Когда ангелы заслуживают смерти

Дисклеймер

Внимание! В повести присутствуют сцены жестокости, распития алкогольных напитков и курения. Жестокость порождает только жестокость, а распитие алкоголя и курение вредят здоровью.

Пролог

Чудовищная головная боль вряд ли кому-нибудь помогала в работе. Детективу частного сыска эта боль отравляла не только трудовые будни, но и отпуск.

Короткие три дня перерыва, которые Салливан Раш взял после окончания дела о главе мафиозного синдиката Винсенте Мэлло сопровождались бредовыми мыслями о дерьмовом существовании детектива и мигренью.

Все это Раш пытался залить спиртным и отравить никотином.

Не помогало.

Три дня прошли.

Наступил понедельник – время писать отчет о проделанной работе и сдавать все эти чертовы бумажки капитану пятого участка Джиму Брауну.

Но голова продолжала гудеть, и поэтому детектив даже не начинал работу.

В конце концов, пришлось выпить пару таблеток болеутоляющего и засесть за компьютер.

«Дело о поимке Винсента Мэлло…», – простукал Раш по клавишам. Сам он, пожалуй, соглашался с капитаном Брауном, что ловля столь «крупной рыбы» была самым важным расследованием частного сыщика за всю его десятилетнюю карьеру.

«Главное, чтобы копы не узнали о моей причастности к убийству Мэлло», – размышлял Раш.

Свой отчет он планировал закончить на том месте, где передавал мафиозника своему клиенту. Подробности кровавой вендетты мисс Рашель Эйнджел детектив не хотел вспоминать и сейчас. Не говоря о том, чтобы переносить эту смерть в документы.

Было ранее утро, но глаза слипались из-за второй ночи без толкового сна и большого количества выпитого и выкуренного. Подробности дела всплывали в голове туманными образами, призраками и гниющими изнутри тварями, пришедшими из кровавого болота.

Раш уже было задумался о том, чтобы отказаться от необязательных детальных описаний событий последних трех месяцев и ограничиться одной скудной страницей «начал-нашел-поймал-передал». Но нет, мерзость всего расследования и жестокий финал «Дела В. Мэлло» сами лезли на экран компьютера, вываливая обезображенные трупы один за другим.

«Уф…»

Детектив оторвался от отчета и все же решил сделать перерыв – в его холодильнике закончилась еда, а в небольшой квартире привычный порядок уже начал переходить в состояние бардака.

Выпивка и сигареты тоже кончились.

Поэтому после непродолжительной уборки Салли решил прогуляться до ближайшего супермаркета.

Улица встретила детектива плотным туманом и росой. Для самого себя Раш удивился, что вышел на прогулку в ранее утро. В такое время улицы обычных районов города только-только начинали заполняться прохожими и машинами. Но «Полицейская нора» даже в полдень была нелюдимым местом, а сейчас, в шесть утра, вообще казалась вымершим.

Салливан поплотнее запахнулся в свой плащ и шагнул в туман.

В «Полицейской норе» располагались два супермаркета: Холлмарт был дешевле, но открывался только в восемь утра; а вот Вудмолл работал круглосуточно, но при этом располагался немного дальше от трехэтажного убожества, в котором размещалась квартира Раша.

Сыщик любил свое обиталище несмотря на то, что умудрился разругаться со многими соседями. Ему нравилось приходить в квартиру после шнырянья по улицам, полных наркоманов, ублюдков и убийц. Дом был уютен. Без роскоши, какую Салливан мог лицезреть в обители двух копов-гомосексуалов Марито и Дорна, ужасным образом связанных с умершим Винсентом Мэлло.

Детективу нравилось думать о хрупкой, почти эфемерной безопасности его квартиры. Но при этом он понимал, что лживый домашний уют – это поистине издевательские нотки в сарказме судьбы. Ведь так жестоко наблюдать за уставшими подобиями людей, приходящими к себе в обиталище после того, как за день они разгребли ни одну гору дерьма. А затем утром саркастически смеяться завываниями холодного осеннего ветра в лицо этим сгусткам рушащегося сознания, когда они, не успев насладиться домашним отдыхом, вновь придут на работу.

Салливан Раш редко обвинял силы вселенной в тупости и бедах людей, так как считал, что второе – следствие первого. Но если бы Судьба имела какое-нибудь персонифицированное обличие, то сыщик с удовольствием дал бы ей по роже… хотя бы за иллюзорную свободу.

В Вудмолле, как и ожидал Салливан, ему встретилась всего парочка покупателей. Сонный кассир медленно «пробивал» товары, пока детектив упаковывал их.

На фоне играла приглушенная, но довольно бодрая музыка. Раш прислушался: певец с яростным отчаянием вещал о масках на лицах всех вокруг, о самопожертвовании и одиночестве.

«Я плачу, когда ангелы заслуживают смерти», – пел мощный мужской голос.

– Когда ангелы заслуживают смерти… – тихо вторил Салливан.

– Что? – переспросил кассир.

– Что?

– Я говорю, с вас тридцать пять…

– Ах, да.

Раш расплатился.

Случайно услышанная песня тут же воспламенила мысли о Рашель Эйнджел, этой опасной, но чертовски сексуальной директрисе логистической компании Limon inc. Мисс Эйнджел как раз подходила под произнесенную Рашем строчку из песни: роскошная женщина, убившая главу мафиозного мира, но при этом продолжающая вести дела с приступным синдикатом. Заслуживает ли она смерти? «Нет». Но и ангелом она, наверно, перестала быть, когда кровь Винсента Мэлло покрыла ее руки.

– Хотя… – вновь задумался Раш, выходя из супермаркета и направляясь домой, – вряд ли Рашель когда-нибудь была пай-девочкой. К тому же в этом городе, смахивающем на рыболовную сеть, подвешенную за крюк и полную улова, есть множество людей, излучающих свет. Но им в любом случае приходится давить тех, кто рядом, словно рыба, пойманная в сети города. Все мы делаем плохо кому-то, но в итоге протухнем под палящими лучами солнца. Но жаль тех ангелов, которые уже не смогут вновь взмыть в небо.

Салливан поднялся к себе. Третий этаж. Зеленая дверь. Ключ в замок.

Плащ намок от обильной росы. Раш оставил продукты на кухне и достал пачку сигарет.

Зазвонил телефон.

Снимая на ходу верхнюю одежду и ругаясь сквозь зубы – в них была зажата сигарета, – детектив добрался до аппарата.

– Раш слушает.

– Детектив, это Джош Марито.

– Вы с другом уже дали показания? – осведомился Салливан.

– Пока нет, – голос у здоровяка копа был смущенным и даже подавленным.

– В чем дело, Марито? – спросил Салли.

– Все дело в Вине… я беспокоюсь за него…

– Послушай, ваши любовные утехи не мое дело…

Из трубки раздался тяжелый вздох. Похоже полицейский, дружащий с синдикатом, был действительно расстроен.

– Вин гораздо сильнее меня был связан с мафией.

– А разве вы сейчас с ней не повязаны?

– Нет! После того, как мы помогли тебе схватить Мэлло, мы выходим из игры. Случай с ублюдком доказал, что подобные нам с Вином «двойные кроты» долго не живут. А мы с ним хотим жить долго и, мать твою, счастливо. Поэтому я уже сделал пару звонков серьезным людям и заверил их, что мы с Дорном никак не причастны к смерти босса… черт… гребанного Мэлло. У этого больного сукиного сына было много врагов, но и влиятельных друзей было достаточно. И теперь они все на ушах! Ищут его… хоть и понимают – Мэлло мертв. Они будут искать убийцу. Да и в участке все на ногах. Мы с Вином «отмазались», но остальные… нервы… нервы… нервы…

– Как это связано со мной? – спросил Раш.

– Хм… как я уже сказал, я боюсь за моего Вини, он сильно увяз в этом: у него остались друзья в криминальных кругах… и враги тоже. И так как мы покончили с этим миром, нам надо замести следы. Но проблема в тебе, Раш. Убить мы тебя не можем, да и незачем… Кроме того, ты, во-первых, убил этих амбалов, телохранителей Мэлло, которых я даже не знал. И сделал ты это из пистолета Вина. А по легенде его вообще не было в тот вечер у меня дома… Это я так его выгораживаю, – Джош Марито запнулся. – Твари! Никому не дам в обиду моего Вини!

– А во-вторых… – вздохнул уставший от разговора Салливан. Он уже закуривал вторую сигарету и понимал, куда клонит полицейский.

– Во-вторых, Раш, я тебя прошу, не трепись про нас много, не указывай в отчете о Вине. Напиши, что я был один и это я убил телохранителей мафиози. Ты ведь сделаешь это? Правда, детектив? Ведь это мы с Вином помогли тебе поймать Мэлло в ловушку…

– Что за сантименты? Я хотел свести ваше участие к минимуму. А раз так, то упомяну только тебя. К тому же ты все равно не осведомлен о дальнейшей судьбе Винсента Мэлло. И Дорн тоже.

Пауза.

– Спасибо, – тихо произнес Джош.

Он явно разнервничался, когда нес свою лирическую тираду о друге-любовнике. А сейчас расслабился.

– Теперь в полиции у тебя есть еще одни уши. Можешь на меня рассчитывать, – добавил Марито.

«Сомнительная дружба – два копа, решившие завязать с криминалом и идущие к цели по трупам неугодных».

– Хорошо, – ответил Салливан.

Снова пауза.

– Ты, кстати, чего трубку не брал, я звонил несколько раз? – глупо осведомился Марито.

– Был в супермаркете.

– В Вудмолле?

– Да.

– Хм, там у них скидки на мартини еще действуют?

– Об этом я не знаю.

– Хм, ладно, до свидания, Раш.

Салливан повесил трубку.

«Вот и разговор».

Вот и любовь. Один мужик прикрывает задницу другому мужику, отгораживая его не только от правосудия полиции, но и от мести криминальных боссов. Любовь. Странная, но чистая. Душевные терзания ангелов, чьи руки по локоть в крови. Такие люди заслуживают смерти, но продолжают доказывать, что квант милосердия в них еще не умер.

Раш вновь сел за стол с компьютером. Марито и Дорн действительно здорово ему помогли – сам бы он вряд ли также легко и хитро смог поймать в капкан одного из самых страшных убийц этого гнилого города, который к тому же обладал непомерной властью. Он был должен этим копам-оборотням. И вообще, отчет все равно не был дописан. Поэтому исправить в нем пару строк было несложно.

1. Труп говорит

Возможно ли такое? Город, утопающий в нечистотах жителей и погрязший в постоянном смаковании происходящих ужасов, пытается прийти к равновесию своего содержимого. То есть получить баланс между пресловутыми категориями: черным и белым, жизнью и смертью, добром и злом. При этом город как почти сознательная субстанция пытается, насильно препарируя людей, словно безумный ученый, вживить убийцам и ублюдкам милосердие и сострадание, а добропорядочным тихоням – тягу к насилию и садизму.

Копы Джош Марито и Вин Дорн, о которых сейчас размышлял детектив Раш, не были пай-мальчиками. Но и кончеными людьми они тоже не являлись. Работая и на полицию, и на преступников, они совершили много ужасных вещей против этого мира. Но мир в ответ с усмешкой наделил этих двоих чувством любви и заботы. И подобное наблюдалось везде – грязный город: от сточных канав до пентхаусов, искал упомянутый баланс черного и белого, смешивая их в людских душах и в своем собственном каменном чреве. А на выходе что? Серая мораль? Или фантазм галлюциногенных оттенков необходимых цветов?

Библиотекарь с трепетом перебирал классические тома Шекспира, Аристотеля и Галилея, но при этом по-садистски относился к жене. Женщина ругалась с конкуренткой за новые туфли в дорогом бутике, покрывая ту бранью и хватая за волосы, но уже через час дома с умилением убаюкивала сына. Девушка, возглавляющая крупную компанию, жестоко мстила своему отцу-маньяку, но затем жертвовала крупную сумму на помощь больным раком. Частный сыщик изменял своей жене, но через шесть лет раскаялся у ее могилы…

Люди, обретающие крылья, но потом низвергающие сами себя в геенну тьмы.

И нет этому конца.

Все. Точка. С этой мыслью в голове Салли закончил отчет и официально закрыл дело Винсента Мэлло.

На часах набежало девять вечера.

Через пару дней сыщик планировал связаться с мисс Эйнджел, не дожидаясь ее звонка. Ведь она собиралась дать ему новое дело. А пока провести эти два дня, активно отдыхая – без алкоголя, зато с прогулками.

Но сейчас организм требовал выблевать все то дерьмо, которое скопилось в теле и разуме за три месяца и три дня расследования. Что Раш с облегчением и сделал.

А затем нужно было отпраздновать завершение дела. Но интеллигентно. Гадкое дешевое пойло, приобретенное в супермаркете, не годилось.

И Салливан Раш, надев плащ, отправился в бар.

****

Он выбрал Хаусгвардиан, а не дешевый Шербруд, что располагался в «Полицейской норе» – обитель всех полицейских города.

Бар Хаусгвардиан «прислонился» к углу старого дома кварталом севернее «норы», в более элитном районе. Здесь и виски стоил дороже, и публика собиралась солидней.

Раш не относил себя к представителям порядка, но и к зажиточным гражданам – тоже нет.

Просто он хотел шикануть. К тому же в Хаусгвардиане его не знали, а потому не стали бы расспрашивать о завершившемся расследовании.

Салливан уселся за барную стойку и заказал двойной скотч. В заведении разрешалось курить, и детектив закурил. Это было его третье посещение Хаусгвардиана, и ему здесь нравилось. Тем более, что этим вечером, похоже, мало кто захотел выпить именно в этом месте – Раш насчитал с десяток посетителей, которые равномерно расселись в небольшом зале. За стойкой Салли сидел в одиночестве.

Когда бармен повторял его заказ, к сыщику подошли двое.

– Салливан Раш? – он повернулся и взглянул на пришедших. Оба среднего возраста, крепкие на вид, в похожих серых плащах, что и сам Раш. Шляпы.

– Да, детективы, чем обязан?

Те переглянулись.

– Детектив Разински и детектив Спэл. Пятый участок. Капитану Брауну нужна ваша помощь.

Тут Салливан начал припоминать пришедших полицейских – новички. Он видел их несколько раз в кабинете у Джима.

– И какого рода помощь? Оторвать его стариковскую задницу от кресла?

– Хм, – тот детектив, который обратился к Рашу первым, смутился, – нет, он просит вас съездить с нами… вы же были знакомы с мисс Рашель Эйнджел, владелицей логистической компании Limon inc.?

Упоминание Рашель в прошедшем времени напрягло Салливана. Больше он не стал балагурить и задавать вопросов.

– Идемте, джентльмены. Надеюсь, вы за рулем.

****

Они доехали быстро.

Центр города. Его самая респектабельная часть, утопающая в фальшивой роскоши и ярких красках пустого маскарада.

Пятизвездочный отель с ночным клубом на первом этаже.

Небольшая территория перед входом оцеплена.

Двое детективов провели Раша через ограждение к лежащему на тротуаре трупу.

Девушка. Красное вечернее платье.

Красным было не только оно – еще была небольшая лужа под головой.

Эксперты-криминалисты уже были на месте, активно изучая труп и место преступления. Вокруг оцепления собралась толпа зевак.

– Что тут? – спросил детектив Спэл.

– Снайпер. Стрелял с соседней крыши, – один из криминалистов указал на противоположную сторону улицы, – жертва как раз выходила из здания. Пуля вошла через верхнюю часть лобной доли, вышла из затылочной.

– Людей в тот дом отправили? – спросил у Спэла Салливан. Тот кивнул. А криминалист продолжил.

– Жертва – женщина, 25-30 лет, брюнетка, европеоидного типа, кожа светлая… детальнее еще не осматривали… это попахивает заказом. Вопрос: кто она, и кому перешла дорогу, – подытожил он.

– А вот тут нам поможет мистер Раш, – детективы повернулись к нему. – Вы же лично пару дней назад встречались с мисс Эйнджел? Опознать сейчас сможете? Если это она, скандалов не оберешься. Поэтому капитан Браун сначала решил вызвать вас.

Салливан подошел ближе к телу. Девушка лежала на холодном бетоне тротуара. На спине, лицо обращено к небу. Часть лица прикрыта растрепавшимися волосами.

– Почему вы считаете, что это Эйнджел? – задал он вопрос детективам.

– Компания, в которой мисс Эйнджел являлась главным бенефициаром, часто проходила проверки в нашем участке и налоговой службе.

– Неужели коррупция или криминал?

– В том-то и дело, что нет, – ответил Разински, – слишком «чистая» контора. К тому же нам известно о необычном врожденном недуге мисс Эйнджел, связанном с ее глазами.

– Эм… уберите волосы с лица, – добавил Спэл.

Раш наклонился и, присев на корточки, убрал темные пряди. Ему открылось все лицо девушки.

Знакомые черты встретили его. Но кожа мертвенно бледная – этого уже не скрыть никакой косметике.

И глаза.

Эти глаза Салли не забыл бы никогда. Фиолетовый и зеленый. Редчайшая гетерохромия.

Рашель Эйнджел. Что же она делала в этом месте? Насколько был осведомлен сыщик, она не была любительницей светских раутов и вечеринок.

Была… слово в прошедшем времени. Но Салливан пока не мог поверить в реальность происходящего.

Он пристально смотрел в глаза жертвы очередного убийцы. Знакомые, но уже пустые глаза, растерявшие все блики солнечных лучей жизни. Теперь в них плясали ехидные огни неоновой вывески ночного клуба. Теперь в них жила лишь смерть.

Что-то не сходилось… Рашель ведь хотела дать ему еще одно дело, а такие люди не будут кидаться словами. Она была слишком умна и хитра, чтобы умереть вот так – от пули киллера. Да и вообще, что ее привело в этот клуб?

В этой смерти, в этой жертве был изъян…

Салливан пригляделся. Флер жалости и некой печали начал спадать, и он увидел труп в ином свете. Платье довольно дешевое, прическа не та… а главное, лицо.

Видимо изначальная убежденность копов и самого Раша сыграли с ним злую шутку. Это не было лицо мисс Эйнджел.

Поразительная схожесть, но нет, не она.

Но глаза… гетерохромия именно такого цветового спектра в этом городе больше не встречалась. Сама Рашель говорила об этом.

А затем Салливан печально улыбнулся.

Он практически вплотную приблизился к лицу девушки и включил свой небольшой фонарик.

А потом встал.

– Я полагаю, – обратился он к окружающим, – господа, эксперты, что вы не приглядывались к лицу этой бедняжки.

Те кивнули.

– Это не Рашель Эйнджел, – сказал Раш.

– Вы уверены?

– У нее врожденная гетерохромия…

– Но и у трупа…

– …линзы. Присмотритесь внимательнее, джентльмены.

Салливану срочно нужно было повидать ее. Это было весьма загадочное убийство, которое явно требовало его внимания. И Рашу точно следовало детальнее осмотреть место преступления. Но сначала, необходимо отправиться к ней.

Сыщик еще раз взглянул на неизвестную девушку, а потом вновь обратился к детективам.

– Советую поискать пулю. А мне пора. Всего хорошего.

И после ушел.

2. Связь

В этом городе, полном контрастов, легко догадаться, где живут люди, подобные мисс Рашель Эйнджел.

Смолривер – отдаленный, но один из самых престижным жилых кварталов.

Здесь не было блеска неоновых вывесок, только громадные коттеджи за высокими заборами.

Одним из таких домов и был двухэтажный особняк мисс Эйнджел. Никакой охраны – лишь стена, ворота и пара сторожевых псов.

Салливан доехал сюда на такси – его машина так и осталась ждать в подземном паркинге в «норе».

Детектив позвонил в домофон, надеясь разбудить хозяйку дома.

Рашель ответила.

Салли попросил впустить его, и она открыла ворота.

Темной ночью участок перед домом – да и весь Смолривер – напоминал притаившийся кошмар, страшную сказку – все здесь выглядело гипертрофированно: яркие лучи уличных фонарей и прожекторов, сюрреалистичные колоссальные тени домов и деревьев, тянувшиеся к Рашу, словно он был их желанной добычей.

Рашель Эйнджел была прекрасна. Легкий, соблазнительный стан прикрывал лишь эфемерный ночной халат.

Салливан был немного смущен: она притягивала и манила, но при этом детектив помнил, как этот ангел яростно раскромсал Винсента Мэлло. К томе же, дело не требовало отлагательств.

Эйнджел провела его из холла в гостиную. Свет в доме не зажигали, уличные фонари тоже не доставали сюда. И поэтому это давало власть луне. Ее холодные поцелуи через витражные окна гостиной касались всего: камина, мебели, растений и двух человек.

– Детектив, чем обязана вашему визиту? – голос был сонный, но Рашель уже начала взбадриваться. – Я планировала позвонить вам через три дня…

– Я знаю, мисс Эйнджел. И мне жаль, что пришлось вас разбудить. Но сегодня ночью произошло убийство. И оно связано с вами.

– И как же? – с притворным любопытством спросила она.

– Это было ваше убийство.

Рашель помолчала, а затем, обернувшись в сторону лестницы, ведущей в спальню, сказала.

– Меня убили? Значит, я теперь могу пойти спать.

– Вы достаточно хорошо держитесь, если учесть, что три дня назад вы расправились со своим отцом-маньяком.

На миг Салливан увидел, как напряглась Рашель. В лунном свете мисс Эйнджел казалась статуей изящной кошки, пойманной скульптором за секунду до прыжка на жертву.

Но уже в следующее мгновение Рашель расслабилась.

– Фу, это так скучно. Не говорите об этом. У меня до сих пор все тело болит.

– Тогда может обсудим убийство девушки, явно желавшей сойти за вас.

Глава Limon inc. кивнула и обернулась к детективу.

– Выкладывайте, Раш. Что за девушка? Где это случилось?

– Примерно три часа назад в Эттервей, перед входом в клуб «Три туза». Кто эта девушка, я не знаю. Темные волосы, примерно ваш возраст, ваш тип фигуры.

– И, наверно, линзы, – добавила Эйнджел.

– Вы правы. Поэтому копы сразу подумали о вас.

Она подошла к нему.

– У вас есть ее снимки?

– Нет.

Эйнджел неодобрительно покачала головой.

– Меня вырвали из бара, – оправдательно заявил Раш, – чтобы выпить, фотоаппарат не нужен.

– Плохой детектив, – слегка улыбнувшись, скокетничала Рашель. – Так, давайте подумаем… раз уж вы разбудили меня, то вам не только факт убийства необходимо было сообщить, но и помощи попросить.

Она подняла на Салливана свои прекрасные глаза. Тот кивнул.

– Хорошо, – продолжила рассуждать Рашель, – людное место, девушка, похожая на меня…

– Чертовски похожая, особенно лицо…

– Убийство…

Вдруг Рашель изменилась в лице, вновь напряглась, но уже поза была полная тревоги и отчаяния.

– О, боже…

Она метнулась к письменному столу. Там стоял ноутбук.

– В чем дело? – Раш последовал за девушкой.

– Взгляните. Та девушка… это она?

Эйнджел открыла фотографию на ноутбуке.

На Салливана смотрела вполне радостная красавица с длинными темными волосами и карими глазами. Если добавить линзы и отверстие от пули во лбу, то вполне похожа на мертвую Рашель.

– Это ваша… сестра?

– Да.

– А ее отец не…

– Нет, не Винсент Мэлло. Эта мразь не могла зачать столь прекрасное создание. У нас была одна мать. А когда она познакомилась с Мэлло, Джанин было уже пять лет. Ее отец бросил их, и поэтому мама начала гулять, таким образом пытаясь найти хахаля с деньгами.

Рашель вздрогнула.

– Здесь холодно. Давайте пройдем на кухню.

Она медленно пошла в комнату. Салливан – за ней.

В большой кухне Эйнджел все же зажгла свет и налила два стакана виски.

– Так значит Джанин мертва, – она потупила взгляд в столешницу. – Мы с ней так и не встретились.

Раш вопросительно взглянул на нее.

– Да. Мы познакомились два месяца назад. Она нашла меня в Сети. Рассказала все о своей жизни, о том, как убежала из дома сразу после моего рождения. Мама лежала в психушке и просто не могла рассказать мне о Джанин. Вот я и узнала о ней лишь спустя столько лет. Она жила в маленьком городке на окраине цивилизации. Но вдруг к тридцати двум годам поняла, что одиночество окончательно сковало ее. Она нашла меня. Мы начали переписываться. А буквально неделю назад сообщила мне, что приезжает, хочет мне рассказать что-то важное… но так и не успела.

Пауза. Салливан никогда не умел подбирать нужные слова для успокоения и приободрения.

– Как вы думаете, почему она пошла в этот клуб и нарядилась вами?

– Пряталась от кого-то… пыталась получить какую-то информацию, использовав мое положение…

– Скорее первый вариант.

– Слушайте! – Рашель резко обернулась к детективу. – А если киллер все-таки спутал Джанин со мной и, думая, что это я, выслеживал ее!

Она говорила с нараставшим возбуждением и пылкой яростью. От холодного тона, что слышал Раш во время линчевания Винсента Мэлло, не осталось и намека. Сейчас здесь, у себя дома, Рашель Эйнджел могла быть самой собой. Она была расслаблена. И тот факт, что такая роскошная женщина, вела себя с Салливаном так открыто, очень льстил ему. Боже, да эта сексуальная леди чертовски сильно притягивала его! Все эти ее манеры, самоирония, не говоря уже о соблазнительных формах, слегка прикрытых халатом, утонченных чертах лица и сильном характере. При этом Рашель явно была расстроена смертью сестры, но неумолимая и пока неразгаданная Рашем тяга девушки пробуждала в ней желание докопаться до сути этого дела. Что вызывало в сыщике глубокое уважение. Борясь со всеми этими чувствами и ругая себя за то, что поддался им, Раш покачал головой и сумел сказать.