Задачки для волшебников

– Почему нет? – повел плечом Калли. – Из какой бы страны ни происходили люди, желания, страхи и потребности у них одни и те же. Кокетливая девушка, вожделенное повышение, карточный долг – что угодно могло послужить причиной ссоры. А во время городских волнений лишний труп никого не удивит.

Прозвучало это совершенно безэмоционально, но почему-то уязвленным себя почувствовал даже Грым.

– Один стражник мог вступиться за другого, – гаргулья кивнула своим размышлениям, – как с одной, так и с другой стороны. И теперь одни скрываются, другие непонятно что ищут.

Златко не нашел что возразить, но объяснение его все равно не устраивало.

– Нужно все же узнать поподробней. Это всего лишь одно из десятков возможных объяснений.

– А может, ты ищешь неприятности себе на голову? – почти ласково уточнил эльф.

– Может. Но такая тактика меня еще никогда не подводила, – упрямо ответил Златко.

– Да, – притворно вздохнул Калли, – неприятности на собственную голову мы всегда находим исправно.

У этой компании слова с делом не расходились. Побеседовать с капитаном Бургаем собрались утром, решив, что этой ночью он со своими людьми слишком раздражен для нормального разговора.

Иве идея не нравилась. В основном из-за того, что пришлось нарушить неписаные правила знахарок. Она и раньше так делала, но сейчас все выглядело куда серьезней. Правда, поразмыслив, девушка пришла к выводу, что больше расстроена по другой причине.

– Волнения начались из-за пропажи детей. А такое чувство, что их никто и не ищет, – бурчала она всю дорогу.

– Ива, ты просто не знаешь толком ничего. Наверняка этим занимаются. Но мы же не интересовались, – пытался ее образумить Златко.

– Может быть, – буркнула она, явно подразумевая «что-то не верится». – А еще, – злилась девушка, – что это за город, где знахарок совсем не осталось? Ни лекари, ни маги нас не заменят. Я почти уверена, к пропаже детей причастно именно то, что обычно находится под наблюдением знахарок.

– Например? – приподнял брови Калли.

– Не знаю. Нечисть какая мелкая. Или бытовое волшебство. Или какая-то еще напасть.

– Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь роль знахарок? – не выдержала Дэй.

– Не кажется! – отрезала Ива и надулась.

Гаргулья блаженно улыбнулась: наконец-то тишина.

Златко же задумался. Он давно заметил, что если Ива догадывается о чем-то раньше остальных, то это происходит, скорее, на уровне интуиции, чем разума. Сейчас не такой ли случай? Правда, пока она ни одной идеи не высказала, только бурчит. Возможно, стоит прислушаться?

Юноша вздохнул: почему именно ему приходится решать, кого каким поручением озадачить?

– По-моему, наша Ивушка просто не хочет прижимать к стенке тех, кого вчера лечила, – проявил несвойственную ему прозорливость Грым.

Стоило троллю это сказать, как знахарка поняла: тот прав. Посмотрев на ее лицо, эту истину осознали и остальные.

– Ну не желаешь – не ходи, – великодушно разрешил Златко. – Только мне не хочется, чтобы ты одна бродила по городу, где только-только подавили волнения.

– Давай я составлю тебе компанию, – неожиданно предложил Калли. – Наши приятели сейчас будут соревноваться, кто из них самый страшный монстр, и пугать прожженных вояк. Боюсь, это развлечение не по мне. Так что я с удовольствием погуляю с тобой по городу.

– Только на троллей не наткнитесь, – скосив глаза на Грыма, съехидничала Дэй.

– На троллей? – не сообразила Ива.

– Мы же об этом уже говорили, – поморщился Златко, которого начало раздражать промедление. – Через эти места проходят ежегодные миграционные пути одного из тролльих кланов, не помню точно какого.

– Так, может, это они детей и умыкнули? – Дэй не постеснялась говорить подобное, глядя в глаза Грыму.

– Не они, – рыкнул тот. – Я проверил. Они все ушли отсюда за несколько дней до пропажи первого ребенка.

Возникла пауза. И Ива поспешила ее заполнить, пусть и невпопад, зато быстро.

– А почему вы решили, что я буду гулять по городу? – лукаво улыбнулась она.

– Потому что травяные ряды рядом, – мгновенно отреагировал Златко.

– По-моему, они надо мной смеются, – спустя полчаса блуждания по городу поделилась Ива.

Калли с непередаваемым выражением лица взглянул на подругу. Его счастье, что она этого не заметила.

– Да, я люблю знахарство, но это не значит, что можно над этим смеяться, – продолжала бурчать она.

Эльф мог считаться отличным собеседником: он почти ничего не говорил.

– Тут много трав, – спустя почти минуту заметил Калли.

– Скорее, мхов, – поправила его Ива.

Девушка замолчала, но по выражению ее лица Калли понял, что это ненадолго. Так что, неторопливо шагая рядом, он ждал. Предчувствие не обмануло.

– Меня смущает то, что я почти ничего не знаю об обстоятельствах пропажи этих детей. Если честно, даже не особо представляю, с чего начать. Обычно нас всегда направляет Златко. Но тут ему явно интересно совсем другое. Чувствую себя… куклой беспомощной.

Эльф мягко улыбнулся.

– Златко нас разбаловал, однако мы должны сами уметь думать. Хочешь поразмышлять вслух? Часто это помогает.

– Думаешь? – Ива выглядела растерянной. – Хотя можно попробовать… почему бы и нет, – пробормотала она, потом собралась и произнесла уже громче: – Первый ребенок пропал пять дней назад. На следующий день еще один. Потом сразу двое. Дети от четырех до шести лет. Но они из обычных семей, где ребятишек помногу, а значит, и не шибко за ними смотрят. Знаешь, как это бывает, крутятся рядом – и хорошо. Нянек, трясущихся над каждым, нет. Таких семей здесь большинство. Немудрено, что волнения начались. Каждая мать понимает, что не сможет денно и нощно смотреть за своими чадами. Ведь в таких семьях вся нагрузка по дому ложится на женщину. У них физически времени на каждого ребенка нет. Обязательно какого-нибудь из виду упустит.

– Да, дела, – протянул Калли. – И что, никто ничего не видел и не слышал?

– Как мне рассказала Марта, толком ничего не выяснили. Если кто-то что-то и видел, то делу это мало помогло.

– Уж не прогулялся ли здесь тут твой друг Гамельн? – не смог удержаться эльф.

– Калли! Не смешно! – возмутилась Ива. – Хотя… в тот раз, когда он приехал и начали погибать дети, виновен в этом оказался заложный покойник. Та еще монстрятина, должна сказать.

– Может, и тут какая нежить?

– Может. Только какая?

– Вопрос. Хотя… – Эльф прикусил нижнюю губу, задумавшись. – Помнишь, ты говорила про семью эту… брата Марты.

– Да? И что?

– У них же первый ребенок умер вроде?

– В начале весны. Утонула девочка. А к чему ты это ведешь?

– Ты не догадываешься? – Калли не любил, когда Ива начинала загораживаться от каких-либо догадок из-за того, что люди ей нравились. – Не могла ли эта утопленница вернуться?

– Ты хочешь сказать?.. – Травница не стала договаривать, хотя ей отчаянно хотелось все отрицать. Но она знала, что, если покойник встает, он, кем бы ни был человек при жизни, превращается в сильнейшего монстра. Даже старик. Даже слабая девушка. Даже ребенок. Просто так, без магии, это редко происходило. Но раз в жизни и гоблин извинится. – Но какие доказательства?

– А нам нужны доказательства или результат? Давай просто проверим эту версию и успокоимся.

– Версию, – передразнила его Ива. – Златко и тебя заразил своей любовью к детективным романам?

– Нет, я просто очень умный.

– Тогда придумай, как нам проверить эту версию.

– Разве ты сама не знаешь, как это сделать? Как-то же ты с тем монстром справилась.

– Ну так они же все очень разные. – Травница нахмурилась, вспоминая. – Утопленницами, которые, так сказать, возвращаются, насколько мне известно, становятся заложные покойники: незамужние девушки, особенно просватанные невесты, не дожившие до свадьбы. Также ими могут стать женщины-самоубийцы, дети и девушки, утонувшие на Русалочьей седмице. У нас в Восточных Лесах есть такой праздник. Тут он, кажется, иначе называется, но не помню как. Что еще… Иногда нежитью может стать проклятая матерью и похищенная нечистой силой девушка или проклятый же ребенок.

– Так, подожди. Когда эта Русалочья седмица?

За разговором они дошли до парка, расположенного между кварталом с богатыми домами и торговыми улочками. Калли не смог отказать себе в удовольствии прогуляться меж деревьев. Пышностью крон они не отличались, но травень делал прекрасным даже осторожную северную растительность. Неспешно друзья брели по узким аллеям, то ли любуясь ими, то ли размышляя.

– Совсем скоро, – пробормотала наконец Ива.

Эльф смотрел на деревья столь мечтательно, что девушка решила было, что он и думать забыл о предмете их разговора. Но стоило ей ответить, как он тут же повернулся и уточнил:

– То есть ее еще не было?

– Нет, не было. Но ведь нежить может существовать много лет.

– Тогда дети тут пропадали бы регулярно.

– Знахарки могли оберегать город. Тетушка регулярно обновляла защиту вокруг деревни. Варила особую настойку. Полынь, любисток, верба, чеснок… – Девушка мечтательно возвела глаза к верхушкам деревьев.

– Ива! – вернул ее в реальность строгий голос эльфа.

– А, да. Так вот, она обваривала этой настойкой железный прут и наносила им защитную черту вокруг деревни. С заговором, разумеется.

– Разумеется, – вздохнул Калли и неожиданно свернул на боковую аллею. Ива недоуменно последовала за ним. – Думаешь, похищения связаны с уходом знахарок?

Травница открыла рот, чтобы ответить, но замерла. Потом словно поникла и произнесла:

– Не знаю. Может быть и совпадение.

Дорожка вывела их к ухоженной клумбе с цветами. Ива и Калли не замедлили назвать каждый их вид, потом посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Наши друзья нас хорошо разбавляют, как считаешь? – улыбнулся эльф, необычно оживленный сегодня. – Не хочешь ли покататься?

Ива удивленно посмотрела на друга. Он повел рукой, указывая на качели справа от клумбы. Травница мгновенно почувствовала себя ребенком. Ей с трудом удалось не кинуться к ним. Однако стоило усесться на изящную изогнутую лавочку качелей, как настроение тут же сменилось на куда более романтичное. Калли на пробу осторожно потянул за веревку, на которой держалось сиденье. Девушка сжала узорный подлокотник качелей.

– Не Ло, да? – угадал ее мысли эльф, с хитринкой улыбаясь.

Травница рассмеялась:

– Знаешь, в этом определенно есть свой шарм. По крайней мере, с тобой мы можем просто говорить.

– А с Ло не можешь? – Вновь улыбка.

– С Ло не хватает времени, – покаянно призналась девушка, и они вновь рассмеялись.

– Насчет ухода знахарок… – Калли вернул разговор в прежнее русло. – Проверить стоит. Если это утопленница, ей надо возвращаться в реку, или она прячется где-то в городе?

– Разумеется, ей нужно возвращаться.

– Тогда пошли. Посмотрим на эту реку. Может, с водяным переговорим. Как еще можно проверить на наличие заложных покойников?

Ива задумалась.

– А знаешь, никак особо не проверить, – призналась она. – Вернее, можно, но в разных местах по-разному они себя проявляют. Где-то деревья начинают сохнуть, где-то трава пожухлая, где-то у животных молоко портится… Если только и правда с водяным поговорить. Однако водяной может и не захотеть общаться. Знаешь, меня смущает прежде всего то, что это же город. Если девочка утонула в реке, как она в город-то пробирается? Ты же видел местных стражников – неужто такие утопленницу пропустят?

– Ты видела их при начальстве, – резонно заметил Калли. – При нем всегда порядок и подтянутые животы. Кто знает, как они ведут себя без него?

– Да, – неуверенно согласилась Ива. – Наверное, ты прав.

Видя ее сомнения, эльф немного подумал и предложил другую идею:

– А не входя в город, она может как-то приманить детей?

Травница покачала головой, одновременно отталкиваясь носочками сапожек.

– Хотя… – На этот раз знахарка задумалась надолго. Калли терпеливо ждал. – Нечисть да и нежить, – наконец осторожно продолжила Ива, – она очень разная. Вот уж точно где никакая систематизация не подходит. Если только какая-нибудь очень сложная, но такую никто еще не составил. Одно правило действует всегда: чем нечисть старше, тем опаснее.

– Согласен. – Эту прописную истину им не раз повторяли на занятиях. – С нечистью, уверен, не может быть иначе.

– Верно, – кивнула девушка. – Но самое опасное, что чем они старше, тем более изощренными могут быть их способности. Гипноз, призыв – лишь самая малая часть.

– Однако девочка утонула недавно. Хотя по идее это может быть любой другой заложный покойник.

Эльф внимательно посмотрел на подругу. Она явно боролась с собой. Марта и ее семья нравились девушке, не хотелось верить, что погибшая девчушка могла стать монстром. Но ведь могла…

– Вряд ли, – наконец вздохнула знахарка. – Иначе что-нибудь этого заложного покойника бы выдало. Даже если бы он находился за пределами города. Там же тоже много людей шастает. Те же дети… Не могут они долго, скажем так, без шалостей существовать.

Калли оценил. Даже на миг сжал плечо девушки, стараясь подбодрить.

– Тогда снова возвращаемся к вопросу: как?

Ива невольно потянулась за ускользающим теплом, но в тот же миг одернула себя:

– Без ведьмы никак.

– Именно ведьмы?

– Да нет, не только. Подойдет и знахарка, и магичка, и колдун, кто угодно, кто знает нужные слова, приемы.

– Какая-то из знахарок не ушла?

– Может, и не ушла.

– Это можно один раз сделать, а дальше вмешательства уже не требуется?

– Не знаю, – растерялась Ива. – Смотря какой ритуал. – Пришедшая в голову идея заставила девушку упереться ногами в землю под качелями, остановив их. Калли внимательно посмотрел на подругу, все сразу поняв. – Знаешь, – прошептала она, – а ведь это могло быть просто проклятие… – Ей почему-то вспомнилась торговка из травяных рядов. – Или мать, желающая вернуть дочь… – Перед мысленным взором встало лицо Сабины с потухшими глазами.

– Или просто те, кто желает вызвать беспорядки, – нахмурился эльф. – И в этом случае, скорее всего, обошлись без магии.

Пока Калли качал Иву на качелях в городском парке, Златко с Дэй и Грымом дошли до дома Сабины, где их не ждал никто, кроме хозяйки. Даже маленькая Итти куда-то делась. Женщина ничего не знала, а если и знала, то сообщать не собиралась. Будь на месте друзей кто-то менее принципиальный, возможно, говорил бы с ней иначе, не побоявшись применить даже физическую силу. Но Златко не только обладал моральными качествами, не позволяющими подобные действия, но и был способен понять, что ночным постояльцам имело смысл перебираться в другое место, только если Сабина действительно не знает, куда именно.

Друзья вышли из ее дома разочарованные и злые.

Однако в ближайшем же переулке их ожидал сюрприз. Во главе с самим капитаном Бургаем.

– Так и знал, что вы заявитесь.

Грым вышел вперед, Златко и Дэй синхронно шагнули за ним, не желая упустить ни драку, ни разговор.

– Что ж спрятались тогда? – Тролль осклабился, предвкушая забаву.

– Да вот смотрели, сколько вояк вы приведете на хвосте.

– Посмотрели? – зло огрызнулась гаргулья. – Или пальцев не хватило сосчитать?

– Ты вообще что за монстрятина такая, а? – задиристо вопросил один из сопровождающих Бургая.

– Боз, – одернул его капитан, – не оскорбляй нашу гостью из Черных гаргулий.

Дэй фыркнула, давая понять, что в защитниках не нуждается. Но Златко мигом понял: ситуацию надо использовать, и положил ладонь на предплечье Грыма, давая понять, что дальше сам поведет разговор.

– Сдается мне, вы не только из любопытства приперлись, – с деланой агрессией заявил Синекрылый. – Хотели бы хвост разглядеть, уже отвалили бы. Однако ж стоите тут. Мордами светите.

Гаргулья уставилась на Златко с неподдельным ужасом. Обычно он совсем иначе выражался.

– Значит, надобно вам что-то. А коли так, то спектакль можно было бы и не разыгрывать, а по-нормальному подойти и поговорить. Скажи, Грым?

– А то!

Теперь Дэй поняла, кого Бэррин копирует, но зачем?

Оппоненты тоже явно не ожидали такого разговора, похоже изначально планируя долго мериться рогами.

– Че-то для аристократишки ты слишком борзый!

– А ты в своем захолустье много аристократов, сучья кровь, видел? – Златко разозлился и стал выглядеть как будто старше. – Ты что, драный выродок, считаешь, я перед тобой отчитываться должен, а? – Он сделал шаг вперед, заставив противников отшатнуться. – Это я, Бэррин, к тебе за отчетом пришел.

В подобных ситуациях Синекрылого обычно подводило его благородное, с умными глазами лицо. Поэтому в какой-то момент он стал учиться прятать происхождение, а зачастую и интеллект за весьма неприглядными масками. Правда, Златко стеснялся проворачивать подобный фокус в присутствии родных и Калли. С первыми казалось, что он предает данное ему воспитание, с эльфом – всю человеческую расу. Слава небесам, капитан Бургай не относился ни к родственникам, ни к Светлым. Поэтому юноша мог вести себя как требовала того ситуация, не испытывая угрызений совести и не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Грым и Дэй привычно скалились, умело подыгрывая.

Нельзя сказать, что капитан Бургай и его люди терялись при общении с аристократами. Когда они служили стражниками (а до недавнего времени все они состояли в охране города), им приходилось и сопровождать, и арестовывать, и не пускать в город куда более знатных особ. А тут какой-то мальчишка, даже не из главной ветви. Но раньше за ними стоял приказ, который мог оправдать многое. Да и ответственности, как ни странно, было поменьше. К тому же тогда они выполняли свою работу, а сейчас пришли… просить.

Потому что даже без полномочий они остались на страже этого города. Правда, не совсем по своей воле.

Вот только как перейти к просьбе, если завязался такой разговор? Наоборот, хотелось вмазать этому молоденькому наглецу. Но сделать это – потерять всякую надежду. Впрочем, и так непонятно, будет ли толк. Они уже совсем было решили дать-таки ему в морду и свалить, потом ищи-свищи ветра в поле, как вдруг дворянчик замолчал. Успокоился и, чуть наклонив голову, спросил ровным голосом, совсем не похожим на прежний хамски высокомерный тон:

– И все-таки зачем вы пришли?

Перемена ошарашила бывших стражников. Подручные Бургая – старшины Боз и Маркис – поглядывали на начальника. А тот пытался понять, стоит ли вообще затевать этот разговор. Слишком уж мутный этот парень. Или это ситуация мутная? Как же раньше было проще…

– Поговорить надо, – наконец буркнул мужчина, подумал и добавил: – Ваша милость.

Златко мысленно торжествовал. У него не было никакой уверенности, что с ним будут общаться, а уж о том, что сами предложат, не мечтал даже. Удачно! Дэй и Грым с облегчением переглянулись. Они оба считали, что сейчас Синекрылый вел себя как придурок. Но пронесло…

– Мы думаем, детей украл кто-то из этих, пришлых. – Боз злился, боялся и одновременно больше всех переживал за исход разговора.

Вся честная компания засела в доме у кого-то из знакомых Маркиса. По его утверждению, человек был надежный, но про их общение почти никто не знал. Из чего Грым сделал вывод, что знакомый занимается чем-то не шибко законным. Брагу какую-нибудь варит или контрабанду возит. Похоже, новые стражники поприжали подобную публику. Или конкурентов привечают. Своих же, из Миугарии.

– Давайте по порядку, господа, – поморщился Златко и благодарно улыбнулся дочке хозяина дома, принесшей всем по кружке кваса.

Девушка покраснела, ее проводили взглядами, но разговор начали, только когда она вышла и плотно прикрыла за собой дверь.

К этому моменту капитан наконец определил, о чем рассказывать в первую очередь.

– Все как-то случайно началось, – с трудом произнес он, мертво вцепившись в кружку, но не делая из нее ни глотка. – Назначил его милость одного миугарийца в стражнические старшины. Вроде как тот чем-то перед ним выслужился, хорошо себя показал. Оно понятно, дело житейское. Мы так поначалу думали, что доносчиком будет. Поэтому язык на привязи при нем держали. Потом у нас стычка была с одной бандой. Трое наших полегло. Вроде тоже обычное дело. Но на их место тоже взяли миугарийцев. Мы еще поржали, мол, раньше все подальше от Вечных Снегов бежали, а теперь – поближе. Затем кто-то прирезал еще одного старшину. И снова – на его место миугарийца взяли. Я ничего не хочу сказать, работали они хорошо. Только они все из военных. Причем все из одного отряда. Тогда мне стали докладывать, что на моих стражников оказывают давление. И чего ради? Из-за места! Нет, конечно, стражники не последние люди в городе, но чтобы так? Смешно просто. Однако кому-то заплатили, кому-то пригрозили, чтобы ушли. Потом и вовсе такую подставу организовали…

По лицам стало ясно, что досталось от этой подставы всем.

– Врать не буду, на собственной жадности попались. У нас, как у всех, контрабанду возят. Если что-то серьезное, запрещенное, то мы, конечно, вылавливаем. А если что-то по мелочи… Вот скажи, почему мотийский чай запретили ввозить?

– Потому что мотийцы поддерживают наших противников с Юга и…

– Бла-бла-бла, – отмахнулся Бургай, – политика-политика-политика. А мы без нормального чая сидим. У вас небось потеплее будет, а у нас в холода только этим чаем и можно согреться. Знаешь, с Гор такой особый ветер дует, что или брагу пить, или чай. Согласись, что лучше чай. У нас его с руками отхватывают. А тут – запретили! Ну не п… плохо ли, – капитан явно перефразировал эпитет в отношении отдельных представителей правящих кругов, – в общем, неправильно. Так что на контрабанду эту мы глаза закрывали.

– Не безвозмездно, не так ли? – хохотнул Грым, который полностью одобрял действия стражников.

Капитан лишь усмехнулся. Да и зачем отвечать, если и так все ясно.

– В тот день как раз везли большую партию, – продолжил Бургай. – Наш знакомый, все чин по чину. Вроде бы все как всегда. Но стоило ему рассчитаться, как все эти гады и посыпались разве что не с неба. И начальство самолично приперлось, и его милость, и еще какие-то гады. В общем, накрыли нас на горячем. И ведь ни один не проболтался!

– Самое мерзкое, что и главный наш в этом деле засветился, – вздохнул Боз. – Тут же вопить начали, мол, каков пастух, таково и стадо. И всех наших поперли. Заменили этими клятыми миугарийцами!

– Да они весь город под себя подмяли! – с обидой стукнул по столу Маркис. – И судья их, и аптекарей своих навезли, и среди мэровых прихвостней одни эти гады! Вроде не высовываются особо, но, куда ни ткнись, везде они! И ведь как удобно – если дело между нашими людьми и миугарийцами решается, то всегда в пользу этих гоблинов! Мы это уже на себе испытали!

Маги переглянулись. Ситуация нравилась им все меньше. Что это – желание эмигрантов перетащить на теплое местечко побольше своих или какая-то сложная интрига?

– А почему вы считаете, что детей похитили именно они? – спросила Дэй, которая до этого лишь пила квас и не вмешивалась в разговор.

Стражники переглянулись и засопели, будто освоили какой-то особый язык.

– Это из-за Фрэнка.

– Фрэнка?

– Да, ваша девушка-знахарка лечила его вчера.

– Которого именно?

– На него напали дома.

– Так, ребята, давайте по порядку, – осадил всех капитан. – Фрэнк – один из наших. У него есть невеста. Хорошая такая девочка. Очень симпатичная. Цветами торгует. Сами понимаете, у всех на виду. Вот один из этих пришлых на нее глаз и положил. Она ему раз отказала, два. Не понимает, гад такой. Они с Фрэнком подрались из-за этого. Вроде банальная история.

– Девушка к миугарийцу переметнулась? – поинтересовался Златко, любивший подобные истории. – Как его зовут, кстати?

– Нет, – замотали головами все трое. – А зовут его – Грэг Волицкий.

– Саша с Франком осталась, – пояснил Бургай. – Более того, так отбрила пришлого, что потом над ним полгорода обхохатывалось. Тот все равно продолжал ходить к ней. Фрэнк понял, что он так просто не отвяжется. Но не убивать же его. Хотя, видят небеса, лучше бы убил. Однако Фрэнк на такое пойти не мог. Он вообще парень принципиальный. Раз как-то отловил его, подрались, разумеется, немного, а потом пригрозил, что донесет куда надо, что миугарийцы тут гнездо свили. Пусть, мол, соответствующие должностные лица разбираются, что это их сюда столько приехало и как они так быстро на высокие посты выбились.

– Кстати, здравая мысль, – одобрил тролль.

– Нам тоже так показалось. Фрэнк побитый тогда пришел. Мы начали расспрашивать, что да как. Вот и всплыло. Мы подумали: «А это выход» и сели писать…

– Королю? – заинтересовался Грым.

– Не, куда страшнее, – усмехнулись оба старшины.

Компания дружно заухмылялась.

– Вот на следующий же день первый ребенок и пропал. Потом и остальные. Народ не выдержал и поднялся вчера. Начал шуметь. Только по удивительному совпадению сгорели лишь наши дома и кое-кого из тех, кто открыто нам сочувствовал. И убитые – сплошь мои бывшие ребята. А Фрэнка ранили. И не где-то на улице, а в собственном доме! Он еще в исподнем был, когда на него напали. Боз и Маркис его вдвоем из горящего дома вытаскивали.