Пособие для настоящих волшебников

Ло явно мучился вопросом, что с оной можно было сотворить.

– А зачем ей кровь вампира? – Иве не нравилось, что слова приходится вытягивать из тетушки чуть ли не щипцами. Это означало что-то очень плохое.

– Меня тоже это очень интересует. – Ло не оставляла мысль, что он тут лишний.

Ведьма немного помолчала, потом все же пришла к выводу, что открыть правду необходимо. Пусть эта тайна не ее, но, похоже, случилось какая-то беда. И не только с Яринкой.

– Для сына.

– В смысле? – не поняла Ива. – Тетушка, ну сколько можно?! Каждое слово вытягивать приходится! Ты можешь все с толком и расстановкой рассказать?!

Тон племянницы Полонее не понравился, но Ива всегда отличалась некоторой несдержанностью. Да и права она была по сути. Сдаваться, так со всеми знаменами. Женщина сверкнула для порядка глазами и начала рассказывать:

– Радаяру из соседней деревни ты знаешь. – Ива кивнула, Ло лишь пожал плечами. Ведьма отлично понимала, что ему все равно, но имя той, кто заполучила его кровь, он запомнил. – У нее двое детей – мальчик и девочка. Вернее, уже юноша и девушка. Дочка пошла по ее же стезе, а вот мальчик всегда страдал слабым здоровьем.

Ива нахмурила лоб, вспоминая. Радаяра жила не так уж близко. Ходили в ту деревню не часто. Травница хорошо помнила вредную дочку соседской ведьмы. Когда-то будущая чародейка думала, что они смогут подружиться, ведь их судьбы были в чем-то похожи – дочери ведьм. Однако Ларику в деревне любили и никогда не гнобили. Тогда Ива не могла понять, почему такое разное отношение. Теперь все стало на свои места… Мальчика Ива помнила не очень хорошо. Они с ним мало общались. Память упорно отказывалась воспроизвести лицо болезненного брата Ларики. «А как же его зовут? Как-то так похоже… Ларияр… или Ларибор?»

– Ларимир его зовут, – будто услышав ее мысли, произнесла тетушка. – Вот Ларика, это дочка, – пояснила она для вампира, – мне никогда не нравилась. Мальчишка же у Радаяры хороший. Если б только не болел… Она очень помогла мне… в свое время. – «В течение этих бесконечных полутора лет, когда я чуть ли не каждый третий день бегала к ней, чтобы узнать, отчего у меня на сердце так неспокойно за тебя, моя девочка». – Я ей… очень сильно задолжала. – Тетушка вновь замолчала, потом вздохнула и продолжила: – Надо сказать, приезд твоего упыря сильно взволновал всех местных, кто в состоянии разглядеть его истинную суть. Упырей-то у нас достаточно, а вот чтобы всамделишный вампир… – Женщина усмехнулась. – Вот тогда-то Радаяра и спросила у меня должок… его кровь.

Что-то казалось Иве неправильным, неестественным.

– Но ты же узнала, зачем она ей?

– Конечно, узнала, – фыркнула тетушка. – Тут вот какое дело… Ларимиру в последнее время совсем худо стало. По всему выходило, что недолго парню жить осталось… По крайней мере так она мне сказала.

Юная травница еще больше нахмурилась:

– А что с ним? Я помню, что он болел, но вот что с ним – хоть убей…

– Не буду.

– Что не будешь? – не поняла девушка.

– Убивать не буду.

Знахарка возмущенно посмотрела на родственницу:

– Тебе бы все шутить!

– И в кого ты выросла такая серьезная? – покачала головой женщина. – Меня всегда это беспокоило. Нельзя по жизни быть такой серьезной. Думала, может, друзья и… – она глянула на Ло, – и особые друзья добавят тебе… легкости, что ли.

– Тетушка!!!

– Да ладно, ладно. А чем болеет Ларимир, никто толком сказать не может. Так порой случается. Не жилец парень, и все тут. Лет с восьми с ним такое или даже раньше.

– Но ведь Темные силы…

– Темные силы многое могут, но не все. Они не всегда могут спасти, запомни это, – обрубила женщина. – Особенно сыновей ведьм. Как это ни странно, но с ними вечно что-то неладно. Или с душой, или с телом. Мне всегда думалось, что не зря почти у всех ведьм дети женского пола, неспроста это, неспроста. Мальчики же могут стать колдунами, а могут и не стать. Понимаете, мои дорогие, дети защищены от Темных сил. Те могут их украсть, убить, высосать силы, но не могут покуситься на их душу. Пока ребенок не стал взрослым, он им принадлежать не может. Причем под взрослостью нужно понимать не годы, а возраст души, разумения. Иногда дети взрослеют слишком быстро… Но это не про Ларимира. Он… хороший такой мальчик. Светлый, забавный. Казалось бы, близкая смерть должна заставить его постареть, если так можно говорить о ребенке. Я всегда боялась, Ива, что вы будете слишком близко дружить. Вы могли сблизиться, и его смерть стала бы для тебя очень большой бедой. Не хотела я этого для тебя. Да, ты всегда была слишком серьезна. Впрочем, мальчик больше любит природу и одиночество, чем людей. Может, поэтому и остался ребенком. Радаяра как-то даже в сердцах сказала, что при таком здоровье нельзя быть настолько хорошим… ведь, возможно, тогда Темные силы смогли бы его спасти. Но мне кажется, дело не в этом. Некоторым просто не суждено… ну не могут они стать колдунами, и все тут. И это даже не характер. Это что-то более глубокое. Но вернемся к дням сегодняшним. Ларимиру стало совсем плохо, и Радаяра пришла ко мне с просьбой. Ей нужна была кровь вампира… для обряда… – Полонее явно непросто было продолжить: – Обряда, который должен был спасти жизнь ее сыну.

– Обряд для спасения с кровью вампира?.. Тетушка, – Ива прищурилась, – при всем моем уважении, но ты уверена, что такой обряд существует?

Однако женщина не обратила внимания на слова племянницы. Она смотрела на Ло.

– Мы же не драконы, – наконец произнес он, – чтобы наша кровь лечила… Если только…

Ведьма кивнула:

– Я поняла это именно так.

– Что поняла? – Ива совершенно запуталась в происходящем.

– Похоже, подруга твоей тетушки решила сделать из своего сына вампира.

– Что?!

– Сотворенного вампира, – повторил Ло.

– Но разве это возможно?! В смысле вот так – это возможно?!

Снова в комнате повисла гнетущая тишина. И оба собеседника Ивы опять устроили дуэль взглядов.

– Нет, – с какой-то особенной отчетливостью проговорил Ло. – Такое невозможно.

Ведьма на миг закрыла глаза:

– Этого-то я и боялась.

Девушка совсем растерялась:

– Не понимаю. Ну выпил он крови, не отравился же.

Тетушка воззрилась на племянницу почти с суеверным ужасом:

– Ива, чему вас в Университете учат? Точно магии?

Чародейка почти уже решила обидеться за любимое учебное заведение, но тут сообразила:

– Гоблин! Его во время ритуала убить должны?

Ло закрыл глаза. Во взгляде тетушки появились веселые искорки.

– Ты ей ничего не рассказываешь, не так ли?

Вампир приоткрыл один глаз и развел руками:

– Ее друзья очень настаивали, чтобы я не вмешивал Иву в свои дела и дела своего клана.

– И поэтому ты держишь ее в неведении?

– Нет, конечно.

Ведьма усмехнулась. Ива почувствовала, что закипает. Очевидно, это каким-то образом отразилось на ее лице, потому что Ло поспешил пояснить:

– Ритуал, подобный ритуал, я имею в виду, не обязательно должен приносить смерть. Хотя есть и такие. Вампирских общин, кланов очень много. Техники у всех различные. Да и магия тоже, хоть мы и не любим об этом говорить. Куда выгоднее, когда люди думают, что все вампиры связаны: убьешь одного – за него отомстят многие. Но на самом деле мы разобщены в большинстве своем. Если, как водится, не надо сражаться против общего врага. Методы же создания сотворенных вампиров тоже у всех разные, однако есть условия, которые необходимы всегда. И одно из них – это кровь вампира. В некоторых ритуалах требуется согласие, хм, скажем так, подопытного. Я не знаю, какой использовала ваша соседка, но уж точно ничего хорошего из этого выйти не могло. В нем явно участвовали Темные силы, с которыми вообще не шутят, добавим сюда кровь вампира и, скорее всего, несогласие или вынужденное согласие жертвы. Самым вероятным результатом подобного эксперимента является сумасшествие или появление монстра, – Ло не удержался и сделал эффектную паузу, – что возвращает нас к вопросу о том, как можно было согласиться отдать мою кровь для подобного мероприятия.

Молодые люди, если можно так назвать этих юношу и девушку, заинтересованно уставились на свою старшую собеседницу.

– Радаяра уверила меня в том, что опасности нет. И слова ее были похожи на правду. Поскольку речь шла о ее сыне, я поверила. – Тетушка помолчала и добавила: – И она не говорила о сотворенном вампире. Она сказала, что с помощью твоей крови приготовит одно сложное зелье, которое при каком-то там ритуале вылечит ее сына.

– Эти ваши зелья… – пробормотал Ло, интонацией показывая свое к ним не самое одобрительное отношение. – Байкой о зельях можно оправдать почти все. И вы это прекрасно понимаете. Не может быть, чтобы не понимали. Неужели допустили такое только потому, что так было удобнее избавиться от долга?

– Ты ври, ври, да не завирайся. – В голосе ведьмы послышались пока далекие раскаты грома. – Никогда не выбирала подобный путь. Но посуди сам. Радаяра всегда души не чаяла в сыне. И несмотря на то что желала бы ему более сильного характера, любила его именно таким, каков есть. Монстр или сумасшедший вместо сына ей не нужен. Поверь, эта гоблинская баба всегда точно знает, что хочет. Я рассудила так, что или ей и правда рецепт интересный попался, или она хочет создать таким образом вампира. Жить можно и сотворенным упырьком. Главное – жить. Однако если рожденный вампир говорит, что подобное невозможно, я начинаю думать, что дала-таки маху. Что возвращает нас к тому, о чем ты, юноша, говорил раньше. Сожрали девку все-таки или нет?

Несмотря на то что разговор пошел дальше, мысли Ивы все крутились вокруг только что сказанного. Она никак не могла понять, что же ей кажется таким странным.

Ло же удивленно посмотрел на женщину. Чародей уже открыл рот, чтобы ответить, и, судя по выражению лица, ехидно, как дверь после короткого стука отворилась, и в проеме показался Лютомир. Он выглядел еще хуже, чем когда стоял в окружении взбешенной толпы. Однако что-то в его глазах изменилось. В них ворочалось какое-то странное, страшное чувство, мысль, которая не давала ему покоя, которая убивала и пробуждала к жизни одновременно. Ива встряхнула головой. «Это просто отблеск света, не более. Я слишком много думаю, а день, как и ночь, выдался не из легких».

Вошедший оглядел собравшихся и ни слова не сказал. По крайней мере в первые мгновения, показавшиеся девушке отчего-то невероятно длинными. Она так и не поняла, как относиться к этому странному человеку. Лютомир был старше ее, и детских воспоминаний о нем почти не сохранилось, больше об отъезде его семьи, чем о нем самом. А в последний месяц они почти не общались. Ива же никогда не доверяла собственному суждению в отношении тех, с кем мало знакома. Самое удивительное – раньше такие оценки ей давались проще, и ошибалась она в них реже. Однако с тех пор, как стала заниматься магией, навыки ведуньи притупились. Учителя говорили, что со временем баланс восстановится, но пока приходилось приспосабливаться.

– Я знаю, кто ты на самом деле, – наконец хрипло произнес нежданный гость. – И мне все равно. Я хочу знать только одно. – Слова явно давались мужчине с трудом. – Она встанет? – В ошарашенной тишине он произнес еще глуше: – Все равно кем, встанет или нет?

«Сегодняшний день исчерпал свой лимит на недоуменные паузы», – подумала Ива, когда комната в очередной раз погрузилась в настороженную тишину. Девушке не нравилось, как Ло смотрел на Лютомира. Что-то нехорошее было в этом взгляде. Так ощущаешь надвигающуюся грозу, когда вроде бы ничто не предвещает.

– Я же уже сказал – не кусали ее, – произнес наконец вампир.

Мужчина в дверях еще больше нахмурился:

– Я знаю, ты должен прикрыть себя, я даже готов поверить, что это не ты ее убил. Настоящий вампир действовал бы аккуратнее. Ему незачем убивать источник крови. И сопротивлялась бы она вряд ли, ведь ты владеешь дурманными чарами. Но кто-то работает под тебя. Мне плевать по большому счету, только скажи, она встанет?

Сказать, что Ива поразилась, значит, ничего не сказать. Лютомир явно знал, о чем говорил. Такие слова не мог произносить тот, кто не в курсе. Как это понимать?

– Я знал, что это ты меня засек, – медленно проговорил Ло. – Перед тем как полезть в дом, я наложил сонные чары на тех, кто в нем. Да и о невидимости позаботился. Но ты все равно меня застукал. Как тебе это удалось?

«И леший Лютомира защищал, – вспомнила девушка. – Что это все значит?»

– Ты же не владеешь магией. – Вампир ясно это видел. Видели и обе знахарки.

– И ты человек, – продолжила мысль возлюбленного Ива. – Ты из нашей деревни, и твои родители – люди.

Тетушка усмехнулась. Как всегда она знала больше, чем говорила.

– Говори, коль уж начал эту беседу, – нахмурилась травница.

– Скажи им, Лютомир, – подбодрила ведьма. – А то они невесть что подумают.

«Да я уже думаю», – мысленно прокомментировал Ло.

«От парочки-другой идей я бы не отказалась», – призналась сама себе Ива.

– Я был человеком.

Ответ удивил обоих. Тетушка с удовольствием наблюдала за напряженной работой мысли на лицах молодых людей, однако подсказывать не стала. Лютомир тем временем продолжил:

– Как вы знаете, мы с родителями уехали в город. Я уже не был ребенком, но и взрослым считаться не мог. Мы ехали туда с самыми смелыми надеждами, для нас это был шанс. Родители всегда хотели дать мне только самое лучшее. Однако… до города мы не доехали. – На почти каменном лице Лютомира дрогнула щека. – Разбойники… Мать убили сразу… Отец велел мне бежать… и я побежал. Бежал сколько мог. Не разбирая дороги и не чуя под собой ног от ужаса. Мне казалось, я не остановлюсь никогда и меня все равно убьют. – Мужчина резко замолчал, потом сухо пояснил: – Это ощущение не описать… и не понять, если не испытывал, но к делу это не относится. Важно только, что я оказался в глубине леса, совсем один и в полной растерянности. Наверное, я пробыл там не один день, я не помню. Однажды я просто очнулся… у лешего.

– У лешего?! – не смогла удержаться Ива. Даже Ло выглядел удивленным.

– Да, у лешего из соседнего леса. Он… пожалел мальчонку. Я уже был слишком взрослым, чтобы стать полноценным членом его семьи, приобрести все необходимые свойства.

«Я же знала это! – думала Ива. – Я знала, что лешие порой воруют детей. Обычно у нерадивых матерей, у тех, кто в запале ругнулся, сказал что-то вроде «Леший бы тебя побрал». Об этом столько страшилок. Но я за свою жизнь ни разу не встречала…»

– Я не сразу смог снова заговорить, но он все понял и так. Нашел трупы моих родителей в лесу. Разбойники не шибко старались их спрятать. Потом же… он предложил мне все-таки добраться до города, но я предпочел остаться. С новым отцом. Он стал для меня именно им. И хотел бы, чтобы я остался рядом с ним навсегда. Впрочем, не верил в это. Он… полюбил меня очень сильно, но не раз говорил о том, что я попал к нему слишком взрослым, что рано или поздно я захочу уйти. Мне всегда неприятно было это слышать, я даже обижался… Но оказалось, что мой приемный отец и в этом оказался прав. Однажды я встретил ее. Яринку. Она тогда с родственниками ехала в город на базар. У телеги сломалось колесо, и, пока чинили его, девушки пошли прогуляться в лес. Яринка всегда была чуточку не от мира сего. Вот и в тот раз, несмотря на все предупреждения родных, забрела слишком далеко. Там я ее и увидел. Смешно, но я даже не сразу вспомнил, кто она такая. Но… меня поразила ее красота. Даже не внешняя, а эта странность, эта удивительная мечтательность, которая, будто маленькое солнышко, подсвечивала ее изнутри… что-то еще, только ее, что я никогда не встречал ни в каком другом существе. Это притянуло меня, будто кто веревкой привязал и дернул. Покорило сразу и наповал. Я ушел из леса, как мой приемный отец и предсказывал. Хотя такое решение легко мне не далось. Леший щедро обеспечил меня деньгами, с этим сложностей не возникло. Я боялся, что такая девушка, как Яринка, и не посмотрит в мою сторону. Однако и здесь все сложилось… – Лютомир говорил, но Иве вновь чудилось что-то неправильное, будто одежда поверх рваной раны или играющий на лютне глухой.

– С ней было легко? – спросила девушка.

Жених погибшей вскинул голову, будто обрадовался этому вопросу.

– Нет, – почти мгновенно ответил он. – Вернее, иногда с ней было очень легко, порой она просто светилась вся от счастья и игривости, а потом раз – и будто подменили. Нет, она не становилась злой или сварливой. Просто отдалялась, порой даже просила меня уйти. Я бы понял, если бы ей нужно было побыть одной. Но иногда в такие моменты она шла к другим людям… к другим мужчинам…

«Она изменяла ему?!» – метнулись нехорошие мысли в голове Ивы.

– Я точно знаю, что она не позволяла им ничего постыдного, – продолжил Лютомир, – ничего из того, в чем ее можно было бы упрекнуть. Но она… улыбалась им. Смеялась. Смотрела. По-особому так смотрела. Я думал, может быть, она сомневается в моих чувствах, поэтому вызывает ревность. Но ревность ее раздражала… Я до сих пор не уверен, любила ли она меня. Однако она хотела быть со мной, а я был готов завоевывать ее любовь хоть всю жизнь. И сейчас готов. Поэтому прошу, – интонации голоса больше походили на угрозу, – ответь уже наконец, она встанет или нет?

Ло чувствовал, что ему невероятно жаль говорить правду. Он нехотя покачал головой:

– Нет. Она не встанет.

На лице Лютомира не отразилось ровным счетом ничего, но почему-то Иве представилась буря.

– Ты можешь ее поднять?

Вампир вновь отрицательно качнул головой:

– Я не кусал ее и не убивал ее. Я с мертвым телом уже ничего не могу сделать.

– Должен быть какой-то способ. Проси чего хочешь. Я ничего ради этого не пожалею, только верни ее. Даже если ты виноват в ее смерти, если ты вернешь ее, я об этом и не вспомню.

Вампир вздохнул:

– Я действительно ничего не могу сделать. Если бы я подоспел хоть за мгновение до ее смерти… Мне очень жаль. Правда. Я хотел бы ее поднять. Хотя бы для того, чтобы она сказала, что я к ее смерти не причастен. Но подобное мне не подвластно.

Молчание затягивалось. Тетушка поднялась с лавки, подошла к Лютомиру и мягко увлекла его за собой. Усадив жениха погибшей девушки, она немного поколдовала у самовара и всунула руки Лютомиру кружку с одуряюще ароматным напитком.

– Пей, – приказала женщина, и молодой человек невольно ее послушался. – Пей и думай, кто мог захотеть убить Яринку.

– Ее многие не любили, – заторможенно, будто успокоительный напиток уже подействовал, констатировал Лютомир. – И хотели многие… Я хочу уйти в лес. Было ошибкой возвращаться сюда. Похоже, мое место – там… не тут. Тогда… давно разбойники вычеркнули меня из мира людей… и не надо было возвращаться… – Он поднялся. – Я должен идти.

– Лютомир! – неожиданно для всех окликнул жениха Яринки Ло.

Тот с трудом поднял глаза на юношу.

– Сначала – месть, потом – лес, – произнес он.

Приемный сын лешего долго смотрел в глаза вампира. Затем медленно кивнул.

– Да, сначала – месть, потом – лес.

И ушел, оставив на душе тяжелую смесь из сочувствия и сожаления.

– Месть, лес, – проворчала тетушка. – Отправляйтесь спать. Не ровен час, еще кто-нибудь пожалует.

– А как же Ларимир? – встрепенулась Ива. – Как же он? Где он вообще и что с ним?

– Дома я никого из них не застала. И сколько я ни звала, не отозвались. Там, где мы с Радаярой обычно посиделки устраиваем, ее тоже не было, – нехотя призналась ведьма. – Так что не вижу нужды что-то делать именно сейчас. Вам завтра с людьми разговаривать, не стоит их пугать упыриными рожами. Так что марш спать, и чтобы не смели раньше утра из постелей вылазить.