Дом, построенный из слов

Танцы у плиты

– Таня! – голос мужа полон разочарования, гнева и изумления.

– Опять? Я же только на 20 минут ушел с собакой погулять. Нет, это невозможно! У тебя зависимость, понимаешь?? За-ви-си-мость! Нееет, ты не понимаешь ни-фи-га. Что ты на меня смотришь своими пьяно-счастливыми глазами? Ты мне что обещала? Ты какие клятвы мне давала? (передразнивает) «Больше в этом месяце ни разу», «Прости-прости-прости», «Да посмотри, у нас же в холодильнике больше ничего нет». А сама сбегала к соседям, да? Поклянчила? Молодец! И кто тебе только дает? Тьфу. Все, я пошел по квартирам и всех предупрежу, чтобы не давали тебе ни грамма больше. В конце концов, у нас дети. Они же смотрят на тебя, и что они видят? Что все свободные деньги их мать спускает на свою блажь? А что мне говорить им, когда ты закрываешься на кухне, танцуешь возле плиты и поешь там свои дурацкие песни? Ты обо мне подумала? Нет, конечно. У тебя же есть Они, да? Как хочешь, а я отведу тебя к врачу. Мое терпение лопнуло!

Каждый раз, когда мой муж заходит на кухню, я внутренне ожидаю, что он произнесет подобный монолог. Но он пока молчит. Молчу и я, хотя у меня уже давно готов рассказ для «Общества Анонимных Зависимых».

– Здравствуйте! Меня зовут Таня, и я – тортоголик. Сначала я готовила сладости только по праздникам или выходным, когда в дом приходили гости. Постепенно мне для этого перестала быть нужна компания. Будто наркоман, я дрожу от одной мысли о приготовлении нового десерта. Словно алкоголик, я пьянею от запаха свежей сдобной выпечки. Как шопоголик, я брожу по магазинам в поисках нужных мне продуктов. Точно сексоголик, я жадно смотрю по Интернету ролики о приготовлении сладостей…

Как-то так я начну свой рассказ.

Но пока! Пока муж меня не ведет к врачу. Мои коллеги радуются пирожкам и кексикам, которые я тащу на работу. Мои дети веселятся: «Ооо, мама снова что-то печет». И я счастлива в своей десертомании.

Вы – печка

Только в отпуске понимаешь, как суетна наша повседневная жизнь. Сколько дел мы пытаемся совершать одновременно. Вот на плите жизни закипело рабочее рагу из звонков, писем, спецификаций, проектов, документов и приказов. Рядом в соковыжималке приготовился диетический сок из утренней пробежки и вечернего тренажера. Одной рукой мы помешиваем молочную кашу для детей, а другой – сладкий кисель для родителей под названием «ма, уменявсехорошо». В кладовке бродит вино для посиделок с друзьями, а в хлебопечке дожидается своего часа краюха черного, которую следует разделить.

Шумит кухня жизни, клубится пар, разливаются запахи, тут подгорает, здесь выкипает, на все задуманное не хватает ни сил, ни времени, ни терпения. Вот тогда мне на помощь приходит выпечка. Именно она позволяет мне замедлить колесо жизни, остановиться и сказать окружающим о моих чувствах к ним.

Откровенно говоря, проще это было бы сделать с помощью объятий, ведь ничто лучше их не расскажет человеку о том, как он важен, сколько в нем света и притяжения, сколько радости, воодушевления и восторга он дарит своим близким. Объятия – вот самый короткий путь сообщить человеку: «Ты прекрасен. Ты нравишься мне. Смотри, я ломаю свои защиты, раскрываю свои руки и пускаю тебя так близко к своему сердцу, своей душе, своему миру. Потому что ты – достоин».

Человеческая суть такова, что любой хочет быть увиденным. «Я есть. Я существую. Я значим». Врут умные книжки, что противоположность любви – это ненависть. Ненависть – это тоже подтверждение: «Ты есть, но плохой, мерзкий, я презираю тебя, но признаю, что ты существуешь». Равнодушие – вот что поистине пугает каждого. Маленький ребенок, устав бороться за похвалу, начинает бесить родителей специально. Пусть накричат, поставят в угол, побьют, но только заметят меня. Человечек подрастает, но потребность остается. Увидь меня, услышь, подтверди меня.

Если бы не общественное порицание и ревнивый муж, я бы переобнимала добрую половину знакомых. И даже злую бы половину тоже переобнимала. Но раз это сделать невозможно, то Бог дал мне еще один дар, ничем не хуже обнимательного.

Я люблю, умею и хочу печь.

В моей картине мира, выпечка – самый социально приемлемый способ выразить свои чувства. Конечно, можно купить булку и где-нибудь на улице, или даже в дорогом ресторане, но я противница продажной любви. Придумать рецепт, купить продукты, смешать все своими руками, вымесить тесто, передать ему свою нежность и силу, ждать несколько часов, волноваться «Поднимется ли?», вылепить, сохранить тепло, принести дорогому тебе человеку. Разве это не потрясающая возможность всего лишь булочкой с корицей сказать другому:

– Ты достоин моего времени, моих мыслей, моих кулинарных навыков, моих нежных рук, моего тепла, я думала о тебе, когда готовила это. Угощайся.

Бабушкины рецепты

Приворотное зелье

2 рюмки страсти

6 лепестков нежности

3 шарика смеха

1 хвостик флирта

9 капель непостоянства

щепотка порока

1 стакан самоуважения

5 ложек нектара оптимизма

1 бокал принятия

капризы (на кончике ножа)

8 соцветий мудрости

40 листиков восторга

кружка утреннего кофе

5 перышек лукавства

½ ложки меланхолии гашеной иронией.

Варить на медленном огне. Подавать в теплом виде. Хранить в открытом виде. При встряхивании даёт выброс света, способного ослепить.

Отворотное зелье

2 стакана чувства вины

1 жаба зависти

6 ложек раздражения (крупного помола)

7 иголок сарказма

50 мг сиропа глупости

2 камня из-за пазухи

Мелкопорезанный упрек

1 глубокая миска слез

3 паутины навязчивости

10½ ложки порошка подозрений

Одно всевидящее око

16 горошин контроля

горсть кубиков безразличия

12 капель яда.

Тщательно перемешать до получения однородной массы. Употреблять не реже раза в неделю, особый эффект достигается при использовании зелья вместо завтрака.

Как похудеть?

Слухайте, ну вот я вас сейчас всех быстро похудею. Новая инновационная техника. Ноль затрат. Мгновенный эффект. Я бы книжку написала и срубила бы несметные сокровища, но времени нет. А так бы я, конечно, сделала бы главу «Введение» на 59 страниц, потом пару листов благодарностей, затем долго-долго описывала, как я пришла к этому гениальному открытию, где-нибудь в конце описала саму методику, и потом жила бы как королевишна на Канарах или может даже в Бирюлево смогла бы купить себе двушку.

Буду краткой. Для того чтобы похудеть – надо перестать жрать. Это каждый знает. Вся загвоздка в том, где найти силушку волюшки, чтобы прекратить вкушать плюшечки да булочки. Хорошая новость – сила воли вам не понадобится! Вам понадобится враг. Если у вас нет еще недруга – заведите.

Я вот соседку Маринку сверху ненавижу. А за что же ее, скажите на милость, любить? Приходит в три часа ночи домой. Цокает каблуками по паркету. Шатается по всей квартире. Ясно, что со свидания пришла. Пьяная, красивая, счастливая. Платье у нее небось до полу. Башня вавилонская из волос на голове выстроена. Губы красные, брошь блестит. И никто ей не говорит: «Десять часов вечера уже. Завтра же надо глобус из папье-маше принести на Окружающий мир. Мааааам, где взять глобус??» или «Я укладку делала и твой фен сломала», «Тань, а что это за новая пара туфель в коридоре стоит? Кто – то из подружек забыл? И, кстати, где моя заначка?», «АААА, картоха сгорела. Кто плиту не выключил, блин??», «ТетьТань, вы нас заливаете». А у нее цок-цок-цок по коридору, покружилась возле зеркала. Цок-цок-цок, прибежала к холодильнику – схватила кусочек манго, запила шампанским и на атласные простыни плюхнулась. Цок-цок-цок. Ха-ха-ха.

Короче, вам нужен враг.

Садитесь вы, значит, ужинать и мысленно врага с собой за стол сажаете, и он вам так сладко говорит: «Ах, съешь еще кусочек вот этого прекрасного промасленного кекса. Ну, ради меня. Ха-ха-ха», а вы спокойно так руки салфеткой вытираете, крошечки с подбородка стряхиваете, смотрите врагу прямо в глаза и мееееееедленно так фигу складываете. Аппетит убегает в лес, забивается там в нору и трясется от ужаса. Прям и не знаю, когда он в следующий раз решится показаться.

Или вот еще вариант. Если раньше голос, который раздавался из глубин вашей телесной оболочки и гулко басил: «Пожрать бы», не имел интонаций, то сейчас вы вполне сможете придать ему акцент вашего врага. Нет, вы только представьте, с какой радостью и ликованием вы скажете ему: «Обойдешься Мариночка! Скушай петрушку».

Сказка об отважном ноже

Однажды нож сказал:

– Я ухожу в поход! Не для того я появился на свет, чтобы прожить в этом душном ящике стола. Нет сил смотреть на ваши блестящие щечки (это он ложкам) и бояться ваших острых зубьев (а это уже вилкам). Знаю, впереди много опасностей, но меня не так легко испугать!

И шагнул вниз…

– Ого! – воскликнула Открывалка. – Да он не так туп, как кажется!

– Безумец! – пробубнила Картофельная Толкушка.

– Хвастууууун, – протянули Китайские Палочки.

– Герой! – тихо прошептала Кофейная Ложечка.

Она была так мала, что никто и никогда не обращал на нее внимания. Да и в этот раз ее никто не услышал.

Нож пробовал себя в новых делах: открывал тушенку, закованную в железо, отрезал плавники морским рыбам, шинковал лук и разрезал тугую плоть кабана, прокалывал шкуру зверей и даже побывал во рту у Великана.

Маленькая ложечка смотрела на него во все свои блестящие глаза. Каким же храбрым, тонким, резким, острым, ярким он был!

День за днем нож испытывал себя. Лезвие его притупилось, на рукоятке появились первые трещины, острый кончик обломился, на боках проступили первые ржавые пятна.

Люди спрятали его подальше от глаз и на его место пришли другие: молодые и резвые. Вскоре о Ноже все забыли.

И только для маленькой ложечки не было никого прекрасней на свете.

– Ты мой герой! – шептала она ему. – Я видела все твои подвиги!

– Ты все придумываешь, – пряча улыбку, говорил Нож. – Ты же известная выдумщица.

Послевкусие

Вот некоторые люди они как салаты, приготовленные в преддверии Нового Года. Готовишься к встрече с ними, тратишь время, силы, деньги, ломаешь голову: «Как оно пройдет, наше свидание?»

И первично-то вроде даже ничего. Пробуешь на вкус: «Да нормально. Кажется».

Но чем чаще холодильник открываешь и с ними сталкиваешься, тем запашок какой-то нехороший все явственней чувствуется. Дверцу потянешь, а они тебе оттуда радостные такие: «Приииииивееееет! Мы тебе рады!», а ты морщишься, и думаешь: «Хоть бы уж кто-нибудь сожрал вас что ли?» И краснеешь сразу, потому что стыдно так думать-то. Поскорей холодильник закрываешь, и прям слышишь, как икринка говорит горошинке: «Все-таки, какие неприятные люди, да? Изо рта пахнет и вилочки простецкие. Фууу».

– Ага, – ликуешь ты, – Попались!

Радуешься, значит, что интуиция тебя не подвела.

Холодильник распахиваешь и тебе тут же в лицо огуречно-икорное бодрое: «Прииииивеееет!»

Ох уж эти праздничные салаты, и выбрасывать стыдно, и есть уже невозможно.

Калир-Канда

Готовила недавно поездку в Индию и наткнулась на описание чудотворного дерева. «Калир-Канда» называется. Я аж забыла как дышать, когда представила всю эту благодать. Съедаешь один листик этого растения – две недели жрать вообще не хочется! Какие дивные картины заплясали в моем полиэдрическом сознании.

Вот я в мини-юбке. Нет, я снимаю мини-юбку и остаюсь в шикарном красном купальнике. Таня, холод на улице, какой к чертям купальник? В шубе! А под шубой шикарное красное платье в обтяжку. И по пляжу такая иду.

По две недели не есть ничего – вот где раздолье! Вот где праздник жизни! Пир духа!

Ведь можно еще листиков мужу в борщ подложить. Экспериментальный рецепт, милый! Так в Парижах нынче готовят. И кухню на ключ – бац! и закрыть. В холодильнике кроме лекарств и мыши – никого.

Гости нагрянули, а ты им с порога листья в рот: «Извольте откушать наш дачный приплод. Петрушка горьковатая уродилась, не находите?»

На еде экономия, на ресторанах экономия, на туалетном «Утенке» – зверская экономия. А электричество в холодильнике и сортире? Что и говорить. ХОЧУ!

Что мне есть сказать вам, сестры и братья мои? Интернет-магазины – Зло. Они убивают наши мечты на корню, не дав им перерасти в манию. Как прекрасен мир одержимых людей! Сколько в нем надежд, слез, покусанных локтей, сломанных копий и сэкономленных денег. Но ведь нет! Бодрые мальчики примчались за час, забрали из моих рук дензнаки, вложили на их место заветную банку и умчались.

Первым делом я поела. Ну а как по-другому? Впереди две недели бесхлебного существования, надо же себя порадовать напоследок. Съев недельную пайку за один присест, я занялась изучением инструкции. Первый звонок на моем чердаке прозвенел, когда я прочитала: «60 таблеток в упаковке. Принимать 3 раза в день перед едой».

«Перед какой еще едой?», – зажурчало под ложечкой.

Заглушив тревогу огромной булкой с маком, я твердо решила начать новую жизнь прям этим вечером. Выпив первую таблетку, я села на табуретку посреди кухни и стала прислушиваться к внутреннему голосу.

«Жрать хочу», – сказал Голос.

«Да ладно», – не поверила ему я.

«Жра-ать», – настойчиво повторил он.

«Ля-ля-ля, я тебя не слышу, ля-ля-ля» – начала я напевать свою любимую песенку, которая безотказно действует на моего мужа, но внутренний голос почему-то остался к ней безучастным.

«Кашу вари», – холодно посоветовал он.

«Сука», – сказала я, и стала искать гречку.

Через час домой пришла дочка.

«А я купила себе средство от аппетита», – радостно отрапортовала я.

«Да я вижу, – хмуро отозвалась дочурка, окидывая взглядом горку грязной посуды. – Третью тарелку каши доедаешь?»

Ночью состоялся консилиум тела, разума и внутреннего голоса. Были выслушаны доводы больного воображения, и принято решение поступки чокнутой игнорировать, на провокации не поддаваться, жрать все как обычно.

И таки игнорируют, гады. Я им – средство, а они мне – кукиши крутят. Жрут за троих.

Слушайте, никому случайно 58 таблеток Калир – Канды не надо? Дешево отдам!

Мой друг – Енот

Раньше, когда меня спрашивали: «Почему ты телевизор не смотришь?», я очень любила отвечать фразой Шнура: «Я пробовал все известные наркотики, у меня психика расшатанная. Мне нельзя телепрограммы смотреть».

Теперь я знаю, что он имел в виду.

Побочным эффектом дивных таблеток от аппетита явилась бессонница. Что делают приличные люди, когда им не спится? Правильно, считают овец. Я ж маркетолог, я в поездках участников по 50 раз в день считаю, у меня этот навык доведен до автоматизма. Я, когда в троллейбус захожу, пересчитываю всех пассажиров. Я в очереди в женском туалете бездельем не маюсь – все барышни под учетом. С овцами во сне сложностей не возникает. Пять, десять, пятнадцать, двадцать. Выводите, давайте, еще! Че так медленно? Иногда потеряется какой-нибудь баран, бегаешь тогда по полю, ищешь: «44, 45, 46… Где 47? Вашу мать… Где 47?» Пока найдешь – рассвет на улице. Так обычно ночи и проходят.

Ан нет!

Сегодня ко мне пришел Енот. Надо сказать, что первично я еноту обрадовалась. «Уф, – сказала я овцам, – по домам! Ко мне, наконец-то, сон пришел». Меня несколько смутило, что енот пришел прямо ко мне в спальню. Сел такой на краешке кровати, вздыхает и говорит: «Не похудеешь ты так». Мне бы охренеть в этот момент! Ну, или заорать. Ну, или мужа растолкать, пусть он тоже поржет. А я возмутилась? Чего это я не похудею? Вообще звери распоясались! Он снова вздохнул и уже тихо-тихо добавил: «Не стараешься ты».

Проснулась я в холодном поту, и сразу к Вам писать. Хочу таблетки эти на экспертизу сдать, пусть посмотрят состав, 100% пудов там галлюциногены. Одно боюсь, что пока я буду описывать свои симптомы от этих двух таблеток – меня саму в психушку сдадут. Я бы сдала, если бы такое чудо с Енотом ко мне в лабораторию пришло.

Сонное

Если бы в мире проходили Чемпионаты по Сну, то мы с мужем вполне могли бы участвовать в группе «Профессионалы». Не знаю как в произвольной программе, а уж в обязательной мы бы точно смогли добыть «золото» для России. Если бы не тревожные детишечки, которые умудряются голосочками церковного хора запевать утром: «Мамочка, вставай! Детки кушать хотят», то мы запросто могли бы денек, а то и два на рождественских каникулах проспать целиком. Легко представляю, как сладко заворачиваясь в одеяло 5 января, сонными голосами намечая список продуктов для Сочельника, вдруг обнаруживаем, что 6 января мы провели в Царстве Морфея, а на дворе Рождество Христово!

…Как сейчас помню свои смотрины в доме будущих свёкров. Положа руку на сердце, шансов, что я им понравлюсь, было немного: за плачами брак и развод, на плечах – семилетний ребенок, линия жизни на моей ладони заметно длинней. Я очень волновалась. Очень. Ничем, кроме волнения, я не могу объяснить тот факт, что первое утро в доме Сидельниковых у меня началось в 14.25. Понимаете, да? Будущая сноха выползает заспанная на кухню в половину третьего, не побоюсь этого слова, утра.

– Добрый день! – сказала смущенная я.

Тут из глубин моего существа стала биться культурная часть, поэтому я не нашла ничего лучше, чем, растягивая кончики халата, присесть в почтительном реверансе. Несомненно, что этим я завоевала сердце «второй мамы», она расплылась в улыбке, обняла меня и полюбила навсегда.

То, что последняя ночь перед рабочей неделей не будет простой, мы догадались еще утром 11 января.

– Ё-моё, полвторого! Как же мы послезавтра-то будем вставать? – тревожно заглянула мне в глаза моя вторая половинка, – Давай завтра ляжем пораньше?

…Спать мы легли в 23 часа, что ровно на 4 часа раньше наших обычных праздничных укладываний. Нервно посмеиваясь и не без издевки пожелали друг другу спокойного сна.

Тут и началось. Досчитав овец до тысячи и разогнав их к чертовой матери, я отправилась на кухню, выпить теплого молока. Не знаю, как вас там учили в детстве, а моя бабушка всегда мне говорила: «Чего это тебе не спится? Ну, подумаешь, влюбилась! Выпей теплого молока и все пройдет!» или «Зуб у нее болит. Выпей молока теплого – все пройдет». Повинуясь мудрости предков, я опрокинула стаканчик беленького и легла ждать, когда «все пройдет».

Через час мне показалось, что надо бы добавить. Пока микроволновка грела молоко, я засунула нос в холодильник в поисках чего-нибудь «низкокалорийного», чтобы не жрать на ночь. Как вы думаете, что я нашла? Правильно! Соленый огурец! Следующий час я медитировала, наблюдая, как мой кишечник повторяет танец удава Каа.

Вообще, ночью время движется по каким-то неземным законам. Я успела изобрести «теорию всего», обосновать ее логически, защитить перед мировым научным сообществом, получить Нобелевскую премию и даже пропить ее с друзьями, а часы упорно показывали, что с момента гениального открытия прошло 7 минут 26 секунд.

Еще через час ворочавшийся рядом муж, бойко предложил:

– Говорят, секс помогает?

– Так ведь пробовали уже, – изумилась я.

– Так это когда было?

– Три часа назад, – продолжала удивляться я.

– Ну, я и говорю, вчера. А сегодня-то точно поможет! – сладкоголосо соблазнял меня не растерявший свою юношескую готовность к усладам муж.

Ну что я могу сказать… Ему помогло… Сразу засопел и заурчал. Я вернулась к своим овцам, и уже со слезой в голосе продолжала считать: «Девять тысяч пятьсот семьдесят шесть… Девять тысяч пятьсот семьдесят, да что ж такое, семь… Девять тысяч пятьсот семьдесят, сука, восемь».

Очень хочется написать: «В окно заглянул сонный рассвет», но это было бы неправдой. Светает нынче поздно. Плюнув на все, пошла на кухню, чтобы записать этот рассказ.

Хоть какая-то польза должна быть от этой бессонницы?

Я с тобой

Муж мой обладает одним из ценных качеств для семейной жизни. При любых обстоятельствах – быть на моей стороне. Порой мне кажется, что если к нему подбежит толпа разгневанных людей и закричит прямо в ухо: «Это ваша жена стоит на крыше и кидается тухлыми помидорами?», то он, не моргнув глазом, скажет «Моя! Но это я ей поручил».

Какие бы бредовые идеи не генерировала моя мозговая фабрика, профсоюз в лице супруга согласно кивает «Одобряем и поддерживаем». Нет, конечно, вздыхает, и подозреваю, что порой даже рвет зубами подушку по ночам, приговаривая: «Да что ж такое! ну не минуты покоя, ни минуты», но для меня всегда ответ один: «Я с тобой».

Это какое-то чисто русское качество, из разряда «Своих не бросаем». К стыду своему, я таким свойством обладаю в самой малой степени. У меня первым шевелится еврейский червячок, который жаждет уточнить: «А-таки шо мне за это будет?». Следом просыпается какая-то католическая совесть и заспанным голосом начинает читать мораль: «Нет, я не верю, что ты не разделишь чужие трудности». Говорит она это так же неуверенно, как жена алкоголика, повторяющая накануне выходных: «Жорик, я надеюсь, что ты не напьешься в пятницу». Конечно, в хлам. Конечно, постараюсь не разделить. По крайней мере, не поровну.

Но очень ценю тех, кто делит.

…Вот совсем недавно был один из тех трагических вечеров, когда циферблат весов наконец-то принял решение рассказать мне всю правду о моем весе. Я, оглушенная своим горем, механическим голосом повторяла: «…Плюс 2 килограмма… ошизеть…. плюс два килограмма», худой муж сказал: «Хочешь, я с тобой на диете посижу?» Понимаете, да? Ему не надо. У него все хорошо: можно утром сожрать ромовую бабу и запить кока-колой, можно заказать рульку в ресторане, можно сала рубануть. А он выбрал крапивный лист и обезжиренный творожный обмылок. Протертую тыкву вместо торта «Наполеон». Свекольный взвар вместо пива. Гречневую котлету вместо румяного стейка.

Слезы умиления.

Шесть дней. Шесть долбанных дней мы давились отварной цветной капустой, пюре из брокколи, безградусовым йогуртом. Скинули по 3 кг. На седьмой день я сказала:

– А поехали в ресторан?

– Конечно, я с тобой.

Официанты не успевали принимать у нас заказы. Посудомойки не успевали мыть за нами тарелки. Наш жор остановил лишь размер нашего кошелька.

Утром я лежала на кровати и трагическим голосом повторяла: «…Плюс 2,5 килограмма… ошизеть…. плюс два с половиной килограмма», а муж говорил: «Хочешь, я буду с тобой бегать по вечерам?»

Слезы умиления.

Рядом

Во время поездок, в дальних странах, особенно ясно ощущается схожесть людей. Можно не знать языка, не знать традиций, не понимать менталитет, но безошибочно угадать, что вот эта пожилая леди жалуется мужу на холод, а эта юная мамочка восторженно рассказывает малышу, как прекрасны его носик и глазки. Вот парочка целуется возле метро. Она, закрыв глаза, прильнула к нему всем телом, пытаясь каждой клеточкой напитаться им. Он тайком поглядывает на часы на старой башне. Мимо них пробегает стайка щебечущих девчонок – яркие, шумные, звонкие: «Он посмотрел на меня», «Нет-нет, на меня», «Не придумываете, я ему понравилась». Смех и кружение. В стороне от суеты старичок застегивает башмачки своей седовласой спутнице. Стоя на одном колене. Как и шесть десятилетий назад. Тут группа юношей соревнуется в остроумии. Взрыв хохота после каждой фразы, но работа мысли у каждого на лице: «Надо тоже скорей придумать свою шутку». Толпы туристов отличаются друг от друга ростом, цветом кожи, манерой говорить и поведением, но совершенно похожи эмоциями, чувствами, восторженными возгласами, слезами и улыбками.