Пролог.
Москва. Сверчков переулок, дом 10. 03:42.
Круглов, вздохнув, с хрустом потянулся. До одури хотелось спать, еще и голова раскалывалась после вчерашней попойки с друзьями. Но попойка не являлась достаточно уважительной причиной для пропуска рабочей смены. Да и сам Круглов ни за что бы не пропустил дежурство. Феликс Тимофеевич Сырский хозяином был строгим, а еще справедливым. Редкий охранник мог бы похвастаться такими деньгами, которые получали те, кто работал на Сырского. Платил Сырский и правда хорошо. Круглов любил прихвастнуть друзьям, что он с шефом на короткой ноге, а потом, улыбаясь, как довольный кот, выставлял на стол дорогой коньячок и нарезанный тонкими дольками лимон. Друзья завидовали и с радостью налегали на коньяк, даже не догадываясь, что Круглов украл бутылку из бара шефа, а тот, из-за собственной рассеянности, этого даже не заметил.
Конечно, коньяк можно было бы и купить. Зарабатывал Круглов достаточно, чтобы хватило и на коньяк, и на лимон, и даже на сырную нарезку, вот только деньги предпочитал не тратить, а копить. Копил он на однушку в Выхино и считал дни до того момента, когда наконец-то съедет от мамы. А там, чем черт не шутит, можно и Ирке предложение сделать. От такого давняя любовь Круглова точно не устоит.
Снова вздохнув, Круглов повернулся на стуле к мониторам, которые транслировали картинку с множества камер, установленных в доме Сырского, и посмотрел на часы. Почти четыре утра, а значит, время обхода. Рядом, на мягком диване, сопел носом напарник Круглова, тощий студент Владик. Во сне он чмокал влажными губами и довольно улыбался.
Круглов с неприязнью посмотрел на тощего паренька, но будить его не стал. Охрана давно уже договорилась о том, кто спит, а кто бодрствует. Да и не было смысла куковать вдвоем всю ночь. Залезть в дом Сырского мог только идиот, поэтому Круглов оставил Владика спать, а сам, взяв фонарик, отправился в обход.
Двигаться он предпочитал тихо. На втором этаже, в своей кровати мирно спал хозяин, обнимая истеричную Ладочку. Круглов поежился, вспомнив резкий и неприятный голос очередной пассии Сырского. И что он в ней нашел? Хотя, ответ Круглову и так был известен. Лада Витальевна, как почтительно называла её обслуга, обладала точеной фигуркой и смазливой мордашкой, на которую Сырский денег не жалел. Лада в ответ всячески боготворила своего благодетеля и мечтала, как примерит на безымянный пальчик фамильное кольцо семьи Сырских, увенчанное красивым бриллиантом.
Конечно, Ладочка знала, что у Сырского есть жена, но витать в мечтах ей никто не запрещал. Круглов частенько ловил её за тем, как истеричная девица нарезает круги вокруг сейфа, где хранилось кольцо, ехидно хмыкал и шел дальше. Не сегодня, так завтра Ладочку заменит другая, более покладистая. Сырский редко дозволял своим «игрушкам» гостить в доме больше трех месяцев.
Фамильное кольцо Круглов видел лишь пару раз. Когда хозяин вызвал его и велел стоять в дверях, пока древний, похожий на высохшую виноградную лозу, старик-ювелир осматривает драгоценность. Украшение и впрямь было красивым. Массивная золотая основа и целая россыпь сверкающих, как жаркое, июльское солнце, мелких камней, окружающих большой бриллиант черного цвета.
Круглов не знал, откуда у хозяина появился этот камень, но то, что Сырский дорожил им больше всего на свете, становилось понятно сразу. Кольцо практически всегда хранилось в большом сейфе в кабинете Сырского. Код от сейфа знал только хозяин, так еще и три камеры постоянно наблюдали за хранилищем фамильной ценности. Кольцо покидало сейф лишь в редкие моменты, когда Сырскому вдруг вздумывалось похвастаться им перед друзьями. Либо на плановый осмотр заглядывал старый друг хозяина – Генрих Карлович. Старик тщательно осматривал кольцо, затем до блеска полировал камень и украшение снова пряталось в недра хранилища.
Согласно обязанностям, охрана должна была во время каждого обхода проверять и дверь, ведущую в кабинет Сырского. Но остальные охранники этим правилом частенько пренебрегали. Шанс того, что кто-то влезет в дом и проберется в кабинет, ключ от которого был только у Сырского, равны нулю, поэтому охрана редко посещала второй этаж старого особняка. Однако Круглов предпочитал не рисковать теплым местечком и во время обхода всегда дергал тяжелую дверь на себя, чтобы удостовериться, что она заперта.
Этот раз исключением не стал. Круглов, зевая, поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, заглянул в спальню хозяина и, не сдержав довольной улыбки, вдоволь полюбовался нагой Ладочкой. Затем аккуратно прикрыл дверь и, развернувшись, направился к кабинету хозяина. Взявшись за тяжелую металлическую ручку, Круглов резко дернул дверь на себя. Однако, его глаза полезли на лоб, когда дверь, которой следовало быть запертой, неожиданно подалась и открылась.
Накатила паника, но Круглов, успокоив быстро бьющееся сердце, скептично хмыкнул. Вариант, что в дом кто-то пробрался, он даже не рассматривал. Скорее всего хозяин просто забыл запереть дверь, перебрав на ночь с бурбоном. Круглов попробовать вспомнить хоть один случай, когда Сырский забывал это сделать, и снова хмыкнул. Подобное случилось впервые.
Круглов осторожно вошел в кабинет, держа в одной руке фонарик, а в другой шокер. Мысли мыслями, но инструкцию любой охранник помнил назубок. Однако привычная собранность вдруг покинула Круглова. Он, как завороженный, смотрел на тяжелый сейф, стоящий у стены. Дверь сейфа была открыта, но не это удивило Круглова.
Сердце замерло, а потом забилось с бешеной скоростью. Закусив губу, Круглов бросился в комнату Сырского и, пихнув плечом дверь, влетел внутрь. На голую Ладочку он даже не обратил внимания. Подскочил к хозяину и потряс того за плечо.
– Круглов… – простонал Сырский, еле разлепляя глаза. – Ты совсем из ума выжил, дебил?
– Феликс Тимофеич, там это… – Круглов сглотнул липкую слюну и махнул рукой в сторону двери. Однушка в Выхино медленно превращалась в пыль.
Сырский сразу все понял. Отпихнув Круглова, он вскочил с кровати, проигнорировав сонную Ладочку, и побежал в кабинет. Так же, как и Круглов минутой ранее остановился и с ужасом посмотрел на открытый сейф. С внутренней части двери сейфа на хозяина смотрела нарисованная мелом лукавая мордочка лисы с очень большими ушами, а черная, бархатная коробочка, в которой обычно хранилось кольцо, была пуста.
Глава первая. Человек в бежевом пальто.
«Фенек все еще на свободе.
Продолжаются поиски преступника, который проник в дом известного бизнесмена и филантропа Феликса Сырского в ночь на третье сентября. По сведениям правоохранительных органов было украдено кольцо, украшенное уникальным черным бриллиантом, известным как осколок «Ока Брахмы».
Уникальность бриллианта не только в его специфическом цвете, но и в легендах, которые окружают камень. Одна из легенд гласит, что в начале двадцатого века из индуистского храма был похищен черный алмаз «Око Брахмы». Жрецы наложили на камень проклятие, но в начале пятидесятых годов алмаз всплыл в США. Его новый владелец, страшась таинственного проклятия, разделил камень на три части. Крупнейший кусок был огранен и ныне известен под именем «Черный Орлов», а два других были проданы на аукционах. Личность владельцев тщательно скрывалась, пока совсем недавно не стало известно, что владельцем одного из осколков «Ока» был бизнесмен Феликс Сырский. Кольцо, украшенное драгоценным бриллиантом черного цвета, являлось жемчужиной его коллекции, пока не было похищено из дома бизнесмена.
Нашему корреспонденту удалось выяснить, что на двери сейфа, где хранилось украшение, полиция обнаружила рисунок лисьей мордочки, оставленный преступником. Как известно, эта метка принадлежит вору, которому мировые СМИ дали прозвище «Фенек». От действий «ночного лиса» пострадали десятки коллекционеров, лишившихся своих ценных экспонатов.
Телеканал «Культура и искусство» называет Фенека новым «Робином Гудом». Похищенные ценности и предметы искусства спустя время передаются неким анонимным лицом в ведущие музеи и институты мира или же возвращаются к законным владельцам. Как оказалось, похищенное когда-то само было похищено. Оправдывает это вора или нет? Общество раскололось надвое. Кто-то считает, что таким образом Фенек восстанавливает справедливость, возвращая ценности тем, кто должен владеть ими по праву, а кто-то считает его обычным преступником, заслуживающим наказания.
Второй черный бриллиант так же всплыл несколько дней назад в Индии. В храм Пондишери была анонимно доставлена посылка, внутри которой обнаружился бриллиант арабского шейха Саида аль-Фатхи и рисунок лисицы фенек на плотном картоне. Полиция сейчас ведет переговоры с индийской стороной о возвращении камня владельцу, однако индийские власти настроены враждебно и считают черный бриллиант своей собственностью, похищенной у них в начале девятнадцатого века. Последний из осколков «Ока Брахмы», известный под названием «Черный Орлов» был продан анонимному лицу на аукционе Sotheby's. Информация о владельце засекречена. Вероятно, для того, чтобы избавить нового владельца от посягательств на камень со стороны различных воров».
Газета «Аргументы и факты», 20 сентября 2026 год.
– Ян Сергеевич, а правда, что этот бриллиант был проклятым?
Соколовский, отложив газету в сторону, чуть сдвинул овальные очки на кончик носа и с улыбкой посмотрел на ученицу. Та, в ответ, смутилась и покраснела, что еще больше позабавило учителя. Ян обвел взглядом притихший класс, который тоже ждал ответа, кашлянул и подернул плечами.
– На вашем месте я бы не верил так слепо глупым суевериям, – ответил он, однако ученицу его ответ не удовлетворил. Она подняла руку и, дождавшись кивка, задала еще один вопрос.
– В прошлом году вы рассказывали о «Черном Орлове» и тогда упомянули, что камень был проклят.
– Я всего лишь рассказал вам одну из легенд. Как и оружие богини Дану, если уж вы вспомнили, которое тоже является легендарным, однако его никто не видел, – улыбнулся Ян. – Легенды на то и легенды, что с каждым днем обрастают все большим и большим количеством слухов. Впрочем, думаю, вам полезно будет узнать о проклятии «Ока Брахмы» поподробнее.
Класс облегченно выдохнул и, как по команде, отложил тетради в сторону. Ян снова улыбнулся. Дети пойдут на все, лишь бы не писать контрольную. Но он их не винил. Москва уже третью неделю гудела от сплетен, посвященных украденному кольцу. О камне говорили в метро, на работе, дома, да и перед сном наверняка кто-нибудь, но все-таки думал о том, кто и зачем украл камень у бизнесмена Сырского.
– Опять же, по легенде некий монах-иезуит выкрал камень из индуистского храма близ города Пондишери, – тихо заговорил Ян, посматривая на учеников поверх очков. – Великолепный черный алмаз сто девяносто пять карат весом. Против такого соблазна даже святой человек не устоит, не так ли? Этот монах не стал исключением и, совершив свой гнусный проступок, бежал, что неудивительно. За кражу святыни его запросто могли убить. Одних только культов Кали в Индии запредельное количество. Однако мало кто знает, что черных алмазов было два. Они были вставлены в глаза статуи бога творения Брахмы. По легенде один глаз наставлял и просвещал, а второй карал и уничтожал. Думаю, и так понятно, на какой глаз польстился удачливый воришка.
– Карающий? – уточнила худенькая девочка в очках. Ян снова улыбнулся и кивнул.
– Верно. Иначе легенда была бы короткой, скучной и никому не интересной, – ответил он. – Был украден именно карающий глаз Брахмы. Жрецы, конечно же, возмутились свершенным святотатством и прокляли монаха и всех последующих владельцев камня, покуда этот камень не будет возвращен обратно в святилище. Проклятие сулило неудачи и смерть каждому, кто возжелает владеть алмазом.
– И что случилось с монахом? – осторожно спросил паренек, сидящий на первой парте.
– Вряд ли он жил долго и счастливо, – усмехнулся Ян, заставив паренька смутиться. – Но так или иначе, камень пропал и обнаружился в тридцатых годах в Америке.
– Где же еще, – рассмеялся ученик.
– Но, но, Никита. Не так все просто в этой сказке, – Ян поднял вверх указательный палец, призывая всех к тишине. – Привез его в Америку европеец по фамилии Пэриш. Участь этого Пэриша была незавидной. Некогда удачливый бизнесмен очень быстро обанкротился и решил покончить с проблемами, прыгнув с крыши небоскреба. Великолепный алмаз впоследствии нашли в его сейфе и ожидаемо пустили с молотка. Им, в частности, владели две русские княгини, которые… – Ян выдержал театральную паузу, – покончили с собой в сорок седьмом году с разницей в один месяц. По крайне мере, так говорит Википедия, но я бы не стал принимать этот слух во внимание, потому что Википедия кишит любителями теорий заговоров, как дурная голова вшами.
– А что потом случилось с камнем? – настойчиво спросила девочка в очках, сидящая ближе всех к столу учителя.
– Терпение, Екатерина, есть добродетель, – ответил Ян, снова заставив девочку покраснеть. – Камень сменил еще несколько владельцев, пока не попал в руки ювелира Чарльза Уилсона. Мистер Уилсон был наслышан о проклятии, поэтому решил поступить, как весьма здравомыслящий и к тому же предприимчивый человек. Он попросту распилил камень на три части, после чего во всеуслышанье заявил о том, что проклятье разрушено. Три осколка Ока Брахмы были огранены и выставлены на аукцион. Отбоя от желающих купить бриллианты теперь не было. Что совершенно неудивительно, так как верящих в науку гораздо меньше, чем тех, кто верит в сказки. Самый известный из осколков – это «Черный Орлов», но его след сейчас потерян. Остальные два менее известны. Кто скажет, почему?
– Они меньше по размеру? – выдвинул предположение Никита.
– Они не украшали шеи княгинь-самоубийц?
– Верно, Екатерина, – кивнул Ян. – Эти бриллианты менее известны, потому что с ними не связано никаких легенд, кроме той, что оба камня являются частью «Ока Брахмы». И владельцы камней поступили весьма мудро, осмелюсь заметить. Меньше легенд, меньше интереса со стороны всяких таинственных личностей, рисующих лисьи морды где попало. Однако, как показало недавнее происшествие, недостаток легенд не является слишком уж надежным способом уберечь сокровище от воров.
– Фенека называют «Робином Гудом», – тихо заметила Катя. Ян снова тонко улыбнулся.
– А как вы считаете? – поинтересовался он, заставив девочку залиться румянцем. Ученики элитного лицея в Москве так и не привыкли, что их учитель истории обращается к каждому исключительно на «вы».
– Его мотивы понятны. Я читала, что он вернул украденный перстень Людовика Девятого в Лувр…
– А потом украл из Лувра картину Моне, которую передал потомкам художника, лишившимся её во время Второй мировой войны, – заметил Ян. – Благое дело или же преступление?
– Картину вернули обратно в Лувр, – вставил остроносый мальчишка с вьющимися волосами.
– Верно, Станислав. Потомки решили, что такой шедевр обязан вернуться в Лувр, – согласился Ян. – Но формально картина теперь принадлежит потомкам, а не музею.
– Потому что Фенек вместе с картиной передал им доказательства, что картина была украдена?
– Именно. Лувр потому и отозвал претензии, когда картина вернулась в своды этого, без сомнения, величественного сооружения. Но вопрос остается висеть в воздухе, дамы и господа, – Ян поднял вверх руку, вызвав у класса смешки. – Преступник или же поборник правды?
– Преступник, – твердо заявил Станислав.
– Но он не обогащается на этих кражах, – парировала Катя. – Все украденные сокровища рано или поздно возвращались к настоящим владельцам или их подбрасывали в музеи.
– Согласна. Фенек за справедливость, – вставила рыжеволосая девочка, оторвавшись от тетради, в которую что-то записывала.
– Проникновение на частную собственность уже преступление, – поджал губы Никита. – Фенек – обычный преступник, который прикрывается благородными мотивами. Как Арсен Люпен.
– Отрадно, что вы вспомнили этого рокамбольного джентльмена, Никита, однако предлагаю не переводить дискуссию в конфликт. Меня за это по голове не погладят, потому как сорванная контрольная уже лежит на моих плечах тяжким грузом, – Ян притворно вздохнул, заставив класс рассмеяться.
– Мы напишем, Ян Сергеевич. На следующем уроке. Обязательно! – загалдели ученики, вызвав у учителя улыбку.
– Конечно напишете. Тут выбора у вас нет. Однако у нас паритет. Два мнения оправдывают воришку и два его осуждают. Неужели никто не скажет свое веское слово, дабы переломить спорную ситуацию? – спросил Ян, взглянув на часы. Старый «Восток» показывал, что звонок с урока прозвенит с минуты на минуту. Ученики тут же загалдели вновь. Ян довольно улыбался, пока наконец не постучал латунными песочными часами по столу, призывая к тишине. – Итак. Общее мнение будет?
– Это преступление, – ответила за всех Катя. Ян кивнул.
– Именно. Какими бы ни были мотивы неуловимого Фенека, в первую очередь всегда стоит ориентироваться не на моральную точку зрения вопроса, а на правовую. Просто поставьте себя на место потерпевших. Они, бедные и несчастные, заплатили большие деньги, чтобы владеть уникальными сокровищами, а некто вламывается в их жилища и крадет все нажитое непосильным трудом, прикрываясь благой целью.
Звонок тягучей трелью разлился по классу, однако ученики, словно завороженные начали собираться нарочито медленно. Ян терпеливо дождался, когда последний из них вышел в коридор, поднялся с кресла и запер дверь. Затем подошел к окну и, задумчиво вздохнув, выудил из нагрудного кармана пиджака драгоценный камень черного цвета. Блики солнца на плоских гранях были слишком яркими, но Яну нравилась игра солнечных лучей на безупречной огранке камня. Несмотря на то, что в классе было довольно тепло, сам черный камень был на удивление холодным.
– Столько шума из-за тебя, малыш, – тихо произнес Ян. – Но не волнуйся. Скоро ты отправишься в солнечную Индию и забудешь о темном и тесном сейфе…
На учительском столе зазвонил телефон, снова заставив Яна улыбнуться. Он посмотрел на часы, убрал камень обратно в карман и, подойдя к столу, уселся на самый краешек.
– Ты пунктуальна, как всегда, бабуленька, – ласково ответил он, нажимая иконку громкой связи на экране телефона.
– Янчик, ты же знаешь, твое расписание висит на холодильнике, – послышался из динамика теплый, приглушенный женский голос. В голосе сквозили скрипучие нотки, но теплоты от этого меньше не становилось. – Ты уже отобедал?
– Нет, только урок закончился. Через сорок минут еще один, а потом обед.
– Скушай котлетки, что я положила. А то знаю, обратно все принесешь, – в голосе просквозил холодок, но Яна это только позабавило.
– Не волнуйтесь, бабуленька. Котлеткам я воздам должное, о чем клятвенно вас заверяю.
– Ой, лис. Ой, лис, – послышался теплый смех. – А то я не знаю. Обложишься своими книжками и про котлеты забудешь.
– Не в этот раз. Я и впрямь проголодался. Дискуссия сегодня была весьма информативной, но утомительной.
– Поди воришку этого обсуждали? – сварливо ответила бабушка. Ян хохотнул в ответ. – Чего смеешься?
– Не в бровь, а в глаз, бабуленька. Вся Москва гудит, говорят, что даже в Индии отголоски слышны. Кстати, пока не забыл. Через пару недель у меня поездка.
– Опять?!
– Не опять, а снова, – мягко поправил бабушку Ян. – В этот раз недолго. Поедем с классом в Подмосковье. В лесах нашли остатки древнего поселения. Ребятам полезно будет увидеть историю своими глазами.
– Знаю я тебя. Вернешься опять весь чумазый, да с джинсами порванными. Нет бы рисовал, как в детстве.
– Уверен, ты бы и на этот счет ворчала бы, – с улыбкой ответил Ян.
– А все дед твой, царствие ему небесное – проворчала бабушка. – Я ему, почитай ребенку сказки. А он давай тебе про Ирландию, про Китай, да про мечи японские. Сидите в кресле вдвоем, страницами шуршите, а у самих глаза, как угольки горят. Кто потом стул немецкий разобрал, чтобы себе катану сделать?
– Ты мне вечность это припоминать будешь? – вздохнул Ян. – Аккуратно же разобрал.
– Угу. Так аккуратно, что дед на землю сверзся, когда покушать сел… – не договорив, бабушка рассмеялась. – Эх, молодость. Прощаем ей мы все проделки. Ладно. Во сколько тебя домой ждать?
– Сегодня до пяти, – ответил Ян, сверившись с расписанием в ежедневнике.
– Вот и хорошо. Как раз борщик тебе сготовлю. Как ты любишь.
– Твой борщ я, конечно, люблю, но тебя все же люблю больше, – рассмеялся Ян и взглянул на часы. – Урок через двадцать минут. Как раз успею кофе заварить.
– Много не пей. Опять до утра книжки свои читать будешь.
– Как иначе, бабуленька, – улыбнулся Ян. – Пока-пока.
Закончив разговор, Ян вновь достал из кармана камень. Черный бриллиант играл бликами каждый раз, когда на него падал свет теплого, осеннего солнца, но на душе у Яна было неспокойно. На миг он подумал о таинственном проклятии и мотнул головой, чтобы прогнать дурные мысли. Первый осколок добыть удалось сравнительно легко. Шейх, владевший им, слишком верил в собственную неприкосновенность, за что и поплатился. Камень хранился под стеклянным колпаком в спальне, так что Яну не составило трудов аккуратно вырезать в стекле ровный круг и украсть камень, пока шейх мирно сопел носом в двух метрах от него. Сложнее было получить информацию и проникнуть в дом, но и тут удача благоволила ему.
Со вторым камнем было сложнее. Сырский прятал бриллиант в сейфе и доставал лишь по особым случаям. Меры безопасности тоже были серьезными. Кабинет бизнесмена не имел окон, а труба вентиляции была настолько узкой, что пролезть туда могла только змея, но никак не человек. Сначала Ян подумывал попросту выкрасть ключ у Сырского во время отдыха последнего в Сандуновских банях, но от этой затеи быстро отказался. Пропажу найдут, сменят замок и определенно усилят охрану. Действовать нужно было аккуратно и без спешки, поэтому Ян раздобыл планы особняка Сырского и внимательно их изучил. К счастью, внутренней перестройке особняк, принадлежавший когда-то богатому купцу Арефьеву, не подвергся. Сырский ценил старину и лишь обновил убранство дома, оставив планировку комнат в первоначальном состоянии. Далее в ход пошел план расставленных по дому камер, но и здесь проблем не возникло. Любую информацию можно найти в интернете, если хорошенько заплатить нужным людям. Ян как раз продал оправу от первого бриллианта знакомому скупщику в даркнете и без тени сомнений пустил деньги на подготовку к дерзкому ограблению. Тут-то и начались проблемы, которые Ян поначалу связал с обычной неудачей, а потом и вовсе чуть ли не поверил в тяготеющее над камнями проклятье. Сначала он чудом не засветил свое лицо на камеру, которой не было на плане. Затем с трудом смог перенастроить запись с других камер, заменив их на статичные картинки. Еще и с охранником чуть не столкнулся. Повезло, что тот спросонья не заметил неясной тени, прижавшейся к стене рядом с дверью в кабинет Сырского. Да и сам сейф добавил нервотрепки. Ян почти в голос выругался, когда увидел не ту модель, которую ожидал. К счастью, код, который был найден на телефоне Сырского, совпал с кодом, использующимся для сейфа. Но даже сейчас, находясь в безопасности, Ян все еще чувствовал исходящий от камня негатив. Бриллиант был по-настоящему красив. Редкой, черной окраски, он притягивал взгляд и в то же время отталкивал. Словно невидимое проклятье, довлеющее над «Оком», и правда действовало.
– «И удача покинет всякого, кто Ока посмеет коснуться. И карающий взор Брахмы да обратится на него», – пробормотал Ян слова, написанные дрожащей от ненависти рукой Джона Пэриша. Надпись была обнаружена в некогда роскошных апартаментах миллионера, и явно была написана перед тем самым злополучным прыжком в окно. Принадлежали ли эти слова служителям культа Брахмы или же подтверждали помутнение рассудка миллионера, Ян не знал, но каждый раз вспоминая их, неприятный холодок нет-нет, да пробегал по коже, вызывая мурашки.
Вздохнув, Соколовский поднялся со стула и подошел к окну. На улице царила осень. Еще не мерзкая и слякотная, вызывающая простуду и заставляющая выбираться из дома лишь по крайней нужде, а теплая и золотая. Подернулись первым осенним огнем деревья, редкие листья уже вовсю гонял ветерок, а люди, спешащие по делам, порой останавливались, смотрели на солнце и, зажмурившись, улыбались. Ян тоже улыбнулся, вспомнив, как бабушка впервые отвела его в библиотеку похожим осенним деньком. Именно там семилетний Янчик увидел учебник истории за тысяча девятьсот второй год и загорелся желанием завладеть дорогой книгой.
Не сказать, что детство Яна было голодным и страшным. Девяностые, катком проехавшие по многим людям, Соколовских почти не затронули. Возможно дело было в том, что дед Яна, Валерий Павлович Соколовский, получал хорошую пенсию за прежние военные заслуги. Или же бабушка, Анна Ивановна, умело управлялась бюджетом семьи, несмотря на маленького внука. Так или иначе, но детство Яна было если не сытым, то вполне благополучным. Лишь одна трагедия посетила семью перед сложными девяностыми. Тогда, зимой восемьдесят девятого, родители маленького Яна попали в аварию, и огромная фура с уставшим водителем попросту снесла легкий жигуленок с дороги, оборвав сразу две жизни.
Родителей Ян не помнил. Иногда мелькнет что-то в мыслях. Что-то теплое и ласковое, как мамина рука. Или же в ушах зазвучит голос отца. Голос далекий и еле слышимый. Только фотография на столе в спальне Яна напоминала о том, что у него когда-то были родители.
Такие фотографии были у многих. Выполненные в технике сепии, с нарочито серьезными и шаблонными позами людей, но Ян любил перед сном разглядывать фотографию. Вглядывался в мамину улыбку, смотрел в серьезные глаза отца, а потом, вздохнув, засыпал.
От мамы ему достались глаза. Голубые, как рассветное небо. И нос. Прямой, с широкими, не уродующими лицо ноздрями. От отца же наоборот достались волевой подбородок и уши. Торчащие и большие. Бабушка иногда в шутку называла внука фенеком. В честь лисицы, чьей особенностью тоже были большие уши.
Заслуженная учительница дворянских кровей, Анна Ивановна, сразу же взяла осиротевшего внука под свое крыло. В пять лет Ян научился читать, а к шести годам перечитал почти всю библиотеку деда, отдавая предпочтения книгам по истории. Пусть он тогда и не понимал многого, но все же интерес к истории из маленькой искорки разгорелся до настоящей любви. В шесть лет бабушка отдала Яна в художественную школу и всячески поощряла тягу внука к искусству, а тот с радостью впитывал все новое и однажды поверг в шок бабушкиных подруг, которые собирались в доме Соколовских по выходным.
Маленький Ян, похожий на румяного барина, важно и обстоятельно выдал длинную лекцию о том, почему Мазаччо лучше, чем Тициан, после чего с чистой совестью отправился в свою комнату читать любимые им на тот момент бирманские легенды. Женщин покорил этот серьезный, маленький мужчина и Яна частенько зазывали на посиделки, где он с жаром спорил о прекрасном, не замечая бабушкиной гордой улыбки.
В семь лет началась школа, с которой у Яна проблем тоже не возникло. Поначалу. Если гуманитарные науки давались ему легко и всегда вызывали интерес, то с точными у Яна возникли сложности. Научившись простейшим арифметическим действиям, он решил, что этого хватит и вовсю окунулся в любимую им историю. Не помогал даже грозный голос деда, которого Ян уважал не только за былые заслуги, но и за обширные знания в мировой истории. На все претензии Ян отвечал одинаково: «Я буду изучать историю в будущем. Математика мне не нужна».
Однако разбираться с логарифмическими уравнениями и теоремами все равно пришлось. Ян терпеливо зубрил учебник только ради того, чтобы от него наконец-то отцепились и позволили вновь вернуться к книгам. Книги, а особенно книги по истории, стали его страстью. Однажды маленький Ян во втором классе выдал классному руководителю цитату Антисфена. На утверждение учителя, что математика – это необходимая наука, Ян ответил, что самая необходимая наука – это наука забывать ненужное, что он, собственно, и делает с математикой. За что ожидаемо получил двойку в дневник и головомойку от деда дома. Война с математикой не закончилась, но в первом классе у Яна появилось еще одно увлечение. И связанно оно было снова с книгами.
В семь лет бабушка отвела маленького Яна в библиотеку, устав слушать причитания внука о том, что ему больше нечего читать, а мозг отчаянно нуждается в знаниях. Очень скоро библиотека стала его вторым домом и бабушке приходилось каждый вечер идти за внуком, который прописался в читальном зале, обложившись книгами по самую макушку. А потом помогать ему нести домой книги, которые маленький Ян брал на дом.
Читал он запойно, за день проглатывая разом по два-три пухлых тома. Знания оседали в голове Яна, а острый язычок не отказывал себе в удовольствии озвучить что-либо от прочитанного бедным учителям, совершившим досадную оговорку. И именно тяга к знаниям подтолкнула Яна к первой краже.
Учебник истории за тысяча девятьсот второй год Яну наотрез отказались давать в библиотеке. Говорилось и о ценности книги, и о редких иллюстрациях внутри, и о хрупкости обложки. Сам учебник же был гордо выставлен на показ на специальной полке со старыми книгами. Полка находилась за спиной библиотекаря и постоянно мозолила Яну глаза, когда тот выкладывал на стол книги, которые хотел взять на дом.
Тогда-то и родился в слишком умной голове Яна хитрый план, как заполучить старинный учебник. Все моральные угрызения совести Ян сразу задушил еще в зародыше, апеллируя к внутреннему протесту тем, что знания превыше всего и как же горестно наблюдать, что такая важная и ценная книга попросту пылится на полке. Любимый томик ирландских легенд и преданий был отложен в сторону, и Ян приступил к шлифовке своего плана.
На самом деле план был прост. Ян давно уже приметил, что некоторые книги, которые он просил, находятся на складе, за белой дверью слева от стола библиотекаря. И в поисках этих книг библиотекарь проводит от пяти до десяти минут. Ян старательно отсчитывал время, каждый раз выбирая новые книги, чтобы найти ту, которая займет библиотекаря настолько, чтобы успеть украсть учебник. Но была в этом плане и одна проблемка.
Ян опасался совершать кражу, так как боялся, что его быстро вычислят. А там и грозный дедушкин ремень, которым перед носом Яна иногда потряхивали, может наконец-то познакомиться с слишком уж самонадеянным мальчишкой. К несчастью, лишь один библиотекарь не знал об интересе Яна к учебнику, поэтому план, за неимением других, был временно заброшен до зимы девяносто второго года. Тогда многие библиотекари уволились и на их место пришли новые. Ян понял, что час икс настал.