Сингапур. Восьмое чудо света

Образование-то американское, но разбавленное китайскими догмами

Сингапурский опыт повышения образовательного потенциала страны также заслуживает если не копирования, то как минимум детального изучения. Кстати, именно эту составляющую так называемого «сингапурского чуда» старательно пытаются внедрить у себя постсоветские страны Центральной Азии, в частности Казахстан и Туркменистан. В чем суть этого курса?

Речь прежде всего идет об отправке за государственный счет своих студентов и аспирантов в лучшие западные университеты (подчеркиваю – именно западные, потому как в том же Сингапуре руководство страны считает исключительно Америку и Великобританию ориентирами в сфере образования, на которые можно и нужно равняться).

Также немаловажно, что по окончании учебы студенты-путешественники должны непременно вернуться на родину и работать (хотя бы какое-то заранее обговоренное время) на ее благо в государственном или частном секторах. Правда, подобные расчеты правительства, как правило, далеко не всегда оправдываются, но это уже неизбежные накладки самого процесса – трудно кого-то к чему-то принуждать в условиях свободного рынка и свободы передвижения рабочей силы.

Что из этого «сингапурского учебного эксперимента» на самом деле получается (особенно в последнее время), я еще расскажу подробнее. Но на момент «независимого старта» Сингапура такой курс был, видимо, единственно верным и внушающим надежду на успех местным властям. Помимо этого упор был сделан исключительно на английский язык, потому как он в обозримой перспективе будет объединять весь мир в качестве языка делового и политического общения.

По этой же причине, кстати, среди сингапурцев мне почти никогда не встречались люди, знающие на приличном уровне (да и вообще – хотя бы элементарно) другие иностранные языки. То есть когда это нужно для работы или бизнеса, сингапурец вполне в состоянии изучить и русский, и арабский, и другие сложные языки. Но если это не сулит ему денег, немедленной финансовой отдачи или карьерного продвижения, то заморачиваться изучением сложных падежей и склонений сингапурец не станет (и в этом жители Сингапура очень похожи на американцев).

Тем не менее упор именно в высшем образовании на английский язык делался в Сингапуре еще и потому, что передовые технологии приходили на остров главным образом из США и Великобритании. И хотя почти 80 % китайского населения к изучению английского языка не особо было расположено, Ли Куан Ю настоял на том, чтобы язык бывших колонизаторов был насильно встроен в сингапурские реалии.

Вряд ли стоит сомневаться в том, что в Сингапуре одна из лучших образовательных систем в Азии, а по некоторым показателям – во всем мире, и вот по каким причинам. Да, у сингапурцев есть уникальные возможности за государственный счет поехать на учебу в лучшие мировые научные и учебные центры и получить там не просто «красивую корочку», но и проникнуться самой атмосферой передовых разработок, всего того, что сегодня ассоциируется с прогрессом.

Но все это по большей части – чисто рутинная деятельность, стремление что-то скопировать, не побуждающее человека к «лихому» творчеству, к попыткам сделать что-то иначе, не так, как у соседей, и выйти на новые рубежи.

Скажу откровенно, поскольку давно уже за этими процессами наблюдаю (и не только в Сингапуре): с творчеством в городе-государстве дела обстоят не лучшим образом. Творить сингапурцы не склонны (не то что не могут – просто нет для этого стимулов). А посему и ожидать от них каких-то прорывных открытий в физике, математике, химии, биологии не приходится (хотя само сингапурское правительство до сих пор свято верит, что это не так).

С чем подобные проблемы связаны? Думаю, не с тем, что у сингапурцев нет комфортных условий для творчества (они-то как раз присутствуют – подобные идеальные условия я видел только в странах Персидского залива, но, между прочим, и там с творчеством такой же напряг), а с тем, что методика преподавания и обучения – с самой школьной скамьи – построена на четком выполнении строго определенных правил.

Нарушение их жестко карается и, мягко говоря, не приветствуется ни учителями, ни родителями, не говоря уже об учащихся. Порядок – дело, конечно, хорошее. Но вот в творчестве установка на порядок хоронит на начальном этапе реальные шансы вырваться вперед, отличиться, и тем самым блокируется напрочь возможность в дальнейшем добиться от таких «правильных» учащихся чего-то прогрессивного или передового.

По этой же причине немало сингапурцев еще в молодом возрасте, оказавшись на учебе в тех же США или странах Западной Европы, предпочитают там остаться и начать свой бизнес. Там они чувствуют себя свободнее в плане творчества, новых открытий и разработок. И дело вовсе не в том, что дома им мешают заниматься своим делом: как раз наоборот – условия-то государство создало, но не совсем те, что необходимы.

Что же получается в результате? А то, что в Сингапуре сформировалась значительная прослойка богатых людей, имеющих в распоряжении миллиарды долларов и держащих под контролем эффективно работающие и очень прибыльные компании. Стать банкротами по причине «экспроприации», как это сплошь и рядом происходит на постсоветском пространстве, такие люди не могут. Государство, напротив, помогает обогащаться им законным путем и таким образом обеспечивать процветание собственной страны.

Между тем неплохо было бы учесть тот факт, что, согласно все тому же неписаному «социальному договору», богатые сингапурцы никогда (заметьте – это очень важно для всех тех, кому спать спокойно не дает именно сингапурский, а не какой другой заграничный опыт!) не лезут в политику. И уж тем более не осмеливаются финансировать какие бы то ни было оппозиционные политические партии.

То есть свои собственные политические взгляды (я бы даже назвал их скорее пристрастиями, нежели четкой и ясной политической позицией) богачи в Сингапуре, безусловно, имеют. Но вот навязывать их путем снабжения деньгами тех, кто чем-то недоволен (по любой причине), они ни за что не станут.

В результате такого социального «расклада», какая бы политическая оппозиция ни появилась в Сингапуре, ей не светит не то что захватить власть, но даже на пушечный выстрел к ней приблизиться. В той же, пусть и во многом виртуальной, сингапурской оппозиции нет, замечу, особо умных или талантливых политиков (поскольку «умные» либо работают в успешном частном бизнесе, либо рекрутированы на высокооплачиваемую госслужбу).

Как и нет у оппозиции «внешних источников финансирования», потому как никто из серьезных сингапурских бизнесменов ни за какие коврижки не станет связываться с подобными «играми в большую политику». И что показательно: это понимают и власти, и сами бизнесмены, и никто никому претензий не предъявляет.

И что же все это означает? А то, что по западным меркам (или универсальным – это уж как кому нравится) в Сингапуре не пахнет никакой демократией. Повторяю, речь идет именно о классической модели демократии, которая худо-бедно работает в Америке, Англии с Францией, Австралии с Канадой. Во всем остальном в Сингапуре – разгул демократии, только несколько иной формы и с несколько иными, чем на Западе (хотя в Сингапуре вообще не поймешь, что в нем «понастроено» восточного, а что – классически западного!), целями и установками.

С одной стороны, Сингапур полностью выкорчевал разъедавшую некогда это государство коррупцию и сажает без оглядки любого, кто в ней мало-мальски окажется замешанным. С другой стороны, с точки зрения свободы прессы, деятельности политических партий, собраний и митингов Сингапур плетется чуть ли не в самом хвосте международных рейтингов.

Парадокс? Это как сказать и под каким углом взглянуть. Да, сингапурец не может прийти, как в Вашингтоне или Лондоне, к зданию, в котором сидит премьер-министр или президент, и поносить их последними словами да еще держа в руках плакат с красноречивыми проклятиями в адрес системы и лично первого лица государства.

Непозволительно для даже очень влиятельной сингапурской газеты или крупного телеканала (а других здесь просто нет: за «желтой прессой» – пожалуйте в Европу) оскорблять своих политиков только потому, что они им чем-то не нравятся либо потому, что газету или телеканал финансирует какой-нибудь здешний миллиардер-олигарх, находящийся в «разводе» с президентом или премьером Сингапура.

И тем не менее при наличии приличного образования, знающий бизнес и обладающий неплохими финансовыми возможностями «недовольный жизнью в недемократическом Сингапуре» может спокойно покинуть страну и жить там, где система кажется ему «более демократичной». Но только вот таких «недовольных» в Сингапуре очень мало – таковыми они почти всегда становятся исключительно по личным соображениям. А вовсе не потому, что им поперек горла встала эксплуататорская и душащая креативность система на родине.

Принципиально важно, как мне кажется, и то, что в Сингапуре с самого момента его создания безжалостно было выкорчевано стремление людей жить «на халяву», за чужой счет, сидеть на шее у государства и пользоваться благами, которые они своим трудом не заслужили. Так называемое социальное государство, которое столь успешно функционирует в скандинавских странах, для психологии и мышления сингапурцев категорически неприемлемо и даже вредно.

Еще на заре появления Сингапура в качестве независимого государства Ли Куан Ю убеждал своих соотечественников в том, что без кропотливого труда и полной ответственности за его результаты каждого члена общества ни о каком процветании и счастье речи быть не может. Есть в Сингапуре инвалиды, оказавшиеся без родственников на старости лет, просто пожилые люди, сироты – так вот им помощь государство без вопросов оказывает, но только число таких людей мизерно в масштабах всей страны.

Все же остальные в Сингапуре должны работать и зарабатывать деньги, а не выпрашивать их у государства или вымогать у частного бизнеса. И никаких исключений из этих социальных правил в стране ни для кого не делается. Поэтому, наверное, в Сингапуре практически нет безработицы – она составляет чуть более 1 %, и быть безработным для сингапурца просто стыдно, непрестижно и унизительно.

Согласно этой же самой жизненной философии не может быть в Сингапуре никаких пособий по безработице, господачек, с помощью которых на время снимается некое «социальное напряжение» и откладывается «на потом» решение важнейших проблем. Проблем, которые можно было бы, по сингапурским понятиям, решить незамедлительно в отсутствие надежды на безразмерный государственный карман и «доброго дядю» в президентском или премьерском кресле (примеры обратного подхода приводить, думаю, нет необходимости: посмотрите на подавляющее большинство тех же постсоветских стран).

Для того чтобы жители острова были довольны своей жизнью, власти Сингапура не только давно почти всех обеспечили работой (причем прилично оплачиваемой, а не какой попало), но и сделали их всех собственниками жилья, о чем могут только мечтать сотни миллионов людей по всему миру. Жилье это недорогое, вполне доступное каждому гражданину Сингапура, и все они за него платят. А практически весь жилой фонд Сингапура построен на средства из государственной казны, но выкуплен в собственность рядовыми гражданами.

Здесь наблюдается огромная разница с тем, как ведется жилищное строительство в Сингапуре и в целом ряде других стран мира, где дома возводятся вроде бы быстрее, дешевле, но потом все остальные отделочно-ремонтные работы перекладываются на плечи жильцов. В Сингапуре же строят по высоким международным стандартам – красиво, уютно, комфортно, то есть так, чтобы въехавшему в новую квартиру гражданину было приятно и удобно в таком доме жить, а не просто оставаться «квартиросъемщиком поневоле».

Для того чтобы вовлечь граждан в активное управление страной, им разрешили покупать акции крупнейших и наиболее прибыльных сингапурских государственных компаний. Можете представить себе это где-нибудь еще? А ведь тем самым у каждого гражданина Сингапура (а не у избранных и «назначенных») воспитывается не только чувство собственника, но и уважение к тем, кто сидит на самом «верху». Ведь простые сингапурцы могут в случае крайнего недовольства тот самый «социальный контракт» с властью разорвать.

И здесь возникает вот какой вопрос: а что способно помешать Сингапуру процветать и расти даже во времена самых жестоких мировых кризисов? Ведь не может же эта маленькая точка на карте мира быть защищена и застрахована отцами-основателями от всего на свете? Конечно же, на процветании давно уже могли поставить жирный крест две «дамы недостойного поведения» – коррупция и организованная преступность. Но только если бы они себя в Сингапуре чувствовали вольготно и безнаказанно.

Или если бы обе эти «болячки» поразили саму основу власти в стране, что, кстати, произошло у всех без исключения соседей Сингапура по Юго-Восточной Азии. Ведь проще наивно поверить, что беды эти преходящи и постепенно сами по себе в ходе развития экономики «рассосутся». Только ведь правда жизни почти повсеместно оказывается совершенно иной.

Так вот с преступностью в Сингапуре с самого начала разбирались предельно жестко, а по меркам западной демократии просто жестоко. Но иначе действовать было нельзя. Ведь тогда бы страной и сегодня правили «крутые парни» из китайских триад, а не технократы-прагматики, которые находятся у власти в Сингапуре вот уже почти шесть десятилетий.

Всех главарей и «крестных отцов» преступных триад переловили и посадили за решетку. Причем так, чтобы они никакими путями – ни с помощью выкупов и подкупов, ни благодаря помилованиям и амнистиям – слинять из тюрьмы не могли. Выйти под залог, «подмазать» чиновников или освободиться в результате вооруженного нападения на места заключения в Сингапуре просто невозможно.

То есть железной государственной рукой местный криминал обезглавили, безжалостно подрезали ему финансовые «крылья», а особо «непонятливых» и желавших по-прежнему жить «по понятиям» попросту расстреляли. И опять – при полной поддержке действий власти рядовыми гражданами. Более того, эти самые граждане правительству в наведении порядка в стране активно помогали.

В какой-то степени сингапурский метод «усмирения» подрывных элементов сегодня эффективно использует тот же Израиль в борьбе против исламских террористов (правда, успехи в последние пару лет снизились, так как в это тонкое дело вступили западные «игроки в демократию», что привело к освобождению из тюрем наиболее одиозных преступников и террористов), а также целый ряд других стран.

Так вот в Сингапуре от подобной практики ни на шаг не отступали, и потому преступность – и уж тем более организованная – этой стране неведома. И появление ее в обозримом будущем невозможно в принципе.

Чиновник-вор должен сидеть в тюрьме. А еще лучше – пусть прыгает в окошко

Покончив с преступностью, в Сингапуре решительно взялись за коррупцию, которая вредит любому государству не меньше, чем бандиты и головорезы всех мастей. Кстати, если посчитать, сколько национальных и международных документов, резолюций, планов и программ по борьбе с коррупцией было повсеместно принято, то в мире не должно было остаться ни одного коррупционера уже как минимум лет пятьдесят назад.

Но вот ведь какая напасть: чем больше создается комиссий-комитетов для борьбы с коррупционной гидрой, тем наглее воруют. И при этом виновных днем с огнем не сыщешь. Но зато сами эти комиссии-комитеты по борьбе с расхитителями общественных денег пухнут от безразмерных бюджетов словно на дрожжах. И людей в штат набирают все активнее, и все чаще люди эти носят те же фамилии, что и первые лица государств (которые почти всегда стоят во главе борьбы с этой самой коррупцией).

Однако сингапурский опыт по борьбе с коррупцией (как и многое другое, что у Сингапура неплохо получается) бессмысленно внедрять и в какой-то отдельной стране, и в рамках любой международной организации. Почему? Да потому, что бороться в таком случае придется с самими «борцами» с коррупцией. Именно они повсеместно оказываются коррумпированными и хотят под шумок «беспощадной борьбы» набить собственные карманы. А уже потом (если останется время или с самого «верха» прикажут) и «побороться» с теми, кто вовремя занять их место в силу нерасторопности не смог.

Давайте теперь посмотрим, каким конкретно образом велась в Сингапуре борьба с коррупцией. Мне несколько раз приходилось – причем в разные годы – беседовать с руководством специального правительственного органа, отвечающего за подобное сражение с невидимым, но прекрасно известным по именам и должностям злом, разъедающим любую государственную машину.