Капли дождя на солнечном снегу. Повесть

Ласочка – так она себя называла – появилась в его жизни совершенно случайно. Она ела вишни, позируя перед всеми, будто копируя одноимённую героиню Ромена Роллана.

Познакомились они в гастрономе – вот такая банальность – когда он покупал яйца. Девушка с внешностью набоковской Лолиты и богемными замашками вдруг тронула его за локоть и начала рассказывать ему о его незаурядной внешности русского богатыря. Матвей повёл бровью, и увлёк юную красотку в свою мастерскую. Из яиц красотка пожарила отвратительную яичницу, почему-то отдававшую содой, и имевшую зелёный цвет. Неделю они пили шампанское в постели, в промежутках отдаваясь друг другу с животной страстью (благо, шел дипломный год, и в институте можно было не появляться достаточно долго), а когда закончились деньги, Ласочка по-хозяйски оглядела его картины и заявила:

– Надо продавать!

Матвей замер от неожиданности, а затем покидал нехитрое имущество возлюбленной в сумку, и выставил даму сердца за дверь.

С того дня он поклялся, что ни одну из своих «дам сердца» он не впустит в «святая святых» – своё творчество. И он соблюдал этот, придуманный им, закон, пока Даша не вошла в его мастерскую.

Он испытал от внезапного вторжения какое-то смешанное чувство. Это было недоумение (даже не раздражение – что удивило его) от так легко нарушившегося порядка, и странное чувство, будто в Его Храм вошла Она – та, которой здесь место.

Однажды Матвей решил, что ему во что бы то ни стало следует жениться. Ну, вот такая блажь на него накатила. Милая девочка Аллочка с продовольственного рынка, у которой он покупал иногда продукты, и с которой Матвей пару раз сходил в кино и в ответ получил благодарственный поцелуй, казалось, идеально подходила на роль «хранительницы очага». Матвей решил сделать Аллочке предложение руки и сердца, но, поскольку женитьба представлялась ему достаточно ответственным шагом, он подумал, что это мероприятие нужно обставить как-то по-семейному, и предпочёл представить невесту Анне Ивановне.