Возвращение в никуда. Всегда вперед

I

Он родился не на Земле. Морис Дюваль был венерианином в третьем поколении; его дед родился на Венере, а прадед был одним из основателей венерианских поселений. Крис Дюваль был видным земным ученым-физиком. Именно такие ученые из разных областей науки и были первыми поселенцами на Венере. Они разрабатывали проекты подземных городов, коммуникаций, систем воздухообеспечения.

С тех пор прошло более семидесяти лет. Отец Мориса Дюваля еще был жив и находился в расцвете сил, когда его сын вдруг исчез.

Детство Мориса прошло в той неясной розоватой дымке, в которой находятся все дети раннего возраста в благополучных семьях. К шестнадцати годам он стал однозначно склоняться к науке. Его очаровывала математика, законы мироздания, и он хотел посвятить всю свою жизнь исследованию этой фундаментальной области человеческой мысли. Университет он окончил блестяще, и его ожидало будущее признанного ученого. О нем уже начали поговаривать именитые старички-математики. Они трясли своими белоснежными бородами и уверяли друг друга в том, что молодой Дюваль – гений.

Но в тот момент, когда Морис – к тому времени уже доктор наук – собирался стать профессором математики, произошло весьма знаменательное событие для жителей Венеры. После длительного перерыва вновь были разрешены полеты на частных космолетах за пределы Солнечной системы с использованием гиперпространственных двигателей. Запрет был введен после того, как в космосе из-за проблем с навигацией и сбоев информационных систем в кораблях были потеряны несколько путешественников-одиночек. Были проведены соответствующие исследования, которые потребовали несколько лет, почти десятилетие, и теперь, после того, как Космическая служба заверила всех, что никаких сбоев не может быть даже в принципе, правительство приняло подобное решение. Дюваль не знал, что делать. С детских лет его раздирали две совершенно разные области человеческой деятельности. С одной стороны его манила размеренная интеллектуальная жизнь ученого, жизнь в лабораториях, в компьютерах, бумагах, с другой – его тянуло в Космос. Он не знал, какому из этих чувств отдать предпочтение, и в конце концов победила математика. Но неожиданно разрешают полеты на маломестных кораблях, да еще за пределы Солнечной системы. Этого он уже выдержать не смог. Дюваль-романтик и любитель космических просторов победил.

Сконструировать одиночную космическую яхту было несложно. На заводы хлынули тысячи заказов с разных концов планеты. Но Дюваль решил сделать космолет сам, практически собственными руками, с помощью лишь одного друга, техника Суи. Тот знал свое дело и лихо принялся за работу. Дюваль помогал, чем мог, но его незнание азов техники сыграло свою роль – он больше работал как грузчик и подмастерье. Еще никто не строил яхту вручную, и Суи загорелся. Это был вопрос престижа, и он проводил в своей мастерской, превратившейся в миниверфь дни и ночи. Дюваль урывками занимался математикой, практически забросив преподавание.

Шли недели, и каркас приобретал знакомые очертания.

– Еще полмесяца, – уверял его улыбчивый Суи, – и «Черный призрак» будет готов.

– Ты уже его назвал? – удивился Дюваль.

– О, да. Прекрасное название, не так ли?

– Немного мрачное, но пойдет.

Прошло еще некоторое время, и «Черный призрак» уже стоял в ангаре Суи, готовый в любом момент ринуться в Космос.

– Когда отправляешься? – спросил его Суи за грандиозным ужином на двоих, который они устроили в ознаменование завершения строительства.

– Вероятно, дня через три-четыре. Еще нужно кое-что уладить, да отца как-нибудь подготовить, чтобы он не очень-то убивался. Он, как услышал про мое решение, так и ходит, словно лунатик. Он одержим мыслью, что со мной что-то обязательно случится; не понимает, что это ведь фактически прогулочный рейс, только и всего.

– Прекрасно!

II

Ровно через неделю ранним утром Дюваль появился в ангаре и заявил, что сегодня намерен отбыть. Он весь сиял, но его лицу было видно, насколько притягательна для него эта поездка.

– Поеду, проветрюсь, и снова – за математику, – говаривал он, хотя все меньше и меньше в это верил сам. Он побаивался, что заболеет Космосом и уже никогда не сможет вернуться к своей размеренной жизни. По нему было видно, что дело не закончиться простым «проветриванием».

Суи провел его в рубку управления на корабле. Последний состоял из самой рубки, коридора и крохотной каюты. Отделение, где помещались двигатели, было наглухо изолированно. Пилоту туда ходить не надо, потому что все космомагниты и гиперпространственные установки работали автоматически и в случае поломки или небольшой неисправленности она устранялась непосредственно компьютером без участия человека. Та неисправность, с которой не мог справиться компьютер, не могла быть устранена и пилотом – для этого необходим был специалист, в этом случае корабль буксировался на ближайшую станцию для ремонта. Но такое происходило крайне редко, так как земные и венерианские корабли не эксплуатировались в усиленном режиме.

Друзья подошли к пульту. Суи долго натаскивал Дюваля по этому предмету и теперь тот знал, какая клавиша для чего предназначена, и какая комбинация клавиш какой давала эффект. Если учесть, что Дюваль имел необходимую квалификацию частного пилота, то лекция носила больше символический харакетр. Но вдруг он остановился: он увидел черную кнопку сбоку от всех остальных, она не вписывалась в стандартную конфигурацию пульта космического корабля такого класса, и Дюваль недоуменно повернулся к Суи:

– Суи, это еще что?

– Послушай, Морис. В Космосе сейчас развелось немало бродячих пиратов. Так говорят.

– Ну и…?

– Короче говоря, эта кпонка приводит в действие лучемет, который я вмонтировал чуть левее носа корабля.

– А ты не знаешь, что это противозаконно?

– Грабить частные яхты тоже противозаконно. – Резонно ответил Суи. – Но пока правительство и военные не признают существование пиратства, фактически эти яхты ничем не защищены.

В тот день ближе к вечеру он благополучно поднялся в воздух. Провожал его только Суи и два скучающего вида представителя правительственных органов – один от миграционной службы и один от военного ведомства, удостоверивший в своих документов мирные цели полета и факт управления корабля гражданским лицом. Все регистрационные документы, соответствующие реквизиты были получены накануне.

Все шло превосходно. Несмотря на то, что яхту вела автоматика, все время он проводил в рубке в кресле пилота. И это время не прошло даром: через несколько дней он, с помощью разных справочников и собственных наблюдений, начал робко переводить космолет на ручное управление.

Дюваль блаженствовал; яхта была послушна, словно собственное тело. Ему очень понравилось управлять им, ощущать легчайшую вибрацию при изменении курса, напряженно следить за экраном (больше для своего удовольствия, нежели для дела, так как на нем практически ничего не менялось).

Но так продолжалось недолго. Однажды, совершив очередной Прыжок, «Черный призрак» вынырнул в еще неизведанной области Космоса. Это стало ясно после того, как компьютер, сверившись с картами, смог лишь указать координаты ближайшей планетной системы. Дюваль недолго думая, направил свой корабль туда. Путь до цели длился около двух недель, но вскоре на экране стало появляться изображение яркого шарика, сначала величиной с горошину, потом – с теннисный мячик, а в один день он так вырос, что заполнил почти весь монитор.

Дюваль и сам-то толком не знал, зачем ему исследовать какую-то систему, каких в Галактике множество. Очевидно, его тянуло что-то неизвестное, неизвестное разуму, но отлично знакомое сердцу. Он хотел представить себя первооткрывателем, поэтому он улыбался, и в его улыбке было что-то детское, озорное и неуловимо знакомое каждому человеку. Каждый сталкивается с подобным чувством, рано или поздно. Пребывая в таком состоянии, даже в какой-то степени, предвкушении чего-то интересного Дюваль благополучно нарушил один из основных пунктов документа, который подписывал накануне своего отлета: он не поставил в известность Центр исследования на Земле об обнаружении новой планетной системы.

Дюваль, как и множество людей, был прагматиком, поэтому относился довольно скептически к мнениям ряда энтузиастов о наличии в Космосе высокоразвитиых цивилизаций. Однако при этом в силу своей ученой принадлежности он понимал, что невозможно отрицать то, невозможность чего доказать невозможно. Та же математика подсказывала абсурдность предположения об уникальности человечества, то есть мнения о том, что человеческая раса и цивилизация являются единственными в своем роде во Вселенной. Дюваль знал, что до сего времени люди открыли две цивилизации в сравнительной близости от Солнечной системы. Обе были в зачаточном состоянии, негуманоидные, обе были нисколько не похожи на людей. Ни внешне, ни внутренне. Это были совершенно чуждые человеку существа, хотя и с довольно высоким, пока не развитым в силу эволюции, интеллектом. Есть ли в Космосе не просто разумные существа, но похожие на нас, с одинаковым мышлением, видом общества и прочим? Таким вопросом задавались на Земле не одно поколение, но ответа реального не было. Дюваль и думал не мог, что именно ему суждено ответить на него, и как! Он часто потом думал о том, не было ли все это предрешено каким-то образом, зачем он вообще пустился в космическую одиссею, почему оставил дорогую сердцу науку взамен волнующего одиночества космического корабля? Ведь что-то заставило его сделал такой поворот в своей жизни, но что, он так и не сможет понять. А кто может объяснить тот или иной свой важный шаг, сделанный в минуту энтузиазма и наплыва необъяснмых чувств?