Частичка тебя. На память

5. Энджи

Нет, надо было выйти молча, наверное…

Гордость и независимость наше все, но…

Извините, сдали нервы.

Посыл господину Вяземскому я завернула большой и длинный. От души.

Такой, что он даже вызвал охрану, чтоб меня проводить.

Такой, что пять минут спустя, когда я в глубокой прострации стекаю на какую-то лавочку в каком-то дворе, мне звонит тетка.

– Ты что устроила, Анжела! – Ангелина пребывает в священном ужасе. – Ты не в том положении, чтобы что-то из себя строить. Да ты еще и скандал устроила! Такому человеку!

– Он до меня домогался, – бесцветно комментирую я, – прости, Ангелина, но я лучше полы мыть пойду, чем займу место под столом у босса.

Про полы это я конечно экспрессирую…

Ни беременность, ни последствия аварии мне активной физической нагрузки не позволяют. Я даже на пилатес ходила аккуратный. На индивидуальные занятия, подобранные специально под меня.

Но сейчас безысходность настолько сильно рвется из меня, что того и гляди – раздерет грудную клетку.

– Может, ты что-то не так поняла? – тетя явно не ожидала такого контраргумента. И голос у неё растерянный.

Ага, не так поняла, не то надела, вела себя не так…

Не мудрствуя лукаво я цитирую ей Вяземского, благо память у меня хорошая.

Тетка молчит и шумно дышит. С этой стороной своего знакомого она явно не была знакома.

– Ты много кого к нему отправляла, говоришь? – уточняю я, пытаясь унять начинающуюся паническую атаку. – И многие из них были женщинами? У меня было ощущение, что работающие там тетки точно в курсе происходящего. Смотрели на меня так, будто я девочка по вызову.

– Я отправляла к нему четырех водителей и секретаря, – задумчиво комментирует Ангелина, – он специально просил даму в возрасте, чтобы умела вести делопроизводство.

Ну, то есть некоторым должностям у Вяземского полагаются “трудовые поблажки”?

– Может, тебе стоит подумать, Анжела? – неловко покашливает тетя, – вдруг ты ему понравилась? Мужик он неженатый… С деньгами…

– Вы ведь несерьезно? – я сама слышу, как сатанеет мой голос. – Я работу ищу, а не содержателя.

– Содержателя было бы проще, – тихо-тихо вздыхает тетка, а потом переключается уже на привычный мне деловитый тон, – хорошо, дорогая, я тебя поняла. Поищу еще варианты. Есть у меня одна приятельница, она недавно искала секретаря, сейчас я ей позвоню, уточню, не закрыта ли эта вакансия. Жди.

А куда я, блин, денусь?

Опускаю телефон на колено, запрокидываю голову, стараюсь игнорировать жгущие кожу слезы.

Вот ведь.

Вляпалась.

Самое паршивое, что к такому вот дерьму можно нечаянно и привыкнуть.

Я привыкла к другому классу работодателей, к тем, которые понимают ценность своих работников, к тем, с которыми лестно говорить на равных и обсуждать рабочие вопросы. Те, которые почитают субординацию похлеще библии.

Вот только я больше не на их поле.

Ладонь касается живота. За последние несколько дней это стало почти что дурной привычкой. А что поделать – одна только мысль об ожидающем меня будущем заставляет меня выпрямиться, стереть с щек остатки влаги и ощутить желание жить снова.

К черту.

Не буду я расстраиваться из-за одного озабоченного мудака. Мне нельзя вообще-то!

Свет клином не сошелся на Вяземском и его работе.

Хотя в чем-то Ангелина и была права.

Вопрос трудоустройства, мягко говоря, стал каким-то нерешаемым.

Я – специалист. Я отличный специалист. Я это знаю. Никому нафиг не нужный специалист – вот в чем правда-матка!

Ну где она там? Не звонит еще? Мне пора заказывать панихиду всем моим надеждам на трудоустройство?

Включая телефон, я нечаянно задеваю иконку мессенджера в углу экрана. Несколько месяцев ими не пользуюсь – бывшие коллеги по работе со мной общаться не горят желанием, подруги той же Крис, дружившие со мной “из благотворительности”, тоже быстро отвалились, да и черт с ними, а тот единственный, с кем я бы действительно хотела пообщаться – не напишет мне первым. Или…

Я ошалело уставляюсь на экран телефона, пытаясь поверить в то, что вижу.

Зеленая циферка “один” у диалога с Ником. У старого, замороженного, старательно вытесненного в самый низ контакт-листа, просто для того чтобы не бередить мне душу.

“Как у тебя дела, Эндж?”

Отправлено сегодня утром…

Можно ли тремя словами выпустить из человека всю кровь?

Можно, если после долгих месяцев молчания вдруг пишет тот, кому ты позволила унести свое сердце с собой.

И сразу в душе чертов вихрь – надежда, бессмысленная и беспощадная, и боль, тяжелая и почти невыносимая.

Зачем ты пишешь, Ник? Зачем ты пишешь мне? Еще и сейчас? Мы виделись полтора месяца назад, в баре, и когда я приземлилась напротив тебя – не сказать, что ты очень уж мне обрадовался.

Это потом мы разговорились на общие темы – у нас это всегда получалось слишком просто. И я смеялась, долго и много… С тобой мне и пальчика показывать не надо было…

Но после ты ушел, и от тебя не было вестей одну гребаную вечность. Ты был там с ней, со своей гребаной принцессой, целовал её, самообманывался в ней. И пишешь мне сейчас…

“Все окей”

Ну вот.

Я не оставила сообщение без ответа и ничего толком не сказала. И закрыть к черту мессенджер, а лучше и вовсе его удалить, от греха подальше, чтобы даже не искушаться заглядывать.

Просто не хочу больше боли. Устала.

елефон в ладони взрывается вибрацией. Входящий. Я смахиваю зеленую трубку в сторону, принимая звонок инстинктивно, и только потом выдаю запоздалое ругательство.

Звонит не Ангелина…

Зря-зря-зря я ему вообще написала. Надо было просто оставить вопрос без ответа.

– Ты настолько не рада меня слышать? – динамика телефона хватает, чтобы я услышала спокойный голос Ника – он услышал мое фигуристое выражение.

Черт.

Десять тысяч чертей.

Ладно. Позади горят фронты, отступать мне некуда.

– Просто уронила телефон, – я говорю максимально бесстрастно, – Ник, я сейчас жду звонка. Ты не мог бы…

– Все окей? – на фоне его голоса слышится шум мотора. Он явно куда-то едет. – Более бессмысленного и ни на что не годного ответа я от тебя в жизни не получал, Эндж.

Я слышу в его голосе легкую насмешку, и у меня от неё перехватывает дыхание. Боль, горечь – кто прислал этот дивный коктейль за мой столик. Он такой обыденный…

Как будто и не было ничего. Ну точно не было. Ошибка – была, ошибка – не считается.

Нужно завязывать с этим разговором скорее. Иначе у меня в жилах кровь закончится.

– У меня все просто волшебно, – раздраженно огрызаюсь я, – лучше всех. Тебе нужно еще больше конкретики?

– То есть моя информация, что ты по-прежнему сидишь без работы, не верна?

Кон остается за Ольшанским. Мне тут крыть нечем.

– Это ты у Козыря спрашивал? – эту болезненную улыбку я посвящаю своему бывшему работодателю.

Никогда не переходите дорогу хозяевам крупных корпораций. Никогда! Этот урок никогда в жизни не нужно получать самой!

Он-то уже давно вперед катится, наверняка в плане по захвату мира процентов на пять продвинулся, а я – даже на ноги встать не могу.

Ник ушел сам. Без волчьего билета. И с Козырем они приятельствуют. Поэтому понятно – "откуда дровишки".

– Навел справки, – невозмутимо откликается Ник с той стороны трубки, – так что, Эндж, информация устарела?

– Допустим, нет, – я стискиваю смартфон еще сильнее, – чего ты хотел? Еще раз прочитать мне нотацию, когда и как я поступила неправильно? Можешь не тратить зря своего времени, тебе наверняка есть кем заняться.

– Вообще-то я хочу предложить тебе работу, Эндж, – парирует Ник, будто и не замечая моей слишком очевидной агрессии.

Кон остается за ним. Такого ответа я не ожидала.

– Ты? Мне? Работу?

Три слова в одном предложении смотрятся странно.

Я ведь помню тот разнос, который он мне устроил после первой же пакости Вике.

Да, не он меня уволил. И его докладная, написанная про тот случай, так и не была подана, хотя он мне ей угрожал. Уволил меня директор концерна, лично, но Ник ведь был в курсе…

– Мне нужен эффективный управленец, – он даже не обращает внимания на мое недоумение, – так вышло, что эффективнее тебя я никого не знаю. А то, чем я сейчас занимаюсь… Там беда с дисциплиной персонала.

– Нужна гарпия с секундомером? – скептически уточняю я как-то больше по инерции.

– Скорее горгона с огненным хлыстом, – Ник говорит это с таким искренним недовольством, что мне невольно хочется зажмуриться. Как давно мы не говорили вот так.

Пожалуй, после того разноса и не говорили…

Я не желала оправдываться – да и зачем? Он был глубоко в Вике, по уши увлечен, на кой ему были нужны мои признания?

– И где мне предстоит работать?

Надо бы отказаться. По уму! Вот только…

Я знаю его как начальника. Спокойный, адекватный, выставляющий работу превыше других проблем. Отлично умеющий вдохновлять и выжимать из своих подчиненных максимум. Этот мужчина не будет требовать от меня ничего унизительного.

– Конный клуб “Артемис”, за городом. Помнишь?

Помню ли я? Помню ли я любимый клуб Ника, в котором мы провели не одни выходные? Гоняли по полям и буеракам, а по вечерам играли в го, развалившись на ковре в гостиной? Мы даже домик на двоих снимали, потому что так было дешевле, а друг с другом мы чувствовали себя очень комфортно.

Увы, только поэтому.

Помнится, первый раз, когда он это предложил, я очень надеялась, что это что-то значит. Что что-то между нами произойдет, мы сдвинемся с мертвой точки глубокой френдзоны, но… Ужин так и остался ужином. Спали раздельно. И потом тоже…

– Как тебя туда занесло вообще? Как же языки, карьера? Разве к тебе не подкатывали с предложением из дипломатического корпуса?

Ведь серьезно, подкатывали!

Я ведь помню.

И Ник всерьез задумывался о возвращении к должности атташе, а там возможно и кого повыше…

– Ну вот так, – он отрезает спокойно, – “Артемис” сменил владельца, тот решил сменить директора. Мне понравилась эта вакансия, владельцу клуба – мои рекомендации. У тебя есть еще вопросы?

– Конечно. Вопросы зарплаты, бонусов и соцпакета…

Зарплату он озвучивает хорошую. Не такую жирную, какая была у меня в Рафарме, но сейчас для меня такая сумма звучит как непристойно роскошное предложение. Я таких цифр давно не слышала. Да еще и от того, кто точно знает, что у меня все плохо с репутацией, и не вышвырнет меня на улицу из-за фигни.

– Ты пришлешь мне оффер? Я бы подумала хотя бы до вечера.

Кто его знает, может, Ангелина отыщет для меня что-то более крутое! Хотя вряд ли.

– Один момент, Эндж, – голос Ника ощутимо холодеет, устанавливая дистанцию между нами, – я хочу, чтобы ты понимала. Предлагая тебе это место, я оказываю тебе услугу. Ты стала жертвой чужого влияния, да и я… Обошелся с тобой неважно.

Вот тебе, Анжелочка, приложись об жесткий асфальт реальности.

Думала, он решил выручить тебя по старой дружбе? Дать тебе как классному спецу шанс?

Нет, это совесть больная у Николая Андреевича шевелится. Все-таки не привык он “поматросить и бросить”.

– Договаривай, Ник, – я произношу это на выдохе, заталкивая поглубже в душу поднявшееся цунами оскорбленного самолюбия.

Оскорбленное самолюбие мне витамины не купит.

– Моя невеста работает в этом же клубе, – самым бесцветным голосом из всех возможных, – и если ты снова будешь вести себя непрофессионально и позволишь себе вмешаться в мою личную жизнь… Я тебе больше руки не подам, Эндж. И никому не посоветую.

Вдох-выдох…

Вдох-выдох…

Метко, Ник, метко. Страйк. Копье в мишень, мишень в кровищу. Мишень – это я, да, вы угадали!

Как будто мне было мало, быть его ошибкой.

Скажи по-другому, Ник. Спроси!

Готова ли я видеть, как ты гуляешь со своей принцессой за ручку и лобызаешь её в щечку, думать, как ты затаскиваешь её в постель, стягиваешь с неё платье…

Шепчешь ли ты её имя по ночам? Не сбиваешься ли на то, другое, как в одну единственную ночь со мной?

Нет, конечно, я к этому не готова. Но какой у меня выбор?

“Дорогая, просто затолкай себе свою любовь в… самый темный угол под кровать. И на работу не приноси”.

Хорошая идея. Так и сделаю. Я себя, в конце концов, не на помойке нашла.

– Не смешите, Николай Андреевич, – усмехаюсь ядовито, впиваясь взглядом в такую твердую голубую синь, – Мне действительно кровь из носу нужна хорошая работа. Если условия соответствуют описанным – я готова выйти хоть завтра. А что касаемо вашей невесты… Я не могу позволить себе еще одно пятно на репутации. Так что работать буду так, как никогда раньше. Хоть гарем себе заведите, главное, чтобы ущерба для трудовой дисциплины не было.

Субординация – волшебная вещь. Обожаю того, кто её придумал. Ледяной доспех делового этикета замечательно скрывает исполосованную в лохмотья душу. Бей меня еще, дорогой, я все вынесу.

Я это умею. Я в этом виде спорта неоспоримый чемпион.

– Только рабочие отношения, – проговариваю я вслух, хотя, честно говоря, с чего я взяла, что ему интересно что-то еще? Если бы не больная совесть – черта с два бы он мне перезвонил.

Ник молчит с минуту.

Как мы до этого докатились?

От таких частых вечеров в компании друг друга, от совместных выходных и обедов, до… вот этой холодной войны. Хотя…

Пусть будет холодная война.

Любая оттепель размажет меня в кисель.

За доспехом стервы да сгинет эта бессмысленная любовь. Сгниет и усохнет.

Кем я могла бы быть ему сейчас? Другом семьи? Подружкой невесты? Крестной матерью его детей?

Это еще хуже, чем просто быть влюбленной дурой из френдзоны.

– Что ж, я рад, что мы с тобой поняли друг друга, Эндж, – голос Ника, кажется, смягчается. А меня это бесит. Мне не нужно его тепло и одобрение. Не после этих весьма четко озвученных угроз. – Жду тебя завтра к десяти, – озвучивает он напоследок, – оффер пришлю на электронку, если не приедешь – буду рассматривать другие варианты.

Незаменимых нет.

– Я приеду, – безразлично откликаюсь я.

Кажется, во мне что-то в который раз умерло.

Я поднимаюсь со скамейки.

Хочется прогуляться, продышаться, отвлечься.

По уму – мне стоило отказаться.

Имей я гордость и хоть какой-нибудь запасной вариант…

Вот только какой у меня запасной вариант?

Вяземский?

Это уже за рамками всего возможного.

Да и Ангелина что-то по второй линии не звонит…

Ладно, Ник, ладно.

Хочешь рабочих отношений – будут тебе рабочие отношения.

Да и зачем мне тебя ревновать к этой твоей девушке?.

Вику ты любил. Я это видела. Это сводило меня с ума.

А девушку свою не любишь. Я ей не завидую. Ну спишь ты с ней. Чувств все равно не испытываешь.

Меня бы её место не устроило.

Я согласна быть твоей ошибкой.

А ты для меня будешь закрытым гештальтом.

Я с тобой переспала один раз – и до свидания.

Мое счастье не в тебе, мое счастье сейчас во мне, и больше всего на свете я мечтаю с ним познакомиться.

Вот только…

Я задумчиво кошусь на свой живот. Плоский. Не подозрительный.

Но долго ли еще он не будет вызывать подозрений? У Ника непременно возникнут вопросы, через несколько месяцев, когда все станет очевидно. Я, конечно, могу сказать, что это не его дело, от кого у меня ребенок. Поможет ли это избежать его навязчивого внимания?

Да и необходимые по беременности медобследования мне скрывать не удастся.

Вряд ли моя беременность оставит Ника равнодушным.

Плохая идея – работать с мужчиной, к которому ты испытываешь безответные чувства.

Идея еще хуже – под его носом и носом его невесты носить под сердцем его ребенка. Это сильно осложнит мне жизнь. Если, конечно, не предусмотреть эту ситуацию заранее.

Я снова достаю телефон из сумочки. Ищу в контактах номер телефона, по которому не звонила уже год. Мой лечащий репродуктолог.

– Анжелочка, а я как раз недавно тебя вспоминала. Думала, неужели ты все-таки потеряла надежду…

С учетом того, сколько денег я у неё оставила – понятна её бесконечная радость в голосе. Она мне вообще была почти подруга – пока я ей платила.

Что ж, будем надеяться – она и сейчас меня выручит.

– Скорее у меня пропала возможность продолжать терапию, – усмехаюсь я одними губами, – Соня, у меня к тебе есть один очень непростой вопрос. Ты сможешь мне сделать пакет документов на ЭКО, но без ЭКО? Задним числом.

– А зачем? – подозрительно интересуется Софья Алексеевна.

– Нужно убедить одного человека, что я беременна не от него.

Врач некоторое время сопит, размышляет, и наконец выдает.

– Это будет дорого.

Ну что ж… Прости-прощай, моя неприкосновенная заначка…

6. Энджи

Будильник срабатывает как надо, в шесть, мой невроз поднимает меня за десять минут до.

Мне нужен мятный чай!

Много-много мятного чая.

Иначе я кончусь еще до третьего месяца.

Ладно, меня сегодня отпустит. Только договор подпишу, прочерчу жирным красным черту между мной и Ольшанским и все… Сосредоточусь на работе, которая будет кормить меня ближайшие восемь месяцев.

Боже, да неужели черной полосе конец? Сегодня выйду на работу. Нормальную работу с адекватным начальством. И не буду больше решать проблему потрясающего выбора – оплатить мне долг за свет или все-таки за воду? Господи, вот во всем прекрасно быть хозяйкой трехкомнатной квартиры, кроме того пункта, в котором тебе за неё нужно платить счета. И налоги!

Одежда подготовлена загодя, я одеваюсь секунд за сорок, как солдат-новобранец, которого вконец измучили деды. Меня измучило мое нетерпение.

Черные брюки, белая рубашка, серый джемпер поверх. Августовские утра прохладные, да и как я прикинула – от автобусной остановки я прогуляюсь пешком, так что возьму с собой ветровку.

Затягиваю волосы в узел на затылке, смотрю на себя в зеркало, нервно самой себе улыбаюсь.

Пальцы сводит от предвкушения.

Все— таки я – рабочий конь, я не привыкла так долго простаивать без дела.

Я хожу по своей квартире беззвучным призраком, на цыпочках, практически нигде не включая свет. И все равно на кухню, еще не успеваю я даже щелкнуть кнопкой электрочайника, бледным привидением является Ангелина.

Выражение лица у тетки – угнетающе-укоризненное.

– Ну зачем так рано вскакивать, мы поздно уснули вчера! – корит она меня.

Вот нет бы – корила Риччи. Это ведь он скулил половину ночи, мне пришлось спускаться в аптеку за берушами, чтобы уснуть. Слава богу, что аптека была в моем же доме и круглосуточная. Потом, проснувшись часа в три от пересохшего горла, я осознала, что в берушах смысла как будто нет – Риччи вполне себе заснул на коврике в прихожей.

Принять тетку я не отказалась. Во-первых, я ей пообещала помочь на время ремонта, да и не по-родственному это было – ставить перед фактом “ты мне работу не нашла, вот и иди лесом”. Кто знает, когда мне еще понадобится помощь Ангелины. Не все же её знакомые – Вяземские.

И за него она даже извинилась.

Знала бы – не послала бы.

И на том спасибо. Проехали эту неприятную станцию, и больше о ней не вспоминаем.

– Хочу приехать пораньше, – отвечаю на тетин вопрос и сама ощущаю свое напряжение, – посмотреть базу, работников… Я там была раньше, но как клиент, не как сотрудник. Да и ты сама знаешь – вовремя не существует. Ты или приехал раньше, или опоздал. А первый день – единственная возможность оказать первое впечатление. Это очень важно.

Производить первое впечатление я собираюсь не на Ника. На хозяина клуба. Возможно. Если он, конечно, будет.

С Ником все… И первое, и последнее впечатление уже произведены, все выводы сделаны, вооруженный нейтралитет – наше все.

Ангелина не очень рада раннему подъему, но благостно кивает, явно одобряя мой подход.

– С богом, девочка, с богом…

Ох, лучше бы она обошлась без пожеланий. Я что-то с каждой секундой начинаю волноваться все больше.

Только бы Ник не передумал.

В свете последних событий, я уже даже не знаю, чего от него ожидать.

Раньше он от своих слов не отступался. Но и не угрожал мне ни разу…

А еще – надо, чтобы он мне поверил.

Чтобы не было потом претензий, что я оставила ребенка, чтобы помешать отношениям с его принцессой.

Нет уж. Я буду держаться от них как можно дальше. Как только смогу.

Хотелось бы, чтобы все сегодня прошло идеально. Прямо без сучка и задоринки.

Увы, моим планам не суждено сбыться. Я даже из квартиры выйти не успеваю. Только в прихожую.

Чтобы собственными глазами увидеть, что ночью шпиц Ангелины успокоился не просто так. Он снял стресс на паре моих любимых оксфордов. Тех самых, которые я вообще-то планировала надеть сегодня.

Блин!

– Ну вот чего ты душу тянешь, Анжела! – тетка ворчит и никак не унимается. – Напишешь сколько стоит, отдам я тебе деньги за обувь…