Квинтэссенция Света
- -
- 100%
- +
– Быстро в машину! Быстро, быстро, быстро! – шикала Сара на спешащего Мэда, пока тот садился рядом со мной. Сара чуть ли не сорвалась на крик, но сдержалась.
– Что? Что такое? – Мэд был растерян, – Тебя ослепил свет софитов?
– Там… там… трупы… человек десять… они дергаются… из них «осьминоги» лезут!
– Черт!
– Ты уверена, Сара? – спросил ее Фредерик.
– Нет, блин, ослепла на оба глаза! Такое, блин, не развидишь!
Мы колебались.
– Надо посмотреть, – в итоге сказал Зимовски, – там могут быть выжившие.
– Возможно, – согласилась Сара, – я толком ничего не успела рассмотреть…
– Ты же сказала, что все видела! – возмутился Мэд.
– Не все! Там темно, блин! Даже фонарь не сильно помогает! Тем более я писать ходила, а не в разведку! Все было очень быстро, потому что прям у меня под ногами женщина стала биться в конвульсиях… из нее начал вылезать «осьминог».
– Вооружимся, парни, – скомандовал профессор.
– Возьми фонарь, профессор, – добавил Мэд, – будешь светить.
– А я возьму камеру. Это надо заснять для хроники.
Я, как обычно, вооружился своим Дезерт иглом.
– Только действуем быстро, – вставил Мэд, когда мы почти дошли до кустов.
Кустов? Нет. Это мне сначала, в темноте, показалось, что это всего лишь кусты. За ними был небольшой лог с целым подлеском. Впрочем, самого леса и близко не было – просто разросшаяся зелень, предназначенная для разделения пшеничных полей и дороги.
Фонари «Опеля» освещали подлесок со стороны трассы. Лучи пробивались через темную листву, но редко доходили до обратной стороны. Поэтому, когда мы зашли за высокие кусты и небольшие деревья, то оказались практически во тьме. Наши фонари начали выхватывать из ее мрака дергающиеся тела людей.
Нет, их было не десять, как сказала Сара, а десятки. Весь небольшой лог был усыпан телами. А еще дальше мой фонарь высветил несколько разбитых машин и домов на колесах.
– Бедняги, – прошептал профессор.
Тела дергались в конвульсиях и агонии. Твари, еще небольшие, но уже опасные, выползали из них.
Еще хуже было от звуков, сопровождавших это гнездо.
– Здесь есть кто живой! – выкрикнул Мэдисон.
Мы с профессором не стали его отдергивать.
– Если есть кто выживший у нас машина на шоссе, в двадцати метрах от этого подлеска! Идите на свет фар! Ждем две минуты! Больше ждать нам твари не дадут!.. Простите!
– Идем, – сказал Зимовски после того, как Мэду никто не ответил, – «Осьминоги» скоро поймут, что нас тоже можно сожрать… Идемте, парни! Идемте!
Мы все стояли… вдруг все же кто-то… может выжил в этой мясорубке…
– Давайте, давайте! – профессор стал толкать нас Мэдом, – Свет, господа! Надо держаться света. А здесь темнота и мрак.
Опомнившись, мы побежали к машине. Сзади уже слышалось урчание и утробное бульканье «осьминогов». Едва вылупившиеся малютки хотели есть. Пока им хватит тех трупов, которые послужили им коконами. Но хватит всего на пару минут.
Мы уже поняли, что из одного кокона – человека или животного – могут вылупиться до трех или даже четырех «осьминогов». Если кокон крупный, например, слон – то с десяток тварей. «Осьминоги» прожорливые, а это значит, что наша компания вызовет у них интерес минут через десять. Мэд сказал, что мы будем ждать две, понимая, что нам нужен будет запас времени, чтобы оторваться на дороге от этих тварей. Чтобы скрыться от них в приближающемся рассвете. Оставить их и ночную тьму позади.
– О, мальчики, а я успела облегчиться! – даже в такой момент человек находит повод порадоваться. Сара светилась от улыбки.
– С облегчением, – помрачневший Мэд не разделил ее радости.
– Что? Там все плохо? – Сара сразу приняла озабоченный вид.
Ответом ей послужили душераздирающие крики – один женский, другой мальчишеский. Мы замерли у машины, резко повернувшись к подлеску.
Истошные вопли оборвались мгновенно, утонув в урчании и прожорливом чавкании.
– Сволочи! – прорычал Мэд, тыча пистолетом в сторону подлеска.
Но тут кусты начали шевелиться.
– Быстро все в машину! – скомандовал я.
Уселись за секунду. Двери на блокировку, стекла окон подняты, Фонари настроены на дорогу. Освещение максимальное – оно наше спасение. А еще скорость и трудяга-двигатель «Опеля».
Педаль газа до упора. Мы рванули с места.
«Осьминоги», вынырнувшие из-под кустов на проезжую часть, быстро сориентировались и помчались за нами. Я видел в зеркало заднего вида десятка два или даже три этих тварей.
– Давай, Фред, давай! Быстрей! – Говорили мне в спину тревожные голоса попутчиков.
А я стал орать им в ответ, чтоб готовили оружие и фонари.
Именно орать, а не просто говорить. Потому что увиденное мной свежее кладбище… нет, это не кладбище… там не было мирно похороненных людей. Это был мясной ряд для молодых «осьминогов» или шведский стол… целое гнездо… такое крупное я видел впервые… чертов кемпинг у дороги. Люди решили сделать перерыв во время постоянной гонкой за жизнь. Но монстры думали иначе. Они хотели жрать, размножаться и снова жрать.
Люди тысячи лет были охотниками, выслеживали добычу, загоняли ее. А теперь загоняют нас. Сказал бы что-нибудь ироничное, но сейчас надо было сосредоточить мысли на дороге. Спасительный рассвет был близок. Мы ехали прямо к светлеющему горизонту.
Справа и сзади слышались редкие выстрелы и пыхтение. Пару раз выстрелил даже профессор Зимовски. Окна пришлось открыть, зато судя по возгласам, Сара и Фредерик смогли подстрелись нескольких «осьминогов».
Но те не отставали, ловко прыгая и перебирая своими тентаклями по холодному асфальту. Снова несколько ударов по машине. Заднее стекло «Опеля» разбилось. Один прыткий «осьминог» даже успел залететь в багажник, за заднее сидение, но Зимовски быстро смог выстрелить в него и выбросить в окно.
Мы мчались вперед. Лучи солнца уже облизывали шоссе. Но осьминоги, видимо одурев от инстинкта поглощения, продолжали погоню. Некоторые мчались уже рядом с моим окном.
Но тут слева и справа от машины в метрах в трех стало что-то взрываться. Взрывы были мощные и явно внезапные для тварей – те сгруппировались за машиной.
А потом я увидел впереди военный кордон и пулеметы.
– Там военные!
– Шикарно! – ответил Мэд.
– Видимо, это были минометные выстрелы, – догадался профессор.
Но взрывы прекратились, видимо военные боялись задеть нас или свои укрепления. Поэтому «осьминоги» снова осмелели и повыскакивали с обеих сторон от «Опеля».
– Упорные твари! – сказал Мэд, светя фонарем ближайшему «осьминогу» в раскрытую пасть. Тот корчился урчал, но продолжал нестись рядом, не обращая внимания на куда более сильные ожоги от солнца.
Но тут в дело вступили пулеметы и автоматные очереди.
Мы подъезжали к военному укреплению.
А количество «осьминогов» редело на глазах.
Свет и пули.
А еще естественное желание выжить, вкрапленное в нашу сущность.
В этот раз повезло.
А дальше?..
«Свет бросает тени, они в ответ ему скалятся.Они ведь так привыкли. Обоим это нравится».Я не стал дальше вспоминать стихотворение, потому что военные открыли ворота.
VIII
Я остановил «Опель» у большой палатки.
Нас тут же окружил военный конвой, а люди к химзащите стали осматривать нас.
– Легче, легче! – ворчал Мэд.
Под дулом автоматов у нас взяли анализ крови.
– Они не заражены, – тихо произнес один военный в химзащите другому.
– Отлично. Больше выживших, больше ртов кормить, – ответил тот, а затем отдал приказ солдатам.
Нас сняли с прицелов.
– Кто вы? – спросил нас второй военный, сняв противогаз.
– Сначала вы представьтесь, пожалуйста, а затем и мы скажем свои имена, – вдруг дерзко ответил Зимовски.
Военный подошел к профессору, пристально взглянул на него. А потом медленно протянул руку.
– Полковник Рейнальд Кшиштог, начальник данной военной базы.
– В таком случае, я профессор истории Вернондского университета, Фредерик Зимовски. Это смелая девушка – Сара Джейн, риэлтор из Алвуда. Рядом с ней уважаемый военный журналист Альфред Дэнем и с ним его коллега, оператор, Мэдисон Крид.
Полковник кивнул.
– Что ж, я смотрю вас надо дополнительно осмотреть и «подлатать», – военный указал на руку профессора, – вы не будете против, если мы продолжим наш разговор после того, как вас осмотрит наш ученый-врач, а после вы позавтракаете.
– Неплохая идея, полковник Кшиштог, – ответил Зимовски, – благодарим вас за помощь.
– Пожалуйста, профессор. Юэн, проводите вновь прибывших гражданских в палатку доктора Лавуазье.
Стоявший рядом офицер указал нам путь.
Мы шли между палатками, боевыми машинами и различными жилыми боксами, все время слыша выстрелы. Видимо «осьминоги» решили штурмовать это укрепление.
– Не переживайте, – успокоил нас офицер Юэн, – там всего пара десятков тварей. Мы их быстро добьем.
– Как будто от этого легче, – снова проворчал Мэд.
– Не легче, но хотя бы спокойней – парировала Сара, как-то уж слишком отчаянно смотря по сторонам и вглядываясь в лица проходящих мимо солдат.
– Да, и, надеюсь, что стрекот автоматов и пулеметов скоро прекратится, а то голова уже разболелась, – начал Зимовски.
– Радуйтесь, что вы вообще до нас добрались, – добродушно прервал его офицер.
– У вас не часто гости бывают? – осведомился я.
– Да. Мало кому удается прорваться сквозь кольцо «осьминогов». Да и расположены мы довольно далеко от прочих населенных пунктов. Молдрэм разрушен, оттуда редко кто приходит.
– А военные? – вставила Сара, – Из Молдрэма. Они к вам приходили?
– Все военные силы района стянуты сюда. В том числе из Молдрэма. Здесь у нас две роты из сорок пятого батальона, три – из четвертого, и еще полбатальона из Молдрэма.
– Пехота? Артиллерия? Мотострелки? – тут же осведомился я.
– Да всех понемногу, – пожал плечами офицер, – кто-то прикрепился уже позже – выжил в городе или окрестностях.
– А вы вообще сами откуда?
– Едем из Алвуда, – уточнил я.
– Скажите, пожалуйста, офицер Юэн, – вмешалась Сара, – а капитан Уиллард Джэйн вам не попадался? Не знаете, где он сейчас?
– Простите, мисс, я не осведомлен о всех военных лагеря. Да и не сказал бы – гражданским не положено знать, о делах военных, особенно офицеров.
– Но я его жена!
Юэн немного смутился, но шаг не сбавил.
Мы дошли до палатки с красным крестом.
– Я спрошу о нем у дежурных, – он взглянул на Сару, – но вам, в любом случае, сначала надо пройти медосмотр у доктора Лавуазье и поесть. Если ваш муж здесь, я прикажу отправить его сюда.
– Спасибо! – Сара засияла.
Я заметил, как Юэн еще больше смутился. «Да, не часто у них тут привлекательные девушки бывают».
Мы вошли в палатку.
– А! Майор Юэн! – у стола с пробирками и микроскопом стоял пухлый мужчина в белом халате, добродушно глядя на нас, – Вы привели ко мне гражданских? Какое замечательство!
– Доброе утро, доктор. Эти господа прибыли из Алвуда. Их надо тщательно осмотреть, взять необходимые анализы, подлечить, а затем отправить в столовую.
– Ну тогда вы по адресу! – доктор улыбнулся.
Его палатка была довольно обширна и вместительна, здесь были размещены столы с реагентами, препаратами и химикатами, настоящая лаборатория. Из палатки был проход.
– А там что? – спросил я.
– Ммм! А у нас тут любопытствующие! – лукаво улыбнулся доктор.
– Простите. Профессия обязывает, я военный журналист.
– О, какое замечательство!.. Там, сударь, бокс для раненных, а далее герметичный бокс для опытов и зараженных.
– Ясно, – процедил сквозь зубы, – Мэд.
– А вы думали, что мы тут в игрушки играем?! – немного возмутился доктор, – Итак, майор. Спасибо, дальше я сам. Даарен и Юна помогут мне.
Майор Юэн отдал честь и вышел.
– Ну что ж, давайте подлатаем вас! – доктор снова улыбнулся нам, – Начнем с вас, – он показал пальцем на Зимовски.
– Буду благодарен, доктор Лавуазье, – Зимовски сел на стул рядом с доктором.
– О, какое замечательство, вы знаете мою фамилию!
– Ее произнес майор Юэн… я ошибся?..
– Нет, что вы! Я Адам Лавуазье, военный врач, майор, глава данной лаборатории и профессор биологических наук.
– О, так мы почти коллеги! Меня зовут Фредерик Зимовски, я профессор истории, преподаю… хм, преподавал в Вернондском университете.
– Какое замечательство! У меня дочь училась там…
–… мне жаль…
– Это почему же, профессор?
– Вы сказали, училась… значит, она погибла…
– Хех, – Лавуазье насмешливо хекнул, – слава Пастеру, вы допустили ошибку, коллега. Моя дочь закончила университет еще десять лет назад. Вон она, идет к нам. Юна!.. Познакомься с нашими новенькими!
В лабораторию из бокса вошла девушка средних лет с рыжей копной волос и в таком же белом халате, как у Лавуазье.
– Доброе утро, – скромно поздоровалась она и тут же склонилась над пробирками.
– Здравствуйте! – улыбнулся Мэдисон, – Меня зовут Мэд, это Фред, Сара и профессор… то есть Фредерик.
Девушка также скромно улыбнулась и снова обратила свое внимание на стол.
– Юна, где доктор Хэм?
– Пошел налить себе кофе, папа. Скоро вернется.
– Хорошо. Нам надо осмотреть этих господ. Отложи, пожалуйста, наши исследования и займись тем молодым человеком, который решил так пылко представиться тебе.
Мэд покраснел, а Сара захихикала.
Осмотр прошел довольно быстро и профессионально. Меня и Сару обследовал второй доктор, Даарен Хэм, высокий и худой мужчина средних лет со шрамом на все лицо. Мэдисон быстро нашел способ очаровать Юну, и они стали о чем-то мило шушукаться. А два профессора говорили об «осьминогах».
Прошло, наверно, минут пятнадцать, когда майор Юэн позвал нас в столовую. Мы прошли мимо еще двух палаток и вошли в длинный бокс с кухней и двумя длинными столами. За одним сидело пятеро военных, за второй сели мы.
Предварительно пройдясь по прилавку с едой, мы набрали на подносы все что можно было. Еда была скудная, но мы были не избалованы и весьма сильно проголодались. А тут: и картофельное пюре, и котлеты, и яичница с салатом. В общем, «пир, господа и дамы!»
Пока мы рассаживались, к Саре подошел майор Юэн и что-то шепнул на ухо. Она благодарно кивнула и довольная села.
– Ты чего так улыбаешься? – спросишь жующий Мэдисон.
Но Сара только подмигнула и принялась за еду, достав при этом из сумки свою книжку.
– О, миссис Джейн, не удостоите нас честью? – спросил ее профессор.
– Ну не при всех же! – шикнула на него Сара, кивая в сторону солдат за соседним столом. Те, кстати, сразу оживились.
– У тебя так красиво выходит декламировать их! – вежливо улыбнулся Зимовски, – Тем более мы сейчас в безопасной обстановке, монстры за нами не гонятся, еда на столе. Почему бы не окунуться в дивную музыку поэзии!
– Ладно! – смущенно ответила девушка, – Но только парочку стихов!
Мы с Мэдом обменялись понимающими улыбками, глядя, как солдаты даже привстали из-за своего стола. На лице Мэда явственно читалось: «Да, парни, эта красотка с нами! Она не просто супер, но еще и стихи читает!»
Сара пролистала несколько страниц сборника и начала.
«Солнце встанет за грудой ветробоя,Боя жаждет тело мое.Встанем и пройдем от поля до поля.Пламя зажжет сердце твое.Ты прошепчи имя на рассветеВ свете теплом догорающей свечи.Завтра пламя нас с тобой согреет.Развеет пыль умирающей звезды».– Это было… сильно, – Мэд, казалось, был даже удивлен той выразительности и чувственности, которые Сара вложила в эти строки. Я тоже был слегка поражен. В машине она декламировала стихи, будто школьница перед учителем, а тут словно окрыленная муза рядом с Аполлоном. Я понимал, в чем причина такой перемены.
– Это было замечательно, Сара! – озвучил общую мысль Зимовски.
Солдаты за соседним столиком даже зааплодировали.
Вдохновленная девушка сказала:
– Еще один и все!
Мы приготовились слушать.
А солдаты даже подсели поближе.
«Жар и плен объятий смерти.Так и выглядит любовь?..…………………………….…………………………….»Сара неожиданно прервалась и посмотрела куда-то выше наших голов.
– Ой, Уилл! – я, а может и все остальные, заметил, как глаза девушки заблестели, когда она увидела статного парня в капитанской форме.
– Сара, мне сказали, что ты приехала, – ее муж явно был растерян, но по-военному держал себя в руках, – ты как тут оказалась?
Сара быстро встала, и вместо ответа Уиллард получил поцелуй.
– Пути ее мне не известны. Хочу ль постичь я это вновь?.., – тихо произнес профессор.
– Шекспира цитируешь, Фредерик? – я оторвал взгляд от обнимающихся супругов и взглянул на профессора.
Тот слегка улыбнулся, отложив в сторону книгу, оставленную на столе Сарой.
А я пока прислушивался к разговору Сары и капитана Джейна.
– Ты зачем сюда приехала? Тут же война идет!
– Я не могла без тебя! Ты что не рад меня видеть?
– Нет, что ты, Сара! Но это очень неожиданно… Как?.. Как… ты сумела доехать до базы?
– Я думала, ты в Молдрэме, вот и поехала за тобой, Уилл. Думал, я у тебя слабая и не справлюсь? А я справилась! Хоть и с помощью добрых людей. Встретила их в том кафе, где мы с тобой однажды обедали. На окраине Алвуда. Помнишь?.. Они помогли мне, спасли от монстров… Пойдем…
Сара с капитаном подошли к нашему столу.
Фредерик с Мэдисоном даже встали.
– Ребята, это мой муж, Уилл.
– Приветствую вас, – Уиллард Джейн по очереди пожал нам руки, – Сара сказала, что вы спасли ей жизнь. Спасибо вам за это.
Капитан улыбнулся.
– Ваша жена тоже проявила не дюжее самообладание и храбрость, – ответил профессор.
– Да, – вступил я неловко, совсем забыв, что хотел сказать, – она… – я посмотрел на Сару, – она у вас молодец, капитан.
– Спасибо, – еще раз сказал Уиллард, – но вообще я пришел сюда по приказу полковника Кшиштога. Он ждет вас всех в штабе для разговора. Поэтому прошу за мной.
IX
Полковник сразу попросил нас подробнее рассказать, откуда мы приехали, есть ли там еще выжившие, стоит ли направить туда военных для эвакуации населения.
Мы рассказали ему все: и о встрече в кафе, и о продвижении к Молдрему, и о Оаквилле, упомянули и уехавших в Вэлмонд.
Говорил в основном я. Мои слова дополнял Мэдисон. Зимовски все сжимал свой портфель и явно чего-то ждал. А Сара глаз не сводила с мужа, изредка что-то шепча ему.
Полковник Кшиштог внимательно слушал, задавая вопросы лишь по мере надобности.
А вот на наши расспросы про ситуацию с городами, страной, нашествием «осьминогов» он толком не отвечал, давая нам лишь туманные наводки.
– Хорошо, если вы нам ничего толком не говорите, значит сами не знаете! – вспылила в итоге Сара.
– Сара! – попытался устыдить ее муж, но девушка, которую я в начале нашего знакомства принял за типичную кокетку, вела сейчас себя, как лидер сопротивления на баррикадах.
– Вы все умалчиваете, – не унималась она, глядя на полковника, – потому что боитесь признать, наша страна в заднице! И причина не прост ов «осьминогах», а в том, что у вас нечего им противопоставить! Даже не важно, кто их создал и расплодил: вы или враждебные соседи… просто… просто вы пустили всех на фарш, забыв, что такая чума, может пожрать и вас самих!..
Зимовски даже было зааплодировал, но быстро отдернул себя.
Мы все смотрели на Кшиштога.
Тот вздохнул, но ничего не ответил.
Слишком уж недоверчивые собрались здесь люди – так, наверняка, думали остальные гражданские. Но я как повидавший разных военных знал, полковник молчит, потому что просто четко поставил себе границу – вот я, военный, обязанный выполнить свой долг и защищать страну, а вот – гражданские, их посвящать в стратегические тайны нельзя.
В мире, утопающем в хаосе разложения, вряд ли бы кто-то удивился такому недоверию. Стены поставлены, территории расчерчены.
Но у профессора Зимовски нашлось средство, чтобы разрушить эту границу.
Фредерик поставил на стол свою сумку и достал из нее что-то, я сначала не рассмотрел, но после возгласа Мэдисона тоже удивился.
– Ого, профессор, да ты, я смотрю, умеешь удивить.
– Это же то, о чем я думаю, профессор?
– Так и есть, Альфред.
– Что это? – насторожился полковник Кшиштог, глядя на небольшой бутыль с бурой субстанцией внутри.
– Это возможный ключ к спасению человечества от заражения «осьминогами», – Фредерик смотрел на полковника очень спокойно, но было понятно, что сейчас он разыгрывает джокера, – в наших странствиях мне и моим друзьям «посчастливилось» познакомиться с неким мистером Элиасом. Он, конечно, был чудным персонажем, но и от него была польза, как выяснилось.
– Как это все связано, Зимовски?..
– Эй-богу, полковник, не перебивайте меня!.. – профессор даже привстал из-за стола, немного возвысившись над Кшиштогом и всеми собравшимися, – в своих попытках спасти дочь мистер Элиас создал вот этот напиток. По словам самого мистера Элиаса он поил им свою зараженную дочь две недели, и монстр внутри бедного создания не развивался, оставаясь в зачаточном состоянии. Я не знаю, что там намешал этот тип, но мы точно смогли убедиться в эффективности его пойла. Когда мы нашли девушку, она действительно была заражена, но будто бы не две недели назад, а только сегодня.
– Какое замечательство… – послышался заинтересованный голос, сидевшего в углу, доктора.
– Так и есть, доктор, – продолжил Зимовски, – это средство надо изучить, разложить на составляющие, а затем эссенцировать из него вакцину от заражения «осьминогами».
– Да! – встрял Мэд – Чтобы можно было сразу вводить этот препарат при заражении, и выводить все личинки тварей из организма!.. Фредерик, когда ты умудрился захватить с собой эту штуку?
Зимовски посмотрел на Мэдисона, и едва улыбнулся.
– Пока вы общались с местными, я увидел одну из бутылей под столом. Вот и успел взять.
Полковник сначала внимательно посмотрел прямо в глаза профессору истории, видимо искал в них что-то – как я понял, правду. Затем повернулся к доктору Лавуазье.
– Это возможно, доктор?
– Вполне. Почему бы и нет.
– Почему же мы за прошедшее время не смогли своими силами разработать такую вакцину? У вас достаточно оснащенная лаборатория…
Лавуазье просто пожал плечами.
– А вы думаете, полковник, мы просто так там сидим с Хэмом?.. У нас были попытки, но все на уровне теорий. А для испытаний не было ни понимания, какие элементы выбирать для сыворотки, ни как вообще Exo-Octopus реагируют на те или иные препараты.
Полковник выдержал паузу, потом снова спросил.
– С этим веществом, которые нам доставили гражданские, вы сможете создать вакцину?
– Сначала давайте изучим это средство, полковник. Пока я, как и вы, могу опираться только на рассказ этих уважаемых людей.
– Хорошо, – Кшиштог снова развернулся к нам. И тут уже стало понятно, что теперь он судит с положения превосходства, – отдайте сосуд доктору, Зимовски.
– Взамен на информацию, полковник, – не унимался Фредерик.
– Причем не общие сведения, а конкретные данные, – решил вмешаться и я.
– Вы же понимаете, что я могу просто приказать изъять у вас этот бутыль силой?
– Но вы этого не сделаете, – вдруг сказала Сара.
– Почему же, миссис Джейн?
– Потому что вы военный человек, человек чести. Вы прекрасно понимаете, что мир сейчас на грани гибели, и что надо бороться хотя бы за те остатки человечества и человечности, что у нас есть. Мы те остатки, полковник, поэтому боритесь за нас. Расскажите нам хоть что-то, что помогло бы нам всем выжить, поехать дальше, встретиться с друзьями и не дать тварям сожрать нас. Пожалуйста. А мы поможем вам создать вакцину, которая спасет всех.
В штабном боксе надолго воцарилась тишина. Полковник прошелся по нему, а затем жестом приказал всем военным выйти. Остались лишь мы, муж Сары и доктор Лавуазье.
– Доктор, возьмите у профессора Зимовски образец вещества и отправляйтесь в лабораторию. Даю вам срок до завтрашнего утра на изучение этой субстанции.
Кшиштог уселся.
– А я пока расскажу гражданским, как у нас обстоят дела с Exo-octopus.
– Какое замечательство, – Лавуазье аккуратно принял из рук Фредерика бутыль и быстро удалился.
После этого Кшиштог все раскрыл карты.
Он рассказал нам о том, откуда взялись «осьминоги», то есть Exo-octopus, почти полностью подтвердив теорию Мэдисона. Но тут же оговорился, что это не совсем точные данные.
– Связи с внешним миром нет. Все соседние страны намерено глушат все наши каналы и пресекают все попытки выйти с ними на контакт. На всех приграничных КПП повышенный уровень безопасности. Никого не подпускают к милитаризованной зоне на полкилометра.