Поверь мне снова, любимая

Глава 7

Холод. Вот что я чувствую, заглянув в глаза Яниса. Снова вижу там боль и раскаяние.

Нет, быть этого не может! Айдан – моя родная сестра. Она никогда меня не предаст. А вот в предательстве мужа я уже могла убедиться.

– Пойдем. – Ян кивает куда-то в сторону. – Там моя машина.

– Мы можем поговорить и здесь, – замечаю я.

– Замерзнем, Лин. Давай ты не будешь спорить? Пожалуйста. После разговора уже решай, верить мне или нет. Я лишь постараюсь объяснить все как есть. Это займет немало времени.

– Я не уверена, что смогу долго говорить с тобой, Янис. Мне плохо, когда ты рядом.

Он дергается, как от пощёчины. А чего ожидал, а? Что я прыгну ему на шею? Такого не бывает. Тем более после того, что он со мной сделал.

– Хорошо, Лин. Надеюсь, разговор не займет много времени. Но все равно… – Он оглядывает меня. – Ты замерзнешь. Поверь, сейчас я думаю лишь о тебе. Что касается меня… Я давно потерял способность что-либо чувствовать.

Ноги действительно замерзли. Руки в карманах, поэтому холода я особо не чувствую. Но Ян прав. Лучше поговорить в теплой машине, чем тут, прилюдно, так еще и превращаясь в сосульку.

Поднявшись, иду туда, куда кивнул Басманов. Он молча идёт рядом. Когда доходим до внедорожника Яна, он открывает переднюю пассажирскую дверь и, крепко сжимая мой локоть, помогает мне сесть.

На мне пальто, но я все равно чувствую, как горит то место, к которому он прикоснулся.

Едем мы в тишине. Я не смотрю на Яниса, но перед глазами почему-то встают картины тех дней, когда я только оказалась в этом городе. Просыпалась посреди ночи, дышала часто-часто. В первое время мне снились кошмары. Снилось, что с Янисом что-то происходит. Или с Айдан. Я действительно боялась за них. Но не могла выйти на связь, потому что моя жизнь и так была уничтожена. Нет, в тот момент я не думала о себе. Я думала о своем малыше, желание родить которого оказалось превыше всего. И этот факт никогда не изменится.

Я помню, как вспоминала улыбку Яниса. Его смех. Да, я была ненормальной, но не могла же я по щелчку пальцев забыть все прошлое. Мы пять с лишним лет прожили вместе. Были счастливы, любили, ценили друг друга. Но что поделать, если все вдруг разбилось вдребезги? Время доказало, что в жизни случается всякое. И что брак, который казался идеальным, может в одно мгновение оказаться фальшивкой и рухнуть.

Мазнув по Янису коротким взглядом, усмехаюсь. Ему совершенно не идёт эта отросшая щетина, которая почти превратилась в бороду. А ещё ему не идёт эта неаккуратная стрижка. Когда-то он ухаживал за собой, но сейчас, видимо, забил.

– Куда мы едем? – спрашиваю, заметив, что мы в пути уже двадцать минут.

– Уже приехали. – Ян сворачивает налево, а потом заезжает на подземную парковку.

Остановившись, он не спешит выходить из внедорожника: печатает кому-то сообщения, а получив ответ, снова что-то пишет.

Наконец Ян выходит из машины, обходит ее и открывает дверь с моей стороны. Помогает выйти. Сейчас он стоит настолько близко, что я не могу не чувствовать исходящий от него запах. Запах, который до сих пор действует на меня как наркотик.

Мы идём к лифту и поднимаемся на двадцатый этаж. Пройдя почти весь коридор, заходим в огромное помещение. Я замечаю панорамное окно, и вид на город вышибает воздух из лёгких. Посередине студии стоит круглый, уже накрытый стол, и всего два стула.

– Ты же понимаешь, что мы сюда не обедать пришли? – спрашиваю, положив сумку на стул.

Янис не комментирует мои слова. Молча помогает снять пальто, а потом снимает свое и вешает на вешалку у входной двери.

– Присаживайся, – говорит тихо, без нажима.

Он вообще расслаблен. Ощущение, будто знал, что сегодня я соглашусь пойти с ним.

В зал заходит официант с подносом. Расставляет тарелки с едой, и я понимаю, что это все блюда, которые я люблю. Запеченная с овощами красная рыба, плов, жареная курица в кисло-сладком соусе…

– Что-нибудь заказать хочешь? – уточняет Янис.

– Нет. – Я сглатываю образовавшуюся во рту слюну. – Это лишнее, Янис, – указываю на стол, где нет свободного места.

Басманов кивает парню. Тот молча кланяется и уходит. Мы остаемся наедине. Я смотрю в его глаза, а он – в мои. Как минимум две минуты не отводим друг от друга взгляды. В его – боль, в моем – хочется надеяться – разочарование и безразличие.

Нет, не скажу, что мне не больно. Напротив. Очень даже больно, потому что пришлось многое пережить. И ничто из пережитого не забылось. Впечаталось в память на всю жизнь. Но в то же время я так устала переживать, что боль давно превратилась в равнодушие. Сколько раз я просила его все мне рассказать? Многократно! И каждый раз он откладывал на потом. Прошло несколько месяцев, и он наконец решился. Но почему-то я уверена, что и сегодня Янис не расскажет мне всей правды.

– Что ты собираешься рассказать, Янис? Давай не будем тянуть время. У меня на вечер есть планы.

– Я думаю, с чего бы начать.

Хрипотца в его голосе вибрацией проходится по грудной клетке. Беру бокал с водой, делаю глоток.

– С самого начала? – Я выгибаю бровь. – Но даже если так – ничего не изменится.

– Лучше начну с ребенка. – Янис игнорирует мою последнюю реплику и хмурится, глядя в мои глаза. – В тот день я приехал, чтобы все тебе рассказать. Отвез Айдан в квартиру, где мы с тобой жили. Там уже было чисто. Никаких скрытых камер, никаких жучков. Она ревела, у нее была истерика. У нее роды были тяжелые. Да и вообще, вся беременность – сплошной стресс. Отказалась тебе рассказывать, иначе ты обязательно полетела бы к ней, чтобы поддержать. А нельзя было. Она знала, насколько опасны дела, куда она влезла, а я, идиот, и не догадывался. Поэтому изначально предложил тебе полететь со мной.

Разговор только начался, а у меня уже голова идет кругом. Да, Ян предлагал мне полететь с ним, но тогда я не была готова. Знала бы, что сестра беременна, поехала бы несмотря ни на что. А потом я попросила забрать меня с собой. И тогда Басманов категорически отказался.

– Какие такие проблемы, Янис? Они были всегда. Ты часто летел, что-то там решал и возвращался…

– В этот раз все было очень серьезно.

Янис опускает взгляд на мой живот (видимо, думает, стоит ли говорить все и не подействует ли его откровенность отрицательно на мою беременность). Я его слишком хорошо знаю. Раньше с полуслова понимала, а потом все изменилось… Потому что он начал врать.

– Говори как есть, Янис. Перед тобой нет той Айлин, которая боялась всего на свете. Мой малыш здоров, и ничего с ним не случится, что бы ты там ни говорил.

– Малыш, – цепляется он за одно-единственное слово.

И моя ложь, конечно же, всплывает на поверхность. Хотя, думаю, Ян и так не сомневался, что я вру ему и нет никаких тройняшек.

– Продолжай, – цежу сквозь зубы.

– Все было слишком серьезно. Айдан и в плену держали, и пытали… Хотел вытащить ее, подключив все связи, в итоге и сам по горло вляпался. Яна… Она тоже была замазана. Поэтому я пропал аж дважды. Мне было не так легко, как тебе кажется, Айлин. Я страдал не меньше тебя. И умер в тот день, когда увидел тебя на балконе. Думал, не успею…

Его глаза сверкают, а мне становится не по себе.

– И откуда ты узнал, что я вышла на балкон? Как ты понял, что я… – Как вспомню тот день, так начинаю себя ненавидеть. Я усмехаюсь, когда в висках молоточками начинают стучать его слова о том, чтобы я стала его любовницей. – Помнишь, что ты предложил мне в тот же день, а?

Глава 8

Янис опускает взгляд. Тянется за бокалом сока и делает глоток, не глядя на меня. Я же усмехаюсь, потому что… потому что больше не чувствую никакой боли, когда вспоминаю прошлое. То ли просто остыла, то ли… мой малыш придает мне сил. Я уверена, что по-любому буду счастлива. Со своим сыном. И вообще без разницы, кто будет рядом из родных и близких. Мне достаточно моего ребёночка для полного счастья. Главное, чтобы никто в душу не лез, не копался там, и вообще… Чтобы все держались на расстоянии от меня.

– В доме были скрытые камеры, Лина. Я поставил их на случай, если вдруг что-то произойдет. Именно благодаря им я и узнал, что в доме был другой человек. Поставил жучки, свои камеры… Я не мог тебе многое сказать. По телефону тоже было опасно. Да я даже с Арманом ничего не обсуждал, потому что меня прижали со всех сторон. Я не хотел рисковать. Не хотел терять ни тебя, ни кого-либо ещё. Я видел, как ты плачешь. Я видел все, что ты делала дома. Постоянно наблюдал. Ночами не спал и наблюдал! Лишь на балконе попытался поговорить, но ты меня настолько хорошо знаешь, что и тогда попала в точку… Как понял, что опять облажался, пришлось поступить как последний ублюдок. Да, Айлин, я все помню. И жалею, конечно. Но опять же, на тот момент в голову ничего другого не пришло. Только так я мог оттолкнуть тебя раз и навсегда.

– Если бы ты сказал все как есть, все могло быть совсем иначе, Янис. Неужели ты над этим не задумывался, а? Я тебя просто не понимаю! Да ты уничтожил не только меня, но и мои чувства! Любовь и уважение к тебе… их не осталось, понимаешь? Я тебя всем сердцем возненавидела! Потому что ты меня растоптал! Я держалась за тебя обеими руками. До последнего не хотела верить в твое предательство. Ты даже доказал, что никакой измены не было. А потом… ударил еще больнее! Я дышать перестала. Я не жила, я буквально существовала!

– Расскажи я тебе все, ты бы отпустила меня, Айлин?

– Нет, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать. – То есть…

– Не нужно, Лин, – качает он головой. – Я был уверен, что ты не отпустишь. И да, ты держалась за меня до последнего – это правда. Но у меня не осталось выбора, поверь мне. Я проклинал себя в тот день. Напился как алкаш и… даже в драку полез. Потому что мне нужно было хоть как-то остыть. В венах кровь кипела. Я был зол на весь мир. Волком выл, головой об стену бился – но ничего не помогало, понимаешь? Боль тут, – тычет Ян пальцем себе в грудь, – не успокаивалась. До сих пор болит. И усиливается, когда я смотрю на тебя, Лин.

Голос Яниса срывается, превращается в хрип. Я сглатываю, заламывая пальцы. Что я сейчас чувствую? Не могу описать словами свои ощущения.

Да, я неоднократно задумывалась над вопросом, смогла бы оставить мужа, расскажи он мне правду. Он мог бы открыться, да. И всегда самой себе отвечала: никогда не оставила бы его. Ни за что на свете. Хотя и не могу забыть прошлое. Все, что я пережила из-за него – как тупая боль во всем теле. Вроде болит где-то, но не можешь распознать точное место. И вот сейчас… В чем-то он прав, но не могу понять, в чем именно. Ведь молчать – не вариант. Он мог просто развестись, а потом отвезти меня подальше. А потом все рассказать, не позволяя мне выбраться оттуда, куда меня увез. Да, возможно я не все понимаю правильно и могу ошибаться, но как по мне, вариантов было немало. Отчего же он выбрал худший?

– Даже Богдан не смог помочь… Мы хотели увезти тебя, – будто прочитав мои мысли, отзывается Янис. – Хотели, чтобы ты бесследно исчезла. Документы о разводе по моей инициативе всплыли на поверхность. Получив мое разрешение, СМИ разместили их в сетях. Хотел таким образом тебя отгородить. Дать понять, что мы с тобой никак не связаны. Я вроде бы все просчитал, но в то же время… Каждый раз что-то вылезало и переворачивало все мои планы.

Я не знаю, что ответить. Не знаю, что думать. Я и верю ему, и не верю одновременно.

– А как же твоя любовница? Невеста? – усмехаюсь злобно. – Я уже запуталась, если честно. То у тебя ребенок от любовницы, то ты потом жениться вздумал на совершенно другой…

– Это уже Ульяна постаралась.

– Чего ей надо было, а? Я так и не поняла, чего она от меня хочет. Что я ей сделала, что она так люто меня ненавидела?

– Это другая тема. – Ян снова забирает бокал, и я замечаю, как дрожит его рука. – Давай пока по порядку. Мне кажется, она никогда не угомонится. Богдан до сих пор не смог от нее отвязаться.

– Какая могущественная женщина. Прямо как твоя мать. – Я цокаю языком и перевожу взгляд за спину Яниса – смотрю прямо в окно. Снежинки летят в воздухе. Так и хочется встать и выйти наружу.

– Мама… Бумеранг ее настиг. – Янис чуть ли не рычит. – За все грехи расплатилась. Превратилась в овощ. И все благодаря любимой невестке, которую постоянно поддерживала. И да, как бы это ни звучало, я даже рад, что все сложилось именно таким образом. Она вроде бы и смотрит на меня, слышит, понимает… Но ничего сказать не может. Лишь плачет. Но эти слезы не способны растопить ненависть, которую я к ней чувствую.

Он говорит искренне. Да, я вижу, что не жалеет о сказанных словах и действительно считает, что его мать все заслужила. Ещё как заслужила. Мы из-за нее нашего сына потеряли…

Даже интересоваться не стану, как так произошло. Не сомневаюсь, что это Ульяна постаралась. Однако откуда такая ненависть у жены Богдана? Что ей семья Басмановых сделала? А главное, при чем тут я? Она же сделала все, чтобы мы с Янисом развелись. И даже достигла цели. Но, как говорит Ян, до сих пор не успокоилась.

Качнув головой, отбрасываю лишние мысли. Мне сейчас не об Ульяне думать надо.

– Ты так и не ответил… Что было бы, спрыгни я тогда с балкона?

Ян становится мрачнее тучи. Поджимает губы. Пальцы так сжимают бокал, что тот лопается, осыпая его руку осколками. Будто в меня впиваются, честное слово, настолько больно. Но я не двигаюсь, лишь наблюдаю, как Ян берет со стола несколько салфеток и прижимает к кровоточащей ладони.

– Прыгнул бы за тобой. Плевать было на весь мир, Айлин, – морщится он.

И я снова вижу, как сверкают его глаза. В них и боль, и обида, и разочарование, и горечь.

– На кой хер мне сдалась эта жизнь, если в ней нет тебя?

Молчи. Умоляю, молчи. Не говори такие слова, потому что… Потому что я постепенно таю. И если минуту назад я чувствовала равнодушие и пустоту, то теперь я снова начинаю ощущать боль.

Моя чертова больная любовь никуда не делась. Она преследует меня, не отпускает.

Разве первого и единственного мужчину можно так просто забыть? Можно, наверное, но почему-то у меня не получается.

– Больно? – спрашиваю тихо.

– Совсем нет, – отвечает ровно. – Пожалуйста, поешь немного. А потом продолжим разговор.

– Как скажешь. – Грустная улыбка сама растягивается на губах. – И ты так и не сказал, как Айдан родила от тебя. Снова тайны, интриги. Вроде бы ты обещал правду, а на самом деле все мои вопросы пока остались без ответов…

Глава 9

Я сижу напротив него, и напряжение между нами растет с каждой минутой. Тишина, наполненная воспоминаниями. Словно заколдованные, они не хотят покидать мой разум, туманят сознание. Ян говорит и говорит, его голос звучит тихо, но каждое слово будто ударяет в сердце. Я смотрю на него, в его глаза, которые когда-то были для меня домом, местом тепла и любви, и просто не могу оторвать взгляда. Они и сейчас такие же: глубокие, полные боли и сожаления.

Я вспоминаю моменты, когда он был рядом, когда смех и радость заполняли наши дни. Как я любила его, как мечтала о совместном будущем, о том, как мы будем держаться за руки в старости. Теперь он рассказывает о том, из-за чего ему пришлось уйти, и я понимаю: то, что связывало нас, не иссякло, просто было придавлено обстоятельствами.

Моя рука неосознанно касается края стола. Я чувствую его холодную поверхность, пытаюсь унять нарастающее волнение. Внутри словно обостряется старый огонь, который, казалось бы, потух. Воспоминания о нашей любви, о наших мечтах, о том, как мы обсуждали каждую деталь жизни, возвращаются с новой силой.

Я знаю, что Ян испытывает то же самое. В его глазах читается боль, горечь утраты и, возможно, доля надежды. Сейчас он рассказывает о своих причинах, и я пытаюсь понять, почему все закончилось так, а не иначе. Но в чем-то он однозначно прав: я не оставила бы его, расскажи он вовремя все как есть.

Могли бы мы просто развестись? Тихо, без скандалов и всей боли, что причинил мне Янис? Но я отчётливо понимаю: я не отпустила бы его, обращайся он со мной мягко и просто потребуй развода. Возникло бы слишком много вопросов. А в таком случае Басманов не смог бы притворяться. Он же пытался оттолкнуть меня любыми средствами. Да, это было жестоко, но в итоге он добился своего. Я улетела как можно дальше от него. Не знаю, закончились ли проблемы, которые окутывали его со всех сторон… Но судя по тому, что Янис снова появился в моей жизни – да, все осталось позади.

Тепло, которое когда-то согревало наши сердца и которое с недавних времен превратилось в лёд, кажется, снова начинает пробиваться сквозь тьму.

Слушая его, я ощущаю, как всё пережитое снова находит место в моем сердце. Я хочу верить, что все эти чувства, все те годы, которые мы провели вместе, не были напрасны. Я по-прежнему люблю его, и эта любовь не исчезла, как бы я ни пыталась укрыть ее в глубине своей души. Это как сон, который нельзя забыть, даже если ты проснулся. Хотя, наверное, не как сон, а что-то более сильное и настоящее…

Отправив в рот кусочек рыбы, отвожу взгляд к окну. Я не знаю, как довериться ему снова. Да, вижу, что он говорит правду. Кожей чувствую. Но верить и простить – не значит вернуться. Нет, я не вернусь, что бы он ни рассказывал. Потому что доверия больше нет. Потому что я боюсь снова оказаться за бортом, если образуется очередная проблема. Вдруг Ян решит снова унизить меня, оттолкнуть, чтобы таким образом защитить от чего-то? Нет, я не могу так. Да и не хочу. Мне необходима спокойная жизнь, где никто не будет лезть ни ко мне, ни к моему сыну. Где я буду чувствовать себя в безопасности и под защитой. Увы, с Янисом я больше себя так не чувствую.

А любовь… Какой бы сильной она ни была… Она способна как вернуть к жизни, так и уничтожить. В моем случае – второе.

– Айдан не хотела этого ребенка. Слишком много плакала. Ни разу не посмотрела на дочь, когда мы возвращались на родину. Ни разу. Пришлось самому успокаивать малышку. Не знаю, как у меня это получилось…

Он говорит тихо, но почему-то каждое его слово ударом отдается в моих висках.

– Я привез их в квартиру. Она как зашла в дом, так начала кричать. Обвинять всех в своих несчастьях. Но на деле именно она была во всём виновата. Связалась не с теми людьми, а потом кинула их… думала, сойдет с рук, но все не так просто. – Ян грустно усмехается, вытирая рот салфеткой, а потом берет другую и прижимает ее к ладони, которая продолжает кровоточить.

С трудом встаю под пристальным и вопросительным взглядом Яниса и иду к двери. На вешалке моя куртка и тоненький шарф, которым я привыкла повязывать шею. Взяв его, возвращаюсь и жестом прошу Яна протянуть руку. Перевязываю им его ладонь.

– Спасибо, – говорит он хрипло.

Сажусь обратно и, уперевшись локтями в стол, смотрю на него. Взглядом прошу продолжить.

Выдохнув, Янис молчит пару минут. Между нами такое напряжение, что вот-вот кто-то из нас взорвется от переизбытка эмоций.

– Ее взаперти держали около месяца. Беременную…

– Кто те люди?

Ян усмехается.

– Глава мафии, Айлин. Человек, который не простит удара в спину. Который не простит родную мать. А Айдан не только переспала с ним… не только втерлась в доверие и предала. Она… подставила его. И нахрена мужику нужна такая женщина, а? В принципе… я его в чем-то понимаю. Да, его способ преподать ей урок – не самый лучший. Слишком жёсткий. Но от таких людей смешно ожидать мягкости и нежности. Понимания…

У меня волоски на теле дыбом встают от слов Яниса.

– Он знал, что она беременна? Тот человек…

– Если бы знал, прикончил бы на месте.

– И… как Айдан выбралась оттуда?

Янис вздыхает. Его взгляд скользит от моих глаз к губам и спускается ниже. Потом он сжимает раненую ладонь в кулак и, глядя мне за спину, сглатывает.

– Я отдал им все свои объекты, которые открыл в Китае. Начиная с компании и заканчивая сетью ювелирных магазинов. Всё, Айлин. Абсолютно.

Я помню, что у Басманова там были хорошие возможности. Он постепенно расширял бизнес. И да, слышать, что моя сестра стала причиной такой потери… неприятно и больно.

– А Яна? Она как связана со всем этим?

– Почти так же, как Айдан. Но она поступила умнее: не стала сильно углубляться, поняв масштаб проблемы. Ей досталось меньше. Но за ее спиной стоял другой влиятельный человек, надо признать. Айдан – как глупая малолетка…

– И чем они теперь занимаются?

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Точнее, о Яне ничего не знаю. Позвонила на днях, сказала, что у нее все нормально. А Айдан до сих приходит в себя. По психологам ходит.

– Ребенок… – напоминаю. – Дочь…

– Айдан сказала, что это моя дочь. Якобы ты как-то сказала, что хочешь взять ребенка из детского дома. И она нам доброе дело сделала: взяла мои биоматериалы из клиники и… забеременела. Я тогда на эмоциях был. Всему подряд верил. Точнее, просто не думал, что близкий человек может так врать. Тем более на такую тему. Я смотрел на девчонку и не мог ее отпустить. Айдан ревела, просила, чтобы я забрал малышку. Не хотела видеть. Я принес ее к тебе, а потом мне сообщили, что Айдан забралась на крышу. Черт, мне сейчас все это такой дичью кажется… Детский сад.

– Ты из-за этого сунул мне в руки ребенка и свалил?

– Пришлось, Лин. А потом у нее нервный срыв случился. В больницу положили. Когда я вернулся, тебя дома не было. Мама позвонила, сказала, что ты принесла девочку. Отдала и ушла. Вот тогда я понял, что это конец.

– Фильм бы снять по твоему рассказу, Янис, – невесело усмехаюсь я.

– Не хотелось бы в таком участвовать, спасибо. Да и вообще, в итоге продолбать семью из-за чужих людей… ну и своих ошибок… такое себе дело. Вон, стена между нами стоит такая, что пробить ее нереально.

Его голос снова звучит так, что отвести взгляд – самое лучшее решение. Не могу на него смотреть.

Ян снова мрачнеет.

– А чего от меня хочет Ульяна? Что с ней не так, Янис? – задаю последний интересующий меня вопрос.

Глава 10

Янис молчит. Он почему-то морщится, когда я упоминаю Ульяну. То ли говорить не хочет, то ли ещё что.

Когда-то мы были настолько близки, что ничего друг от друга не скрывали. А сейчас как два чужих человека сидим друг напротив друга, и я пытаюсь понять мотивы его действий. Нет, я, конечно, понимаю, что он вроде бы выручал не чужого мне человека. Мою родную сестру и одновременно свою. Но вместе с этими мыслями в голову прокрадываются и другие: то есть я была в заднем плане, а они роднее? Не понимаю…

Очередной раз взглянув в окно, я снова убеждаю себя, что, возможно, там было что-то такое, о чем я не знаю. И Янис, кажется, не договаривает. Я смотрю в его черные глаза, которые светятся как звёзды в ночном небе, и не могу понять… Чтобы спасти жизнь трех людей, он сломал так же жизнь трёх. Мою, свою и нашего сына. Не знаю, правильно ли это… Не знаю, как бы я отреагировала, не поступи Янис так, как поступил. Простила бы я его, узнай когда-то, что он мог помочь моей сестре, но не помог, и в итоге она лишилась жизни? Не знаю…

У самой каша в голове. Не могу представить, что на тот момент чувствовал Ян. Я бы пошла спасать Богдана, узнав, что это могу сделать лишь я? Без ведома Яниса… Опять же не знаю. И не узнаю, наверное, пока не окажусь перед выбором.

С одной стороны, я могу понять Басманова, но с другой… Как вспомню свои страдания, так ненависть внутри поднимается и кровь в венах закипает. Становится жарко, больно и обидно одновременно.

– Я тогда не только об Айдан думал, Лин, – будто прочитав мои мысли, говорит он настолько тихо, что едва могу разобрать. – Если бы на кону не стояла ты, я бы не зашёл так далеко.

– При чем здесь я?

– Ты – единственный родной человек Айдан. Единственный рычаг давления, – поясняет он, подавшись вперёд. – За тобой постоянно следили. За тобой гнались как ненормальные. Пришлось сделать все, чтобы взять удар на себя. Я не говорю это, чтобы ты меня пожалела или смягчилась. Давить на тебя я никогда не стану, Айлин. Если не захочешь быть со мной, я просто приму твое решение. Я говорю это, чтобы ты понимала масштаб катастрофы, в которую нас втянули Айдан и Яна. И нет, я не жертвовал жизнью и семьей ради них, я делал это ради того, чтобы в первую очередь не пострадала ты. Да, признаю, что в какой-то момент я перегнул, но… тогда и у меня голова не всегда работала трезво. Мысли постоянно скакали туда-сюда. Я все время думал, как покончить с тем дерьмом, которое окружало нас со всех сторон. В какой-то момент я думал, что это Ульяна никак не может угомониться, отсюда и постоянная прослушка в доме. Но когда увидел все собственными глазами и понял, что это не ее рук дело, уже не мог рисковать. Мне нужно было, чтобы ты уехала как можно дальше, но в то же время я боялся тебя отпустить, потому что не факт, что там тоже будет безопасно. Замкнутый круг какой-то…