Земля зомби. Два локтя по карте

Глава 6. Преданность науке

Однорукий секретарь подошел к двум машинам, которые конвоировали нас сюда от ворот, и, подойдя к водительской двери, передав слова Полины Карповны водителю, удалился обратно в избу к своей начальнице. Из пикапа выбрался здоровенный бородатый лоб, первый увиденный мною человек в этом поселении, который был облачен не в гражданскую одежду.

На крепыше были черные берцы, плотные штаны со множеством карманов расцветки мох и черная футболка без рукавов. На поясе штанов висела рация и здоровенный нож в пластиковом чехле. Полностью лысый череп и густая черная борода завершали образ классического злодея из какого-нибудь боевика средней паршивости, отснятого в прошлом столетии.

Нам повезло, в отличие от киношных штампов, бугай не был злодеем-убийцей. По крайне мере, сейчас он дружелюбно улыбнулся и, протянув свою широкую ладонь для рукопожатия, проговорил:

– Привет, туристы, меня зовут Арсений, я проведу для вас экскурсию. – во время рукопожатия Берсерка, он остановил на нём свой взгляд дольше, чем на остальных, с уважением осмотрев мощную фигуру Алёшеньки, и продолжил инструктаж:

– Оружие можете оставить при себе, у нас нет правила, по которому вы обязаны его сдавать, но я всё же рекомендую во время экскурсии сложить его в машины, чтобы вы ненароком не перестреляли наших зомбаков на ферме – потому что мы ловим их, затрачивая время силы и ресурсы.

– А что будет, если я случайно убью мертвеца? – неожиданно спросила Татьяна, сделав самый невинный взгляд, словно спрашивала разрешение угоститься мороженым.

Арсений на мгновение замолк, сбитый с толку неожиданным вопросом, а потом ответил:

– Убив наших зомбаков, вам придётся самим ловить и привозить новых, к тому же вы серьёзно рискуете испортить отношения с нами и свою репутацию.

Услышав короную фразу Виктора про «испорченные отношения», мы не удержались и засмеялись. Бородач с удивлением рассматривал нас, не понимая, что такого смешного он сказал.

Пришлось объяснить ему, чтобы не выглядеть в его глазах кучкой умственноотсталых, с которыми ему нужно нянчиться. Узнав причину, вызвавшую у нас веселье, он тоже заулыбался и произнёс:

– Это всё весело, но мертвецов лучше не трогать – они нужны учёному для опытов в огромных количествах!

– У вас такая огромная лаборатория? – любопытно сверкая глазами за линзами очков, спросил Виктор.

Арсений кинул взгляд на его замотанное бинтами лицо и ответил:

– Запрыгивайте в кузов, в наши пикапы, и через пару минут сами всё увидите.

Поскольку наши машины были закрыты, мы не стали спорить и полезли в кунги к нашим сопровождающим. Я сразу ломанулся в передний автомобиль, мне было интересно рассмотреть треногу и пулемёт, который был установлен в нём.

Не одному мне это было очень интересно, практически одновременно вместе со мной к первому автомобилю ломанулись Витя и Артём. Кузьмич и Яна с Таней удивленно посмотрели на нас и, озадаченно переглянувшись, пошли залазить в кузов второго пикапа, где не было пулемёта.

Перебравшись через борт, я поздоровался с парнем, который сидел спиной вперёд, в удобном кресле у пулемёта. Я уселся на борт кузова, вцепившись рукой в массивную дугу безопасности, чтобы не выпасть из машины во время движения.

Дождавшись, пока все рассядутся, пикапы плавно тронулись. Я с любопытством рассматривал пулемёт, установленный на корявой треноге, сваренной из подручных средств. Выглядело всё это футуристично и коряво, но зато было вполне функционально и превращало легкий полноприводный пикап в довольно опасную машину, которой не требовалась хорошая дорога, а сама она могла в случае необходимости быстро достигнуть нужной позиции и залить врага градом пуль, которые сейчас красиво поблескивали медными наконечниками, заправленные в черную ленту.

Пока я рассматривал чудо инженерной мысли, сваренное из труб, различных деталей от автомобилей, велосипедов и ещё не пойми чего, мы проехали мимо простеньких одноэтажных домов, после которых начались поля, засеянные картофелем, свеклой, морковью, луком и другими овощами, которые неприхотливы и легко растут в чернозёме и необходимы для разнообразия рациона и получения витаминов зимой.

Поля закончились у большого ангара, подъехав к которому автомобили остановились. Лысый бородач, выбравшись наружу, поднял сжатые в кулаках руки вверх и сладко потянулся, разминая тело, словно мы ехали целые сутки, а не 5 минут.

Пока наш проводник разминался, мы покинули кунги пикапов, и теперь, окружив его, ждали, пока он закончит свою разминку. Арсений, перестав тянуться, кивнул головой в сторону ангара и произнёс:

– Вот наша святая святых – лаборатория. Вы пока покурите, а я пойду с Валерий Алексеичем переговорю.

– Разве разрешения вашей Полины Карповны недостаточно? – ворчливо спросил Кузьмич.

Лысый усмехнулся и ответил:

– Достаточно, но мне всё равно необходимо найти ученого, я не лезу в науку, поэтому не смогу вам рассказать то, чего сам не знаю.

Проговорил он и удалился, оставив нас около машин.

Я решил воспользоваться его советом и принялся с интересом рассматривать огромный ангар.

Одного взгляда на этого гигантского брата пулемётной треноги было достаточно, чтобы понять – его построили уже после появления мертвецов, поскольку он был металлической инсталляцией лоскутного одеяла. Сваренный из различных кусков металла, среди которых были яркие цветные листы, неокрашенные и покрытые ржавчиной. Но, несмотря на непрезентабельный внешний вид, здание выглядело, хоть и топорным, но довольно крепким.

– Я себе по-другому представляла лабораторию. – произнесла моя жена, подойдя ко мне.

Я усмехнулся и честно ответил ей:

– Не только ты, я бы тоже подумал, что внутри стоят какие-нибудь трактора или хранится сено. Но, раз Арсений говорит, что там лаборатория, то вряд ли он обманывает.

Последний оказался легок на помине и вышел из ангара вместе с высоким сутулым человеком в грязном халате, который когда-то был белым. По мере приближения стало заметно, что грязные пятна – не что иное, как засохшая кровь.

«Ну нихрена себе!» – удивлённо подумал я. Что у них там за лаборатория такая, если ученый скорее похож на работника скотобойни, чем на того, кто сидит в стерильной комнате и колдует над пробирками?

Мысленно похвалив себя и остальных за то, что не стали оставлять своё оружие в автомобиле, я подал остальным незаметный знак рукой, значение которого знал каждый член отряда – им следовало не расслабляться и держать ухо востро.

Подойдя к нам, человек в халате достал из кармана очки в строгой черной оправе и, водрузив их на переносицу, с любопытством осматривая нас, произнёс:

– Добрый день, господа и дамы, я руководитель лаборатории, Щербатых Валерий Алексеевич. Благодаря Полине Карповне, я начал работу над поиском вакцины от зомби-вируса. Если вам действительно интересны мои изыскания, то я с удовольствием проведу для вас экскурсию, всё покажу и объясню…

– Сейчас, к сожалению, людей мало интересует наука, все больше думают о том, чем набить своё пузо. – горестно закончил свою речь учёный.

Пока он говорил, я успел составить своё мнение о нем, основываясь на его словах и внешнем виде. Если я не ошибся, то Валерий Алексеевич был из той категории людей, которая всей душей предана своему делу. Такие люди обычно живут в своём собственном замкнутом мирке, не обращая внимания на происходящее вокруг. У них одна цель, и для её достижения в ход идут все подручные средства, даже если они незаконные и аморальные.

Во мне подобные люди вызывают странные и прямо-противоположные чувства. С одной стороны, их ум и интеллект, который значительно выше среднего показателя, как и фанатичная преданность делу, не может не вызывать восхищения. Но с другой стороны, подобные люди нередко во имя науки творили ужасные вещи. За примерами далеко ходить не надо, у одной только фашисткой Германии было немало таких ученых, ставивших бесчеловечные опыты над пленными людьми в лагерях.

Одним из таких учёных был Йозеф Менгеле – немецкий учёный-медик – врач, проводивший медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим во время Второй мировой войны. Менгеле лично занимался отбором узников, прибывающих в лагерь, проводил эксперименты над заключёнными. Его жертвами стали десятки тысяч человек. За что он получил страшное прозвище – Доктор Смерть.

И это только один из сотни подобных учёных, которых было немало в фашистской Германии. К сожалению, это практиковалось не только у пособников Гитлера, а было ещё до него и продолжилось после.

На слуху так же японский отряд 731. Четыре филиала отряда действовали вдоль границы с Советским Союзом. 20 оперативных исследовательских групп работали, каждая в своём направлении – исследовали вирусы, сыворотки крови, растения, изготавливали бактерии и керамические бомбы, изучали возбудителей различных инфекционных болезней и т. д. Всего отряд насчитывал примерно 2 600 сотрудников, значительную часть которых составляли учёные и медики.

Специальная группа 1-го отдела отряда 731 ведала тюрьмой и её заключёнными. Занималась спецгруппа «брёвнами». «Брёвнами» называли пленных. Среди них большинство составляли китайцы, однако были и русские, монголы, корейцы – попавшие в плен солдаты и схваченные на улицах мирные жители. Среди пленников были даже дети. И все они подвергались адским мукам в результате бесчеловечных экспериментов. На них проверяли, могут ли люди выжить в результате сильнейших ожогов, обморожения, получив отравления, и заражая смертельными вирусами.

И такие люди находились во все времена, во всех странах мира. Просто современные биолаборатории в любой стране были объектами повышенной секретности, что происходило в их недрах, зачастую оставалась тайной за семью печатями. Но даже обрывочных сведений, которые иногда просачивались наружу, хватало, чтобы понять – ничего с той поры не изменилось, каждая страна пыталась культивировать новые боевые вирусы методом скрещивания штаммов самых смертоносных уже известных человечеству.

«Куда-то меня понесло…» – подумал я, остановив свой поток мыслей. Наверное, подозрительные пятна крови, которыми пестрил некогда белый халат ученого, разбудили во мне старые воспоминания. Надо было раньше меньше читать всякие конспирологические теории!

Отогнав ненужные мысли, я побрел вместе с остальными вслед за учёным, в ангар-лабораторию. Оказавшись внутри, мы попали в просторное светлое помещение, в котором было множество дверей без каких-либо табличек и указателей. Свет лился через окна, расположенные над крышей.

Валерий Алексеевич на некоторое мгновение замер, размышляя, с чего начать экскурсию. Ему на помощь пришел Кузьмич, которому явно было скучно. Бесцеремонно прервав размышления учёного, он спросил:

– Валера, нахера вы мертвяков отлавливаете?

Было заметно, что научного мужа немного покоробило такое панибратское обращение. Незаметно для ученого, я показал Кузьмичу кулак, чтобы он заткнулся.

Валерий Алексеевич, удивленно похлопав глазами, быстро пришел в себя, оправившись от такого непривычного к нему обращения и вернув себе деловой и невозмутимый вид, ответил:

– Это не просто мертвяки, как вы выразились, это – подопытные особи или биоматериал! Без которых мои изыскания невозможны.

– И как успехи в ваших изысканиях? – поинтересовался Виктор, рассматривая ученого сверкающими от любопытства глазами.

Лицо Валерия Алексеевича на мгновение нахмурилось, но он тут же переборол секундную слабость и ответил:

– Я не так давно этим заминаюсь, и пока, к сожалению, сильно мне продвинуться в этом плане не удалось.

Ученый постарался спрятать ноты печали в своём голосе, улыбнувшись. Но это у него не получилось. Решив сменить не очень приятную для него тему, Валерий Алексеевич направился к одной из дверей и, открыв её, проговорил:

– Давайте для начала я покажу вам свою гордость – лабораторию. Это сердце всего этого комплекса.

Мы прошли следом за ним по узкому короткому коридору и оказались у белой пластиковой двери. Ученый снял со своей шеи ключ, который висел у него на шнурке, как талисман, и, отперев им замок, открыл дверь и шагнул в тёмную комнату.

Спустя пару секунд её озарил яркий свет от многочисленных ламп, мы вошли внутрь и замерли у порога, рассматривая святая-святых всего поселения, если верить этому немного чудаковатому учёному.

То, что предстало моему взгляду, лабораторией можно было назвать с очень большой натяжкой. Увиденная мною картина больше походила на кадр из фильма ужасов про сумасшедших маньяков.

Ни о какой стерильности в помещении не было и речи. Железные стены были выкрашены обычной темно-зеленой краской, которой раньше любили красить подъезды в старых многоэтажках. Вдоль стен стояли различные стеллажи. Некоторые напоминали аптечные, своим белым цветом и стеклянными полками. Другие были разноцветными, с рекламой сотовых телефонов, утюгов и прочей бытовой техники. В них хаотично лежали разнообразные медицинские инструменты, при взгляде на которые, в жилах стыла кровь и вспоминались картины, на которых изображались средневековые пытки.

Помимо пугающих своим холодным металлическим блеском инструментов, в лаборатории было множество всяких банок, пузырьков, колб, пробирок и других разнообразных изделий из стекла, для хранения жидкостей. А жидкость, которая содержалась в них, была самых разных цветов.

Глядя на всё это, я невольно поправил себя, подумав, что я был прав, это очень похоже на логово безумного маньяка, который любит потрошить пойманных людей. Только с одной оговоркой, он сожительствует с ведьмой, которая обожает варить всякие колдовские зелья и разливать их по баночкам и бутылочкам, заставляя ими свободные от устрашающего вида медицинских инструментов полки.

Последними штрихами в этой жутковатой картине были два длинных стола в центре комнаты. Их предназначение легко угадывалось по ремням, которые предназначаюсь для фиксации человеческого тела в неподвижном состоянии, и плохо стертых засохших кровавых пятнах.

Я не был трусливым и впечатлительным человеком, но от подобного зрелища и запаха спирта вперемешку с чем-то ещё, меня начало немного мутить. Бросив быстрый взгляд на побледневшие лица своих друзей, я сразу понял, что и они тоже немного приху…ли от увиденного.

Зато ученый, оказавшись в своей лаборатории, наоборот приободрился, словно скинул десяток лет. Он перестал сутулиться и расправил плечи, его движения стали более быстрыми и уверенными.

Поразительная перемена! Как будто те, кого он тут разрезал, подпитывали его своей энергией, отдавая жизненную силу. Глядя на такое, недолго поверить во всякую сверхъестественную чертовщину! «Теперь главное, чтобы он не усыпил нас каким-нибудь газом и тоже не разобрал на запчасти на своих заляпанных кровью столах с ремнями.» – подумал я, с опаской наблюдая за действиями ученого, готовый в любой момент подскочить к нему и ударить ножом, вынуть который из пластиковых ножен было секундным делом.

Но Валерий Алексеевич вёл себя спокойно и резких, непонятных движений не делал. Он замер посреди комнаты, немного не дойдя до столов, и, обернувшись к нам, заговорил:

– Я знаю, что вы ожидали увидеть совсем другое. Стерильную кипельно-белую комнату со шлюзом дезинфекции при входе и хитрой системой безопасности. Новые белые халаты, перчатки, безупречный порядок и молодых лаборанток, всё – как обычно раньше показывали в фильмах. Я прав? – весело спросил он, поочередно рассматривая наши лица.

«Да», «Есть такое», «Ага», «Нууу» – в разнобой ответили мы, подтверждая его слова, вызвав тем самым у него приступ смеха. Смеялся он весьма странно: это больше было похоже на карканье вороны, чем на смех. В другой, менее жуткой обстановке, услышь я подобный смех, сам бы начал ржать, как лошадь, но только не в этом ужасном храме науки.

Закончив заливаться каркающим смехом, ученый вернул себе деловито-собранный вид и, показав рукой на одну из немногих вещей, которая не внушала ужаса в этом помещении, проговорил:

– Вот, видите этот микроскоп?

После того, как он сконцентрировал на нём внимание, не увидеть его было невозможно. Обычный старый микроскоп, последний раз я такой видел во время обучения в школе, в конце девяностых годов.

– Это примитивная и давно устаревшая модель, но в наше время – это настоящее сокровище, заполучить которое весьма непросто!

Честно говоря, в микроскопах я был несилен. Скорее всего, более современные были электронными, а это уже архаичный динозавр из прошлой эпохи. Вопрос только в том, где они сейчас применялись? Не думаю, что добыть его было через чур сложно, зная, где искать, это не еда и патроны или другие вещи, которые имеют ценность для мародёров.

Валерий Алексеевич тем временем перешёл к шкафчикам, на полках которых были стеклянные пузырьки с различной жидкостью, и принялся рассказывать о них:

– Все эти реактивы, лекарства и другие необходимые мне компоненты я собирал очень долго. Вы даже не представляете, каких это стоило трудов!

– Вы это сами собирали? – неожиданно для меня, поинтересовался обычно молчаливый Берсерк.

Учёный, прежде чем ответить, пару секунд рассматривал лицо Алёшеньки и только потом произнёс:

– Поначалу сам, зачастую подвергая свою жизнь риску. Пока мне не посчастливилось встретить Полину Карповну.

– Расскажите, как это случилось и почему она главная, а не вы? – тут же попросила Татьяна, сверкая от любопытства глазами.

Я её прекрасно понимал, поскольку слушать про содержимое многочисленных склянок ни у кого не было желания, с учётом, что медицинские термины, которыми сыпал при этом ученый, были для нас непонятными, как будто он вдруг начал говорить на языке папуасов.

Валерий Алексеевич окинул полки со своими снадобьями взглядом, словно извиняясь перед ними за наше невежество, и начал свой рассказ:

– Я не буду начинать с самого начала и описывать все ужасы, которые породило появление инфицированных, думаю, вы насмотрелись не меньше меня. Мне чудом удалось выжить в первые дни, и пока я, спрятавшись в одной из квартир, сидел дрожа от ужаса, который внушали эти кровожадные твари, у меня было время обдумать, как дальше жить и стоит ли вообще жить.

Взгляд ученого затуманился, он полностью погрузился в свои воспоминания, заново переживая всё то, что с ним случилось, отчего, когда он говорил, черты его лица менялись под воздействием эмоций, которые он повторно переживал.

– Признаюсь честно, я не герой, даже, скорее, трус, поэтому мысль свести счеты с жизнью в течение недели меня посещала множество раз.

Посудите сами, я хоть и находился в относительной безопасности, закрывшись в квартире, но тем не менее, прекрасно осознавал, что запасов еды у меня максимум на неделю, и вряд ли кто-то за это время меня спасёт. Судя по тому, что я видел, к появлению зомби никто не был готов, и те, кому удалось самим спастись в первые дни, так же забились в безопасные норы или убежали подальше от города и вовсе не горели желанием сюда возвращаться, чтобы стать добычей зомбаков, которые устроили настоящую кровавую жатву.

Поэтому я забился в квартире, понимая, что моя гибель – это вопрос времени – всего лишь неделя, и мои скудные запасы продуктов подойдут к концу, а дальше мучительная смерть от голода. А какой смысл в этой неделе? Прожить её, каждую секунду дрожа от страха, изнывая при этом от голода и облизываясь на последние крохи еды? Мой прагматичный мозг сразу выдал мне неутешительный результат, из которого следовало, что проще сразу покинуть этот мир, чем растягивать конвульсии на неделю.

Спасло меня то, что обычно считается у человека отрицательным качеством – моя трусость. Я принял решение выпить лошадиную дозу снотворного, чтобы просто уснуть без мук и боли навсегда, но не смог этого сделать! Растворив целую упаковку таблеток в кружке, я мешал мутную жижу ложкой, смотря на плавающие в водовороте ошметки оболочек от таблеток и не мог заставить себя сделать последний шаг и выпить это. Сейчас я очень счастлив, что так произошло, а тогда я от досады и обиды плакал всю ночь, проклиная себя за слабохарактерность и трусость.

Отоспавшись и успокоившись, я решил, что раз у меня нет смелости уйти из жизни, то надо за неё сражаться. Тем более так совпало, что, в теории, я мог быть полезен всему человечеству, не зря же посвятил свою жизнь медицине и науке.

Но прежде чем помогать другим, нужно было помочь себе. Время работало против меня, запасы продуктов таяли, а в городе происходили странные вещи. Мало того, что улицы заполонили жуткие красноглазые твари, которые бросались на людей, так ещё и стали вспыхивать пожары и в разных частях города были слышны звуки стрельбы.

Вот и требовалось мне что-то срочно предпринимать, иначе можно сгореть в этой квартире или быть застреленным какими-нибудь бандитами раньше, чем закончится еда.

Весь день я наблюдал в окно за повадками тварей, пытаясь систематизировать для себя их реакцию на различные раздражители. По результатам моих наблюдений выходило, что они реагировали на различные звуки, даже если визуально не наблюдали источник шума.

Положительным для себя фактором я отметил заторможенность реакции и снижение скорости передвижения, видимо, какие-то центры связи позвоночного мозга были повреждены или мутировали, заставляя их передвигаться нелепыми, ломанными движениями. Это давало шанс убежать от них, если монстров будет мало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.