Все зависит от кошек
- -
- 100%
- +
— Кисель, ты чего тут? Пошли домой. А то волки съедят. — Я, правда, побаивалась, что эта дурища уйдет куда-нибудь в лес и там пропадет, она ж городская, квартирная, ее никто на улице не выгуливал.
Кошки повернули головы ко мне. Все. Представляете? Вот так разом молча повернули бо́шки свои ушастые и уставились на меня. А потом раз, и все пошли прочь. Строем. Друг за другом. Как по сигналу. Ушли куда-то в заросли и пропали. Только моя осталась. Я ее под пузо взяла и в дом потащила. Но не успела в дверь войти, как из-за деревьев выкатил трактор, к нему жлыгой была подцеплена моя машина. Трактор подкатил к моей хате и остановился. Дверь открылась, и из кабины выпрыгнул Вадька, Гулькинский пацан. Ничего себе, ему лет двенадцать, а он уже тракторист. Хотя гоняют же деревенские пацаны на мотоциклах. А у этого вместо мотоцикла — трактор. Подумаешь… Он отцепил жлыгу, помахал мне рукой, забирай, мол, свою таратайку, и снова забрался в кабину. Трактор завелся тихонько и уехал мимо дома Гулькиных обратно в лес. Я даже спасибо не успела сказать. Ну и ладно. Пойду лучше кошке задам корма. Потом повытащу шмотки из багажника и разложусь для деревенского житья.
Только вечером, намаявшись за свой первый день как раб на галерах, вытянув, наконец, ноги на диване, устроившись с Книгой при свете перегоревшей лампочки, я поймала за хвост мысль, что вертелась у меня в голове: когда трактор ехал по деревне, из его уставленной в небо выхлопной трубы не валил дым, и сгоревшей солярой, как это должно быть, от трактора не воняло.
* * *Вот теперь можно про Лехину кошачью теорию.
Леха считает, что кошки даны человечеству не просто так. Кошки за нами присматривают. Когда-то давным-давно, так давно, что воспоминания об этом превратились в мифы и сказки, на полупустую Землю, едва-едва занятую группками первобытных человечков, прилетели инопланетяне. Зачем или почему они сюда явились, неважно, к кошкам это отношения не имеет. Леха склоняется к тому, что заявившиеся чужие несколько подкорректировали человечество. Опять же, в каких далеко идущих целях — нам без разницы. Они поковырялись в нашем генотипе, возможно, подшили туда что-то свое, здесь подрихтовали, там пообточили, в общем, довели модель до ума. И свалили восвояси. А чтобы следить за дальнейшим ходом развития хомо модернизированного, дали человечеству кошку, такого биоробота-наблюдателя. И не просто наблюдателя. Они куда-то передают картинку, которую видят. Где-то есть «операторы», что эти картинки принимают. Кошки — это пушистые шпионы, нет, даже не шпионы, видеокамеры, станции слежения.
В качестве доказательств знатный футуролог Леха ссылается на то, что кошки, в отличие от собак, например, очень устойчивы к селекции, и сколько человечество ни билось над созданием кошачьих пород, в результате получается все та же кошка, различия минимальны. А собаки? Сравни, чувырла, мопса с овчаркой или карликового пинчера с ньюфаундлендом. Это ж разные звери! Ни разу не похожи.
Ну и кроме того исторический аспект — культ кошек в Древнем Египте в частности и на Востоке вообще. Возможно, как раз с протоегиптянами и поработали товарищи из космоса. И Египет первым получил партию кошек и инструкцию по их применению.
А манера спать по восемнадцать часов, особенно если объекта наблюдения нет рядом? Она же просто перезаряжается.
А любопытство? То самое, что кошку сгубило. Стоит только человеку заняться чем-то необычным, нестандартным, не тем, что он делает каждый день, кошка обязательно придет на это посмотреть. Леха мне демонстрировал:
— Смотри, колхозница. Я дома не танцую, я вообще не танцую, ты знаешь.
Мы с ним уходили на кухню, закрывали дверь, и Леха начинал «танцевать». Без кавычек этим словом пользоваться нельзя. Вряд ли кто-нибудь, кроме затерянных в джунглях, забытых богами дикарей, способен назвать эти дерганые телодвижения танцем. Но это фигня. Важно, что это редкое для Лехи времяпровождение. И уже через три минуты кошка, только что мирно почивавшая на открытом ноуте в комнате, начинает скрестись в кухонную дверь и требовать, чтоб ее допустили до этого веселья. Кстати, когда Леха пел дома, кошка и ухом не вела. Потому что пел он постоянно.
Дальше. Мамаши-кошки пристраивают своих котят в добрые руки, подбрасывают их к дверям квартир, приносят к домам в деревнях. Он даже утверждал, что видел, как кошка привела двух своих детенышей на рынок и устроилась с ними возле мясной лавки. И всем позволяла их гладить: «Забирайте, вон какие они у меня славные». То есть программа «Кошка — в каждый дом» работает до сих пор.
А зашкаливающий уровень милоты, которую запростяцкий серенький комочек транслирует в окружающий мир? Это что, просто так? Мы же все любим котиков.
Все это, по мнению моего кузена, встроено в кошек, ну и в нас, соответственно, теми самыми кураторами, что когда-то доводили человечество до ума.
Были еще какие-то тезисы, но я не помню. В общем, теперь, за неимением перед носом Лехи, уже в течение трех лет кошка следит за мной и транслирует кому-то мою личную жизнь, вернее, полное ее, этой самой личной жизни, отсутствие. Утешает, что, возможно, цивилизация наших кураторов давно рассыпалась в пыль, мало ли какие беды могли им встретиться на их высокотехнологичном пути, и кошки передают свои послания в пустоту. И так будет до скончания века. Аминь.
Andante con moto[2]
Шли годы…
Шутка.
Я прожила в Осинках неделю. Как-то втянулась уже. С утра топила печь. Хоть и апрель, а в доме без тепла не посидишь. Готовить опять же на чем? У меня кроме дровяной плиты, в эту печь встроенной, других агрегатов нет. Потом воды принести. На день мне надо два ведра. Это если готовка, мытье посуды. А если самой помыться, набегаешься. Потом воду еще греть. В общем, процесс самопомойки превращается в длительный ритуал. Бани у меня нет. У Гулькиных, кстати, тоже. Как они моются, я даже не представляю. Если вообще моются. За эту неделю я их почти не видела. Пару раз мимо окна кто-то прошел.
Раз я к ним зашла. Ни за чем. Просто. Дай, думаю, соседей навещу. За окном мелкий дождик накрыпывает, дома скучно сидеть. Взяла кошку на руки, конфет еще в качестве гостинца и пошла. Стучу — сразу открывается, за дверью Леся. Будто прямо тут стояла, меня дожидалась. «Заходи», — говорит. Захожу и тихо обалдеваю. Это я первый раз к Гулькиным пришла. В избе нищета. Я по сравнению с ними — хозяйка Медной горы, вся в богачестве. Печь не топлена, верхняя топка вообще в паутине. Угол занавеской отгорожен. Да какая там занавеска, это две простыни сшиты, ветхие, в середине выношенные до полного бесцветия. Из-за псевдозанавески угол сундука торчит, типа моего, тоже здоровенный. Они туда все свое имущество прячут? От чужих? Стол колченогий, лавки серые, даже некрашеные, по двум его сторонам. Посреди стола шайка банная древняя, цинковая, с двумя ручками, проржавелая. В шайку с потолка вода капчет. Кап-кап потихонечку.
Только я зашла в комнату, кошиндра начала у меня из рук выкручиваться. Леся говорит:
— На пол не отпускай, потравится.
Что они, крыс, что ли, травили?
Я головой покрутила, никого в избе больше нет.
— А где все?
— А в лес ушли за грибами.
— Куда за грибами-то. Весна еще. И дождик. Кто в лес в дождь ходит?
Он плечами пожала:
— Мы ходим. А весной самое время. Стручки и сморчки вылезают. Это самые ценные грибы. А еще стробилюрусы, саркосцифы, ксеромфолины.
— Кто?
— Какая разница. Грибы.
В общем, «гости» не задались. Девчонка явно ждала, чтоб я ушла.
На следующее утро Леся сама зашла ко мне, сказала: если хочу чего в магазинах купить, то надо сегодня ехать, завтра город на карантин закроют.
— А как ехать-то через ручей?
— Это не ручей, это протока между озерами. А ехать в другую сторону надо. По просеке, потом на Синюхино, там на шоссе. Ты заблудишься. Вадька тебя проводит, покажет.
Вот мне нравится: эта девчонка, мормышка мелкая, со мной разговаривает как взрослая с бестолковым детсадовцем. Безапелляционно: «Ты заблудишься». Да, я непременно заблужусь, у меня к этому дар, но зачем же в нос этим тыкать. Можно же вежливо предложить: «Давай, Танюша, тебе Вадька дорогу покажет».
Ну, короче, мы поехали. Вадька на месте штурмана, я за рулем. Минут сорок на малой скорости по лесу кружили. Практически молча, чего не скажу, он только «да», «нет» или еще содержательнее — «ну». Ну и я заткнулась, не диалог и был. В Синюхино пацан вышел, сказал, здесь меня подождет. Так что в город я одна приехала. Там на главной улице магазин на магазине: два «Дикси» через дом, напротив огромный сарай Великолукского комбината и «Магнита» двухэтажный домина. И всюду народ толкется. Расхватывают то, что раньше не разобрали. Хотя уже и нечего. Только ценники кругом: полка из-под сыра, полка из-под хлеба, полка из-под туалетной бумаги. Картошку только не особо расхватывают, наверное, у всех своя.
Ну я картошки набрала три сетки, овсянки три пачки взяла, консервы какие-то типа мелкий частик в томатном сиропе и к полке с кошачьей едой переместилась, там ажиотажа нет. Мне ж Кисельду каждый день кормить раза по четыре, она жрет как прорва, наверное, от старости уже в склероз впала и не помнит, ела или нет. Стою перед полкой и методично в корзину гружу четыре пакетика с рыбой, четыре — с индейкой, восемь — с кроликом, она за кролика душу продаст. Тут какой-то мужик у меня за спиной встал:
— Это чего?
— Кошачьи консервы, — говорю.
— С мясом?
— А чё, — говорю, — кошки — вегетарианки?
— Дак их вместо тушенки можно?
— Точно, — говорю, — я всегда так делаю. Для животных же самое безвредное кладут, без консервантов и ГМО.
Пошутила, называется. Он, мужик этот, меня локтем от полки отодвинул и орет вглубь магазина:
— Галя, подь сюды!
И все консервы без разбора себе в тележку сгребает. Одной рукой гребет, а вторую оттопырил, меня не подпускает. Да еще Галя, корпулентная, как крейсер, ему на подмогу из соседнего зала выруливает. Ах ты, думаю, говнюк. Выхватила у него из корзины штук пять пакетиков и в сторону, затерялась в толпе.
Вот вроде нечего в лавке взять, а на улицу я выперлась, обвешавшись объемными котулями. Бреду к тачке, а тут откуда ни возьмись пацанва черномазая, явно цыганята, едва мне до пояса, совсем детишки. Окружили меня, и вот уже кто-то раз мне по мешку какой-то железкой, и в мешке дыра, и из дыры на асфальт посыпались мои банки с частиком, картошины, еще чего-то. Эти паскудники мелкие хвать-похвать мои покупочки, я не знаю, кого цапать, банки или мелюзгу. А тут из ворот церкви, там как раз напротив «Пятерочки» — церковь, выходит поп. Страхолюдный такой. Весь в черной курчавой бороде, из бороды глаза угольями сверкают. Крикнул что-то цыганятам по-басурмански и в конце так утробно изподземельно: «Пр-р-рокляну!»
Ребятня добычу побросала и как мыши в разные стороны порск.
Так закончился мой единственный вояж в город. Тогда я думала, что это событие. Но события начались несколько позже. И начались они, что характерно, с цыган.
Но сначала — яблони.
Дед зашел с ведром чего-то белого, вроде известки или белил. Как всегда, ватник, штанцы в резиновые сапоги заправленные, шапочка из советской эпохи, синяя, выцветшая. Красавец-мужчина. Он же не старый еще. Даже не помятый, если от бороденки кривенькой абстрагироваться. Я рассмотрела. И зубы все на месте, не как у деревенских принято: через одного или без передка вообще. Чего ж он таким неприглядным выглядит?
— Танька, ты чяво яблони ня белишь? Бялить нада. А то чярвяк-шушель все поест. Без яблак астанесся.
И кисть мне протягивает.
А я с Книгой, понимаешь, сижу у окошечка, в кресле-качалке покачиваюсь, утренний кофий пью. Благостная. А он мне: красить.
— Дед, а ты сам-то чего свои яблони не красишь? Вам яблоки не нужны?
— Не, наши ня нада. Ня нада. Не. Ты сваеи крась. Да пагущей, импасто. Да. А я — не, — замотал головой, задирая бороденку.
Поставил ведро у порога и отчалил. Что-то в его словах мне ухо резануло. Что? «Ня нада»? Нет, к этому я уже попривыкла. «Импасто» — вот что. Посреди «пагущей» и «сваеи» влезло это итальянско-живописное «импасто». Откуда?
Я сначала решила, что ничего белить не буду, вот еще докука образовалась. А с другой стороны: время есть, побелку на дом доставили, прямо Деливери клуб, погода хорошая, без дождя. Пойду покрашу. Вышла с ведром на улицу.
Улицы-то как таковой нет, просто пространство, кое-где кустами и осинами поросшее. И яблонями высокими, корявыми, очень старыми. Листики свеженькие повыперли. Вокруг черных скрюченных временем яблоневых рук зеленое прозрачное свечение колышется. А которые тут мои? Пошла к Гулькиным спрашивать. Вышел Дед, махнул рукой:
— А вон теи три, — покосился на полное ведро, стоявшее у моих ног, — четыре яблони, вона в пасередке, теи тваеи.
Стала красить. Пришла Кисельда. Ходит вокруг меня, капли белил на земле нюхает. Потом еще три кошки из кустов вылезли. Сели рядком, смотрят. Тут кошки странные. Одичавшие, что ли, слегка, не пойму. Приходят неизвестно откуда, шастают туда-сюда, у Гулькинского дома как на митинг собираются. Меня не боятся, но и не подходят, не попрошайничают. Как-то пришла кошка с парой котят подрощенных. Няши такие, прыгают друг на друга, играются, лапки передние поднимают, коготки врастопырку. Я, как положено, умилилась, миску вынесла, от кисельдиного пайка отвалила полпачки вискаса. Даже не подошли. Побегали, попрыгали и колобками укатились восвояси, не знаю, куда.
В общем, часа три я стволы белила. Кошки зырили. Когда закончила, подошли к стволам понюхали, помотали бо́шками, будто обсудили вопрос и пришли к согласию: годно. Оно и правда, хорошо получилось, нарядно. Теперь за моим домом, прямо против окна — яркое белое пятно, «забор» из четырех белых до уровня моего носа яблонь.
А вечерком ко мне Гулькины нагрянули. С пирогом и трехлитровой банкой клюквенного морса. И под пирог с грибами и сладенький морс провели среди меня политинформацию по теме «Миграции цыган и чего от этого ждать».
— Чаво, Танька, цыган ня баисся? Вон Леся грит, тябе воны в городе аграбить хатели, — сказала Авдоша, оделяя меня здоровенным кусом пирога, я б таким, наверное, неделю могла б кормиться.
— Не, не боюсь. Чего их бояться, люди же. А это вообще мелюзга была. Голодные, наверное.
— Эта правильна, люди, чяво баяться. Тям боле, эта самае, воны скора тута появяца.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Allegro con brio — весело и живо.
2
Andante con moto — умеренно, с движением.