Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2

Глава 30. Мечи из ножен

Снежинка причудливо кружилась в порывах ветра, пока не опустилась на ладонь наследного принца, а затем растаяла. Ю Вэйюань смотрел вдаль, наблюдая, как глыбы льда сверкают множествами изумрудных крупиц под лучами едва пробудившегося теплого солнца. Ледовитое море располагалось в самой северной части Биянья. Но в этом году весна пришла в эти края на удивление стремительно рано.

После того дня, когда Ю Вэйюань лишился всего, включая собственное тело и сознание, его существование в этом бренном мире превратилось в сущий кошмар. Он привык находиться вдали от своих близких, но не знал, что такое терять близкого человека по-настоящему. Он скучал по своей матери, но он не мог даже представить, чего поистине был лишен. Он не помнил ее запаха, не помнил ее голоса, не помнил даже ее лица. Он скучал просто по тому, кого у него никогда не было, чего всегда был лишен.

На протянутой ладони, где еще мгновение назад блестела снежинка, теперь растекалась прозрачная капля. Ю Вэйюаню стоило лишь пожелать, как белоснежный Сыванхуа тотчас же яркой вспышкой возник и послушно лег на его ладони.

У принца ныло сердце от томительной боли разлуки и осознания того, что все, что с ним произошло, было не случайным стечением обстоятельств, а чьим-то хорошо продуманным зловещим планом.

Ю Вэйюань рассек лезвием воздух, чувствуя, как его окутывают холодные потоки Биянья. Как тело становится невесомым, словно перышко. Как Ци, одновременно демоническое и божественное, циркулирует по его венам. Как его глаза видят дальше прежнего, а слух стал нечеловечески острым.

Позади послышались шаги. Ю Вэйюань не обернулся, продолжая попытки свыкнуться со своим новым даром, которым его наделили, одновременно прокляв. По правде, он сам не знал, кто и на что он способен теперь.

Единственное, что умел Ю Вэйюань лучше всего, это сдерживаться, сжимая все эмоции и чувства в кулак и запихивать глубоко себе под ребра. Там, где острыми иглами, словно ядовитыми шипами, проникает в его сердце вся эта боль, которую он вынужден скрывать и никому не показывать. Просто потому, что никому по-настоящему нет до нее дела. Все, кого он по-настоящему любит, непременно погибнут самой ужасной смертью, и в этом будет повинен только он сам. Все хотели ему помочь. Он же всегда был в принимающей позиции или тем, от кого что-то требовали по праву его рождения. Теперь же Ю Вэйюань только хотел мести. За родных и любимых, за свою искалеченную жизнь, в конце концов. Ведь ему тоже было невыносимо больно все это время…

Му Ян подошел к принцу и остановился, наблюдая, как белоснежные локоны Его Высочества, подхваченные порывами ветра вперемешку со снегом, развеваются, словно хвосты девятихвостой лисицы.

Не оборачиваясь, Ю Вэйюань опустился на землю, обращаясь к демону:

– Ты смог достать то, о чем я тебя попросил?

Му Ян сжимал в руках небольшой бумажный пакетик, который только что украл. Да, ему в действительности приходилось воровать как еду, так и другие вещи. Например, этот дорогущий порошок, в состав которого входят чернила каракатицы, минералы и какие-то травы. А все для того, чтобы окрасить волосы наследного принца обратно в черный цвет. Ибо белые слишком бросались в глаза.

Биянья был под влиянием семьи Хань, а значит, разгуливающий здесь Ю Вэйюань, что обрел большую силу, мог привлечь внимание любого заклинателя среднего уровня. Демонов тут тоже не особо жаловали, но Му Ян каждый раз наступал себе на горло и выбирался в город, чтобы хоть как-то выйти из сложившейся ситуации и пережить ее. Уйти от Ю Вэйюаня он не мог. Просто потому, что не знал куда податься, да и оставлять принца одного в таком нестабильном состоянии он не хотел.

Ю Вэйюань отозвал меч, оголил торс и сел в позу лотоса, погрузившись в медитацию. Раньше он не жаловал это дело, всегда отвлекался на любой шорох, постоянно ерзал, не в силах усидеть на одном месте. Сейчас же Ю Вэйюань вел себя куда сдержаннее и серьезнее. Этот груз ответственности, что самолично возвел принц и возложил на свои плечи, на глазах шатался и сыпался. В любой миг готовясь обрушиться на весь мир и выпустить ужасающую демоническую сущность, что принц так отчаянно душил в себе, пытаясь сохранить ясность ума.

Му Ян взял небольшую глыбу льда, напоминавшую полупрозрачную чашу, зачерпнул немного морской воды и развел порошок до консистенции жидкой кашицы. Пока Ю Вэйюань пытался контролировать потоки Ци в своем теле, ловкие пальцы демона втирали черную жижу в белоснежные локоны принца. Казалось, будто неопытный художник возомнил себя искусным мастером и решил взять кисти, изобразив что-то годное на чистом холсте, но лишь испортил его своими стараниями.

От холода по коже Его Высочества пробежала дрожь. Причина, по которой Ю Вэйюань так отчаянно хотел избавиться от этого цвета волос, крылась еще и в другом – он просто не мог смотреть на свое отражение. До этого все отзывались о нем как о прекрасном юноше, с самого рождения он обладал нежными чертами лица, как и у самой императрицы Ван Су. С взрослением его черты становились более мужественными и грубыми. Теперь же его собственное отражение напоминало ему Лань Шицана.

После того как Му Ян застал Ю Вэйюаня в подавленном состоянии, ведь тот намеревался отрезать свои локоны чуть ли не под самый корень, дабы избавиться от кровного родства с Лань Шицаном, Му Яну ничего другого на ум не пришло, как предложить перекрасить волосы принца обратно в черный.

Распределив краску по всей длине, бережно втерев в каждую волосинку, Му Ян убрал остатки, намереваясь окрасить брови и ресницы принца. Ведь те так же стали белыми, словно покрылись инеем.

Окрасив брови, Му Ян хотел приступить к ресницам, но Ю Вэйюань, что все это время смиренно сидел, открыл глаза и схватил его за руку.

– Ты чего делаешь? – встревоженно спросил Му Ян.

Он выдернул руку из грубой хватки. Ю Вэйюань еле слышно извинился:

– Прости…

– Если попадет в глаза, будет щипать. Если хочешь, можешь смазать их сам, просто мои руки уже грязные.

Подбородок Ю Вэйюаня дрогнул, он опустил голову и закрыл глаза, позволяя Му Яну завершить начатое. Чувствуя, как мозолистые подушечки пальцев демона прикасаются к его плотно сомкнутым векам, равномерно распределяя краску, Ю Вэйюань не выдержал и разорвал давящую тишину между ними вопросом:

– Луань Чжо, ты же не покинешь меня?

Му Ян усмехнулся, продолжая заниматься ответственным делом, которое ему доверил сам Его Высочество наследный принц. А теперь еще и один из сильнейших полубогов, в чьих жилах течет и демоническая кровь.

– Я же сказал, что помогу тебе вернуться в Императорский дворец.

– А потом? – настойчиво спросил Ю Вэйюань.

– Мне нет места в столице. Сам знаешь. Если у тебя все получится и враги будут повержены, я бы хотел вернуться к себе на родину.

– Ранее ты не желал туда возвращаться. Что повлияло на твое решение?

Му Ян прикусил нижнюю губу. Глаза принца были закрыты, он не заметил смятения демона. По правде, он не все сумел рассказать наследному принцу. Например, умолчал о том, что Лань Шицан скормил ему сердце его тети, и возможно, поэтому Ю Вэйюань более не чувствовал слабость в теле. Умолчал и о том, что после того, как он накрыл собой Чжоу Чжуаньсу, тот, воспользовавшись моментом, призвал Черного дракона, а потом их перенесло в Биянья. Получив тяжелое ранение, Му Ян на мгновение потерял контроль, поддавшись женскому немому шепоту, что звучал громче криков тысячи мучеников. Этот голос вновь взывал к нему. Подобное случилось с ним лишь единожды на осенней охоте. Как и тогда, он так же слепо следовал приказу демоницы, но на этот раз все было по-другому.

Знал бы Ю Вэйюань, что все не так просто. И что Му Ян, которому он доверял сейчас, как никто другой опасен для него.

Возможно, если бы не очередная попытка Ба Шэ добраться до Чжоу Чжуаньсу через тело Му Яна, они бы в тот раз так и погибли от кровопотери или утонули бы во льдах Биянья. Не будучи в полной степени ни врагами, но и ни друзьями.

Чжоу Чжуаньсу в последний момент уступил тело Ю Вэйюаню, доверив тому на время право полностью вершить свою судьбу. Кто бы знал, что, наконец получив такую возможность, Ю Вэйюань не оставит Му Яна и не позволит ему утонуть.

Наблюдать за отчаянными попытками принца побороть собственное бессилие для Му Яна было не только тяжело, но и непонятно. Дух дракона помог Му Яну узреть то единственное, что делает принца слабым и одновременно сильным. Тем самым подтолкнул к очевидной правде. Ведь порой то, что мы так тщательно ищем, находится у нас перед носом.

И порой это не всегда что-то ценное и хорошее, хотя не менее драгоценное, а именно жизнь и право отнять ее. Вот только заполучить в руки единственное оружие, способное отнять жизнь Ю Вэйюаня, вовсе не было для демона неким вознаграждением или возможностью запугать. А также возлегло тяжелым бременем и ношей на него.

У Му Яна нет причин вредить ему. Хотя между ними и было много разногласий, в поступках Ю Вэйюаня Му Ян не видел зла, хотя сейчас Ю Вэйюанем двигала ненависть и желание отомстить. Но это желание добиться справедливости было оправданным. Что уж говорить о том, что кто-то отчаянно не прекращает попытки сломать Ю Вэйюаня и заставить преклонить колени. Му Ян как никто другой знал, каково это. Но куда тяжелее лишаться всего, когда ты рос в золотых дворцах, а не в сырой клетке, ставшей твоим домом. Хотя Му Яна и мучили сомнения, действительно ли жизнь Ю Вэйюаня была такой хорошей, как могло показаться на первый взгляд. Сколько же всего таится у него в душе, просто потому что ему не с кем разделить свою боль. Му Ян наконец заговорил:

– Я просто хочу этого. Вот и все. Иных причин нет.

Услышав ответ, лепестки губ принца приоткрылись, но спустя мгновение вновь сомкнулись в молчании.

– Ну, раз ты так решил… – Ю Вэйюань старался не выдать своего разочарования и говорить спокойно.

Закончив втирать краску в ресницы, Му Ян наклонил голову набок и, не удержавшись, оставил черную точку между бровями.

– Что ты сделал? – холодным тоном проговорил Ю Вэйюань.

Еле сдерживая приступ смеха, демон ответил:

– Ничего такого…

Ю Вэйюань открыл глаза и, бросив на Му Яна злобный взгляд, поспешил взглянуть на себя. Принц уже длительное время остерегался своего отражения, словно оно было изуродовано, покрывшись тысячью язв. Но на этот раз все было иначе. Он увидел себя прежнего – с черными как воронье крыло волосами, как и у его покойной матушки. Но как бы он ни старался обмануть себя и других, взгляд Его Высочества изменился. Кажется, в нем, в глубине души, что-то умерло. А может, она, его душа, всегда была такой – как бездонный омут: черной и необъятной. А может, на мгновение на этой мертвой земле все же взошли новые ростки, но их явно вырвали с корнем и растоптали в пыль…

– Это не смешно. Что, если краска не отмоется?

Му Ян прыснул со смеху, а после, стерев просочившуюся слезу с уголка глаз, добавил:

– Ну, закрасите киноварью.

– Киноварью?

Улыбка тут же стерлась с лица демона. Он прочистил горло и, подойдя к принцу, присел, смывая с пальцев оставшуюся краску. В кристально чистой воде тут же появились чернильные разводы.

– Ну, Ваше Высочество ведь обязан связать себя узами брака с принцессой Сяо Мэйли. Неужто вы забыли? Или позволите тому распутному демону занять ваше место и жениться вместо вас?

Му Ян только повернул голову, чтобы взглянуть на принца, как тот отвернулся и, зачерпнув воды, поспешил омыть свое лицо.

– Конечно не забыл. – Взглянув вдаль, принц добавил: – Надеюсь, у учителя все хорошо и про наш обман никто не знает. Эта свадьба… – Ю Вэйюань выдержал небольшую паузу, пытаясь сформулировать мысль. И одновременно с этим пытался разобраться в самом себе и своих целях. Что для него остается в приоритете, а что отходит на второй план. Спустя пару фэней он продолжил: – Столько всего случилось, что это меньшее, чем я могу пожертвовать, чтобы добиться своей цели.

– Она все же человек, – подметил Му Ян.

Встретившись с демоном взглядом, Ю Вэйюань добавил:

– Я об этом никогда и не забывал.

Принц встал, и с его лица прямо на обнаженное тело стекло несколько капель.

– Нужно отправить учителю письмо. Пусть они с Мао Яньсяо самолично прибудут в Гунхуа за принцессой, а в пути мы с ним поменяемся местами.

Таверны в Биянья с утра были полны народу. Звонкое пение и смех красавиц разбавлялись игрой на гуцыне и эрхе. Мужчины разных возрастов охотно тратили деньги, наслаждаясь вкусными яствами и приятной компанией. Кроме Цзунсылина Шэнь Панина, который по своей натуре был равнодушен к низменным потребностям человека.

Хань Яоцзу стянул кожаную перчатку с левой руки и до того, как приступил к снятию правой, скользнул оценивающим взглядом по Цзунсылину Шэнь Панину.

– Ваше Высочество…

– Цзунсылин… Чему обязаны вашим прибытием?

Цзунсылин Шэнь Панин усмехнулся, уловив нотки тревоги в голосе Хань Яоцзу. Несмотря на то что сама таверна, как, впрочем, и все государство, принадлежала его семье, Хань Яоцзу чувствовал подвох от этого человека и не стремился доверять ему. Присев напротив, Хань Яоцзу отмахнулся от предлагаемой молодой хозяйкой чаши рисового вина и приступил сразу к делу.

– Вы много лет верой и правдой служите вдали от дома на благо обоим государствам. Однако ваш визит – событие настолько редкое, что даже праздником его не назовешь. И все равно, какова же причина, по которой вы решили встретиться со мной?

– Вы мне не доверяете…

Хань Яоцзу с бесстрастным выражением лица покачал головой:

– Мне следовало бы?

Цзунсылин Шэнь Панин досадно выдохнул:

– Причина, по которой вы напряжены, в том, что я решил поговорить именно с вами, а не с вашим отцом или матерью? И все-таки вы решились лично встретиться со мной.

Юноша решил перейти в словесное наступление, не желая сдавать позиции. Пусть в его руках и не было власти, но он в этих краях имеет куда большее влияние, чем его собеседник.

– Вы уверены, что это не ловушка?

Этот вопрос лишь раззадорил Шэнь Панина.

– Нет. Хмм… За вами мог быть хвост, но не думаю, чтобы вы согласились на какую-либо сомнительную авантюру.

– Встреча и этот разговор с вами уже ставят меня в невыгодное положение, – подметил Хань Яоцзу.

– Верно… Вы умны и расчетливы. Поэтому, думаю, вы примете мое предложение.

Хань Яоцзу потребовалось лишь взглянуть в глаза Цзунсылина Шэнь Панина, как у него закралось подозрение, что вызвало замешательство. Даже затылок Хань Яоцзу начало покалывать.

– Вы собираетесь устроить государственный переворот? – подавшись вперед, шепотом спросил Хань Яоцзу, то и дело оглядываясь по сторонам, боясь, что кто-то может все-таки подслушать их беседу.

– Напротив, – усмехнулся Шэнь Панин. – Я собираюсь предотвратить переворот, чтобы пострадало как можно меньше мирных граждан. И для этого мне нужна будет ваша помощь.

Так как Шэнь Панин был наставником Ю Байху, а Хань Иньюэ была родной старшей сестрой Хань Яоцзу, то Шэнь Панин явно пришел просить не за Ю Вэйюаня, а за своего ученика. Прикусив нижнюю губу, Хань Яоцзу поразмыслил и продолжил:

– Но как же наследный принц? Даже если что-то случится с Сыном Неба, трон по праву переходит к его законному младшему сыну от императрицы – Ю Вэйюаню.

– Насчет этого ребенка… Думаю, ты в курсе событий одиннадцатилетней давности.

– Вы про несчастный случай, после которого брак Ю Байху и моей старшей сестры ускорили?

– Именно… Тогда я лично помогал Ю Байху расправиться с его младшим братом. Но этот Люй Яо помешал нашим планам, поэтому пришлось действовать иначе. В любом случае Ю Байху остался в выигрыше.

Хань Яоцзу оскалился:

– Моя сестра – самый драгоценный нефрит, но она не вещь, которую можно заполучить.

– Ваша связь сильна. Вы так заботитесь о своей старшей сестре. Вот только ваши родители отправили ее в логово к тигру, вовсе не заботясь о том, что ждет бедняжку в будущем.

– Моя сестра даже в логове с тиграми не пропадет, ее не сломить. – Хань Яоцзу прикрыл глаза в попытках успокоиться, ведь, когда речь заходила о его цзецзе, ему едва ли хватало терпения держать себя в руках.

– Даже императоры чахнут на золотых тронах. Что уж говорить о бедной девушке.

– Мне не нравится этот разговор. Если вы что-то хотите, говорите прямо, Цзунсылин Шэнь Панин. Если нет, тогда разговор закончен.

– Отчего же, я как раз предпочел разговор с вами, а не с вашим отцом. Думаю, это несправедливо, что лучшие мастера по оружию и пусть малая часть, но все-таки войска, способные подчинять себе духовные силы, сидят поджав хвост под юбкой у женщины. Думаю, все были бы рады, будь власть в ваших руках. Воины куда охотнее поднимут оружие и пойдут сражаться под командованием наследного принца Цзунь-Вана. Не поймите меня неправильно и не думайте, что я хочу как-либо оскорбить вашу матушку. Просто, думаю, несправедливо, что вам пришлось уродиться наследником – мужчиной, на единственном клочке земли, где царит матриархат.

– Думаю, то же самое можно сказать по отношению к любой даме благородного рода, – подметил Хань Яоцзу.

– Но вы же сами желали, чтобы ваша сестра осталась просто хрупкой женщиной, которой не следует совать нос в политические интриги. – Голос Цзунсылина был спокойным и ровным. Он знал, на что следует давить, чтобы заставить собеседника засомневаться. В случае Хань Яоцзу все было еще проще.

– Вашей сестре суждено в будущем стать императрицей. А кем суждено стать вам, Ваше Высочество?

– Чего вы добиваетесь от меня? – пронзив решительным взглядом собеседника, спросил Хань Яоцзу.

– Я хочу, чтобы семьи Хань и Ю объединились против врага. Мне нужна ваша преданность. Ваше слово…

– Вы все-таки хотите устроить переворот. – Хань Яоцзу тяжело выдохнул. – Вам нужно оружие? Войско? Разве вы сами не участвовали в сражениях? Вы просите меня о невозможном. Как только начнется борьба за трон, неминуемо поднимется мятеж. Однако семье Хань незачем вмешиваться в эту войну. От наших горячо любимых родственников ничего не осталось, поэтому это лишь ваша борьба.

– Она уже началась, и, боюсь, есть те, кто разобрался, как использовать техники вашего клана, если не является прямым кровным потомком.

– Это невозможно. – В голосе Хань Яоцзу послышались нотки нервозности.

Шэнь Панин скрестил руки на груди и, откинувшись назад, продолжил:

– Недавно я видел одного такого мертвеца. Белые длинные волосы, серые глаза. Никого не напоминает?

– Вы думаете, кто-то намеренно оживил названого сына императора? – Его голос дрогнул. – Но для каких целей?

– Точных намерений этого человека я не знаю. Но догадываюсь, кем он может быть. Впрочем, я не привык доверять людям, даже если нами движут одни цели. На драконьем троне я вижу лишь одного императора, и это Ю Байху.

Хань Яоцзу встал из-за стола:

– Мне нужно идти… Отец и матушка должны знать насчет клана Чжоу. Если вы говорите правду, то мы непременно окажем вам содействие в этом деле.

Хань Яоцзу кивнул Цзунсылину Шэнь Панину и уже хотел отправиться во дворец, как несколько крепко сложенных стражников обнажили клинки и преградили ему выход.

Отпив чарку рисового вина, Цзунсылин Шэнь Панин выдохнул и улыбнулся, сказав:

– Вы, Ваше Высочество, никуда не пойдете…

Глава 31. Правда, что ранит больнее ножа