Азеф. Антигерой русской революции

Москва, или любовь к электричеству

В первый год после получения диплома Азеф часто менял службы. Некоторое время он работал в фирме Шюккерта в Нюрнберге. Затем переехал во Франкфурт-на Майне, где служил уже в другой фирме – с большим жалованием.

И, наконец, Всеобщая компания электричества во главе с Эмилем Ратенау, отцом Вальтера Ратенау, знаменитого политика Веймарской республики, павшего в 1922 году от руки немецкого националиста. Первоначально Азеф работал в берлинском офисе кампании, но уже в конце 1899 года он перебирается в Москву. Сперва один (Любовь Григорьевна хотела доучиться).

Компания Ратенау соперничала с крупнейшей германской промышленной компанией Сименс. Интересно, как это соперничество проецируется на историю российского революционного движения. Во Всеобщей компании электричества, в том числе в ее российском представительстве, работал Азеф, будущий глава боевой организации эсеров. В российском представительстве фирмы Сименс работал, а с 1913 года возглавлял его Леонид Борисович Красин, бывший глава Боевой технической группы большевиков – структуры, в известном смысле симметричной эсеровскому БО. Азефа и Красина сближала не только профессия и место службы. Красин тоже был не чужд сибаритству, любил хорошо одеться и заметно выделялся среди «обтрепанных революционеров»[36].

Биография инженера и революционера Красина, написанная Василием Аксеновым, называлась «Любовь к электричеству». У инженера и революционера Евгения Филипповича Азефа тоже была, вероятно, такая любовь.

Но у Азефа было еще одно поприще. Переселение именно в Москву было связано как раз с ним.

Московское охранное отделение в это время – не по формальной иерархии, а по факту – стало главным в России. Из Москвы направлялись полицейские операции, осуществлявшиеся в разных углах империи – от Западного Края до Сибири. Это связано было с личностью человека, возглавившего Московское отделение в 1896 году, Сергея Васильевича Зубатова.

Мы уже упоминали его имя. Да, тот самый Зубатов, который стал полицейским агентом от обиды на обман, на пренебрежение его и его семьи безопасностью. Сначала – секретным сотрудником. Потом, после «разоблачения», официальным чиновником. Карьера Сергея Васильевича, человека даже без аттестата зрелости (отец забрал его из гимназии: ему не понравилось, что сын водит дружбу с евреями), но очень начитанного, была стремительной. Московскую охранку он возглавил в тридцать два года.

Зубатов был полицейским профессионалом высшего класса, сравнимым с Судейкиным, но гораздо более высокого нравственного и культурного уровня. Он защищал российскую монархию, потому что был принципиальным противником кровавых потрясений. Возможно, в республике он был бы стражем республиканского порядка и грозой монархических заговорщиков.

Сергея Зубатова считают основателем так называемого «полицейского социализма»

Впрочем, ничего особенно «грозного» в этом мягком человеке, на первый взгляд, не было. Он предпочитал репрессиям то, что позднее в СССР называли «профилактикой». Он вел с арестованными задушевные разговоры, склоняя их если не к «сотрудничеству», то к диалогу. Довольно часто это удавалось.

Но, конечно, вдобавок к этой нравственно-политической составляющей в распоряжении Зубатова были самые современные по тем временам методы сыска (например, дактилоскопия), была образцовая служба наружного наблюдения, организованная начальником московских филеров – Евстратием Медниковым. На фоне патриархального разгильдяйства, царившего в охранке по всей России, Московское отделение заметно выделялось. Это уж не говоря о сексотах, с которыми Зубатов учил своих подчиненных обращаться бережно, смотреть на них «как на любимую женщину, с которой находитесь в тайной связи… Один неосторожный шаг – и вы ее опозорите»[37].

Идеалом Зубатова была надсословная монархия, играющая роль арбитра в споре социальных групп и политических партий. Он был практиком; идеологом тут был Лев Тихомиров, бывший террорист-народоволец, перешедший в правительственный лагерь. Если Плеве, его заместитель Дурново и другие неколебимые консерваторы стремились подавить любую инициативу снизу, то идея Зубатова была противоположна: не подавить, а возглавить. Рабочий класс, «четвертое сословье», может стать опорой революционеров? Стало быть, надо создавать рабочие организации под отеческим контролем полиции. Среди евреев «противоправительственные организации всегда находили наиболее энергичных и даровитых пособников»? Значит, надо специально работать с еврейскими массами – не в Москве, конечно (там их нет), а в Западном крае.