Земля зомби. Вояж по области

Решаем начать с заселения в гостиницу. Входим в просторный светлый холл, внутри приятно пахнет свежим деревом. Интерьер довольно простой, стены из кругляка, полы из обструганных досок. Напротив входа деревянная стойка с администратором за ней. Он увлеченно что-то вырезает ножом из дерева. Увидев нас, улыбается, не выпуская из рук нож и деревянную заготовку, приветствует.

– Вижу новые лица! Вы первый раз у нас? – спросил он с добродушной улыбкой.

За стойкой я заметил стоящий на оружейной пирамидке простенький помповый дробовик 12го калибра, отечественного производства. Шериф не шутил, когда говорил, что люди тут добрые, но в любой момент могут взяться за оружие и навести порядок. Улыбнувшись ему в ответ, отвечаю:

– Да, у вас впервые, нам нужны комнаты для семерых человек.

– Замечательно. У меня в гостинице есть разные комнаты, отличаются они размерами и количеством кроватей. Есть комнаты с одной кроватью, двумя, пятью и десятью. Сами решайте, какой из вариантов вам более подходит.

– Спасибо, сейчас мы посовещаемся и выберем.

Отойдя от стойки и встав в круг, быстро приняли решение выкупить полностью одну комнату на десять кроватей. Так проще и безопаснее, чем каждому по отдельной брать, да и, скорее всего, дешевле. Вернувшись к администратору, говорю:

– Мы решили выкупить полностью комнату на десять кроватей.

– С этим нет проблем, заплатите за все десять кроватей, и она ваша.

– Хорошо, а как у вас с едой? А то в пути нам пришлось давиться сухомяткой и ужасно хочется нормально поесть.

– У меня нет кухни, но для таких случаев заключено соглашение с салуном. Вот, держите меню, как определитесь с выбором, скажите мне, и останется только дождаться, пока вам в номер принесут ваш заказ.

Забрав простой лист А4 с написанным на нем меню, обсудив оплату и прочие мелочи, получаем ключи от своей комнаты, отправляемся на второй этаж. Найдя дверь с номером 7, открываем её и заходим внутрь, нашему взору предстаёт просторная чистая комната. Через большое окно с распахнутыми занавесками струится свет. Вдоль двух стен стоят ряды кроватей, в одном ряду по пять штук. Проход между ними упирается в большой стол, стоящий возле окна. По бокам от двери стоят два шкафчика для вещей. Абсолютно всё выполнено из дерева, имеет новый вид и непередаваемый запах свежей древесины.

Так чистенько, светло и уютно, интересно, почему люди отказались от деревянных домов, мне он очень понравился. Подойдя к кровати, поднимаю покрывало и смотрю что под ним. Чистая белая простынь на обычном ватном матрасе, подушка тоже обычная, набита перьями и с чистой наволочкой. Всё чисто и аккуратно. Мне понравилось.

Пока я рассматривал комнату и кровать, Кузьмич извлек из рюкзака бутылку водки и, водрузив её на стол, принялся изучать листок с меню. Подумав о еде, я невольно сглотнул образовавшуюся слюну и тоже направился к столу, посмотреть, что из еды можно заказать. Присев рядом с Кузьмичом за столик, смотрю, как он сосредоточенно читает, водя пальцем по строчкам и беззвучно шевеля губами. Прям как третьеклассник, двоечник, которого учитель заставил читать вслух при всём классе. А потом мой взгляд упал на его палец, которым он водил по строчкам, ужаснувшись я спросил:

– Кузьмич, а ты точно ничего от нас не скрываешь?

Отложив меню, он стал морщить лоб и хмурить брови, явно пытаясь припомнить все свои косяки, за которые с него сейчас могут спросить. Либо косяков за душой у него не было совсем, либо же их было настолько много, что он не смог понять, о каком из них пойдет речь, поэтому он сделал недоуменное лицо и, подозрительно щуря глаза, спросил у меня:

– Ты сейчас вообще о чем?

– О том, что, может, тебя недавно укусила тварюга, а ты сейчас сидишь и не знаешь, как нам сказать об этом.

В комнате повисла напряженная тишина. Все уставились на Кузьмича, а он сидел, зависнув с отрытым ртом и выпученными глазами. Спустя минуту он отвис и дрожащим от волнения голосом ответил:

– Не кусали меня, что за бред, с чего ты это вообще взял, у меня что, виден укус?

Спросил он срывающимся голосом и, вскочив, начал себя осматривать, выворачивая шею в разные стороны и ощупывая себя руками в местах, которые не мог увидеть.

Выдержав паузу, заставляя старого алкоголика изрядно понервничать, отвечаю:

– Да я просто увидел твои когти, вот и спросил.

Кузьмич, прекратив себя щупать и разглядывать, с непониманием посмотрел на меня, потом поднеся руки к глазам, удивленно спросил:

– Когти?

– Да, именно. Ты когда по меню пальцем водил, я их увидел и прифигел. Ты когда их подстригал последний раз, еще в детском саду? Или тебя укусил новый вид мутантов, оборотень, например, и ты уже начинаешь обращаться?

Дослушав меня до конца, осознав, что я заставил его изрядно волноваться из-за неподстриженных ногтей и никакого укуса на его теле нет, Кузьмич заорал на меня матом, обвиняя в доведении до суицида и проблем с сердцем, глупости и бесчеловечности, плохом чувстве юмора и еще во множестве грехов, как смертельных, так и не очень. Словарный запас Кузьмича, особенно его матерная часть, поражала разнообразием, любо-дорого было слушать. Когда он дошел до противоестественного совокупления меня со стаей собак, Артём его прервал, поддержав меня:

– Заканчивай фонтаниговать своими извгащёнными фантазиями и подстгиги свои когти, а то тебя ненагоком пгистрелят, пгиняв за обоготня.

Кузьмич прервал свой поток ругани, адресованный мне, отдышавшись, он ответил Артёму:

– Ты, картавый, не лезь не в своё дело, он меня напугал до усрачки, я уже правда подумал, что у меня укус на теле, который я не почуял, и жить мне осталось недолго! Уже мысленно со всеми попрощался, а я еще так молод! Столько дел не сделал, столько всего не выпил, кому оставить свои запасы, тебе? И вообще, какие, к чертям, оборотни, собрались тут сказочники.

– Я не понял, а чем я тебе не угодил, вогчун ты стагый? Значит, когда тебе надо, я твой дгуг, а как гечь зашла о бухле, так хген тебе по всей могде, кагтавый? А чего бы не появиться обоготням, в зомби тоже никто не вегил, только им это не помешало.

– Конечно, ты мой друг, где я еще такого смешного картавчика найду, но твоя привычка разбавлять виски колой оскверняет мой разум.

– Ты свой газум пгопил ещё, навегное, во вгемена Советского Союза, закусывая тгойной одеколон сахагом.

Пока они перебранивались, я принялся изучать листочек с меню. Оно оказалось на удивление обширным. Салун предлагал пять вариаций первых блюд, обширное мясное разнообразие, отбивные из свинины, курятины, говядины, шашлыки, жаркое, бефстроганов, котлеты. Были также простые, но вкусные салаты, оливье с мясом вместо колбасы, с телячьим языком, телятина с медовой горчицей, гарниры из каш и картошки.

Если вариации блюд с мясом и курицей не вызвали у меня удивление, то обилие различных вариаций еды с мёдом было необычно. Откуда столько мёда? Не с коров же его надоили. Надо будет поинтересоваться, на будущее, для себя.

Пока я определялся с выбором, Артём всучил Кузьмичу щипчики для ногтей. Кузьмич сразу принялся с громкими щелчками отстригать свои когти. После того, как один фрагмент ногтя пролетел полкомнаты и ударил Витю по носу, Кузьмича изгнали в ванную комнату, обозвав неряхой. В наступившей тишине все, кто был в комнате, тоже прочитали меню и сделали свой выбор. Из ванной вышел недовольный Кузьмич, он тоже принялся выбирать себе еду из меню.

Записав все пожелания на листок, спускаюсь вниз и отдаю его администратору. Пробежавший по нему взглядом, он спросил:

– Большой заказ, к вам еще должны приехать люди?

– Нет, у нас один очень большой мальчик ест за пятерых.

– Да я заметил этого великана, его трудно не заметить! Ваш заказ сейчас передадут, но раньше, чем через час, его не ожидайте.

– Спасибо.

Поблагодарив администратора, возвращаюсь в свой номер. Сообщив всем, что пока будут готовить заказ, у нас есть час, чтобы привести себя в порядок, иду в ванную, купаться и бриться. Быстро освежившись и приведя себя в порядок, освобождаю ванную, чтобы все успели искупаться до того, как принесут еду. За столом Кузьмич и Витя, выпив по чуть водки, они обсуждали ранчо. Виктор говорил:

– Пока у нас мало данных, чтобы делать выводы, мы видели одну улицу и ворота с гостиницей.

– Да я тебе говорю! И так уже видно, чистый коммунизм, вот сам посуди: все работают на всеобщее благо, ударными темпами идёт стройка и? судя по всему, развивается животноводство. Только назвали все это не колхоз, а ранчо, и подстроили под современные реалии, без всякой цензуры, идеологической накачки и принуждения.

– Ну да, сейчас выживших не нужно удерживать и принуждать. Кто хотел половить рыбки в мутной воде, ушли сразу, а остальные, наоборот, сплотились. Но, еще раз повторю, пока для анализа мало данных, мы видели только ворота и эту деревянную гостиницу.

Закончив говорить, Витя встал из-за стола и отправился в душ. Вышедший из душа с мокрыми волосами Артём, первым делом подошел к своей новой винтовке и, любовно её погладив, спросил:

– Надеюсь, пока я купался, никто не лапал своими ггязными гуками мою кгошку?

Кузьмич, громко хлопнув себя ладонью по лбу, прикрикнул:

– Всё, картавый совсем сбрендил! Ты ещё имя своей винтовке не дал?!

– Еще нет, но обязательно дам, как только опгеделюсь с выбогом. Дело ответственное, это не твои муки выбога из сегии чего бы сегодня выпить, водку или гом, а, пожалуй, выпью и то, и дгугое. А у меня тут экзотическая кгасотка.

– Тьфу, дурак ты картавый, может, ты еще женишься на своей кГасотке? Интересно, что тебе жена скажет на твои причуды. Или я чего-то не знаю, ты принял мусульманство и у тебя есть место еще для двух жён или целого гарема? Мне тебя называть султан картавый?

– Ты с каждой бутылкой сам носишься, как с ггудным гебенком, и будешь мне тут еще мозги компостиговать. Это тебе не чекушка водки, а действительно гедкое и хогошее огужие. В такое и влюбиться не ггешно.

Проведя чуть больше часа за разговорами, мы дождались заказанную еду. Стол оказался полностью заставленным тарелками с разнообразными блюдами. Себе я решил заказать, особенно не мудрствуя, красный борщ со сметаной и свежеиспеченной лепешкой, на второе жареную картошку с грибами и купаты. Аромат горячей еды, стоявший в комнате, сводил с ума, вызывая обильное слюноотделение. Едва расплатившись с доставившими заказ парнями и выпроводив их за дверь, я, как дикий зверь, набросился на еду, с удовольствием глотая вкусный, обжигающий язык, борщ, предварительно дуя на ложку. Все остальные не отставали от меня, усиленно орудовали столовыми приборами. Единственное, что не переставало меня еще удивлять во время обеда, – это здоровенная гора отбивных перед Берсерком и скорость, с которой она таяла.

Быстро прикончив первые блюда, утолив зверский голод, народ стал поглощать еду размеренно и неспешно. Кузьмич пару раз разлил всем по кругу бутылку водки, которая после дороги и под вкусную еду хорошо и вкусно пилась. Покончив с едой и насытившись, решаем, пока светло, прогуляться, осмотреть поселение, а после посетить салун, и там уже, пропустив пару рюмок, завести знакомства и порасспрашивать людей о жизни тут.

Выйдя на улицу, мы пошли по центральной дороге, которая вела от ворот вглубь поселения, рассматривая уютные однотипные деревянные домики из дерева, которые выстроились по обе стороны от дороги. Дома не пустовали и были заселены, скорее всего, люди в них заселялись сразу после того, как был вбит последний гвоздь, и начинали жить в новом просторном жилище. Не дурно, дома подобной квадратуры раньше далеко не каждая семья могла себе позволить. Однако нужно потом для себя уяснить, по какому критерию они выдаются. А то, может, это для верхушки ранчо, а простые люди эти дома будут видеть только проходя мимо.

Так, за раздумьями, мы прошли свежепостроенные дома и оказались посреди большой строительной площадки, которая тянулась дальше, вдоль дороги, и жила своей жизнью, порождая людскую суету и различные громкие звуки, маты и смех. Ближайшие дома были почти достроенные, у одних оставалось только вставить оконные рамы и двери, у других, чуть дальше, доделывали крыши. Ещё дальше вдоль дороги стояли голые стены, за ними фундаменты, а после вообще котлованы под фундаменты и просто расчищенные площадки под начало строительства. Поселение разрасталось от ворот вглубь, а труд людей был довольно грамотно распределен и каждый делал свое дело, на определенной стадии строительства, не мешая другим. По моим наблюдениям, получалось быстро и практично, стены и крыши росли на глазах. Хотя, с учетом задействованного в строительстве народа, это было не удивительно. Люди сновали повсюду, как муравьи. Одни тащили оконные рамы, другие – двери, кто-то таскал бревна, кто-то доски. Было ощущение, как будто попал в гигантский муравейник.