Спящие Дубравы
- -
- 100%
- +
1. Работник поступает на службу к Работодателю в должности помощника и телохранителя.
2. Работодатель обязуется на весь срок Контракта безвозмездно предоставлять Работнику одежду, пищу и необходимый инвентарь, а также место жительства и прочее, предусмотренное Положением 1 Общетрудового законодательства Объединения профсоюзных организаций.
3. Размеры вознаграждения (заработной платы) по настоящему Контракту не оговорены и определяются „сдельно“.
4. Настоящий Контракт имеет необратимую силу и вступает в действие с даты подписания Сторонами сроком на три месяца, после чего по согласованию Сторон может быть продлен.
5. Настоящий Контракт составлен в двух подлинных экземплярах, по одному для каждой из Сторон, причем оба экземпляра идентичны и имеют равную юридическую силу.
6. Составлено мэтром Устином, нотариусом г. Райская Дыра, действующим на основании Лицензии №Ю‑78940076/4.
7. Личности и подписи Сторон засвидетельствованы жителями г. Райская Дыра Черчиллем и Полом».
Ну Черч, ну сволочь! Я тебе этого никогда не забуду!
Ниже всего вышеперечисленного безобразия красовались: по центру – изящный росчерк со множеством завитушек и круглая печать (нотариус, не иначе), а также косоватые печатные буквы в два ряда (Черч и Пол), слева – твердая и уверенная подпись без каких либо красивостей (Глорианна), а справа… Я с трудом сообразил, что три жуткие закорючки плюс две кляксы означают мое имя, а потом столько же вникал в то, что изобразила это моя рука. Правда, почерк у меня всегда был далеко не каллиграфический, но чтобы настолько! Сперва я даже подумал, что сволочная девица сунула перо в лапу Изверга, но потом вспомнил, что вчера ночью был от пяток до затылка залит алкоголем. О, боги! Что же я наделал! В ближайшее время я не хочу работать ни на кого!!!
Нужно было срочно что-то предпринять.
– Незаконно. Я был пьян, когда это подписывал!
– Контракт является действительным, если он составлен по всем правилам, заверен официально действующим нотариусом и двумя свидетелями, приведенными к присяге, и подписан обеими сторонами, – без запинки отбарабанила девушка. – А в Общетрудовом законодательстве нет ни слова о том, что одна из сторон не может налакаться как свинья! Между прочим, вчера ты клялся, что пойдешь за мной куда угодно…
– И все равно это подло! Бесчеловечно! Аморально! Ты меня нарочно спаивала весь вечер! И подчиняться я тебе не намерен! А вчера был в таком состоянии, что мог поклясться воскресить свою покойную прабабку!
– Твоя прабабка меня нисколечко не интересует. Не хотел бы – не пил. А теперь ты мой слуга, и пойдешь туда, куда я тебе скажу. Платить буду много…
– Я пойду туда, куда захочу, не будь я Сэд! А деньги твои меня не интересуют!
Вот так, твердо, решительно, по-мужски. Я заслуженно гордился собой, но тут девушка сменила тактику.
– Ну, хорошо, можешь идти куда захочешь, – с милой улыбкой образцовой ведьмы пропела она. – Но только учти, милый Сэд: я вернусь в город и немедленно обращусь в ближайшую полицейскую часть. Закон на моей стороне, так что тебя быстро поймают и упекут в тюрьму. А за побег еще и срок добавят.
М-да, крыть было нечем. Такие уж у нас законы: с начала действия контракта и до последнего дня, обозначенного в нем, нанятый обязан заниматься именно тем, на что был нанят. Попробуешь отлынивать или покинуть своего босса хоть на час раньше – загремишь в каталажку. Правда, наниматель тоже становится аналогично обязанным по отношению к тебе. Глорианна теперь не сможет уволить меня, пока не истекут эти три месяца. Но я-то как раз хочу, чтобы меня уволили! Немедленно!!!
Ладушки, попробуем по-другому.
– Слуга, значит, – протянул я ласково, вертя в руках злополучную бумагу, – В тюрьму, говоришь?.. Что же, тюрьма – это здорово!
И с этими словами я изящным взмахом руки отправил документ прямо на пышущие жаром угли костра. А сам на всякий случай подвинулся поближе, с тем чтобы перехватить девицу, коли она кинется спасать контракт.
Зря надеялся.
– Очень ловко, – совершенно спокойно похвалила меня маленькая негодяйка, подождав, когда бумага окончательно превратится в пепел. – Возможно, если бы на моем месте был кто-то другой, ты бы и добился своего. Только вот вся беда в том, что я не такая наивная простушка, как ты наверняка считаешь. Сейчас догорает лишь один экземпляр – твой, кстати, так что прими соболезнования. Свой же я оставила в Райской Дыре в надежных руках. Что, не веришь? Тогда – скатертью дорога. В тюрьме, говорят, проти‑ивно…
Я просто сердцем чуял, что девушка блефует самым возмутительным образом. Где, скажите, среди ночи, под дождем, в совершенно незнакомом городе, найти надежного человека, к тому же имея на руках пару драконозавров и бесчувственного меня? Однако рисковать все-таки не хотелось: в единственной тюрьме, где я успел побывать, мне совершенно не понравилось. К тому же на ум пришло еще одно средство. Кто сказал, что и я не могу блефовать?
– Хорошо, ну а если я просто сверну тебе шею, бездыханный труп спрячу во-он в тех кустах, да и поеду себе спокойно, что тогда?
– О, тогда ты совершенно свободен. Правда, есть два «но». Первое: как только ты попытаешься сделать нечто подобное, вмешается Лака.
Ну, напугала!
– Детка, ты имеешь дело с профессиональным укротителем драконозавров, причем – не последним в своем ремесле!
– И второе, – совершенно не вняла моей браваде Глорианна. – Изверг откусит башку любому, кто попытается причинить вред Лаке.
– Что? Это он-то мне-то?! – я было махнул рукой, но тут мой взгляд упал на умиленно глядящих друг на дружку драконозавров, и холодный пот выступил у меня под рубашкой. Мой Изверг, мой единственный друг, предал меня именно тогда, когда я так нуждался в его поддержке.
Это окончательно сломило мои силы, как моральные, так и физические. В полнейшем ступоре я опустился на землю, не замечая ничего вокруг. Хватит! Отныне парню по имени Сэд совершенно все равно, что с ним будет дальше. Если захотите с меня живьем кожу содрать, – дам рекомендации, откуда лучше начинать!
– Ну что, ты теперь доволен? – достаточно мягко спросила девушка. Правда, в тот момент я обнаружил бы ехидство и издевательство даже в лепете годовалого младенца.
– А что мне еще остается делать, будь ты неладна?! Но разрази меня гром, если я еще хоть раз сяду на эту мерзкую двуличную тварь! – исполненный гневного презрения жест в сторону Изверга прилагался.
Моя новая хозяйка, ничуть не обидевшись на нелестное пожелание в свой адрес, тут же предложила:
– Ради бога. Я могу у тебя его купить, ну, скажем, за сотню. А в ближайшем городе найдешь себе нового.
– Идет, – мрачно кивнул я и, сняв с седла свой походный мешок и меч, пнул предателя в зад.
– Эй, осторожнее! Теперь это моя собственность.
Предостережение было как нельзя вовремя, – в таком состоянии я запросто мог начистить драконозавру морду.
Извинившись (перед Глорианной, естественно), я взвалил мешок на спину и зашагал за девушкой. Направлялись мы на восток. Я мысленно поздравил себя с тем, что до ближайшего населенного пункта, по моим подсчетам, часа три-четыре. После стольких лет в седле как-то совсем отвыкаешь долго ходить пешком.
Изверг, видимо, не поняв ровным счетом ничего, схватил меня зубами за штанину, тем самым заставив остановиться. Визгом он давал понять, что удивлен и возмущен тем, что я иду пешком, да еще с вещами. В виде пояснения я слегка двинул ему кулаком в нос и прорычал:
– Убирайся прочь, мерзкий ренегат! Я только что продал тебя и, клянусь правой рукой, весьма выгодно для такой скотины. Так что давай, чеши за своей хозяйкой! Вы вместе здорово смотритесь – два законченных подлеца и жулика!
Произнеся эту наполненную горечью фразу, я отвернулся и зашагал дальше. Не стыдясь могу сказать – хотелось плакать. Мы были неразлучны восемь лет, бывали в разных переделках, несколько раз спасали друг другу жизнь, – и вот теперь такой финал… Извергу, видать, тоже было паршиво: он уныло плелся сзади, время от времени издавая призывный тоскующий крик, но я был неумолим.
Так мы проехали-прошагали где-то с полчаса. Живописную местность вскоре сменили унылого цвета пустоши, кое-где слабо разбавленные одинокими деревцами, колючими кустами, клочками пожухлого ковыля и одинокими камнями. Глорианна молчала, я тоже как-то не был склонен заводить разговор первым. Хоть бы появился кто…
Накаркал.
Из придорожной канавы выскочили пять грязных и на редкость оборванных субъектов, завывая, как клиенты психушки. Вот только тем, на счастье, не дают в руки кинжалы, дубины и копья. Кстати о кинжалах и копьях: если бы мой дядя Грит увидел, до чего эти недоумки довели свое железо, почтенного оружейника хватил бы удар. Да и вообще: одного взгляда на впавшие щеки, голодные глаза и босые ноги любому зрячему хватало для однозначного вердикта – удача этим горе-воякам не улыбалась с незапамятных времен. Естественно, я не собирался менять положение вещей.
Как бы там ни было, но убивать оборванцев не хотелось – уж больно они были жалкие. Да и вообще, что бы там ни говорили, кровожадностью у нас, в Сосновой Долине, никто не отличался. Выбить пару зубов стулом или сломать ребро при броске об стол – еще куда ни шло. И потом, если ваши кости уступают в прочности какой-то захудалой мебели, то так вам и надо!
Отразив без труда два-три слабых наскока, я классическим апперкотом левой в подбородок отправил ближайшего к себе налетчика в тенек. Слава богам, у парня хватило ума не осложнять мне жизнь и дальше, а прикинуться мертвым. Второму достался добрый удар мечом плашмя по запястью. Ржавый кухонный нож с зазубренным лезвием полетел в сторону, бандит схватился здоровой конечностью за поврежденную, отплясывая на месте чечетку и отчаянно богохульствуя. Не давая бедолаге опомниться, я схватил его за шиворот и направил головой вперед аккурат в непролазные заросли какой-то колючей дряни. Бросок был что надо – разбойник с отрадным для моего уха воем влетел в самую гущу, где и засел, испуская прямо-таки адские крики и стоны. Еще бы, ведь большая часть его шкуры осталась развешанной на шипах.
Пока я таким образом веселился, Лака ударом задней лапы в живот вывела из строя третьего нападающего, а Глори погрозила двум оставшимся на ногах кулаком. Не бог весть какое страшное зрелище, если спросите мое мнение, но дуралеи явно исполнились трепета и почему-то решили, что я куда беззащитнее. Ох, молодежь!
Отвешивая добрую порцию оплеух самому нетерпеливому древком отобранной у него же гвизармы, я споткнулся о некстати подвернувшийся под ногу камень и растянулся во весь рост. Компаньон моей жертвы тут же решил, что настал наилучший момент для того, чтобы приласкать меня сучковатой дубинкой по ребрам. Но только он замахнулся…
Нечто черное, большое и о-очень недовольное, пролетев над моим распростертым телом, обрушилось на подлеца, сбивая его с ног и частично втаптывая в податливую после дождя почву. Угадайте, что я заорал, поднимаясь? Правильно.
– Изверг!
А драконозавр в это время уже обмусолил мне все лицо своим длинным, очень похожим на кошачий языком и, радостно повизгивая, терся об мои колени. После этого я не мог не простить своего верного друга. Потрепав его за уши, я нежно прошептал:
– Ладно, подлиза, я все забыл.
Но оставалось еще одно дело, которое нужно было уладить. К счастью, Глорианна уже подъехала к нам, по дороге деловито тюкнув рукоятью кинжала пришедшего было в себя разбойника. Одного взгляда на светящуюся счастьем морду Изверга и мою улыбку ей хватило для вынесения однозначного вердикта:
– Помирились, враги до гроба?
Проглотив издевку, которую лично я вполне заслужил, я кивнул:
– Точно так. Но вот в чем загвоздка: я ведь продал его тебе… Слушай, давай так: ты мне не даешь никаких денег, и Изверг остается у прежнего владельца, а?
– Конечно, я не против, – прищурилась девушка, – но с тебя плюс пятьдесят монет.
– За что? По-моему, ты мне предлагала сотню?
– Совершенно верно, когда продавцом был ты. Теперь ты покупатель, а я назначаю на свой товар цену в сто пятьдесят монет. – Маленькая негодяйка подмигнула: – Это тебе будет уроком, чтобы впредь не принимал необдуманных решений. Ну, как, берешь, или поискать других желающих?
– Даже не надейся, что откажусь, вымогательница ты бессовестная! Только денег у меня все равно нет, – делая нарочно недовольную физиономию, проворчал я, но на самом деле в душе пели фанфары. Какое счастье, что она не додумалась потребовать миллион!!!
– Ничего, я вычту это из твоего заработка.
– Кстати о заработке: что значит «сдельно»? Это что, по количеству трупов? А если, скажем, никто не нападает, – мне что, самому головорезов нанимать?
– Можешь не волноваться, неприятностей, судя по всему, будет достаточно и без того, – «обнадежила» меня моя хозяйка. Во что же я вляпался?!..
Прервало мои горестные раздумья недовольное фырканье Лаки.
– Правильно, хорошая моя, мы страшно опаздываем.
И не успел я спросить, куда же мы, собственно, опаздываем, как рыжую драконозавриху и ее всадницу скрыло густое облако пыли. До нас донесся лишь задорный крик:
– Эй, сони! Догоняйте!..
Я вскочил в седло и глубокомысленно изрек:
– Кажется, я начинаю понимать, дружище, почему мы с тобой по уши влипли в это дело. С такой бестией накладно иметь дело даже провидцу – и того обдерет как липку. Лучше уж играть с ней в паре…
Изверг был полностью со мной согласен. Он одобрительно фыркнул, и два старых холостяка помчались догонять дам своего сердца.
Глава III
В которой рассказывается о том, как два члена одной семьи с разным результатом пытались совершить побегВышеупомянутые дамы припустили только для вида и, удостоверившись, что мы последовали за ними, несколько сбавили темп. Теперь Изверг без особой спешки трусил рядом с Лакой, я же, наконец, решил поговорить с Глорианной начистоту.
– Итак, миледи, я ваш душой и телом… разумеется, на время контракта. Поскольку ранее вы уклонились от моего вопроса касаемо оплаты «сдельно», позвольте сформулировать его иначе: чем я буду заниматься у вас на службе?
Ух ты, я и предположить не мог, что знаю такие слова! Что-то со мной явно не то…
– Справедливо, – вздохнула девушка, и мне совершенно не понравилось, как это прозвучало. Сдается мне, что именно такие интонации у доктора, собирающегося очень огорчить своего пациента.
– И коли уж я втянула тебя во всю эту историю, то было бы полнейшим свинством держать тебя в неведении.
Надо же! Неужели у этой принципиальной до крайности особы еще иногда просыпается чувство, у нормальных людей именуемое совестью?
Я открыл было рот, собираясь громогласно удивиться этому факту, но, немного поразмыслив, передумал. Мало ли, еще ворона влетит…
Хозяйка же моя, к счастью, была совершенно поглощена своими мыслями (судя по ее мимике – не слишком веселыми), а потому не обратила на мой раскрытый рот ровно никакого внимания. И то ладно.
Наконец, она решилась-таки продолжить:
– Ты, скорее всего, не поверишь, но я – принцесса.
Я и на этот раз благоразумно промолчал, хотя удалось это ой как непросто. Ну да, настоящие принцессы именно так и поступают. Они в одиночку шляются ночами под проливным дождем, залетают во второсортную таверну и с ходу нанимают на работу самого большого и пьяного парня, которого, к тому же, первый раз видят. Да и вообще, неужели по мне не видно, что я всю жизнь путешествую в компании принцесс?!
– Между тем это истинная правда.
Девушка, сидя в седле, попыталась сделать подобие реверанса:
– Милостивый государь Сэдрик, вы имеете счастье лицезреть старшую (впрочем, и единственную) дочь короля Гройдейла, наследную принцессу Глорианну Теодору Нахаль-Церберскую. Слыхал?
– Про дочь – нет, а Гройдейл – это малюсенькое государство на востоке, рядом с Гномьим Княжеством и Тилианой, – блеснул своими познаниями я. – Оттуда родом Фиолетовый Юстас был…
– Точно. И, раз уж ты у нас такой знаток географии, то как насчет местечка под названием Спящие Дубравы?
Оп‑паньки! Кажется, я начинаю догадываться, на какую работенку подрядился. По какой-то роковой случайности (смешению градусов, дождливой погоде, злому наговору) я почти слово в слово запомнил услышанное в «Золотой кружке». И воспоминания эти были далеко не радостными. Не иначе, как меня попросят этому… Френгису, что ли, хвост накрутить…
– Кое-что слышал, – осторожно начал я. – Только раз уж ты начала рассказывать о себе…
– Надо же, мне, оказывается, повезло, – искренне удивилась первой части моей фразы девушка. – Сама-то я знаю об этих самых Дубравах только две вещи: их название и то, что там, скорее всего, пропал мой папа.
– Угу, – пробормотал я, – Что?!!
– Мой папа, – терпеливо, чуть ли не по слогам проговорила девушка, – Король Гройдейла Лейпольдт Четырнадцатый.
– Это я как раз понял. Не совсем ясно насчет Дубрав и «пропал». Короли, знаешь ли, не пропадают как простые смертные. Им этикет не позволяет.
– Надо же, а ты у нас еще и эксперт по королевскому поведению? – огрызнулась Глорианна и обиженно отвернулась. Через пять минут молчанки я не выдержал и извинился. Еще через пять минут меня простили.
– Как бы там ни было, а папа действительно пропал почти полгода назад. Причем – весьма таинственно. Доподлинно известно, что он пошел перед сном в свой кабинет немного поработать, и с тех пор его никто не видел. У меня есть все основания считать, что он отправился в Спящие Дубравы. Или кто-то оттуда его выкрал.
Я выразительно сплюнул на ни в чем неповинный листок подорожника и попытался выразить свою мысль как можно более мягко:
– Все, что я могу тебе сказать – хорошенькие порядки в этом вашем Гройдейле! Исчез законный правитель, и есть предположения, где его искать. Единственный, кто до этого додумался – его дочь, которая не так давно перестала в куклы играть…
Тут я перехватил гневный взгляд Глори и понял, что хватил лишку. Взгляд этот прямо предупреждал, что я и сам не патриарх, и если в самое ближайшее время не исправлюсь, то могу нарваться… Ух, уточнять, на что, не хотелось.
Поэтому я поспешно добавил:
– Ну, это я так, красного словца ради, – и с блеском закончил: – Чушь собачья!
Как бы разделяя мои слова, уже давно прислушивавшийся к разговору Изверг громко фыркнул, но Лака тут же тяпнула его за ухо, говоря этим: «Не лезь!» – и он послушно заткнулся.
Глорианна вздохнула:
– Ты прав, если бы мне рассказали нечто подобное, я бы отреагировала примерно так же.
Она немного подождала моего сочувствия, но, так и не дождавшись, продолжала:
– Видишь ли, в Гройдейле сейчас не все в порядке. Ты сам упоминал о гномах и должен знать, что мы с ними никогда не ладили.
«Не ладили» – это еще мягко сказано. Распря Княжества и вотчины моей попутчицы тянется уже веков семь, и конца-края этому не видно. И даже древние хроники не могут прямо ответить, кто же в этом споре прав: гадостей за столько лет было предостаточно с обеих сторон. Впрочем, на одном только Гройдейле свет клином не сошелся – просто маленькие бородатые поганцы испокон веков собачились со всеми подряд. Такой уж у них сволочной характер.
– Папа никогда особенно не распространялся в моем присутствии о внешней политике, но, сдается мне, сейчас наши отношения с Княжеством совсем никуда не годятся. Гройдейл, как ты сам сказал, – государство небольшое, и если начнется заваруха, то каждый воин будет на счету. Именно поэтому я сама отказалась от любого эскорта, когда отправилась на поиски.
– Извини, я, конечно, тронут твоей самоотверженностью и все такое, но не может ли статься так, что старина Лейпольдт просто устал от возни с бородатыми и решил устроить себе внеплановый отпуск. Лично я бы на его месте это особенно не афишировал. Или же – да простит меня твоя уважаемая матушка – просто подружку себе завел. На стороне.
Стиснув зубы, девушка отрицательно мотнула головой:
– Исключено.
– Что так?
– Мама умерла несколько лет назад. С тех пор, насколько я знаю, отец ни разу не взглянул дважды на одну и ту же женщину. Хотя кое-кто из придворных неоднократно намекал ему на необходимость повторного брака.
Я немного смутился:
– Извини, я…
– Проехали! – отрезала девушка. – Разумеется, ты не знал, да и я уже привыкла. В конце концов, я уже взрослый человек и понимаю, что нестарый еще мужчина не может вечно быть один и до конца жизни оплакивать ушедшую любовь. Я бы даже обрадовалась, если бы у него кто-нибудь появился… наверное…
Немного помолчав, она рубанула воздух ладонью:
– Ладно, продолжаю. Поверь мне, отец никогда бы не поступил так, как ты предположил. Может быть, как монарх он был и не идеален, но страну в тяжелые времена не бросал. И потом тебе не кажется, что полгода – чересчур даже для самого широкомасштабного загула?
– Так-то оно так, да только кто тебе сказал, что с ним все в порядке. Не хочется сгущать краски, но в любом кабаке у тебя вряд ли спросят имя, а тем более – титул, прежде чем ткнуть ножом. Одним словом, откуда у тебя такая уверенность, что твой старик, во-первых, жив, и, во-вторых, подался именно в Дубравы?
Похоже, что я крепко заинтересовался этой историей. От нее прямо-таки веяло добрым приключением. А, как говаривала матушка: «Коли не можешь отбиться и убежать – постарайся расслабиться и получать удовольствие».
Глорианна покопалась в седельной сумке и помахала в воздухе извлеченной оттуда растрепанной книгой в кожаном переплете.
– Вот, я нашла его дневник. Странно, что он не взял его с собой. Впрочем, это еще один аргумент в пользу того, что отец покинул замок не по своей воле… Но, как бы там ни было, за несколько дней до исчезновения в дневнике есть намеки о каком-то загадочном письме, нелегком выборе и гномах, которые «держат его за горло». А последняя запись датирована именно тем самым днем. Она гласит, что отец стоит перед какой-то проблемой, которая может быть разрешена только после путешествия в Спящие Дубравы.
– Ну и отлично. Только к чему такая скрытность? Король он, в конце концов, или где? Взял бы корабль, команду, сплавал куда надо…
– Я же тебе сказала, что сейчас не то время. Он не мог лишить страну и десятка защитников! – девушка повысила тон.
– Ага, а потихоньку сделать ноги и лишить эту самую страну руководителя накануне войны, по-твоему, лучше?! – не остался в долгу я.
Рука, сжимающая повод Лаки, непроизвольно дернулась. Чует мое сердце, она хотела познакомиться с моей физиономией. Но нервы у малышки оказались крепкие.
– Да ну тебя! – только и буркнула она. – Чего ты на него взъелся?
– Нужен он мне больно! Я просто пытаюсь найти малейшую отговорку, чтобы только не тащиться в Спящие Дубравы, – вполне искренне ответил я.
– И не надейся. А что вдруг такая робость?
Вот тут-то я и выложил ей все, что слышал от Носителя-Хламиды-Исчезающего-Странным-Образом. Глори слушала, не перебивая.
– Вот такие дела, – закончил я. – Тебе по-прежнему туда хочется?
Наморщив носик, она медленно кивнула.
– Учитывая то, в каком состоянии я тебя обнаружила в таверне, вся эта чудесная история могла тебе присниться. Я, скорее всего, так бы и подумала, но…
– Но что?
– Но во всех книгах, в которых упоминались Дубравы, говорилось, что место это сверхтаинственное и зловещее.
Та-ак, это приключение обещало быть очень занимательным…
– И что там еще говорилось?
– Разные недомолвки да намеки. Например, в одной из таких работ, написанной века четыре назад, утверждалось, что в Спящих Дубравах можно встретить любого из ста семидесяти трех известных людям монстров, включая Большого Волосатого Ы.
М‑да, всю жизнь мечтал познакомиться с этим парнем. Тот еще должен быть душка, судя по описаниям…стоп! Ну конечно же! Я наконец-то вспомнил, откуда мне известно название «Спящие Дубравы». Именно отправившись туда без вести пропала исследовательская экспедиция, возглавляемая самым известным путешественником и героем моего детства – сэром Андресом Ганссеном!
Я еще раз восхитился про себя девушкой, решившей в одиночку отправиться в подобное местечко. Хотя, почему это «в одиночку»? Хочешь не хочешь, а одному моему хорошему знакомому по имени Сэд придется ее сопровождать.
Несколько успокоив себя тем, что все равно ничего не изменишь, я решил сменить тему разговора:
– Ладно, если твой старик и вправду там, то до этих мест еще добраться надо. А лично я слабо себе представляю, где оные Дубравы находятся. Судя по рассказу того купца, это какой-то остров. Может, у тебя есть более точные координаты?
Девушка энергично кивнула:
– У меня есть карта. Точнее, не вполне карта, а схематическое изображение, которое я без зазрения совести вырезала из все в той же древней книги. Надеюсь, папочка меня простит… Когда остановимся в Хойре, я тебе ее покажу.