- -
- 100%
- +
– Она рыла историю убийцы твоей сестры изо дня в день, – продолжил после паузы кузнец. – Иногда казалось, она сошла с ума. Все, что узнавала, она записывала и рассказывала мне. И только сейчас, спустя год после ее смерти, клубок начал распутываться.
– Воскресная школа, – догадалась Светлана. – Убийца тоже был там.
– В детстве помогал прислужником, – кивнул кузнец. – Ему приходилось ходить в эту школу через лес. И однажды, когда мальчик возвращался домой – он просто исчез. Его искал весь город в течение пяти дней – тогда были сильные бураны и люди посчитали, что мальчишка просто заблудился и ушел в лес.
– Что с ним было на самом деле?
– Он никогда не рассказывал. Но после, в тех местах пропали еще несколько детей, которых так и не нашли. Сохранились фотографии и планы их поисков. В той стороне стояла небольшая егерьская сторожка, в которой жил лесник. Его-то твоя мать и подозревала в похищениях и убийствах детей. Но доказать ничего не смогла. Может быть, стоит проследить связь того места с интернатом святого Петра?
– Ты покажешь дорогу? – с надеждой спросила Света.
– Сейчас в те места можно добраться только на снегоходе. И… тебе придется переодеться – это пальтишко никуда не годится.
– Хорошо,– улыбнулась Света. – Да, и еще… Стас… спасибо, что прислал мне ту телеграмму. Когда мама умерла.
Он удивленно поднял брови:
– Телеграмму? Я ничего тебе не присылал…
***
Они выехали спустя пару часов – на жужжащем снегоходе с широкими полозьями. Кузнец отдал Светлане теплую куртку своей жены и заставил натянуть на глаза защитные очки. Из сейфа в доме он достал дробовик и несколько коробок с патронами. Перекинул оружие через плечо, а патроны рассовал по карманам.
– Зачем это ружье? – прокричала Света, когда они мчались по заснеженному полю.
– Волки, – крикнул в ответ кузнец. – Много в окрестностях в последнее время.
Снегопад кончился, и выглянуло солнце – яркое и холодное. Здесь, за городом, температура стремительно падала, и Света уткнулась раскрасневшимся лицом в широкую спину кузнеца, обняв его посильней. Наверное, если бы все сложилось иначе, он мог стать ей отцом, а она ему дочерью, готовой отдать горы нерастраченной любви.
Она думала об этом, пока снегоход с ревом мчался по снежным дюнам, оставляя позади себя широкий след. Они проскочили мимо раскрасневшихся кустов рябины, вспугнули птиц с окрестных берёз, и, наконец, нащупали небольшую дорогу, присыпанную утренним снегопадом. Снегоход пошел ровнее, и кузнец поддал газу. Света глянула ему через плечо – впереди, как великан, поднимался темный зимний лес. И где-то там, в его чащобах, крылись ответы на вопросы, которые окутывали маленький северный городок. Как и крылось исцеление для девочки, когда-то победившей волка, но так и не сумевшей победить саму себя.
Они стрелой влетели под гигантские сосны, и мир вокруг тут же посерел. Сучья деревьев переплелись между собой, сомкнувшись над дорогой хвойными сводами. И вместо солнечного дня здесь господствовали слепые сумерки.
Кузнец сбавил ход и зажег фару – дорога сужалась, вихляя в стороны, и то и дело под снегоходом хрустели опавшие ветки.
Света протерла запотевшую маску, и ей показалось, будто краем глаза она уловила какое-то движение справа. Она повернула голову, вглядываясь в темный лес, и заметила мелькание среди деревьев. Слева и справа. Быстрые тени с горящими глазами.
«Волки» – догадалась Света. Целая стая громадных животных неслась по обе стороны дороги, сопровождая ревущий снегоход.
– Стас! – крикнула Света, прижавшись к его спине. – Там, в лесу, смотри!
Он тоже увидел их – десяток клыкастых хищников, гонящих снегоход, как добычу.
– Можешь управлять снегоходом? – крикнул он.
– Я… смогу, да, смогу… – закивала Светлана.
– Хорошо! – Снегоход остановился, и кузнец спрыгнул со своего места, скинув с плеча ружье. – Садись, быстро!
Света прыгнула за руль и крепко обхватила рулевые ручки. Кузнец сел сзади, спиной вперед и Света выкрутила ручку скоростей – снегоход сорвался с места, выдавив из-под себя снежный фонтан.
Стая зажимала их в кольцо. Волки мчались по снегу длинными прыжками, все ближе приближаясь к дороге.
Кузнец прицелился и выстрелил. Один из волков рухнул в снег и покатился кубарем, оставляя кровавый след. Света оглянулась, и ей показалось, что на месте подстреленного волка лежал человек. Она покрутила ручку, добавляя ходу, и волки начали отставать. Они завыли, залаяли им вслед и вскоре пропали где-то в лесу.
– Господи, никогда не видел такого, – выдохнул кузнец и поднял защитные очки. И в этот момент откуда-то из-за деревьев выскочил громадный черный волк и выбил кузнеца из снегохода.
– Нет! – закричала Света, выворачивая руль, и снегоход развернуло поперек дороги, а ее саму вышвырнуло из седла. Она грохнулась в сугроб, рядом с торчавшей корягой.
А где-то позади, выскочившая из леса стая, рвала кузнеца на части. Света видела его окровавленную руку, которой он бил грызущих его волков. Вокруг снег превратился в красную кашу.
– Нет, нет, Стас, господи!.. – закричала Света, и черный волк обернулся к ней, оскалив окровавленную морду.
– Беги! Убегай отсюда! – из последних сил закричал кузнец и его голос утонул в волчьем рычании.
– Нет! – Света развернула снегоход, направив его на волков, и рванула в их сторону. От неожиданности звери кинулись врассыпную, бросив окровавленную добычу. Света соскочила со снегохода и бросилась к лежавшему на снегу кузнецу.
– Стас… Поднимайся, я тебе помогу.
Он помотал головой, и она увидела, что он зажимает шею руками, а сквозь пальцы льется бордовая кровь.
– Господи… нет, пожалуйста.
Он смотрел на нее, тяжело дыша. Хотел что-то сказать, но забулькал кровавыми пузырями. Света аккуратно взяла его за руки и отняла их от шеи – горло было разорвано, раздавлено мощными челюстями.
– Прости, прости… – зашептала она, роняя слезы в кровавый снег.
Он яростно замотал головой, зарычал, выдавливая сквозь зубы кровавые слюни. Но так и не сумел ей ничего сказать. Он умер спустя минуту – просто застыл, уставившись куда-то вверх. И Света закрыла ему веки. Подняла ружье, и перебросила его через плечо. На ее руках горела кровь и все, что сейчас хотелось девочке, победившей волка, это убивать.
Она добралась до места ближе к вечеру. Дорога закончилась, и Свете пришлось последние километры тащиться пешком, утопая в снегу по колено.
В окнах сторожки горел свет. Девушка остановилась, сняла ружье с плеча, передернула цевье и направилась к дверям.
***
И вот он, сидит перед ней, на высоком троне из детских костей и черепов, как забытый потомок северных королей. Возвышается горделиво – седой старый волк, альфа здешних лесов. Его лицо, заросшее белой густой бородой, словно выбито из камня – нет в нем ничего живого, кроме глаз. Голубые, они с интересом разглядывают девочку из их общего прошлого.
– Куда вы дели девочек? – спросила Света, направив на старика оружейное дуло. Его губы зашевелились, растянулись в ухмылке, и Света увидела ряд острых клыков. – Что ты за тварь?!
– Ты боишься меня. Даже с этим ружьем, все равно боишься, – произнес старик сквозь тяжелое дыхание. – Ты не сможешь победить меня, глупая девочка. Я живу в каждом из стаи. А ты, – он поднял руку и указал на Свету трясущимся пальцем с длинным ногтем, – свалилась в эту волчью нору.
Светлана перехватила ружье поудобней и сделала несколько шагов к старику, уткнув ствол ему в хилую грудь.
– Не убью, говоришь?! Ты скажешь мне, где пропавшие девочки, и расскажешь все про ебаный детский интернат!
Он засмеялся – залаял сухим кашлем:
– Ты не знаешь про стаю. Вижу, что не знаешь.
– Так просвети меня, ты, гребаный извращенец! Ну! – она с силой ткнула дулом ему в грудь.
– Вожак должен заботиться о своей стае. Должен доставать им еду по вкусу. Пока однажды его не сменит молодой и мудрый волк. А до этого он будет служить вожаку, доказывая свою верность. Он будет… – старик нагнулся, приблизившись к Свете лицом, – среди людей.
– Говори, где девочки!? И кто за всем этим стоит!?
– Глупая маленькая сучка. Я чувствую твой запах, в тебе тоже притаился волчонок. Мое время скоро закончится, – он схватился пальцами за оружейное дуло. – Зарядила серебряной картечью?
Старик засмеялся, и она отшатнулась от него.
– Ты безумен! – выплюнула Света с презрением. – Сидишь тут в своем сумасшествии и нихера не знаешь! Ты просто жалкий старый извращенец.
– О да, – ответил старик, – и ты проехала столько километров, чтобы сказать мне об этом. Он выбрал тебя. Новый вожак. Поэтому ты вернулась. А я всего лишь свихнувшийся старик в избушке на курьих ножках. Но… – она начал подниматься со своего безумного трона, – какой же сладкой была твоя маленькая сестричка…
Грохнул выстрел, и старика отбросило назад на трон. Дробь разворотила ему живот, превратив кишки в мясной фарш. Но он не умер – сипло дышал, все еще пытаясь подняться. Света плюнула ему в лицо.
– Оставайся здесь и подыхай! А я пойду за твоими волчатами.
***
Она вернулась в город, когда забрезжил рассвет – измазанная в крови, с безумным взглядом и ружьем наперевес. Промчалась на снегоходе по пустым улицам, распугивая бездомных кошек и собак. Притормозила возле полицейского участка, но подумав, решила ехать домой к патрульному Андрею и рассказать все ему. Так дело бы сдвинулось быстрее.
Подъехав к дому, она бросила снегоход между дорогими джипами и взбежала на крыльцо. Замолотила кулаками в дверь. В окнах горел свет, но ей никто не открыл.
– Андрей! Просыпайся, Андрей! – закричала она, срывая голос, но ответа так и не дождалась.
– Извини, – она сняла с плеча дробовик и прикладом разбила окно. Просунула руку и открыла защелку.
В гостиной было пусто. Шумно работал телевизор, а на столике у дивана стояли стаканы для виски и несколько пустых бутылок Джека Дэниэлса. На диване валялась мужская одежда.
– Андрей? – позвала Светлана. Она сделала несколько осторожных шагов и заметила приоткрытую дверь подвала. Оттуда лился яркий свет, и доносились звуки тяжелой музыки.
Света аккуратно приоткрыла дверь – и, стараясь не шуметь, спустилась вниз по лестнице. В подвале было накурено и душно, и в этой дымной духоте она увидела обнаженные фигуры людей в волчьих масках. Одни из них, с толстыми животами, стояли у стены, пока другие насиловали двух маленьких девочек, прикованных наручниками к прутьям пружинных кроватей. И патрульный Андрей тоже был там – стоял с видеокамерой в руках, ведя запись всего происходящего.
У Светы от злости заскрипели зубы, и она вскинула дробовик. Андрей заметил ее и сбросил камеру с плеча, подняв руки вверх.
– Спокойно, – сказал он. – Не наделай глупостей.
– Ты… долбанный урод! – процедила Светлана сквозь зубы. Двое насильников в масках сползли с девочек и прижались к кирпичной стене. Света взглянула на лица детей – во рту у каждой был садистский кляп, а по лицам текли слезы вперемешку с кровью из разбитых носов.
– Шевельнетесь, и я перестреляю вас всех, клянусь Господом, – предупредила Света. – Отпустите их, ну, живо! Расстегивай наручники, мразь!
– Ты делаешь ошибку. Все это – природа, и с ней бесполезно бороться…
– Заткнись! – рявкнула Светлана. – Отстегивай детей. Быстро!
– Хорошо. Куда ты с этим пойдешь? Со всем этим? Стая повсюду. Весь этот город – волчья нора. Люди сами отдают нам своих детей. Ты приехала сюда, потому что стая тебя позвала. Вожак тебя выбрал. Я выбрал.
– Больная тварь. Как ты можешь делать такое? Встань на колени, сукин сын! Все на колени!
– Ты трахалась со мной, и мое семя теперь в тебе, – опускаясь на колени, проговорил Андрей. – Ты носишь волка под сердцем.
– Отстегивай их!
Он взял ключи и принялся возиться с наручниками. И когда Света отвлеклась на других, он вытащил из-под кровати пистолет и выстрелил в нее. Пуля попала девушке в плечо – она потеряла равновесие, но успела спустить курок дробовика. Дробь ударила Андрею в голову и снесла ему половину черепа. Он завалился на пол в лужу из собственных мозгов.
Света направила дробовик на остальных.
– Ты, – она кивнула на толстяка с пивным брюхом. – Отстегни наручники.
Испуганный жирдяй в волчьей маске поднял окровавленные ключи и дрожащими руками снял с детей наручники. Измученные девочки встали с кроватей и на ослабших ногах зашли Свете за спину.
– Идите наверх, – сказала она. – И вызовите полицию. А вы, – она обратилась к стоящим на коленях людям в волчьих масках, – только попробуйте шевельнуться. Патронов у меня хватит на всех.
Полиция приехала через десять минут – с воем сирен и мигалками. Они спустились в подвал и уложили голых и замерзших извращенцев лицами в пол. Заковали в наручники и вывели из дома, защищая от собравшейся и освирепевшей толпы. Дом наполнился людьми, и у Светы чертовски разболелась голова. Она поднялась по лестнице и проковыляла к холодильнику. Вытащила бутылку водки и долго пила, совершенно не чувствуя горечи. Она смотрела, как измученных, истощенных детей укладывают на носилки и выносят из дома. Смотрела, как следователи изымают кассеты с детской порнографией. Наблюдала за тем, как стопки договоров на усыновление, подписанных с приютом святого Петра, складывают в черные полиэтиленовые мешки. И как из подвала выносят залитые кровью носилки с телом патрульного, она тоже видела. А потом долго ревела, забившись в угол, пока, наконец, врачи не повели ее под руки к карете скорой помощи.
А на улице начался снегопад. И белый свет заполнил собою весь мир.