Так сказала Франческа
- -
- 100%
- +
– Садитесь, – Мадлен застенчиво улыбнулась, – я сейчас.
Она открыла дверь рядом со шкафом, и через минуту она вернулась с мокрым полотенцем.
Быстро наклонившись, она ловко протерла пивное пятно на джинсах Лео.
– Сейчас феном подсушу и всё.
Мадлен наклонилась. Сквозь теплый воздух фена Лео услышал аромат её духов, а рядом с её ушком из собранных в пучок волос выбивались маленькие, как у ребенка, завитки. Лео улыбнулся и тут же вскрикнул:
– Горячо!
– Ой! Простите. Умоляю вас, не жалуйтесь. Меня сразу выгонят, а для меня эта работа спасение.
– Для такой красивой девушки, я думаю, эта работа не предел мечтаний.
– Вы правы, это не основная моя работа. Просто здесь платят хорошо, а мне нужны деньги.
– Ты учишься?
– Нет, у меня мама болеет, а младший брат ещё в школе учится.
– А папа?
– А папа решил не обременять себя проблемами больной жены. Он живет отдельно. В другом городе.
Мадлен старательно пыталась исправить свою оплошность.
Лео она показалась заботливой и очень трудолюбивой. Ему даже стало жаль её.
– Ну вот, вроде пятно высохло.
Она опять резко наклонилась к ногам Лео и по-детски громко шмыгнула носом.
– Не пахнет.
От неожиданного наклона Лео отпрянул и не очень ловко встал с дивана.
– Ты такая быстрая.
– К сожалению, нет. Мой шеф вечно мной недоволен. Я больше двух кружек не могу унести.
Она виновато вздохнула и, как нашкодивший ребенок, опустила голову:
– Сегодня попробовала донести три. Результат, к сожалению, вы знаете.
– Не расстраивайся, я жаловаться не буду. Скажи, о чём ты мечтаешь?
– Прямо сейчас?
Лео невольно улыбнулся искренности этой ещё почти совсем девочки, взвалившей на себя, как ему показалось, непосильную ношу.
– Сейчас мечтаю только об одном – в душ и спать. А если серьезно, – Мадлен подняла голову и очень пронзительно посмотрела на Лео, – мечтаю, как и все, о лучшем. Но, к сожалению, жизнь так просто это лучшее не отдает. Его заработать нужно.
– Маленькая, а соображаешь, – Лео пальцем провел по щеке Мадлен, – ты красивая, я думаю, у тебя получится.
– Вот и вы так же думаете. Как все. Если девушка в ночном клубе работает, значит с ней можно всё. Вы показались мне понимающим человеком, а вы…, – Мадлен обижено отвернулась.
– Не обижайся, я совсем о другом подумал. Такую красивую девушку, я думаю, опасно обижать.
– Почему вы так думаете?
– У такой красивой девушки наверняка есть защитник.
– У меня нет защитника.
– Не может быть.
– Другу нужно уделять время. А я не могу. Днем на основной работе, потом два часа сон, а с девяти до четырех утра здесь. На этом диване сплю до семи, потом душ и к девяти опять на работу. И так каждый день.
– А выходные?
– Выходные в клубе два раза в неделю. И то, если получится. А в субботу и в воскресенье я работаю две смены подряд. В выходные оплата выше.
Мадлен еще раз неожиданно наклонилась и провела рукой по его ноге.
– Всё! Джинсы сухие, можете идти.
От её прикосновения Лео вздрогнул. Тепло её руки оставило приятный след.
– Я смотрю, ты способная, – удивленно покачал головой Арни, – быстро ты его «обогрела». Лицедейка отменная!
– А может я искренне, – уверенно ответила Мадлен, – в конце концов, я не машина, человек».
Лео отложил книгу в сторону.
«Искренности Мадлен хватило ненадолго. До первой публикации в прессе.
А я ведь, действительно, собирался ей только помочь.
Если бы не та случайная встреча у дома моего брата.
Харальд был в отъезде, ключи от квартиры он оставил мне.
Анна-Мария только родилась и была очень беспокойная. Плакала днем и ночью. На помощь Барбаре приехала её мама.
Я готовился к чемпионату. Напряженные тренировки два раза в день, с ног валился от усталости. Все нервные. Ещё и дома нет возможности отдохнуть. Барбара, как могла, поддерживала меня, но и у неё не всегда хватало сил.
В квартире Харальда я отдыхал между тренировками. Но я никогда не оставался там ночевать. Анна-Мария без меня не засыпала. Моя маленькая крошечка всегда ждала папу.
Мадлен мне понравилась, но не более. Искренняя, трудолюбивая девушка, так я думал и хотел ей помочь. Всего лишь.
Разрушать семью? У меня и в мыслях этого не было. Моя семья, мои дети – главнее для меня ничего не существовало. Мы строили новый дом, я думал о будущем своей семьи. Мадлен я хотел только помочь.
В этот день Мадлен потеряла собачку.
Шёл снег. Мадлен так продрогла. Она дрожала от холода.
И никак не могла согреться.
Я сожалел о случившемся, но…
Что началось!
Папарацци. Они как будто днем и ночью следили за мной.
О том, что это игра, я узнал слишком поздно. Мадлен сама призналась.
Вспоминать страшно.
Меня смешали с такой грязью.
Меня не щадили ни журналисты, ни болельщики. От меня отвернулись многие мои знакомые.
Газеты, журналы, телевидение! Всё! Всё, что могло говорить и показывать, все участвовали в моей жизни.
Я хотел уехать. Бросить все! Ничего не видеть и ничего не слышать!
Крис. Только Крис был рядом. Он всё понимал.
Барбара забрала детей и уехала к своим родителям.
Мадлен перестала понимать даже самые элементарные вещи. Она постоянно чего-то требовала, хотела, желала, жаждала…
Ей хотелось путешествовать, покупать всё, что нравится и не нравится, и обязательно самых известных фирм. Платья, кофты, кольца, туфли, сумки.
О, Боже! Я и не знал, что одному человеку столько нужно.
С Мадлен моя жизнь превратилась в какой-то бесконечный марафон. Мы все время куда-то ехали, летели, плыли!
«Заботливой и понимающей» Мадлен нужен был не я. Роскошные наряды, развлечения, удовольствия. И об этом непременно должны были знать все!
Я стал хуже играть.
Я больше не мог так жить.
У меня разрушилась семья.
Когда уезжала Барбара, Анна-Мария так плакала. Совсем крошка, а всё чувствовала. Я тоже плакал.
А теперь рушилась и моя карьера.
С отборочной игры я вернулся на день раньше.
Ах, Мадлен! Маленькая лгунья. Она была не одна. Она бесстыдно назвала меня импотентом и, бросив ключи от квартиры, уехала со своей новой жертвой.
Я расстался с Мадлен.
Этот год с Мадлен меня закалил. Я стал более бдительным и не таким доверчивым. И, несмотря на это, я чувствовал себя раздавленным.
Я дал себе слово: «К чемпионату мира я должен быть в форме. Я должен играть так, как никогда не играл».
Работа. Тренировки, и ничего больше! «Я должен…»
Мы выиграли чемпионат!
В финале я не пропустил ни одного гола.
Возвращение домой! Это был триумф! Нас встречала вся страна!
Я – герой!
Меня снова полюбили.
Я понял: совсем не важно, какой ты, важно выполнять чьи-то желания. В одночасье ты можешь стать образцом, но стоит тебе ошибиться, и в такое же одночасье ты становишься позором!
Ты должен быть таким, каким тебя придумали!
Ты должен!
И всем наплевать, кто ты на самом деле!
Прошлое – это не книга. Перевернув страницу, новую жизнь не начнешь. Всегда стараешься сделать всё правильно, а получается наоборот.
Почему так»?
Лео посмотрел на часы: «Поздно. Пора спать».
Он протянул руку и хотел погасить свет, но почему-то опять взял книгу. Открыв книгу, на случайной странице, Лео прочел:
«После его триумфальной победы и приглашения в сборную страны, его будущая жена купила себе платье такого же золотистого цвета, как его победная футболка. И на все матчи, на которых ей удавалось присутствовать, она надевала именно это платье. Её присутствие вдохновляло Лео».
«Странно! А это ты откуда знаешь?».
Лео открыл титульный лист книги и посмотрел на портрет:
– Какие у тебя красивые глаза. И губы.
Выключив свет, он не заметил, как уснул.
Глава 7
Студия, в которой снимали передачу, посвященную Лео Ланге, впечатляла размерами и обилием фанатов.
Маша взглядом обвела зал. Ей стало немного не по себе.
«А вдруг им не понравятся мои ответы? – Она еще раз посмотрела в зал, – они меня „четвертуют“ или, скорее всего, запинают, как мячик».
Прежде чем сесть, Маша внимательно оглядела кресло.
– Что-то не так? – спросил ведущий.
– Столько проводов. Кресло, случаем, не электрическое.
Ведущий улыбнулся:
– Нет, мы мирные люди.
Прозвучали команды: «Свет»! «Микрофон»!
И подготовленные вопросы «фанатов» посыпались, как из рога изобилия…
– Для тебя футбол – это..?
– Любимая игра мужа.
– Тогда как объяснить появление книги с таким тёплым посвящением герою?
«Ну, всё, – подумала Маша, – началось. Запинают! Пусть только попробуют! Нравится кому или нет, но я все равно буду честной».
– В рукописи никакого посвящения нет. Это не биографический роман. Я повторяю, я воспользовалась лишь некоторыми фактами из биографии Лео Ланге. Я этого не скрывала. И, вообще, я не собиралась издавать книгу. У меня была совсем другая цель. Посвящение, это, скорее всего, промоакция издателя.
– Вы будете подавать в суд?
– Нет. Я мирный человек. Надеюсь, мы урегулируем этот вопрос.
– Но теперь вы известный человек.
– В вашей стране у меня чуть больше десятка знакомых людей. Они и без этой книги прекрасно знают мои достоинства. Книгу покупали не потому, что её написала именно я, а потому, что она посвящена Лео Ланге. У меня нет иллюзий на этот счёт.
– Что послужило основной причиной написания книги?
– Желание лучше узнать.
– Футбол или Лео Ланге?
– Себя.
– Какое чувство ты испытываешь к прототипу своего героя?
– Искреннее уважение.
– Что явилось мотивом для написания книги?
– Взгляд.
– Чей?
– Лео Ланге, конечно. Я увидела взгляд думающего человека, а не «оловянного солдатика». Я полагаю, вы согласитесь со мной, не все спортсмены между тренировками читают книги по юриспруденции и изучают экономику.
Увидев его задумчивый взгляд, как бы странно это ни звучало, я почувствовала этого человека. Его состояние, его эмоции, всё говорило о том, что он играет умом, и как говорит мой супруг, на уровне сердца.
– Тогда как ты объяснишь его не совсем литературную лексику и физическую расправу над своими же игроками.
– Наличием «оловянных солдатиков». Когда человек делает свое дело на сто процентов, это работа. Очень хорошая работа. Но когда он вкладывает в дело душу, это творчество. Работа Лео Ланге своего рода шедевр, вершина спортивного творчества. Его игру интересно наблюдать и дилетанту, и самому искушенному болельщику. Все его чувства в игре имеют естественное происхождение. Он не играет. Он живёт в игре. Именно это и вызывает интерес.
– А талант?
– Что значит талант? Талант – это всего лишь предрасположенность индивидуума к определенному виду деятельности. А мастерство достигается трудом. Наличие таланта как раз не облегчает работу. Наоборот. Талантливый человек работает еще больше, потому как он яснее других понимает связь таланта и работы. И ко всему, он знает, каким должен быть результат. В стремлении к идеалу, талант – это всего лишь отправная точка, а всё остальное – бесконечная тяжелая изнурительная работа. Как только человек перестает работать и почивает на лаврах своего таланта, это начало краха.
– По-твоему счастье – это…
– Счастье? Счастье – это путь к цели. А может, просто чья-то улыбка, – Маша лукаво улыбнулась и добавила, – или взгляд.
Ведущий понял Машину насмешку, но продолжил задавать вопросы из списка,
– Цель достигнута. Что дальше?
– Обретение желаемого – это мгновение счастья. Краткая передышка, наслаждение и в путь. К новой цели. В учебнике физики за шестой класс, написано: «Движение – это жизнь»! Это закон!
– Что тебя удивляет?
– В футболе?
– Хорошо, в футболе.
– Только одно: как можно так увлечённо играть и ещё помнить какие-то правила!
– А в жизни?
– Многое.
– А конкретнее?
– Летящий самолет, например.
– А что удивительного в летящем самолете?
– Как что? Он ведь железный! А сколько там людей, чемоданов! Столько всего, а он летит!
Ведущий задумался и через секунду рассмеялся.
– Надо же! А я никогда не думал об этом!
– Если бы тебе представилась возможность поговорить с Богом, чтобы ты ему сказала?
– Пусть исправит свою ошибку.
– Даже так?
– Да. У меня с ним будет серьезный мужской разговор.
– О чем?
– О работе над ошибками.
– Вернёмся к Лео Ланге. Ты оправдываешь своего героя в самом непорядочном поступке – измене. Разве, как женщина, ты не солидарна с его женой?
– Я полагаю, мужчина вовсе не так примитивен, как многим кажется. Особенно тем, кто хотел бы оправдать свои ошибки. Кроме животных инстинктов, мужчина так же, как и женщина наделен разумом. Поверьте, я изучала анатомию, различия в размерах головного мозга незначительны, – Маша улыбнулась, – а некоторые индивидуумы мужского пола обладают еще и аналитическим мышлением. Под такими поступками, я думаю, всё же есть основа, если конечно, человек не подлец. А мой герой не такой. Надеюсь, и прототип тоже. И потом, его поступок я не оправдываю. Я понимаю, почему он это сделал. А это разные вещи.
– Какие человеческие качества вам не нравятся?
– Плохие – не нравятся. Хорошие – нравятся.
– А какие, по-вашему, плохие?
– Такие же как и по-вашему. Ложь, например. Она, как правило, всегда открывается и человек очень жалко выглядит. Зависть, непорядочность.
– Каким мужским качествам вы отдаете предпочтение?
– Ум, сила, уверенность.
– А какой должна быть женщина?
– Интересной, умной, духовно сильной или хотя бы неглупой.
– А красивой?
– Красота – понятие очень индивидуальное.
– Твоё отношение к славе?
– Меня не греют её лучи. Я знаю, что главное в жизни.
– Что?
– Здоровые дети.
– У тебя здоровые дети?
– К счастью, мой сын здоров.
– Для счастья нужны деньги?
– Нет. Количество денег определяет благосостояние человека, но никак не счастье. Всё что покупается за деньги, это товар. А счастье и любовь – это дар свыше. Его надо чувствовать. Деньги нужны для достойной жизни и хорошего образования детей.
– Что значит «достойно жить»?
– Достойным образом зарабатывать на жизнь.
– Имея в виду достойный образ жизни, что бы ты хотела сказать юному поколению?
Маша удивлено посмотрела на ведущего.
– Вы поверите мне на слово, что съеденное мной пирожное вкусное? Разве вы не захотите убедиться в этом сами?
– Ты полагаешь, не стоит делиться накопленным опытом?
– Бесценен собственный опыт. Давать советы, практически, бессмысленное занятие. Каждый индивидуум, наделённый разумом, склонен считать себя самым умным. А когда он понимает, что советом нужно было воспользоваться, к этому времени он приобретает собственный опыт.
– И какой выход?
– Я полагаю, те, кто обладает аналитическим складом ума, научатся сами. На чужих ошибках.
– А те, кто не обладает?
Маша молча развела руками.
– Им тоже придется учиться, но только на своих ошибках.
Ведущий благосклонно улыбнулся:
– Будем надеяться, научатся все.
– С одной лишь разницей.
– Какой? – Ведущий заинтересованно перевел взгляд на Машу.
– Первые будут наслаждаться прелестями жизни, а вторые всю жизнь будут «биться головой о стенку» и ковыряться в собственных проблемах.
Ведущий на мгновение замолчал и с нескрываемым уважением посмотрел на Машу, переведя задумчивый взгляд на аудиторию, с нетерпением ждущую своего героя, он невесело заключил:
– Одни катаются, а вторые пытаются «изобрести» давно изобретенное колесо.
А ещё через мгновение, он «вернулся» в предписанный ему образ и, обращаясь к Маше, бойко сказал:
– А теперь, у нас для тебя есть сюрприз! Ты догадываешься, кто сейчас войдет в студию?
– Догадываюсь! Издатель с «кучей» извинений и мой знакомый – Эдд Зангер с огромным желанием жить.
У ведущего слегка округлились глаза.
– Лео Ланге!
Студия «взорвалась». От крика фанатов у Маши заложило уши.
«Могли бы и в начале передачи его пригласить! Как всё продумано. У меня нет сил держать оборону, а тут свежие силы и атакующий футбол, в котором я ничего не смыслю. Ну, этот точно меня „четвертует“! А я „убью“ Эдда»!
Маша подняла глаза. Рядом с её креслом стоял высокий мужчина в черных джинсах и в черной трикотажной рубашке.
«Ну, вот! И одет соответствующе ритуалу, – усмехнулась она, – но „мы“ без боя не сдадимся. Подумаешь! Герой! Я тебя „породила“, я тебя и „убью“!».
Маша хотела встать, но Лео Ланге склонился в поклоне и поцеловал ей руку. Подаренный Маше букет изумительно красивых бордовых роз несколько смягчил её «боевое» настроение.
Щелкнули выключатели камер. Погас свет.
Маша облегченно вздохнула:
– Ура! Наконец-то всё закончилось! Вы спрашиваете, что такое счастье? Я осталась жива! Вот оно счастье! Движение, цель, мечта – это ерунда по сравнению с этим «аутодафе»! Ты живешь, это и есть счастье!
Ведущий и Лео Ланге, переглянувшись, улыбнулись.
Ведущий в качестве ответного и более приятного времяпрепровождения предложил Маше поездку на пикник, по случаю начала отпускного сезона.
– Будет хорошая компания. Скучно не будет. У меня подруга русская.
– Какое совпадение! У меня тоже подруга русская, – съехидничала Маша и, поблагодарив за приглашение, отказалась.
Лео помог Маше встать с кресла.
– Мне, я надеюсь, будет позволено поговорить с вами без камеры? – учтиво спросил он.
– Пощадите! У меня нет сил.
Маша посмотрела в сторону ведущего.
– Хорошо, «дрова» вовремя кончились, – пошутила она, – я думала, меня «сожгут» и пепел над футбольным полем развеют, чтобы неповадно было книжки писать. А если серьезно, – Маша вытерла лоб бумажным платком, на котором остались следы грима и пота, – сейчас у меня все мысли в ванной.
Лео с пониманием покачал головой.
– Нет-нет, – вежливо сказал он, – не сейчас, я всё понимаю. Я хочу пригласить вас на ужин. А сейчас мне бы хотелось знать ваши предпочтения, по поводу места и кухни.
– Благодарю вас, но это вовсе не обязательно?
– Вы моя гостья.
– А в гости приезжают ужинать?
– Я, конечно, могу показать вам достопримечательности нашего города. И даже страны. Но рано или поздно мы всё равно проголодаемся. В любом случае, ужин неизбежен. Мне очень хочется поговорить с вами. Ужин – это всего лишь повод для приятной беседы, и я думаю, – Лео улыбнулся, – он тоже должен быть приятным. Очень хочется получить ответ на один вопрос.
Лео выжидающе смотрел на Машу:
– Мне мама говорила: во время еды люди добреют.
– А вас тут, похоже, через раз кормят, – не преминула заметить Маша.
Лео совсем не ожидал такого ответа, поскольку надеялся на доброту Маши еще до ужина, а потому не сразу сообразил, что она имела в виду.
– Я стараюсь режим соблюдать, – с некоторой заминкой ответил Лео.
Задержку с ответом Маша объяснила разницей в росте и скоростью звукового сигнала.
– И всё же, какие будут предпочтения?
– А разница в росте не помешает?
– Чему? – удивился Лео.
– Разговору.
– Нет. Я слышу хорошо.
«Зато соображаешь хуже», – подумала Маша и насмешливо улыбнулась.
Сейчас Лео был настороже и сообразил быстрее.
– Я наклонюсь.
– Ну, хорошо. Место самое тихое…
– Я полагаю это для лучшей слышимости, – продемонстрировал свою мгновенную сообразительность Лео.
Маша усмехнулась:
– На лету ловишь.
– Профессия обязывает, – Лео предусмотрительно склонил голову и улыбнулся, – простите, я вас перебил, вернемся к месту.
– Место самое тихое, но цивилизованное. Костер в лесу – это не мое направление. Кухня – национальная, – Маша иронично усмехнулась, – исключите сосиски, пиво, ну, и насколько позволит разнообразие, остальное, на ваш вкус.
Лео понял намек и беззвучно захохотал.
– Я полагаю, для адекватно мыслящих индивидуумов задача выполнимая? – сказала Маша и попыталась глазами найти человека, который привез её в студию.
Лео второй раз подал Маше розы.
– Ты цветы забыла, – по-дружески заботливо сказал он.
Переход на «ты» получился очень естественным. Ни Лео, ни Маша, этого не заметили.
– Спасибо. Цветы очень красивые.
– А сейчас, если ты позволишь, я сам отвезу тебя в гостиницу.
– Я буду безмерно благодарна за эту неоценимую услугу. Похоже публичные профессии не для меня. Устала так, будто целый день на приеме просидела.
– Где?
– На приеме больных. Я врач, – уточнила Маша.
Лео в мгновение разразился громогласным хохотом и долго не мог остановиться.
– Это самое лучшее определение журналистов из всех, которые мне приходилось слышать.
Глава 8
После ванны Маша уснула, как убитая.
Ровно в пять её разбудил будильник.
Сладко потянувшись, она пододвинулась на середину кровати. От ощущения прохладной гладкости накрахмаленного белья, глаза закрылись сами собой:
– Как не хочется вставать.
Вспомнив про ужин, она укрылась с головой.
– Зачем мне этот ужин?
Маша посмотрела на телефон и облегчено вздохнула.
«До встречи еще целый час, и минут двадцать можно спокойно полежать в кровати и поболтать с Никой».
Набрать номер телефона подруги не удалось, постучали в дверь. Маша недовольно крикнула: «Moment», надела халат и, не глянув в зеркало, пошла открывать дверь.
– Здрасте! – удивленно сказала она, увидев на пороге Лео. – Сейчас только пять, а мы договаривались встретиться в шесть.
– Нет, шесть, – Лео протянул руку. На его часах действительно было шесть.
– О-о-о! Я забыла в телефоне перевести часы. У нас один час разница. Прости.
– Прощаю, – Лео улыбнулся и прошел в комнату без приглашения, – я подожду.
– А ты мог бы подождать меня в лобби? – немного растерянно спросила Маша, – Кофе успеешь попить, пока я соберусь.
– А ты долго собираешься? – он обвел рукой лицо, намекая на косметические процедуры. – Я кофе быстро пью.
– Я «малярными работами» не увлекаюсь, – сказала Маша, поняв его нежелание пить кофе.
Спускаться в лобби Лео не хотел по вполне понятной причине – своей узнаваемости. Он решил скоротать время на балконе, с которого открывался дивный вид на тихие аллеи внутреннего дворика гостиницы.
Маша приняла душ, подсушила волосы феном, придав им привычный вид. Отрёкшись от «малярных работ» она все же воспользовалась тональным кремом.
«Дополнительная свежесть недавно пробудившемуся „лицу“ не помешает». Протерев лицо ватным кружочком и оглядев себя в зеркале, она осталась довольна обретенной бодростью.
Приятно облегающий её стройную фигуру трикотажный топ цвета горького шоколада и такого же цвета брюки прекрасно сочетались с лёгким, неклассического покроя белым пиджаком, украшенным вышивкой ришелье. Нитка белых коралловых бус как нельзя лучше дополняла её вполне демократичный наряд.
В машине, для поддержания разговора, Лео задал Маше простой и, как ему казалось, безобидный вопрос. Он спросил: «Из чего сделаны бусы»?
– Так, куда мы едем? – очень серьезно прозвучал ответный вопрос Маши.
– Можно, это останется сюрпризом?
– Не многовато ли сюрпризов? На сегодня, я думаю, достаточно.
Маша повернулась к Лео лицом:
– Меня интересует, кто будет присутствовать на ужине? Если там предполагается демонстрация «ёлочных украшений», то ты сейчас же разворачиваешь машину и везешь меня обратно в гостиницу. В лобби мы пьем кофе, я отвечаю на твой единственный важный вопрос и, при всём моем уважении к твоей маме, процесс «добрения» на этом заканчивается.
– Теперь, если можно, всё по порядку, – желая разобраться, попросил Лео, – о каких сюрпризах идет речь и при чём тут ёлочные украшения?
– Сюрприз – это ты. Я думала, все эти приглашения, билет, интервью, это плоды труда моего знакомого, а оказалось – твои.
– А новогодние украшения? – недоуменно спросил Лео.
– «Ёлочные», – поправила Маша. – В общем, так: если на ужине в вашем миллионерском сообществе предполагается присутствие твоих друзей и их жён или подруг, увешанных бриллиантовыми гирляндами, то я говорю сразу, подобные «карнавалы» я не люблю.
– Тебя смущают твои бусы?
– Нет. Наличие изделий «Де Бирс» бесспорно является показателем хорошего материального положения, но их флюоресценция не всегда пропорциональна блеску ума обладательницы.
– Тебе нечего бояться.
Маша удивленно посмотрела на Лео.
– А кто тебе сказал, что я чего-то боюсь? Мне как раз важнее многогранность ума, а не бриллиантов. Я предпочитаю не тратить время на глупых людей. Вот и всё!