Вверх по течению
- -
- 100%
- +
…Поэзия Валерия Шубинского – чудесный сплав акмеизма и символизма. С одной стороны, она очень близка к традициям Осипа Мандельштама: от Мандельштама и уникальный жанр «стихотворения-голограммы» (мгновенного голографического оттиска народа, города, ландшафта, культуры), и пристрастие к веществам (излюбленные Мандельштамом «соль–кремень–чернозем» дополнены «ураном, свинцом, серебром» и едва ли не всей таблицей Менделеева). С другой стороны, в этой поэзии налицо символистское двоемирие, от которого в ужасе бежал тот же Мандельштам.
Шубинский – ни в коей мере не сюрреалист (как принято считать). Красочные фантазмы его стихов – не с картин Сальвадора Дали; скорее, они соткались из величественно-жутких прозрений Иеронима Босха и Данте Алигьери. Шубинский – визионер, он прозревает в своих поэтических текстах очертания и реалии потусторонних миров. Открыто заявлять об этом человеку в здравом уме и трезвом рассудке – опасно (могут неверно понять)… Всякий читатель – сознательно или неосознанно, – осваивая стихи, понимает, с чем имеет дело: с выдумкой или с реальностью. Оттого так захватывающе чтение поэзии Шубинского, воистину подобное путешествию по удивительному и страшному «авантюрному лесу». Беспримерный слух этого поэта на звучание слов, глубокое чувство ритма и просодии, тонкое понимание цветовых оттенков и фактур – все это всемерно помогает читателю путешествовать по увлекательным тайным вселенным (но отнюдь не подменяет собой маршрут).
Кирилл Анкудинов…Вероятно – сейчас я полагаю именно так – это был выбор уже не эстетический, а нравственный: выбор любви к окружающей жизни – к людям, вещам, словам – мягким, теплым, понятным, любимым, или – лучше – выбор жалости к ним; нет, невозможно было их просто вышвырнуть, и в бесконечной справедливости и бескорыстной честности своей (так было не проще, так было сложнее и мучительнее, я полагаю) поэт захотел дать им право выступить на равных с дарованным ему «голосом извне», в его случае, напряженным голосом кристаллических форм, страшных человекоящерных изваяний, голосом ветра.
Олег Юрьев….Ни великолепная архитектоника, ни сладкозвучные строфы, доставляющие гортани, воспитанной на русском слове, несравненные радости, не могут замаскировать напряжения и возбужденности речи, которая, представляется обращенной лично к тебе: «Послушай, вникни, тебе говорю».
Виктор Бейлис…Стихотворения Шубинского устроены как грандиозные целостные цепные метафоры (что отличает их от метафорического конструктивизма метареалистов). Можно сказать, что многие стихи Шубинского в основе своей нарративны, однако сюжет их на каком-то этапе «изъят», преображён в след сюжета. Поэт сообщает не столько о событиях, сколько об обстоятельствах; лирическое «я» воспринимает мир сквозь призму невротического искривления, не отменяющую, впрочем, но подчёркивающую подлинность окружающей действительности.
Данила ДавыдовСтихи Шубинского я знаю давно – скоро уж тому будет двадцать лет. Есть в них черта, по-моему, сохраняющаяся от самых ранних стихотворений и до сих пор – глубокая погруженность внутрь, не обращение нараспашку к миру, а вбирание мира в себя и там уже, во глубине, проращивание его – стихами. И он действительно прорастает.
Наталья ГорбаневскаяОпыты описательной поэзии
A vision
Т
Темное тело грядущего лета.Липы дырявые в светлом дыму.(Мелком на асфальте – вопрос без ответа.Ответа – чьего? Обращенный – к кому?Зá домом ночь немного белее.Возле развязки – совсем не бела.Едет машина, вздыхая и блея.Блеск на стекле, блик от стекла.И к, прости Господи, лесопаркуТянется мокрый, мерцающий след.Это трехглавую вывел овчаркуМертвый сосед.)Быстрое темное тело вбегаетВ дым, распадается в нем.(Дым – на помойке, там мусор сжигают.Дым над невидимым желтым огнем.)Что ж это значит? Лесные пожары(Едкая, пасмурная пустотаСразу за выездом на ШушарыС Вантового моста)?2006День и ночь
И древние дворы, и новые дворцы Из темного желе и светлого железа, И грязные шуршащие столбцы На простынях прессованного леса, И бризы площадей, и улиц сквозняки, Толкающие взад-вперед по тверди О четырех колесах сундуки, Дрожащие под ветрового Верди, И пушка над рекой, и корюшка в реке — Уму не поделить, не перемножить зренью, Не увезти в дрожащем сундуке Подречной полостью в кудыкину деревню. А там какие-то чудные существа, Сбежавшие от древнего юнната, Рычат – и рык походит на слова, Которые и понимать не надо. Но в час, когда ольха за шторой проскрипит И взвизгнут подметальные машины, Ты вдруг проснешься, как и все, кто спит: Складные женщины, упругие мужчины. И сразу вспомнишь все, что видел наяву И то, что не вместилось в окоеме: Суда, утюжащие мятую Неву, Ондатры в норах, стулья в тихом доме.И ржавый шланг, и облысевший кот,И дяденька с зонтом, что вышел к остановке —Все обретет свой смысл, добудь лишь код,И слепится в слова, как черточки в шифровке.А если этот смысл к утру сгорит дотла,Хоть звуки голые ты выведешь из ада,И подберешь им вновь значенья и тела,Хотя тебе и знать-то их не надо.2007Метро
Марина Олеговна, Виктор Сергеевич, Гаврило Романович, Петр Ильич, Роальд Ибрагимович, Марк Моисеевич, И Штубе, и Нестор Фомич — Хористки, бандиты, солдаты И бывшие члены бюро Все едут и едут куда-то В удобных и длинных вагонах метро. В газете «Известия» ищут известия, А то забываются сном, А то поглядят, как плюются созвездия В натянутой тьме за окном, А то начинают болтать о погоде, Любви, сериалах, болезнях детей — И едут, покуда не сходят На станции каждый своей. И дальше – в служебные зоны, В зияющий черный тоннель Увозят пустые вагоны На час, на неделю, на много недель.2006Приключение
Что это за тело на диванеРаспростертое, лежит?Может, это тело дяде ВанеИли Гамлету принадлежит?Он сейчас себе в висок отправил пулю,Чтоб у ночи вытянуть ответ,А она ему показывает дулю,Отвечая разом «да» и «нет».Нарисованы таинственные знакиНа полу, на двери, на окне.Воют за стеной хохлатые собаки,Саламандры плавают в огне.Может, это Гамлет, может, римский папа,А быть может, Вечный Жид.Может, он сейчас наденет плащ и шляпуИ в аптеку побежит.Может, адский клерк его читает имяНа полу, на потолке.Муха лапками стучит сухимиУ него на кадыке.2009Как
Как это случилось? Да так и случилось. Сначало сверкало, потом излучилось. Не поднял никто телефонную трубку, Не видел, что в раковину натекло, Никто не заметил жирдяйку-голубку, Чесавшуюся о стекло, Никто не заметил, как фыркнула такса Сквозь дрему, хвостом полируя паркет, Как нервно на вешалке шарф заметался, Всплеснул рукавами на полке жакет, Как вдруг прекратилось гудение лифта, И ключ зазвенел, и раздался щелчок, И книга раскрылась, и вылез из шрифта Какой-то насмешливый новый значок, Как хлопнула створка пристенного бара, И задребезжала в стакане вода, И роза пахучего пара Над ней распустилась, и шлепанцев пара Пошла – непонятно куда.2006Когда
Когда по урочищам лиц и вещейРастекается спрей дождевой,Они тоже земля, и по ним, и по нейОн ползет, живой-неживой.Он льется по сморщенным листьям травыИ по гнутым веревкам травы,Он льется во рвы, он льется во рты,Он льется в моей крови.Он течет по одной пологой дуге(Кровь – по двум подмятым кругам),Он дрожит у мужчины на кадыкеИ скользит по женским рукам.Течет, пока нечет, а станет чет —Земля, жива-нежива,Потечет, как речь, наполняя рот,Поднимаясь вверх, как трава.(Поднимаясь вверх, трясется земля,Потому что щекотно ей:В морщину листа по веревке стебляПо капле стекает спрей).2007Шестой каталог
Ты идешь поглядеть, как гладят бородки Надменные лысые рыбаки, И как сносит их остродонные лодки Вниз по теченью мелкой реки. А день поднимается, не хуже, чем прежде, И скоро опять начнется игра Пяти пятиклассников в осенней одежде В заштопанный мяч на краю двора. А тень за спиной становится черной, Становится синей, глотает свет, Во дворе ругаются пес и ворона, Через час ты вернешься – их уже нет. Жигули у подъезда стоят на старте: Бока недомыты, глаза пусты. Пять пятиклассников становятся старше, Знакомых ворон съедают коты, И новые птицы спорят с новыми псами (Короткокрылы, невелики), И бобры поднимаются, гребя усами, Вверх по теченью мелкой реки. И сносят ларьки, возводят лабазы, Сносят лабазы, разбивают газон, И брикеты земли привозят Камазы, И Газы газуют в проулке косом,И свежепостроенный дом покрываютЗеленой сверкающей чешуей,И каждую зиму всегда забываютКаждою следующей зимой,И у снеговиков вырастают руки,В головах прорезываются зрачки,Но каждой весной уходят их внукиВниз по теченью мелкой реки.И старухи высовываются из оконИ кричат в полосатую пустоту,А потом навсегда свиваются в коконИ засыпают с иглой во рту.И старики, проходя вразвалкуМимо зеленых стен поутру,Видят порванный мяч, венчающий свалку,И не могут снова начать игру.И какие-то лысые тени в лодкахНе различают, где тень, где вода,И порою роняют из рук неловкихПлоских рыб, здесь не виданных никогда.И облака, равномерно-волнисты,Распускают припухшие завиткиВверх по теченью мелкой и вниз поТеченью глубокой реки.2007Сентябрь 2007
Зеленые с прожелтью клены московские, Осины – немного желтей, Их пальцы, морщинистые и нескользкие, С гирляндами круглых ногтей. Над ними – заплаканных луковок олово И башенок смешанный лес, И косматые сумерки на голые головы На канатах спускают с небес. Куда открываются двери из терема, Когда мостовые черны И в целости диск, но изнанка утеряна У ситной столичной луны? И кто надзирает кремли эти новые, Когда после тайной грозы Московские клены на спины бубновые Нацепляют прохожим тузы? Не я ли уж это? Нет, это не я уже — А были когда-то и мне Дики и прельстительны узкие Яузы С немыми сомами на дне. С растерянным солнцем в ветвях пропадающий, Чтобы вновь народиться с луной,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.