За рулем любви и греха на обочине совести Ижевска

Там я остановился и через перила взглянул на нижнюю площадку. Свет не горел, и я почти физически ощутил боль разочарования. Потом до меня дошло, что сейчас только десять минут десятого. Конечно, еще рано, и в спальне ей делать нечего.

Я спустился в холл.

Там меня ждал охранник.

«– Рудольф Вахтангович сегодня не совсем хорошо себя чувствует», – сказал я, направляясь вместе с ним к парадной двери.

– Его немного лихорадит. Я полагаю, в этом нет ничего удивительного.

– Вы правы. Завтра вечером я приду снова.

Мы попрощались, и я вышел. Стоял жаркий лунный вечер.

Машину я оставил на площадке у лестницы и сейчас медленно пошел вниз. Спустившись, оглянулся на дом. Светилась только комната директора, остальные смотрели на меня поблескивающими черными окнами. Где же она: уехала или, может быть, где-то в задней части дома?

Весь день я сгорал от желания увидеть ее снова. Стоять и глазеть на огромный дом в надежде, что в одном из окон загорится свет и я увижу ее? Нет, это неразумно. Ведь из какого-нибудь темного окна за мной могли наблюдать домработница или охранник. Вздохнув, я подошел к машине, открыл дверцу, кинул папку на заднее сиденье, а сам скользнул за руль. Рядом, на пассажирском сидение сложив руки на коленях, сидела она!

– Здравствуйте, – сказала она, поворачивая ко мне лицо, озарённое лунным светом. – Испугались? Я думала, вы ещё не скоро придёте.

– Пожалуй, немного, – хрипло ответил я.

Она засмеялась – звонко и так заразительно.

– Это ваша машина?

-Да

-У меня интерес к вождению. Ваша машина мне нравится даже больше, чем «иномарка» Рудольфа.

Она откинулась на сиденье. Под тонкой шерстяной кофточкой чётко обозначились соски. Грудь – упругая, среднего размера, с лёгким подъёмом. Талия – тонкая, бёдра – округлые, соблазнительно полные. Она сцепила руки за головой, и кофточка натянулась ещё сильнее.

– Рудольф сказал, вы станете его партнёром. Вы вкладываете все сбережения?

– Да. В основном – наследство.

Я сидел, вытянувшись как струна, руки на коленях сжались в кулаки. Я не мог прийти в себя от изумления: она рядом, она разговаривает со мной, словно мы знакомы всю жизнь.

– А вы хотите жить в Москве?

– Да.

– Я тоже. Здесь – скука смертная.

–Наверное, для вашего положения, это действительно скучно.

Она посмотрела на меня снизу-вверх, и в её взгляде мелькнуло что-то большее, чем простое любопытство.

– Как мне хотелось бы покататься на машине! – Научите меня водить?

– Здесь нечему учить. В машине коробка полуавтомат.

– Хотите верьте, хотите нет, но я ни разу в жизни не водила машину – У мужа четыре машины, а мне не даёт. Говорит: «Ты не умеешь». Но если я научусь – он не откажет. Научите меня?

– Хорошо, – сказал я, чувствуя, как пульс учащается.

– Не здесь. Они увидят и расскажут мужу. Лучше уедем куда-нибудь, чтобы нас никто не видел.

– Они? Кто это – они?

– Домработница и охранник.

Её пальцы легли на моё запястье. От прикосновения по телу прошла дрожь.

– Неужели вы такой же, как остальные, и тоже боитесь его? Если так, я найду себе другого учителя.

– Я его не боюсь, но поступать против его желания мне бы не хотелось.

Снова – склоненная набок голова, снова – оценивающий взгляд.

– Ну а мои желания – они ничего не значат, да?

Наши глаза встретились. Я отвел взгляд и включил зажигание.

«– Если хотите научиться водить, я вас научу», – произнес я. Сердце учащенно забилось где-то под ребрами.

Я включил скорость и нажал на педаль газа. Машина пулей скользнула вдоль длинной подъездной дорожки. У ворот я притормозил, потом выехал на шоссе и снова как следует газанул.

Минут пять я гнал машину под девяносто киллометров в час, потом сбавил скорость, свернул на боковую дорогу и остановился.

– Вот это да! – восхищенно воскликнула она. – Вы настоящий ас! Никогда в жизни с такой скоростью не ездила.

Я вылез из машины и обошел ее.

Она села за руль и поехала. Первый раз – машина вылетела на обочину, чуть не врезалась в изгородь.

– Давайте ещё!

Я смотрел на неё: как она наклоняется, как напрягаются мышцы на её шее, как дрожат пальцы на руле. Под юбкой – стройные ноги, одна из которых то и дело нажимает на педаль. Я ловил себя на мысли, что хочу прикоснуться к её колену, провести ладонью по бедру…

«– Вы такой милый», – сказала она в конце вечера. – Меня зовут Лена. Запомните?

– Запомню, – прошептал я.

– Ну ладно. – Она взглянула на часы, встроенные в панель приборов. – Ничего себе! Мне пора возвращаться, а то он, чего доброго, начнет меня искать.

Эти слова как бы сделали нас заговорщиками, и во рту я ощутил какой-то странный сладковато-горьковатый привкус.

– Пожалуйста, поезжайте побыстрее, – попросила она, когда мы поменялись местами. – Быстро-быстро, ладно?

Я нажал на газ. Через несколько секунд машина понеслась сквозь ночь со скоростью больше ста километров в час.

Обхватив руками колени, она во все глаза смотрела вперед сквозь ветровое стекло, где по дороге впереди нас, как взнузданные кони, скакали два пучка света. Казалось, она на вершине блаженства – скорость дурманила ее, словно наркотик.

Без двадцати одиннадцать мы были у ворот дома директора.

– Как здорово вы водите! – В голосе ее слышался восторг. – Мне ужасно понравилось. Вот так бы и мчалась всю жизнь! Когда у меня будет второй урок?

Секунду я колебался. В глубине души я сознавал, что эта авантюра может принести массу неприятностей.

– Послушайте, – сказал я. – Я совсем не собираюсь портить вам жизнь, если ваш муж не хочет, чтобы вы учились водить…

Ее холодные пальчики обхватили мое запястье.

– Так он же ничего не будет знать. Ну как он узнает?

Она вновь прикоснулась к моей руке и это прикосновение убило во мне последние капли рассудка.

«– Завтра я приеду сюда в восемь», – сказал я. – Где-то после девяти мы, наверное, покончим с делами.

– Я буду ждать вас в машине. – Она открыла дверцу и выскользнула наружу. – Вы даже не представляете, какое удовольствие вы мне доставили. Кругом такая скука, я уж и не помню, когда мне выпадало столько радости и наслаждения. Я просто счастлива.

Она вышла из машины. Лунный свет обливал её фигуру. В лимонных брюках и бутылочного цвета свитере, под которым чётко угадывались формы груди и изгиб талии. Я смотрел, как она идёт к дому, и чувствовал: она проникла в мою кровь, как вирус. Опасный. Смертельный.

Не помню, как я доехал до дома. Не помню, как разделся и лег.

Знаю только, что эту ночь я провел без сна.

Разве я мог спать, если душа моя сгорала в ожидании следующей встречи? Неужели я увижу ее не через год, не через десять лет? Неужели это случится завтра?

Глава 5

Все следующие дни, жизнь моя текла по установленному распорядку. Каждое утро в девять часов я приходил на работу, уходил в полвосьмого, перекусывал в уютном кафе у обочины по Воткинскому шоссе по дороге ведущей к дому директора, проглатывал легкий ужин и ровно в восемь звонил в дверь своего директора. Часа полтора мы с Рудольфом Вахтанговичем обсуждали все текущие дела, потом я уходил и садился в свою машину, где меня ждала Елена.

Ради этого момента я и жил все последние дни. Все остальное превратилось в вынужденную обязанность, от которой я хотел отделаться как можно быстрее. В тот момент когда я говорил охраннику: «Спокойной ночи» – и слышал, как за мной закрывалась входная дверь, тогда, и только тогда, я действительно начинал жить.

Она училась водить, а я – терять рассудок. Её прикосновения, взгляды, лёгкий запах духов – всё будоражило.

С половины десятого до одиннадцати мы с Леной колесили по пустым улицам, избегая оживленных главных дорог. Говорили мало: во время разговора она никак не могла сосредоточиться на вождении, и машина начинала вилять из стороны в сторону. Но, ощущение власти над машиной приводило ее в неописуемый восторг, и прерывать это упоение мне не хотелось. И только когда машина подкатывала к железным решетчатым воротам дома директора несколько минут мы разговаривали.

За эти три вечера я влюбился в нее до такой степени, что мне стоило огромных усилий не выказывать своих чувств.

Никаких признаков поощрения с ее стороны я не замечал. Она обращалась со мной как с другом, общество которого ей приятно, и не более того.

Гораздо больше меня беспокоило мое собственное к ней отношение. Я был уверен, что при малейшем поощрении с ее стороны я не смогу удержать себя в руках.

Я прекрасно сознавал, что играю с огнем. Если Рудолф Вахтангович узнает о том, что происходит за его спиной, он тут же выкинет меня пинком. В первый вечер она сказала, что он ярый собственник. Я сам знал его достаточно хорошо и не сомневался: он и секунды не потерпит, чтобы я развлекался с его женой, пусть даже наши отношения будут десять раз платоническими. Нужно прекратить эти встречи, пока не поздно, говорил я себе, но потом убеждал себя: раз Елена в меня не влюбляется, никакого вреда наши занятия принести не могут.

Когда мы прощались в конце третьего вечера, я напомнил ей, что завтра вечером не приеду.

– Рудольф Вахтангович отпускает меня на выходные, – объяснил я. – Так что завтра меня не будет.

– Что же, значит, завтра я останусь без урока? – спросила она, круто повернувшись ко мне на сиденье.

– Да, теперь только в понедельник вечером.

– Вы куда-нибудь уезжаете?

– Нет, никуда.

– Так почему вы не можете приехать, как всегда? В дом не входите, встретимся прямо здесь. Или вам не хочется?

– Дело не в том, что мне не хочется. Просто временами меня это беспокоит, – ответил я, глядя на нее. – Ведь, если о наших уроках узнает ваш муж, он придет в бешенство.

Она засмеялась – смех у нее был на редкость заразительный, – положила обе руки мне на запястье и легонько его качнула.

– Он просто лопнет от злости. Ну и пусть лопается, правда? Да все равно он ничего не узнает.

– Но вас могут увидеть охранник или домработница…

– Они никогда не выходят по вечерам, но давайте знаете, что сделаем? Встретимся у вас. Я приеду на велосипеде. Можно? Я очень хочу посмотреть, как вы живете.

Сердце мое неистово заколотилось.

– Лучше не надо. Нет, приезжать ко мне вы не должны. Если вы хотите получить завтра урок, я приеду сюда ровно в девять, но только если вы очень этого хотите.

Она открыла дверцу и выскользнула из машины, потом повернулась и посмотрела на меня через открытое окно.

«– Вы ужасно милый, Александр», – произнесла она. – Скажите, я ведь делаю успехи, да? Скоро уже смогу сдавать на права?

– Да, успех налицо, – хрипло произнес я. Ну почему я не могу обнять ее и прижаться губами к ее губам, таким манящим?, -думал я.

– Ладно. Увидимся завтра.

Дома я налил себе рюмку водки, сел в кресло и принялся обдумывать положение.

С нашей первой встречи прошло пять дней, но в жизни своей я не влюблялся так сильно. Понимала ли она это? Или вполне искренне верила, будто я готов рисковать расположением директора только ради того, чтобы поучить ее водить машину?

Меня сильно обеспокоило ее предложение приехать ко мне. Я как-то говорил ей, что живу я один. Что же это – намек, что она готова ответить мне взаимностью?

Это маловероятно, с неохотой признался я себе. Я был для нее услужливым другом, который любезно согласился научить ее водить машину и который доставлял ей массу удовольствия, не ожидая ничего получить взамен. Во всяком случае, предполагать что-то другое у меня не было никаких оснований.

Далее, говорил я себе, надо выяснить еще одно: понимает ли она, как я рискую? Я ведь ставлю на карту свое будущее. Если директор узнает о наших встречах, моя предстоящая поездка в Москву улетучится как облако.

Я долго не мог заснуть. Естественно, на работу я пришел не выспавшийся, злой и был счастлив, когда рабочий день окончился. Я захватил с собой кое-какие бумаги, решив посмотреть их в выходные.

В эту минуту вошла Надя – она с покорным терпением сносила мою раздражительность – и дала мне на подпись еще несколько писем.

– Черт! – рявкнул я. – Неужели я еще не все подписал?

– Здесь всего восемь писем, – миролюбиво ответила она.

Вытащив ручку, я поспешно нацарапал на письмах свою подпись, затем выпрямился и сказал:

– В понедельник приду пораньше. А сейчас смываюсь. Уже больше шести?

– Почти половина седьмого. Куда-нибудь уезжаешь?

Я исподлобья взглянул на нее:

– Не знаю. Возможно. Может, погуляю.

– Надеюсь, хоть немножко отдохнешь. Не переживай, Саша, у тебя все идет отлично.

В любое другое время я обязательно воспрянул бы духом после такой похвалы, но сейчас только разозлился.

– И не думаю переживать, – бросил я. – В понедельник увидимся. – И, кивнув, вышел, читая в ее удивленных глазах обиду. Мой тон был достаточно груб, на столько что Надя могла бы даже обидится, но я этого не понимал.

Когда я проходил по коридору, из своего кабинета вышел Фролов:

– До вокзала подвезешь?

– Давай.

Сейчас его общество было мне совсем ни к чему, но отказать я не мог – он знал, что по дороге домой я еду мимо вокзала.

В лифте Дима спросил:

– Сегодня ты к директору едешь?

– Нет. На выходные он меня отпустил. Хочу повалятся в теплой ванной с кружечкой пива.

Мы сели в машину.

– А чего же ты последние два дня на людей бросаешься? Сегодня днем невинную сотрудницу до слез довел.

– Эта сотрудница дура! Три раза я ее просил соединить меня с заказчиком – и все без толку.

– Так был не доступен телефон! А волшебной палочки у нее нет.

Я завел двигатель.

– Какого черта, Дмитрий? Мне твоя критика совершенно не нужна.

– Ну вот, пожалуйста, – хмыкнул Дима, устраиваясь поудобнее на сиденье. – Теперь, стало быть, моя очередь. Если ты, друг любезный, считаешь, что ты у нас теперь крупная птица, тогда держать себя надо соответственно, я тебя одергивать не собираюсь. Просто советую чуть сбросить обороты. Уж слишком ты весь окунулся в работу под поручительством директора.

Конечно же, он был прав, и мне вдруг стало стыдно.

– Извини. В понедельник я буду в норме.

– Да брось ты, – великодушно заявил Дмитрий. – Ясно, на твоей шее сейчас висит много собак. – Он сменил тему разговора: – Машинка у тебя хорошая, не стучит, не скрипит – такая красавица!

– Я всегда хотел себе машину и кошельком пришлось здорово потрясти, но она того стоит. Она у меня уже больше года, а я все не нарадуюсь.

– Понятно. Если в Москве дело выгорит и, если ты поднимешь мне зарплату, куплю себе машину. Уж как-нибудь поднатужусь. – сказал Дима.

– Если мы получим эту работу в Москве, Дмитрий, повышение тебе будет – это я беру на себя.

– А никаких новых разговоров не было насчет Москвы? Директор про это не вспоминал?

– Говорил вчера вечером. По-моему, дело в шляпе. Он спрашивал, когда я смогу в акционерный фонд внести свои инвестиции на московский офис.

– А ты уверен, Саша, что ничем не рискуешь, вкладывая деньги в одно с ним дело?

– Абсолютно. Открыть офис в Москве – не может быть рисков! Вложив долю, я, помимо зарплаты, буду получать пять процентов от общего дохода акционерного общества. Надо быть идиотом, чтобы упустить такую возможность. Вести дела я буду более или менее самостоятельно, так что свою долю в обиду не дам.

– Эх, если бы у меня были сейчас деньги! – вздохнул Дмитрий. – Пять процентов от общего дохода! Так ты быстро сколотишь свое состояние, Саша.

Руки мои крепче сжали руль. Сколочу капитальчик, подумал я, если Рудольф Вахтангович не разнюхает про мои амурные дела с его женой. А капитальчика этого может хватить и на то, чтобы увести Елену от ее мужа.

– Многое будет зависеть от нас самих, Дима, как мы поставим дело.

– И когда у тебя будут денежки?

– Деньги будут через несколько дней. Я сказал своей сестре, что продаю свою долю в родительской квартире.

У поворота я сбавил скорость.

«– Ну, спасибо, Александр», – сказал Дима, вылезая из машины. – Может, когда-нибудь я откуплю у тебя эту тачку. – И он похлопал машину по крылу. – Ты-то, когда переберешься в Москву, замахнешься небось на «иномарку»? Ну что, продашь мне эту ласточку?

– Ты сначала деньги скопи, потом поговорим, – отшутился я. – Но в принципе все возможно. Ну, пока. Счастливо отдохнуть.

Без одной минуты девять я подкатил к высоким железным воротам, охранявшим вход в дом директора.

В тени деревьев меня ждала Лена.

Быстрыми шагами она пошла мне навстречу, и я распахнул дверцу водителя. На Елене было светло-красное платье с расклешенной короткой юбкой, а волосы перехвачены узкой лентой. Едва ли нашелся бы мужчина, который устоял бы перед такой красавицей.

Я подвинулся на сиденье, и она села за баранку.

– Привет, – с улыбкой произнесла она. – Какая точность! Как вам нравится мое платье? Я его надела специально для вас.

– Оно сногсшибательно, – не удержался я. – Как и вы сами.

Она счастливо засмеялась.

– Вы так думаете? Честно?

– Честно – взволновано произнес я

Наверное, что-то в моем голосе насторожило ее, потому что она быстро взглянула на меня. Однако я сидел спиной к освещению, и видеть выражение моего лица она не могла.

– Ну, куда поедем? – спросила я.

– Давайте поедем к водоему на берег Ижа. Я хочу купаться.

– Согласен.

В этот вечер жажды скорости у нее не было. Она ровно держала 40 км/час в час и на этой скорости вела машину вполне прилично.

Свернув с шоссе, мы проехали немного по боковой дороге, а потом выбрались на узкую грунтовую, по направлению к реке.

Она вела машину расслабленно, что-то мурлыкая себе под нос, руки лежали на руле спокойно, не сжимая его мертвой хваткой. Я с горечью подумал, что скоро она будет готова сдать на права и нашим урокам придет конец.

Мы медленно ехали по дороге. После крутого поворота мы увидели в далеке узкую полосу песка, реку Иж,- воду светившуюся зеркалом в лунном свете.

– Какая красота! – восхищенно произнесла она. Это были ее первые слова после того, как мы отъехали от дома директора – Вы даже не представляете, Александр, сколько удовольствия я получаю от вождения. А вожу я уже неплохо, верно? .... сейчас уже ничего?

– Кое-чем похвастаться можно. Но сдавать на права еще рановато. К примеру, вы не пробовали подавать машину назад. Может, хотите рискнуть сейчас?

Она покачала головой:

– Нет. Не сейчас.

Пустынной дорогой мы съехали к реке. Лена притормозила, чуть повернула руль, и машина свернула с дороги на пребрежный песок. Елена выключила зажигание.

Сжав вспотевшие руки, я сидел не двигаясь, сердце мое замерло. Нас окружали камыши, за которыми плескалась вода. Стальной свет луны освещал луг. Бережок был пустынным: ни людей, ни машин – ничего. Можно было подумать, что, кроме нас двоих, во всем мире никого нет.

–Сегодня жарко. Река теплая. Я буду купаться, – заявила Лена. – А вы?

Такого предложения я не ожидал.

– Кажется, вы собирались учиться водить. У нас не так уж много времени. Сейчас без двадцати десять.

– Я сказала мужу, что иду в кино, так что он меня ждет не раньше двенадцати. – Она открыла дверцу и выпрыгнула на траву. – Здесь совсем никого нет. Весь берег принадлежит нам. Если не хотите купаться, подождите меня в машине.

Она сбросила туфли, расстегнула молнию – и платье упало к ногам. Под ним – чёрный купальник-бикини, едва прикрывающий грудь. Кожа – золотистая, гладкая, без единого изъяна. Ноги – длинные, с лёгким загаром.

– Вы идёте со мной? – спросила она и медленно направилась в сторону воды.

Что ж, наверное, это не тот вопрос, который мучил меня. Разве она привезла бы меня в такое уединенное место, если бы не хотела сблизиться со мной? В голове не осталось никакого напоминания о том, что она чужая жена.

Я не обратил внимания на колокольчик, отчаянно зазвеневший у меня в мозгу. «Это жена директора, – вызванивал он. – Сделай еще один шаг – и будешь жалеть об этом всю свою жизнь».

Но я отмахнулся от колокольчика. Тяжело дыша, с колотящимся сердцем, я разделся и пошел за ней.

Я догнал ее, и она с улыбкой обернулась:

– Я была уверена, что вы придете. Знаете, я люблю купаться на пустынных пляжах, но муж мне никогда этого не позволял.

– Похоже, вы только тем и занимаетесь, что нарушаете запреты своего мужа, – и все это при моем участии, – заметил я, шагая с ней рядом.

– Вот поэтому вы мне и нравитесь, – хитро улыбнулась она.

Когда мы вошли в воду по колено, она вдруг побежала на глубину и с легким всплеском окунулась с головой, вынырнула и поплыла.

Если ее успехи в вождении были невелики, то в плавании она была способной. Я понял, что пытаться догнать ее в плавь – дело бесполезное. Проплыв метров сорок, она развернулась и почти так же быстро поплыла обратно.

Мы купались. Она плавала вокруг меня, то приближаясь, то отдаляясь. Вода стекала по её телу, подчёркивая каждый изгиб. Я смотрел на её грудь, на живот, на бёдра – и чувствовал, как внутри всё горит.

Вода была теплая, но оценивать все ее прелести в воде я больше не мог. Я думал лишь об одном: скорей бы она наплавалась и вышла из воды.

Так мы молча плавали еще несколько минут, и это были самые длинные минуты в моей жизни. В конце концов нервы у меня не выдержали.

– Давайте возвращаться.

Я поплыл к берегу, она – рядом.

Мы вышли из воды и зашагали к тому месту, где она оставили одежду. Вдруг она спросила:

– А что вы делаете завтра, Саша?

– Ничего.

– Может, уедем куда-нибудь? Устроим пикник?

– Нас могут увидеть.

– Я надену шляпу, очки… Никто не узнает.

Я смотрел на неё – и понимал: если я соглашусь, не смогу остановиться.

«– Скажите мужу о том, что хотите провести целый день со мной», – сказал я резко. – Если он разрешит – я к вашим услугам.

Она замерла.

– Вы знаете, он не разрешит…

– Он не любит, чтобы я общалась с другими мужчинами.

– Почему? Он вам не доверяет?

Напрягшись, она молчала, только во все глаза глядела на меня.

– Может быть, он боится, что, если вы будете общаться с другими мужчинами, у него вырастут рога? – зло спросил я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.