Рысья маска

Сцена нулевая. Зачем я проснулась, когда мир рухнул

Однажды человечество доигралось и полностью себя уничтожило. Не осталось ни одного представителя той развитой цивилизации. Об этом говорят те просвещённые, кто до сих пор хранит память о прошлом этого мира. В научных кругах до сих пор ведутся споры, что именно случилось с предшественниками. Была ли это искусственно созданная болезнь, применённая в качестве биологической атаки, химическое ли оружие, ядерное ли, до конца никто не знает, но неоспоримый факт заключается в том, что люди вымерли. В качестве напоминания о них остались только руины и горы мусора. Когда отгремели все ядерные реакторы, вышедшие из строя без присмотра специалистов, сгнили железные мосты, когда рухнул последний небоскреб, потихоньку начали строить свои города и села новые жители планеты.

Те, кого раньше люди не воспринимали всерьёз, использовали как неразумный скот, держали в качестве домашних игрушек и даже не думали признавать их равными себе, кого человечество называло животными и насекомыми, вдруг обрели разум. Нет, по уровню развития и интеллекта они не сравнялись с людьми, однако внешне сильно изменились и уподобились им. Многие представители новой цивилизации уменьшились или увеличились до условных двух метров роста. У них также были свои периоды древности, средневековья и нового времени, описанные в зверолетописи и изучаемые в подобных людским зверошколах. Бурными темпами прогрессировали наука, искусство, технологии. История пошла на новый виток развития очередной цивилизации с повторением ошибок, совершённых предшественниками, только вот некому теперь сказать: «Эй, да вы такие же, как мы. Идете по тому же пути! Бойтесь, мы можем так скоро встретиться!»

А между тем новый вид уже давным-давно превзошёл людей. Появились высокотехнологичные уникальные изобретения, к примеру аэрокамеры, которые автоматически летают за объектом и выбирают лучшие ракурсы. Таким образом, тысячи операторов остались без работы.

 Все чаще возникал вопрос: а были ли вообще люди?

И в этом мире, совершенно незнакомом, где больше нет никого и ничего родного или понятного мне, я проснулась после гибернации. Наверное, не стоило тогда верить обещаниям ученых, что все испытуемые окажутся в новом дивном мире, и соглашаться на эксперимент. Но как же правы они оказались по поводу «нового дивного» мира и как же сильно расходилась действительность с моими представлениями об этом.

Сцена первая. Недовольный таракан

Гримерка ведущей актрисы популярного шоу «Резозверро», показываемого по телеканалу «ПБД»[1], была ничем не примечательна. Стандартные зеркала по ГОСТ для гримерок с кучей всяких косметических приблуд, маленький диванчик у стены, неудобный стул.

Откинувшись на спинку стула, молодая лисица подпиливала свои и без того ухоженные, изящные бежевые коготки. За этим ее и застал вошедший в гримерку продюсер – рослый медведь. Его льняной костюм отлично сочетался с бурой шерстью. Лихахи просто не могла налюбоваться своим любовником.

– Ты только посмотри на это, гры! – прорычал он.

Молодая лисичка оторвалась от своих коготков и выпрямилась на стуле. Сморщила свою милою мордашку, посмотрев на высветившееся перед ней Вирт-окно[2] .

– Читай-читай!

И опережая её, звучным басом начал сам:

«Уважаемая редакция "Резозверро"!

Пишу вам с душой, полной надежд. Мне нахамили в ресторане "Редкостный удод". Я всего лишь спросил, что они готовили дальнему столику. Я, между прочим, тоже хотел то блюдо! А когда я решил узнать, кто и какого вида шеф-повар, мне начали угрожать!!! Это так негигиенично – работать в карнавальной маске. И снять ее отказались!!! Я брезгливый, не хочу, чтобы мне готовил какой-нибудь жук или, того хуже, рептилия! Дорогая редакция, прошу, разберитесь!! С надеждой и уважением, таракан Грах».

– Фыр, но это же от таракана[3]! Не хочу с ними работать! – как только медведь прекратил читать, капризным голосом протянула лисица.

– Не фыркай, гры, отказаться мы не можем. Представляешь, какой скандал могут нам они устроить. Чтоб их люди пожрали, эту древнюю расу, – сурово напомнил продюсер.

– Но, фыр, Мишенька, он же мерзкий! – с капризной ноткой проговорила ведущая шоу «Резозверро».

– И слышать ничего не хочу! Я с тобой сплю, но это не означает, что ты теперь можешь вытворять что захочешь. Не поедешь ты – отправлю другую лису! – проговорил он, все также сурово взирая сверху вниз.

Красотка надула губки, но смирилась. Ей и так грех было жаловаться. Популярное шоу, продюсер в любовниках. Да и другого вида он, а значит, нежелательных деток не будет [4].

– Хорошо, Крель.

– Вот и умничка.

Он наклонился и поцеловал ее пухлые губки. Он всегда так ее благодарил и поощрял за хорошее поведение. И молодой лисичке этого вполне хватало.

Примечания:

1. Последний будний день.

2. Висящие в воздухе экраны компьютеров без привязки к экрану.

3.Принято считать, что самая древняя раса из всех ныне существующих – это тараканы. Ученые говорят, что те даже успели застать последних человеков и от них получить свою мудрость. Все разделения на виды сейчас – это не что иное, как наследие древних Подпольских тараканов, живших за пять тысяч лет до нашей эры. Но от этого они менее приятными не делаются.

4. Как известно, при соитии разных видов потомства не бывает. А если такое возможно, то ученые выставляют огромный счет за роды и последующую реабилитацию.

Сцена вторая. Назло близким

Вновь на маленькой кухне, в квартире хрущевской застройки сидят трое: тучная женщина с черными длинными волосами, мужчина, ее ровесник, высокий и такой же объемный, с забавными усами и молодая, чуть старше двадцати лет, девушка, похожая на обоих. Русоволосая в папу, с голубыми мамиными глазами и… немного пышными формами.

Лишь с опозданием приходит снова осознание, что это наша кухня, и тогда же перестаю видеть всё со стороны.

– Ты еще совсем глупое дитя. Вот почему ты не хочешь меня слушать? Нет бы, как нормальные девушки твоих лет, найти себе парня. Порадовала бы меня уже внуками. Ты же понимаешь, что это все ерунда? – хмурила брови и жестикулировала руками мама, как обычно у неё бывало, когда она читала мне нотации. Только сейчас замечаю, что ее волосы у висков уже с проседью.

Я, замявшись на пару секунд, открыла рот, чтобы ответить, но меня перебил папа:

– Может, хватит уже? Давайте просто попьем чай?

Перевожу на него взгляд и понимаю – он тоже уже седеет. Почему я раньше этого не замечала? Или не желала?

Хотела сказать им, как люблю их и скучаю, но сон так же двигался по своему сценарию, не спрашивая моего разрешения. Вот так всегда: то ты осознаешь, что сон – это сон и вроде можешь им управлять, а потом разом забываешь.

Запив незаслуженную обиду чаем и ничего не сказав, я вышла из комнаты. Из родительской квартиры. И, как и хотела, записалась на участие в эксперименте с заморозкой людей на год…

Я проснулась. И минуту давилась беззвучными слезами.

Наверное, именно тогда мир рухнул. Перестал существовать. Перестало существовать человечество, а с ним все, что было мне дорого. Ну почему я тогда просто не «угукнула» как всегда? Мне ведь это ничего не стоило! Почему не пропустила мимо ушей обиду? А может, было бы еще лучше согласиться с упрёком? Но точно не уходить вот так! И точно не стоило записываться на этот опыт. Как там было: «Вы поможете ступить человечеству в новую эру». И где сейчас это человечество?

Почему вместо того, чтобы проснуться через год, я пробудилась спустя тысячелетия?!

– Александра, уд-уд, вы проснулись? Есть срочный разговор. Буду ждать в гостиной, – раздался из-за дверей гортанный голос моего начальника Удода, Утора Реха.

– Угу. Сейчас выйду! – немного хрипло то ли ото сна, то ли от слез ответила я. Хорошо, ещё не всхлипнула. Это был бы позор!

Встав, начала свой ежеутренний ритуал: сначала надеть водолазку с высоким горлом, потом платок, забинтовать руки, ноги, и – последний штрих – нацепить маску. Ах! Чёрт! Чуть опять не забыла побрызгать на себя специальным составом. У зверей замечательный нюх, а этот раствор отлично маскирует мой запах. Я готова.

В голове пронеслись другие воспоминания:

– Держи и никогда не снимай за пределами комнаты. Ты же осознаешь, что никто не должен знать, что ты человек? – говорил Утор Реха, подавая мне вещи. – Я по доброте душевной беру тебя на кухню! Цени!

Да, именно так после моего пробуждения когда-то он нашел меня. Накормил, обогрел и дал работу. Я ему очень за это благодарна.

Оглядела перед выходом комнату. Это громко сказано, каморку не больше двух метров в ширину и в длину. Узкая кровать. Маленький комодик и небольшой письменный стол. Со всем подряд. Несколько книжек, по которым я училась писать, читать и говорить на местном языке. Ничего не изменилось за последний год.

Взялась за ручку двери и вышла из своего маленького убежища. Что же день грядущий принесет?

Сцена третья. Кухня кафе « Редкостный удод»

Гостевой зал кафе «Редкостный удод» можно назвать самым обычным местом. Интерьер в нем был выполнен в псевдоптичьем стиле. Все эти древесные цвета, оттенки молодой листвы. Стулья, имитировавшие насесты, и маленькие столики на двух персон, сплетённые из плотных прутьев, что наводило на размышления: а не из гнезд ли они были сделаны? Кухня тоже непримечательная. Обыкновенные кафельные полы, электрические плиты и железные, блестящие столешницы.

Пик клиентов уже прошёл, и повара спокойно попивают чай, слушая радио:

– Вот говорите, ничего такого нет в том, что птицы продают неоплодотворенные, рар, яйца в пищевую промышленность. ВЫ только вдумайтесь: рождаемость, рар, птиц падает, а они яйца распродают. Может, надо подумать, почему они не оплодотворены? Да поймите, это нужно рассматривать так же, как продажу, рар, родителями из бедных районов, рар, травоядных[1] своих детей хищникам!!! – громко доказывал лев Лейн, министр рождаемости, все больше и больше повышая голос на оппонента, защитника прав малых народов, совсем заглушив того.

– Выруби эту чушь, го! – строго сказал уже немолодой олень Лес, давно уже переставший носить рога [1]. – И так понятно, к чему ведут. Рожайте больше, а денег с людей спросите.

Молодой поварёнок – мышонок Мик, не достигший еще обычного полуметра роста, свойственного его виду, шустро переключил на праздничный концерт по поводу дня подписания пакта о том, что Хищники не едят Растительноядных.

Кролик Крош, все это время стоящий в отдалении от остальных, облегченно выдохнул. Кафе «Редкостный удод» никогда не пользовалось особым спросом у посетителей, но сказать, что ресторан был совсем убыточный, нельзя. Это и насторожило полицию. Было решено отправить молодого сотрудника туда.

Его послали разузнать, не готовят ли тут мясо редких неразумных животных. А такие темы сильно действовали ему на нервы.

Он устроился совсем недавно, и это, можно сказать, его дебютное задание. Крош воодушевлен как никогда, но как же трясётся его хвост.

Кролик еще раз оглядел всех собравшихся и место. Кухня условно делилась на четыре цеха: холодный, горячий, заготовочный и пекарню. Лес, отвечающий за горячие и холодные блюда, мышонок, отвечающий за чистку овощей и мытье полов, и другие полезные, но маленькие, как он сам, вещи. И он на заготовках.

Тут только не хватает шеф-повара, странного зверя, от которого вечно несет чем-то непонятным и почему-то никогда не снимающего маску. Если кто на этой кухне и готовит мясо, то только он! Ведь только этот зверь делает блюда на отдельной от них кухне, в которую нельзя заходить.

Размышления кролика прервал хозяин ресторана. Жуликоватый с виду удод.

– Внимание! Сегодня приедет съемочная группа "Резозверро", просьба навести как можно больше хаоса, беспорядка, уд-уд. Хамить группе и не допускать снимать кухню Рысьей маски и ее саму, уд-уд. Иначе уволю всех и выдам такую характеристику, что никуда вас больше не возьмут, уд-уд. Всем все ясно? – сообщил как всегда надменно Удод. Крошу он никогда не нравился. Мерзкий, скользкий тип.

Получив кивки согласия персонала, удод удалился. До кролика дошли разговоры:

– Слушай, как думаешь, пи, что же все-таки на той кухне? – с надеждой и предвкушением в голосе спросил мышонок.

– Пацан, скажу так, меньше знаешь – крепче спишь. Но думается, все дело в дорогой нашей Рысьей маске. Могу побиться об заклад – она чем-то больна. Не заразным, но боюсь, такую правду о шеф-поваре этого кафе никто-никто не хотел бы знать. Лишай тот же. Го-о.

Примечания:

1. Слово имеет расистский оттенок. Толерантно говорить Растительноядные.

2. По требованию Санпин представителям видов, у которых принято носить рога, следует их спиливать. Остальным как следует прятать перья и шерсть под шапочками или косынками.

Сцена четвертая. Кипяток

На маленькой кухне без окон, с еле работающей вытяжкой жарко, душно и влажно. Самая настоящая баня. Но даже так я опасалась снять маску. Только разбинтовала руки.

Кухня наполнена кучей звуков. Шипением воды из крана. Бульканьем готовящегося блюда в кастрюле. Жужжанием и гудением вентиляции. Одиноким стуком ножа по доске.

Но при этом тут тихо. Очень тихо. Я когда-то считала себя интровертом, но, работая последний год на этой закрытой ото всей кухне… поняла, что мне не хватает общения. Простой болтовни. Коллеги меня сторонятся, и разговор происходит только на рабочие темы. Про босса и говорить нечего. Он-то точно не будет вести со мной пустых разговоров. Пусть иногда я выхожу на Главную кухню послушать радио или попить чай через трубочку (маску снимать нельзя), но есть все равно приходится в этой конуре. Для еды маску не снимешь и не приподнимешь, иначе все могут заметить подбородок, и губы, и отсутствие хищных клыков или зубов, свойственных растительноядным.

Просила не раз дать и мне радио, но ответ босс всегда однозначный:

– На тебя денег нет. Твое содержание дома и на работе и так влетает в копейку. Радуйся тому, что имеешь!

– Но разве я не могу хотя бы работать со всеми, они же хорошие. Если им объяснить, они, наверное, поймут, – я даже сложила в молитвенном жесте руки, почти падая на колени перед удодом.

– Нет. Ты работаешь с мясом, а они растительноядные. По конвенции прав мы не имеем права разрешать готовить при них мясо.

Погруженная в свои мысли, я невольно задела кастрюлю с кипятком. Несколько крупных капель попали за маску и на одежду. Не думая, я начала быстро все с себя снимать.

В эту минуту произошло две вещи: вошел удод, а за ним влетела камера.

– Александра, я принес продукт на специальный…

Но он быстро осекся, посмотрел на меня, на объектив. Положил продукты на стол. Схватив резким движением камеру, развернул ее обратно на большую кухню.

– До конца дня не выходи! А после сразу в свою комнату. Позднее у нас будет важный разговор, – сказал он строго и вышел.

Я поняла, что у меня проблемы. В прошлый раз, когда я была замечена без маски, в качестве наказания голодала неделю, и меня отлупили хворостиной по ногам.

 Хотела сесть на пол и расплакаться. Как в детстве, когда делаешь что-то, но ничего не выходит.

Но слезы потекли другие. Злые. Зачем мне это терпеть? Хватит. Тогда я совершенно ничего не знала о мире, сейчас, конечно, мне известно немногим больше. Но сколько мне еще терпеть такое отношение? На курсах выхода из сложных ситуаций говорят: «Жертва сама должна начать действовать, чтобы спастись».

Сегодня все выскажу. А что потом? Потом будет то, что будет.

Сцена пятая. Осторожно, люди!

Лисица Лихахи стучала задумчиво когтем по столику, сидя у себя в гримерке, и медленно пересматривала отснятые аэрокамерой кадры. Где-то на середине шоу камера улетела от нее. Либо это был баг, или она смогла заснять что-то более интересное. И хотя, скорее всего, перед тем как её вернуть, удод постарался стереть лишнее, что-то могло остаться.

Также лисичка краем уха для фона слушала телеканал «Первый Наш».

– Так вы уверяете, что вам удалось, иго, найти людей? Живых людей! Но они же не существуют, это же все сказки, иго, для маленьких, несмышленых зверенышей! – голос раскатистый и в то же время вкрадчивый. Он явно ставил под сомнение вышесказанное.

Лисица удивленно обернулась: полноватый даже для лошади ведущий вел диалог с ученого вида филином.

«Это точно "Первый Наш"? Теория заговора, как с Рен-Рык-ты», – вскользь промелькнула у неё мысль.

И она дальше начала пролистывать отснятое, когда увидела… лицо зверя в маске. Жуткая смесь свиньи и обезьяны. Голая кожа без вытянутого носа. Нос есть, но он маленький, похожий на птичий – это точно не клюв! Рот ниже и совсем без клыков или больших жевательных зубов! Что это за мерзкое создание?!

– Нет, теперь мы с полной уверенностью можем сказать, что, ух, люди были. Незадолго до их исчезновения учёные проводили эксперименты по заморозке. И о чудо, спустя тысячелетия мы смогли их найти! Правда, некоторые разморозились и ушли до того, как мы успели им помочь. Мы официально, ух, сообщаем: все, кто владеет хоть какой-нибудь информацией, дайте нам знать! Люди не зло! Но они жили в других условиях и с пониманием, что если они попали к зломыслящим зверям, то благодаря своим знаниям могут непроизвольно причинить, ух, вред окружающим. За любую информацию мы щедро заплатим, – поставленным голосом ректора института убеждал с экрана филин.

«Это и есть, что ли, человек? Какой-то он жалкий».

Сначала Лихахи не могла поверить увиденному.

Но потом со свойственной ей цепкостью на сенсации она позвонила своему медвежонку:

– Крель, у меня замечательная, фыр, новость! В том кафе, куда я сегодня ходила, под маской рыси – Человек!.. Надо срочно снять репортаж. Рейтинги взлетят до небес!

– Где ты сейчас, лисенок? – ласково тот пророкотал в трубку.

У Лихахи от такого нежного обращения на лице расплылась детская улыбка. Он еще никогда настолько ласково к ней не обращался.

И через полчаса решил посетить ее лично.

– Молодец, моя лисичка, – проворковал вошедший медведь и достал пистолет.

Сцена шестая. Любопытной Варваре…

Я наматывала круги, не решаясь идти на разговор. Нет, одно дело – решить про себя. Другое – сделать.

Фух.

Да. Надо это сделать. Сейчас или никогда. И глянув перед выходом из комнаты в зеркало, убедилась, что я одета подобающе.

Я еще не знаю, что сказать, думаю, на месте решу.

Пересекаю холл, поднимаюсь по лестнице и подхожу к двери босса. Да какой, к чертям, босс? Так, птица, спасшая меня.

И замираю. Там он уже не один. Замешкавшись у двери в раздумьях, заходить, уйти или подождать, когда освободится, слышу:

– А-ра-ра-ра, ну ты сегодня и облажался, – смеялся за дверью неизвестный мне зверь. Точнее, я его не знала, а вид его вполне известный, – но ты поговори с этой человечкой, из-за ее косяка мне пришлось убить свою любовницу. Теперь и ведущую новую искать надо, и новую самку соблазнять. Это так муторно. Слушай, она лисицу не умеет готовить?

– Прости-прости, я с ней проведу беседу. Маска на ней гореть будет, не снимет. Не знаю насчет лис, но она рассказывала, что лягушек ели и много птиц. Особенно куриц.

– Хорошо, посмотрю чего можно найти. К слову, вот только послушай: сегодня был в этих Хлевах, приехал купить пару личинок овечьих. Подходит вся такая расфуфыренная, пузо дальше нее, воняет перегарищем. И ведет свою личинку. Отдает мне ребенка и так: «Этот дядя хороший, у него больше еды. А у нас еды мало. Прости маму". И самое ржачное: она как увидела деньги, схватила и побежала в первый же магазин купить водки. А-ха-ха, вот это бизнес. Ощущение, что эти травники живут по принципу «ничего, еще родим». Но нам-то лучше от этого, чем их больше, чем они тупее и беспринципнее, тем легче найти мяска. Верно говорю? – зверь расхохотался над сказанным, как над очень смешной шуткой.

Если первые слова меня просто ошарашили, то последние долго не могли дойти до сознания.

Так это было мясо разумных видов?

Меня замутило, на подгибающихся ногах, на пределах сил я тихо побрела обратно к своей комнате, к туалету. Стоило только добраться до него, как меня вырвало.

Что это все было? Когда жуликоватый, жадный босс стал монстром, для наживы убивающим представителей других видов?

Что делать? Не помню, как добралась до комнаты, но я сразу рухнула на постель и отрубилась.

Та же кухня в нашей квартире. Только мы больше не пьем чай. Мама сидит и внимательно на меня смотрит.

– Я же говорила. Ничего ты не можешь! Мне стыдно за тебя. Господи, воспитала монстра, – в ее голосе слышится только горечь.

– Но я же ничего не знала! – зачем-то я пытаюсь нервно оправдаться. Но звучит жалко. Как в детстве, когда оправдываешься и заведомо знаешь, что ничего это не изменит.

– Ну и пусть не знала, но теперь должна хоть что-то сделать! Или ты считаешь, если матери сами продают детей, то и хрен с ними?!

Я подскочила на кровати. Кому-то надо сообщить, что тут происходит. Но кому, они могут все быть заодно?

Точно!

Где же оно было…

Вот оно. Я достала небольшую записку с номером нового сотрудника, и взяв рабочий телебраслет[1], быстро набрала номер. Пусть будет что будет. Но нельзя все это пустить на самотек!

Примечания:

Браслет с функциями смартфона. Только вместо сенсорного экрана Вирт-окно.

Сцена заключительная. Меланхолия

Продюсер "Резозверро" прохаживается вдоль клеток у себя в подвале. Сквозь смрадный запах нечистот пробивается пьянящий аромат крови. Он держит в руках блокнот и делает заметки.

Тут весь сегодняшний улов.

«Так, зайчишка Роли. Этот серый волк как раз любит таких милых, невинных. И личико смазливое», – скользили мысли в голове вместе с взглядом по детям за прутьями. Делает пометку.

«Этот страшный, на мясо…» – заметку прервал позвонивший телефон.

– Клер, уд-уд, беда, уд-уд! – кричал в трубку его напарник. – Алек… Бес ее побери, человечка сбежала!

Вместе с последним словом спецназ выбил дверь.

***

Когда я позвонила кролику, мы встретились, и он узнал правду, всю правду. Он даже не слишком удивился.

Блин, смешно, не могу, пока я боялась нос высунуть, оказывается, ученые уже искали меня. Людей. И совсем не собирались пустить нас на органы или отправить на опыты. Для них мы представляли интерес как носители знаний.

Меня перевезли, можно сказать, в санаторий. Небольшой научный центр за пределами города. В лесу. Нам, найденным людям, дали тут полную свободу в пределах учреждения. Вроде даже пообещали после получения необходимых знаний и изучения обычаев отпустить нас.

Людей оказалось всего двадцать три. Найденных капсул – пятьдесят. Три из них были сломаны, два представителя человечества умерли при разморозке. Десять покончили с собой после пробуждении. Еще десять, как и я, где-то бродят и скрываются. Эти капсулы были пусты. Двое уже выпущены в мир. Ученые сказали, что они закончили обучение.

Наверное, я сейчас счастлива. Впервые после попадания сюда я поддалась меланхолии, хочется только гулять, подставлять лицо солнцу, ветру, дождю и просто жить.

***

Филин в халате не то доктора, не то ученого внимательно смотрел с крыльца на вновь прибывшего человека. Бледная, исхудавшая особь женского пола с темными следами в местах, где бинты слишком натирали.

Она бесцельно и бездумно слонялась по парку. Нечего удивительного – такой стресс перенести, девушка до сих пор находится в состоянии аффекта.

«И все же наши опасения были верны. Не зная законов и нравов нового мира, люди волей-неволей могут оказаться втянуты во что-то плохое. Сколько же вреда они сами могут причинить своими знаниями? Хотя считается, что мы их уже давно превзошли, но они все равно найдут, чем удивить. Жалко, что проживут люди всего пару поколений. Капсул больше нет, а чтобы воссоздать расу без угрозы вырождения, надо хотя бы семь тысяч особей…» – печально размышлял филин.