Мы - Сильные

Ликвидаторы должны были убивать всех, и они это делали, и благодаря своей кровожадности у них была огромная масса фанатов. Ими восхищались. Они имели права убивать и Сильных и их Защитников, если такие находились. Защитник мог убить Ликвидатора и чужого Сильного, но не трогать другого Защитника. Если был убит Сильный, то его Защитник, по собственному желанию, мог покинуть площадку Зрелища живым.

Самое интересное то, что за последние тридцать лет, а может и больше, Защитников для Сильных не находилось, а Защитником мог стать любой человек, только не Сильный. Такое было правило и оно было неизменно долгие годы.

Срок Зрелищ – десять дней. Цель – у каждого своя. У Ликвидаторов – убить всех. У Защитников – защитить своего Сильного. У Сильного – просто выжить. Громкая сирена на площадке оповещала об окончании смертельных Зрелищ.

У всех участников этого мероприятия были браслеты на руках, которые отслеживали жизнь. Пока «звучало» сердцебиение, браслет работал, как только сердце останавливалось – браслет выключался. Так же на всех площадках были развешаны сотни камер и летали дроны, которые тоже снимали все происходящее. Трансляция велась круглосуточно, все десять дней, пока не прозвучит серена.

За всем происходящим мог следить любой человек. Все что ему для этого было нужно – это специальные очки и подписка на трансляцию. Вот и все. А, чтобы добавить огня и интереса, правитель узаконил тотализатор. Каждый мог сделать ставку на любого участника Зрелища и наслаждаться эфиром с еще большим удовольствием.

В Главном городе тотализатором управляла Аглая Калиновская. Видная и очень умная женщина сорока одного года, которая имела хорошие теплые отношения с правителем Витольдом. Естественно, тот получал с этого свой процент и Аглая не жадничала. Своей открытой щедростью и неприкрытой лестью она прятала свой обман. Некоторое количество денег Аглая все же скрывала, но не для себя. На эти деньги она помогала брошенным в Серых городах Сильным, которых было много, и которые были благодарны ей за такой бесстрашный поступок, но лишь те, кто знал об этом. Аглая была вынуждена скрывать свою деятельность и прятать свое доброе сердце. На людях она была матерая сука и все знали ее именно в такой роли.

Глава 5

И вот наступило восемнадцатое декабря, и в наш город явилась избирательная комиссия. Караван белых фургонов с тонированными окнами вторгся к нам рано утром и мгновенно заставил весь город проснуться.

Естественно, лучшие семьи Зеленого города, как положено, встретили комиссию. Обижать этих серьезных людей было нельзя, поэтому их каждый раз встречали, как королей. Их кормили, поили и развлекали до тех пор, пока не наступало время выборов.

На окраине нашего города, как и во всех других городах, была выстроена специальная высокая сцена с огромным экраном позади нее. Оттуда вещала комиссия, которой было совершенно плевать на то, что для многих этот день был самым страшным.

В шесть часов вечера все должны были явиться к сцене, где уже все было готово. На сцену уже внесли две большие клетки, в которых сидели два ворона. У каждого ворона на лапе была бирка с маленькой камерой. Основная задача этих птиц заключалась в том, чтобы найти участников декабрьских Зрелищ. Под звук трубы воронов выпускали, и они преступали к поиску. Они кружили над домами и на какой дом или участок приземлялась птица, из того дома и брали Сильного. Если Сильных в семье хозяина было много, то участника выбирала комиссия.

На удивление, за все мои шестнадцать лет, ворон сел на наш дом только один раз и то, тогда мне было лет шесть. Наш старый хозяин Вениамин не стал разрушать нашу семью и отправил на Зрелища какого-то рабочего, которого я даже не помню. Само собой тот не вернулся.

В общем, стою я в отведенном для Сильных секторе и жмусь от холода к маме, которую подняли, потому что таковы были правила и болеть в этот знаменательный день запрещалось. Наши хозяева сидели в своем секторе. У них там, конечно, было теплее.

За грациозным полетом птиц мы следили, глядя на большой экран. В нашей толпе многие судорожно перешептывались, а многие сразу прощались друг с другом. Мама крепко прижимала меня к себе и молилась.

На какое-то мгновение я отвлеклась от всего этого безумия и вернулась тогда, когда услышала мамин тихий, сдавленный крик. Я подняла глаза на экран. Один из воронов сидел, а трубе нашей скромной лачуги. Он выбрал наш дом.

Второй ворон сел на участок семьи Якуниных. У тех в наличии было два Сильных – парень Богдан двадцати четырех лет и девушка Инга девятнадцати лет. И с тем и с той семья Якуниных была готова расстаться с легкостью.

В семье нашего хозяина Сильных было четверо – я, моя мама и новенькие Фаина и Тарас. Тогда я думала, что у меня в любом случае есть шанс. Я думала, а мама плакала и молилась.

Выбор был сделан и по свистку Дайны вороны вернулись в клетки.

– Я прошу хозяев домов, выбранных птицами выйти на середину, – сказала Дайна в микрофон.

Супруги Штырь и супруги Якунины поднялись со своих мест, и вышли в центр. Их осветили огромные фонари. Многие затаили дыхание, ведь для них это был самый интересный и захватывающий момент.

– Я благодарю вас, – сказала Дайна, обращаясь к вышедшим семьям. – Мы рады, что вы с нами и рады, что вам выпала честь стать спонсорами новых Зрелищ. Давайте поприветствуем эти семьи.

Все захлопали. Мы должны были хлопать.

– А, теперь, я прошу вас позвать своих Сильных, – продолжила Дайна. – Пора начинать отбор.

Все снова захлопали.

Если честно, я не хлопала. Я совсем растерялась. Мама, держа меня за руку, вышла на середину. Следом за нами вышли Фаина и Тарас. Они старались выглядеть спокойными, но внутри у них, как и у меня, все сжалось. Мы знали, что такое Зрелища и знали, что нам придется там делать. И мы не были к этому готовы. Никто из нас.

К семье Якуниных подошли Инга и Богдан. Спокойствия в их глазах тоже не наблюдалось. Инга тряслась, как листочек на диком ветру и не только от холода. Она боялась, и это было слишком заметно. Тогда я почему-то подумала, что она зря так выдает себя. Ей следовало выбрать другую манеру поведения, потому что члены комиссии любили вызывать в нас страх. Они этим наслаждались.

После очередной недолгой вступительной речи Дайны, она попросила наших хозяев представить нас им и публике. Нас представили. Просто, сухо, по именам. Фамилий у нас не было. Когда-то давно кто-то решил, что они нам ни к чему.

После представления на сцене стало оживленнее. Заиграла музыка и к Дайне подошел Тагир. Какое-то время они о чем-то говорили. По их жестам было понятно, что мнения между ними разделились.

Пока верхи решали, низы пребывали в отчаяние. Мама с каждой минутой прижимала меня к себе все сильнее и сильнее. Она хотела меня защитить. Я чувствовала, что сил в ее руках практически нет, но видит Бог, но даже ему тогда, не удалось бы оторвать меня от матери.

На сцене стало спокойнее. Видимо, верхи договорились.

– Выбор сделан, дамы и господа! – объявила Дайна. – Из семьи Якуниных призывается на Зрелища – Инга! Из семьи Штырь призывается на Зрелища – Ясмина!

Я даже ни сразу отреагировала на свое полное имя. Я уже говорила, что слышала его так редко, что почти о нем забыла.

– Нет! Нет! – закричала моя мама. – Не смейте трогать мою дочь! Не отдам! Я ее не отдам!

Так нельзя было делать. Маму могли строго наказать, и я это знала. Я начала ее успокаивать. Начала говорить, что все будет хорошо. Что ничего страшного в этом нет, и что я обязательно вернусь. Куда там. Я много говорила, а мама смотрела на меня и не верила. Она рыдала навзрыд. Думаю, что на самом деле она умерла именно тогда. Именно в ту секунду.

– А, теперь моя любимая часть выборов, – сказала Дайна и громко засмеялась. Ее смех подхватила толпа хозяев. – Мой любимый смешной вопрос! Найдется ли Защитник для Инги?

И снова громкий смех.

– Я так и думала, – сказала Дайна. – И, еще раз. Найдется ли Защитник для Ясмины?

И снова смех.

Я не ждала Защитника. Откуда он у меня! Моим единственным Защитником была моя мама, и она стояла рядом со мной с совершенно обескровленным лицом.

Дайна смеялась вместе со своим другом Тагиром. Публика хохотала от удовольствия. Всем было хорошо. Вся верхушка была счастлива! Наконец-то новое Зрелище! Десять дней азарта! А, я уткнулась лицом в грудь мамы и, поглаживая ее руками по спине, пыталась не заплакать.

Через несколько минут смех начал стихать и по секторам пронесся шепот, удивленный шепот. Я не подумала, что это вызвано чем-то интересным. Я ничего не видела, так как мои глаза были закрыты, и я не хотела их открывать. Открыла я их лишь тогда, когда в полной тишине услышала знакомый голос.

– Я буду Защитником Ясмины.

Толпа ахнула. Дайна взвизгнула от удовольствия.

– Что? Не может быть! Это же Искандер Купцов! Какая честь! – затараторила Дайна. – Это что-то невероятное! Тагир, ты тоже это видишь?

– Да, – коротко ответил Тагир, удивленный не меньше остальных. – Давно такого не было. Это будет незабываемое Зрелище!

– Неужели мне это не снится? – спрашивала себя Дайна, не переставая нервно хохотать. – Это что, правда? Да, нет, я не верю. Я не верю, что нам улыбнулась такая удача. Искандер Купцов! Великий Ликвидатор Искандер решил стать Защитником! Да такого никогда не было! В истории Зрелищ еще ни один Ликвидатор не становился Защитником. Я не знаю, как нам поступить. Не знаю.

– По правилам Зрелищ это не запрещено, – сухо бросил Иск. Он терпеть не мог Дайну и ее манеру общения.

– И почему вдруг? – спросил Тагир, который уважал Купцова за его заслуги и которому на самом деле было любопытно.

– Я так хочу, – ответил Искандер, изобразив на лице кривую ухмылку. – Хочу развеять скуку.

– Да будет так! – неожиданно выкрикнула Дайна. – Под конец этого замечательного года у нас сенсация! Это великолепно! Зимние Зрелища будут очень интересными. Так давайте начнем!

Тагир махнул рукой, и охрана двинулась в нашу сторону. В их обязанности входило сопроводить Сильных в фургон и если нужно применить силу. Чаще всего Сильные подчинялись. Сдавались без боя. Зачем сопротивляться, если конец известен заранее. К тому же, кому нужны лишние увечья на площадке Зрелища. Сильные старались хоть как-то себя сберечь. Хотя бы здесь и сейчас.

И, вот наступил тот самый момент… Момент разлуки. Знаете, что это такое? Правильно. Это кошмар наяву. Жуткое состояние, от которого все внутри замерзает.

Мама наклонилась ко мне и, глотая слезы, быстро зашептала мне на ухо. Она торопилась, потому что видела приближения охраны, а что еще важнее, она чувствовала, что другого момента у нее не будет. Возможно, если бы я не была так напугана и растеряна, я сообразила бы быстрее, но я не сразу поняла, что она говорит.

И вдруг, чьи-то мощные руки схватили меня, и стали отрывать от матери. Один охранник тянул меня, а другой маму.

– Нет! Отпустите меня! – кричала я, стараясь отбиться от охранника. _ Дайте мне проститься с мамой! Мне нужно только две минуты! Пустите меня! Мама! Мама, держи меня! Нет! Не трогайте меня! Мама!

Я отбивалась, как могла. Мне нужны были эти две минуты, потому что, во-первых: внутри меня возникло чувство, что я больше не увижу маму, а во-вторых: ко мне постепенно приходило осознание того, что мама мне нашептала на ухо. Я была почти в обмороке. Я не знаю, как мне удавалось держаться на ногах, ведь я перестала их чувствовать уже давно.

Естественно, наступил момент, когда охране надоели наши рыдания, и они взялись за дело серьезно. Один из охранников достал шприц и воткнул его мне прямо в руку, сквозь перчатку. Я ощутила боль, а потом мое тело обмякло. Я все видела и все понимала, но не могла пошевелиться. Последнее что я тогда помню, это обреченный взгляд мамы, которая прижимала свои руки ко рту и старалась не сойти с ума, в то время, как двое крепких охранников тащили меня под руки в фургон. Мы обе были уничтожены.

Уже потом я узнала, что тогда Искандер подошел к моей маме и пообещал ей, что со мной ничего не случится и что все будет в порядке. Она умоляла его сдержать слово и вернуть ей дочку. Так как он тоже видел ее состояние, он сказал, что сдержит слово при любых обстоятельствах. Она благодарила. Он чувствовал себя неловко.

Защитнику дали время поговорить со своей матерью. Ему и перед ней было неловко. Не смотря на то, что Нелли Купцова давно привыкла к подобному образу жизни своего сына, она все равно каждый раз вздрагивала внутри, как только узнавала, что он снова принимает участия в Зрелище.

Была ли она против, что он выбрал для себя роль Ликвидатора? Конечно. Просила ли она его бросить это занятие? Конечно. Просила ли она Бога простить ее сына и проявить к нему милосердие? Конечно. Боялась ли она потерять своего единственного сына? Конечно. Могла ли она заставить сына жить так, как было бы удобно ей? Конечно, нет.

– Ты, видимо, не можешь без сюрпризов, – ворчала Нелли. – Весь в отца. Я ведь уже вся седая и вся старая. Что ты еще от меня хочешь? Зачем ты это делаешь? Ой, да не отвечай. Я и без тебя все знаю. Ты считаешь, что ты ей обязан за мое выздоровление. Вот почему ты вызвался Защитником.

Искандер молчал.

– А, знаешь, что? Ты ведь действительно ей обязан, – продолжила Нелли. – Помоги этой девочке, и возвращайтесь живыми и здоровыми. Ты умеешь выживать, теперь научи ее это делать. И живо домой.