Бычки в томате. Иронический детектив

Глава 8

– Выметайся быстрее, а то опоздаешь. Регистрация, наверное, уже началась!

Дуня локтем подталкивала в бок запутавшегося в ремнях дорожной сумки Леона. Она никак не могла привыкнуть к его медлительности и обстоятельности. Ну, вот зачем ему складывать эти чертовы ручки строго по длине, наматывать их на ладонь, расправлять складочки, а? Немец, что с него взять, кроме анализов. И те под наркозом. Волнуется, бедолага! Неизвестно еще, как бы ты, Молодцова, себя чувствовала, если бы отправлялась в немецкую землю на разведку боем. А в самолет тебя можно затащить только в терминальной стадии алкогольного опьянения, иными словами, «в какашку», ибо ты, Молодцова, трус и высоты боишься. Не быть тебе птицей, Дуня. Не долетишь ты до середины Днепра…

Тем временем, выпроставшись из машины и прижимая сумку к груди, Леон даже ухитрился протянуть Дуне ладонь, как истинный джентльмен, ну или как там у них… герр, о дааа! Дуня прыснула.

В Шереметьево, как всегда, пахло кофе. Звонкий голос диспетчера откуда-то с небес объявлял на нескольких языках ближайшие рейсы. Кучковались путешественники. Вот они прилетают и улетают, кто-то бежит от проблем, кто-то ищет приключений на свою голову, кого-то ждут, а кого-то ненавидят. Аэропорт аккумулирует в себе множество жизней, они проносятся здесь, поднимаются в небо и опускаются на Землю так быстро, что захватывает дух, и тянутся, тянутся, тянутся невидимые щупальца-судьбы, опутывая своей сетью земной шар. Как знать, какими причудливыми узорами ляжет на тело этой планеты твое щупальце? С кем суждено пересечься? В какой узел сплетется твоя судьба с чьей-то судьбой?

Кофе в аэропорту имеет свой собственный, ни с чем не сравнимый, аромат – аромат приключений. Находиться в аэропорту и не испить кофе – это преступление! Стоя у кофейного автомата и потягивая Напиток Богов в ожидании, когда будет готова порция Леона, Дуня задумчиво смотрела на мужчину. Нет, ей, конечно, все равно, чем у него там все закончится. Да, она, конечно, ни капли не заинтересована в том, чтобы увидеть его снова. Нет никакой недели, проведенной под одной крышей! И ни капли он ей не нравится! И пусть канает в свою Германию! С кончика Дуниного носа в кофе упала слеза.

– Эй! Ты чего?

Леон держал ее за плечи, а она, уткнувшись носом в воротник пальто, которое она собственными руками относила в химчистку, плакала навзрыд.

– Ты там аккуратнее, ладно? Ты позвони, как приземлишься, я волноваться буду!

– Дуня. Я вернусь. Я за тобой вернусь. Вот разберусь во всем, а потом приеду и заберу тебя с собой. Слышишь?

Конечно же, она слышит. Но продолжает тихо всхлипывать, потому что ей хочется, чтобы Леон поутешал ее еще немого, ну хоть пять минут, пять минуточек…

– Вот, держи. Пусть лежит где лежала, ладно? – Дуня открыла сумочку, достала из нее столовую ложку с надписью «нерж» и сунула в правый нагрудный карман Леона – туда, откуда она достала ее перед химчисткой. – На удачу. Вот вернешься обратно – будешь ей борщ хлебать!

– Объявляется посадка на рейс 12345 Москва – Мюнхен.

Дуня, схватив Леона за рукав, ломанулась к стойке регистрации, проталкивая его перед собой и поддавая для ускорения коленом под зад. Это тебе не Германия, дорогой, в большой стране клювом не щелкают! Здесь вообще лучше не тормозить.

Слава Богу, успели! Перед ними уже встало достаточно много народу, позади них было примерно столько же, и это успокаивало. Очередь продвигалась медленно, но верно. Мерный гул разговоров, голос диспетчера из поднебесья… Дуне на минуту представились Небесные Врата, возле которых топчутся «новобранцы», а Святой Петр строгим голосом говорит: «Ваш паспорт, пожалуйста!»…

– Ваш паспорт, пожалуйста.

Бесстрастная дама-регистратор бросила взгляд на документы Леона.

– Ваш билет, пожалуйста. О’кей. Проходите.

***

Медленно передвигая ноги, Дуня шла через холл аэропорта. Такая усталость навалилась – просто жуть. Ну, вот и все. «Он улетел! Но обещал вернуться!»

Проходящий экспресс до ее «725-го километра» только через два часа, так что Дуня свободно может прогуляться по столице, поесть мороженку. Сейчас она выйдет и…

– Help! Anybody help!!!

Словно удар хлыста по спине Дуни. Она сделала стойку – так кричат, когда случается что-то очень страшное. И не важно, на каком языке просят помощи – язык сердца не имеет национальности. Голос, звавший на помощь, срывался на истерику. Неподалеку от соседнего пропускного пункта, через который выходили прибывшие в Россию пассажиры, начала образовываться толпа. Дуня подбежала и привычным движением локтей растолкала охающих и ахающих зевак. Кому, как не ей, знать, как дорога каждая минута в критической ситуации.

На полу абсолютно неподвижно лежала красивая девушка лет около тридцати с длинными вьющимися волосами, подхваченными в «конский хвост». Глаза полуприкрыты, черты лица заострены, кожа землистого цвета покрыта испариной, а с синюшной нижней губы свисает шматок кровавой пены. Под головой девушки растеклась лужица рвоты. Дышит. Но Молодцова отлично знала, что дыханием это назвать нельзя – это, скорее, рефлексы, остаточная активность погибающего головного мозга. Рядом сидел на корточках парнишка в косухе с татуировкой скорпиона на бритом затылке, держал голову девушки и всхлипывал. Это он звал на помощь.

– У нее судороги были, – послышалось из толпы.

Добиться информации от парнишки было невозможно – пацан в шоке, к тому же он лопотал на английском. Дуня английский знала в пределах школьной программы, достаточно неплохо, но сейчас ей было не до этого. Видимых и открытых телесных повреждений при первичном осмотре Дуня у девушки не обнаружила, голова-руки-ноги-туловище целы, из угла рта стекает пенистая слюна с примесью крови. Молодцова приоткрыла рот девушки. Так и есть – язык прикушен. В рвоте Молодцова цепким взглядом выхватила кровяные прожилки, но их было гораздо больше, чем крови из прикушенного языка. И вовремя выхватила, потому что в толпе всегда найдется кто-нибудь, кто примется делать что-нибудь, о чем его не просят. Кто бы это ни был – он уже собрал рвотные массы и вытер влажной салфеткой пол. Чистюля, блин!

Сотрудники аэропорта стрекотали по телефонам, вызывая скорую помощь. Зная, насколько это бестолковое занятие, Дуня, недолго думая, достала из сумочки ампулу адреналина и шприц. Потому что, как у истинного врача, в Дуниной сумке не было только черта лысого. Даже перчатки были! Но не до них сейчас. Нащупав на шее девушки яремную вену, Молодцова ввела адреналин. По идее, сейчас противошоковую терапию надо проводить в полном объеме…

Вдох, другой, губы девчонки порозовели, испарина исчезла. Господи, да где ж вы, коллеги?! Долго… Как же долго!

«Долго, ага! А через пробки мы что, перелетим, расправив крылья?». Впервые в жизни Дуня оказалась сейчас на месте ТЕХ, КТО ЖДЕТ. Каких только рабочих моментов у нее не было, сколько критических состояний вытащили, выволокли с того света, но это было ПО ТУ СТОРОНУ КАРЕТЫ. А теперь она ждет здесь, снаружи. Теперь она молится, молится… Ребятушки, миленькие, ускорьтесь, ну, хоть немного ускорьтесь!!!

На секунду Дуне показалось, что за ней наблюдают. И это было не болезненное любопытство толпы, внезапно ставшей свидетелем происходящей трагедии – это было что-то более глубокое, изощренное, более личное. Вытирая проступивший на носу пот рукавом своего любимого бежевого плаща, она осмотрелась вокруг и попыталась определить источник столь неприятного излучения, но тщетно.

«Скорая» прибыла на удивление быстро, как будто стояла за углом и ждала. Угрюмый пожилой врач и небольшого росточка девчушка-фельдшер переложили несчастную на волокуши и отнесли в машину. Несмотря на тяжелый, словно могильная плита, взгляд доктора, Дуня все равно влезла в салон. Кратко, в двух словах, отчиталась по ситуации и по оказанной помощи. Куда повезут? Сейчас запрос в центр госпитализации сделают, а там уж куда определят.

В ладонь Дуни легли маленькие пальчики в синей перчатке.

– Доктор, как только сдадим – я Вам позвоню, скажу как и что. Не волнуйтесь. Вы молодец, даже Натолич на Вас с уважением смотрел, а Натолич – это сила! А меня Ира зовут.

Медики колдовали над девчонкой. Молодцова смотрела на их молчаливую слаженную работу и понимала – Боже милостивый, она скучает по всему этому! Пора делать ноги, Дуня. Ты уже ПО ДРУГУЮ СТОРОНУ КАРЕТЫ.

Она еще раз обвела взглядом сбившихся в стайку людей: кто-то пересматривал отснятое на камеру мобильного телефона видео, кто-то вытирал платочком несуществующие слезы. Да, очень неприветливо сегодня встретила Русская Земля этих иностранцев, такой прием они запомнят надолго. Зеваки потихоньку расползались с места происшествия, лопоча на разных языках и качая головами. А одна пожилая, красиво одетая дама еще долго стояла у окна, провожая взглядом синие вспышки проблескового маячка до тех пор, пока они не исчезли с территории аэропорта.

Глава 9

– Вилли! Трина!

Тишина. Стайка ворон на огороде за домом сегодня вела себя слишком шумно. Да и неудивительно – на носу тридцать первое октября, Хеллоуин. Осталось только положить пару тыкв рядом с чучелами и зажечь внутри них свечи.

– Трина! Вилли! Отзовитесь! Эй!

Тишина.

Через забор, обвитый увядшими прядями декоративного плюща, заглянул сосед, герр Михель. Лицо старика выражало крайнее любопытство, а в глазах плескался плохо замаскированный страх.

– Ооо, Леон! А я уж было обрадовался, что соседи вернулись, услышал шум, дай, думаю, загляну! Слава Богу, ты приехал! А я волнуюсь! Я так волнуюсь! Ты как думаешь, может быть, они поехали в Мюнхен? Их нет уже почти неделю… Я забрал себе живность, надеюсь, в этом нет ничего предосудительного? (Узловатые руки трудяги мяли и перебирали края старой, как и он сам, фетровой шляпы). Несчастные животные погибали от голода и жажды.

Михель все говорил, говорил, говорил…

Леон подошел к старику и обнял его. Как много лет прошло с тех пор, когда он в последний раз приезжал сюда? Десять? Пятнадцать? Михель тогда был коренастым мужиком, который запросто взваливал себе на спину упитанного поросенка. Сквозь вязаную безрукавку соседа Леон под ладонью почувствовал острые стариковские лопатки. Внезапно к горлу подступил горький комок, и глаза предательски защипало.

– А пойдем-ка, старина Михель, посмотрим, что там творится? – Леон подбородком указал на дверь дома Глюков. Стариковское любопытство пересилило страх, и Михель, нахлобучив на лысину изжеванную шляпу, засеменил следом.

Обычно гостеприимный светлый дом фон Глюков, вместо ароматов свежей выпечки, жаркого и садовых цветов, поставленных заботливой рукой Трины в фарфоровую вазу с пастушкой, встретил посетителей темным провалом незапертой двери и затхлостью. Вот, ведь странно… Жизнь, она, оказывается, пахнет! Счастьем, заботой, надеждами, ссорами и примирениями, любовью. Пахнет Жизнью. Когда в доме нет жизни – пахнет страхом. Проникающим в поры, удушливым, уродливым и тошнотворным вселенским ужасом.

Михель втянул в плечи голову, будто старая черепаха, наивно считающая свой хрупкий панцирь надежной защитой от этого безумного мира. Леону стало жаль старика, и он принес Михелю с веранды стул, по пути стряхнув с него горку опавших листьев.

Пока сосед приходил в себя, Леон решил осмотреть дом. В углу прихожей обнаружился усохший трупик почившей в бозе мыши. Кухонный стол, обычно такой гостеприимный и изобильный, встретил сыщика лишь корзинкой гниющих яблок, над которыми клубились плодовые мушки, да пивной кружкой, на дне которой в остатках пива плавала дохлая муха. Под обеденным столом сыщик краем глаза увидел какой-то объедок то ли булки, то ли пирога. Трина, жуткая чистюля, никогда бы не допустила подобного беспорядка! В комнатах стариков все по-прежнему, все, как и сто лет назад, когда молодой Леон захаживал к ним в гости на пару глотков пива и яблочный пирог фрау Трины: те же гобеленовые коврики с пастушками на продавленных креслах и кружевные салфеточки на спинках, та же массивная малахитовая пепельница с кучкой седого пепла в своем чреве на старинном ореховом комоде. Над комодом по всей стене развешаны выцветшие черно-белые фото в деревянных рамочках, кое-где за край рамок заправлены пыльные сухоцветы.

Ностальгия, знаете ли, это такая гостья, которая всегда приходит без спроса. Она открывает с ноги дверь в чулан вашей памяти и бесцеремонно хозяйничает там, поднимая пыль, пока вы беспомощно хватаете ртом воздух. На Леона смотрели молодые, счастливые и красивые люди. Свадебный поцелуй, букет невесты, улыбающиеся гости… Вилли, Трина и крошечный Леонард, завернутый в кружевные пеленки, как куколка тутового шелкопряда. Вот Трина и Элеонор, матушка Леона, сидя в плетеных креслах напротив замка, держат на коленях своих сыновей в непромокаемых штанишках. Мама, такая молодая, веселая… Как же они с Леоном все-таки похожи! Когда-то она любила его. Когда-то давно, еще до смерти отца. А сейчас – лишь пара телефонных звонков по праздникам – живы, здоровы – и слава Богу! Трина с Элеонор дружили, казалось, всегда. А вот Леон в обнимку с Кнутом, сыном старого Абрахама, на лужайке перед замком, в руках юношей клюшки для гольфа. Кнут погиб в 2006-м в автокатастрофе, ему был всего-то тридцать один год. Да, славный был парень, добрый. И жена у него была красавица! Жаль их обоих… Вот двое малышей лет четырех копошатся в траве на той же лужайке. Дети сфотографированы со спины, они очень внимательно рассматривают что-то в траве, рядом сачок для ловли бабочек, на одном из мальчуганов – колпачок с помпоном. Леон догадался, что это были двоюродные братья фон Глюк – Кнут и Леонард – в детстве. Кто из них кто на фотографии – Леон не знал, да это было и не важно.

Предательски защипало в носу. Эх, жаль, что он не курит! Сейчас был тот самый момент, когда он с удовольствием бы сделал затяжку-другую. А что такого? Все великие сыщики были заядлыми курильщиками – может, и Леону стоит завести себе трубку?

В мозг вонзился острый коготок, подцепил тоненькую, невидимую, почти несуществующую ниточку и настойчиво дергал за нее, пытаясь выпустить на свободу очень нужную и важную мысль, словно игривый котенок пытается вытащить из-под буфета привязанный к веревочке фантик. Только бы не оборвалась! Леон проделал тот же самый путь, ощупал все углы и закоулки комнаты цепким взглядом в одном направлении и в обратном. Но, увы, ниточка исчезла. Растворилась. Но царапина, оставленная острым коготком, неприятно зудела. Леон достал из-за пазухи свою записную книжку и огрызок карандаша и написал в ней: «Комната Вилли.???». Да-да, и три больших знака вопроса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.