к своей полной и интересной жизни.

Однажды к Алине обратились с просьбой потрудиться переводчиком у новой группы американцев, которые приехали для труда в Центральную церковь города, где она училась, в которой служителем в то время был Анатолий Белкин – человек твёрдых убеждений, с добрыми глазами. Основным его трудом было общение с детьми и он всегда был окружен этими маленькими прихожанами.

Событие собрало русских и американцев, и вместе они несли Слово Божие дальше. Алину пригласили в качестве переводчицы. Она работала бок о бок с Анатолием и другими, передавая слова американцев, пока Анатолий отвечал за всё остальное – за порядок, за людей. С ними были и другие служители его возраста, а также дети, что весело путались под ногами. Это было время, полное жизни, где её голос стал мостиком между мирами, между зарубежными гостями и местным населением.

Алина была очень рада, что может делать что-то важное и нужное для многих людей. Её знания и опыт оказались нужны для доброго дела и это было здорово!

Анатолий Белкин оставил добрый след в душе Алины. Глядя на его жизнь, она считала, что таким и должен быть настоящий мужчина, муж, христианин – добрым, открытым, по-домашнему тёплым, но никогда не дающим повода подумать, он он может видеть любую другую женщину, кроме своей единственной и неповторимой жены Светланы.

Они нередко оказывались в одной машине, переезжая с места на место. Лето было временем, когда не только природа оживала, но и люди старались использовать его, чтобы провести евангелизации на открытом воздухе. Колёса гудели по дороге, Анатолий сидел за рулём, а между пассажирами завязывались разговоры, лёгкие и тёплые. Алине было очень хорошо с этой группой и она думала о том, что если решит креститься, то хотела бы, чтобы именно Анатолий крестил её. Алина заявила о своём желании креститься и ей разрешили.

Наконец пришло время крещения. Три человека решились на этот шаг – Алина и ещё две девушки из Центра Возрождения. И крестить их, как Алина и хотела, взялся Анатолий.

В тот момент у них в Центре Возрождение исполняющим обязанности пастора был молодой, живой парень. Гена, как его звали все вокруг, был душой компании. Не пастором в строгом смысле этого слова, а просто тем, кто вёл их за собой, старшим среди молодёжи. Девушки были от него в восторге. Он был из тех, кто одним взглядом мог зажечь сердца.

Но крестить выпало не ему. Гена Лисицын, хоть и был их светом, в этот раз уступил место Анатолию Белкину. Когда Алина узнала, что именно он будет проводить обряд, радость её взлетела до небес – она чуть ли не подпрыгивала от счастья.

Алина искренне благодарила Бога за то, что Он исполнил даже эту простую её просьбу. Ведь она все равно крестилась бы, если бы погружение проводил любой другой служитель из Центральной Церкви, или из их «Центра Возрождение». И всё же Творец усмотрел так, что крещение ей преподал именно Анатолий.

Это было в тысяча девятьсот девяносто седьмом году. Их троих крестили в христианском лагере, что раскинулся у реки Зея. Вода блестела под солнцем, а воздух звенел от песен, радостного смеха и молитв. Там, на берегу, они шагнули в новую жизнь – трое, объединённые верой и этим светлым моментом.

Природа дышала свободой и покоем. Лагерь раскинулся на берегу реки и дети, отдыхающие в нём были свидетелями при крещении.

Для Алины во всей истории с крещением одно событие показалось необычным, даже странным. Позже она рассказывала об этом своей подруге Линде:

– Перед крещением мне устроили что-то вроде испытания – не то тест, не то беседу.

– У нас в церкви такого не делают, – удивилась Линда. – Просто если человек желает креститься, его крестят.

– Ну, я тоже думала, что так будет, – усмехнулась Алина. Но у них всё было серьёзно. Настоящее испытание. Но хотя сейчас, я думаю, что это было хорошо. Ведь это серьёзное обещание и в Библии есть предупреждение, что Бог – не человек, чтобы Ему обещать и после не исполнить. Так что подумать перед тем, как давать обещание, не повредит. Но тогда я так не думала. Очень волновалась!

– И что? Как вас испытывали? – улыбнулась Линда.

– Я уже не помню марку машины, но нас, тех, кто заявил, что хотел бы креститься, по одному приглашали в машину и беседовали. Когда пригласили меня, мое сердце бешено колотилось. Внутри сидели двое братьев, серьёзные, как стражи у ворот. Я села в салон третьей. Они начали задавать вопросы: «Зачем ты хочешь креститься? Будешь ли служить Богу? Что для тебя значит этот шаг?» – и всё в таком духе. Эти двое были кем-то вроде свидетелей или проверяющих. Они говорили так, будто не сомневались в весомости своих слов и в том, что их решение – окончательное. В общем мы тогда все немного побаивались этого момента.

– А кроме вас троих еще кто-то хотел креститься? – поинтересовалась Линда. – Были те, кого не допустили?

– Да, тех кто заявил о своем желании, было пять. Двоих «отсеяли», – ответила Алина. – Сказали, что им стоит еще подумать, походить на служения, лучше узнать тот путь, которым они собирались идти.

– А тебе что сказали? – живой интерес в глазах Линды подбадривал Алину. Она продолжила:

– Ну, сижу я в машине, отвечаю на их вопросы, а мне потом говорят: «Мы решили, что тебе рано. Не стоит пока креститься, мы не будем тебя крестить». – Я опешила. «Как это не будете?» – вырвалось у меня. В голове закружился вихрь. Когда я только пришла к вере, в девяносто пятом году, крещение казалось мне совершенно ненужным ритуалом. «Какое ещё крещение? – думала я тогда. – Бог со мной, я Его знаю, Он мне отвечает. Не хочу я ваших обрядов, мне это не надо». Но сейчас я точно знаю, что мне надо!

– И когда ты решила, что крещение тебе всё же нужно? – улыбаясь спросила подруга.

Её добрый и сейчас чуть насмешливый взгляд словно говорил: «Я понимаю, что ты пробилась, получив желаемое. Но как же ты это сделала?». Подруги сидели за столом и пили чай, радуясь недолгим минутам отдыха и общения. У каждой из них была своя, наполненная событиями жизнь, но они всегда находили минуты тишины, чтобы поговорить, когда Линда приезжала в город.

– За тот год, что прошел с момента моего обращения к Богу, многое изменилось. Читая Писание, я то и дело натыкалась на строки о Завете – обещании, союзе с Богом. Эти слова задевали что-то в моей душе, и постепенно я поняла: крещение – это не просто вода, а шаг, который я хочу сделать. И вот теперь, когда я уже готова, мне вдруг говорят казали «нет».

Алина до сих пор не могла сдержать своего удивления и даже возмущения от того, что люди пытались вмешаться в её сокровенные отношения с Творцом.

– И что? Раньше ты бы уступила, просто огорченной ушла, – улыбнулась Линда. – Но теперь я вижу, как ты изменилась и знаю, что ты все же крестилась. И как же это произошло?

– Да, ты права. Теперь я уже не та, что была раньше. Их слова только подогрели мою решимость. Ведь Всевышний целый год ко мне стучался, напоминал о Завете, показывал, что это важно. И, как я поняла, это также как замуж выйти – тоже завет, обещание принадлежать друг другу. И к тому времени, когда я оказалась на этом необычном испытании я четко знала, что хочу вступить в Завет со Всевышним. Ну, ты же знаешь, что в обычной жизни я очень спокойный и тихий человек, но там!… – Алина не успела закончить, как Линда рассмеялась.

– Представляю, как ты снесла их потоком своих эмоций! – рассмеялась она.

– Ну да, – смущенно улыбнулась Алина. – Я не выдержала, начала возмущаться : «Вы не имеете права! Я хочу креститься, это мои отношения с Богом. Бог мне говорил о Завете уже целый год. Он вёл меня к этому. Разве могут люди отменять то, что сказал Бог?!» – воспоминания накрыли Алину и она невольно повысила голос, как тогда в машине. – Вот, ну, в общем, когда они увидели моё возмущение и послушали, то рассмеялись. А потом сказали: «Это просто был тест, действительно ли тебе нужен этот Завет, или ты так, с другими за компанию решила креститься». И я тогда подумала: «Ну и шуточки!». Хотя, конечно, я понимаю, что они совсем не шутили. Это нужно было проверить, насколько серьёзен для меня этот шаг? И смеялись они не потому, что шутили, а от того, что я вдруг так разгорячилась и стала возмущаться. В тот момент я совсем уже не робела, и не побаивалась их. Наоборот, это они чуть отстранились, изображая, что отступают под моим напором. В общем, слава Богу, они меня крестили. Все. Теперь я в Завете со Всевышним, и слава Ему за это! – закончила Алина свой рассказ.

Подруги еще поговорили. Линде пришло время вновь возвращаться домой, и в этот раз она уже не планировала приезжать в Россию. Её ждали другие места, другие города и страны. Но она радовалась, что её новая подруга приняла это серьёзное решение и посвятила себя на служение Богу.

Глава 5

После того, как Алина шагнула в воду, мир вокруг неё словно обновился. Она продолжала молиться, участвовать в поездках и различных мероприятиях, но теперь ей казалось, что всё выглядит иначе. Ведь раньше она держалась в стороне, наблюдая за жизнью в церкви, и нередко присматривалась, как «ОНИ» поступают. Теперь же Алина понимала, что и её жизнь окажется под внимательными взглядами сторонних наблюдателей. Ведь она присоединилась к церкви, и теперь для неё верующие вошли в понятие «МЫ», а неверующие стали в понятии «ОНИ». Эта тонкая грань вдруг будто перенесла её по другую сторону баррикад.

Однажды, во время уличной евангелизации, Алина заметила, что пожилая женщина зябко повела плечами. Не задумываясь, она подхватила теплый плед, лежавший у миссионеров среди общих вещей, и набросила бабушке на плечи.

– Ой, спасибо, доченька! – услышала она в ответ. – Верующие такие заботливые!

Девушка прекрасно понимала, что далеко не все верующие заботливы, да и она сама не каждый раз может увидеть нужду человека. Кроме того, почему-то именно сейчас Алина была уверена, что старушка вернет этот плед в конце служения. В отношении других ситуаций она не могла так сказать. И поэтому в другом случае она не рискнула бы дать этот плед, ведь это американцы привезли его, и Алина не знала, что нужно будет с ним делать, когда гости уедут, возможно, это чья-то личная вещь и они увезут его с собой. Но старушка слишком легко обобщила.

Ситуация оказалась мимолетной. Пожилая женщина действительно вернула вещь, когда служение закончилось, но для Алины стало ясно одно – теперь по её поступкам люди будут судить обо всех, кто верит в Бога и учится жить по Его Заповедям. И теперь это приходилось просто принять как свершившийся факт. Алина не планировала нарушать Заповеди, и потому не волновалась за репутацию церкви, хотя и не была рада такому пристальному вниманию.

Как всегда на каникулах Алина внутренне разрывалась. Ведь многие интересные события происходили в Хабаровске именно летом. Но ей нужно было возвращаться домой. Там её ждали мама, бабушка, сестра.

Поэтому, как ни огорчала Алину необходимость возвращения, все же ей приходилось уезжать домой каждое лето. Когда Алина впервые пришла в баптистскую церковь в Шкотово, в ней почти не было молодёжи и девушке было грустно. Но позже там стали появляться новые молодые лица. Когда Алина закончила четвёртый курс, молодежи в церкви значительно прибавилось. Но они все были слишком молоды. Ребятам едва исполнилось семнадцать, девушки были приблизительно того же возраста, или моложе. А Алине уже исполнилось двадцать.