Десант в Забайкалье
- -
- 100%
- +
– Прими.
Егор сделал два заветных шага по бетонному полу и, вспомнив недавнее, содрогнулся: «Как в тюремной камере». Пересилив охватившую слабость, он начал вынимать мешочки и высыпать их содержимое в лоток. На табло высветилось: пять килограммов девятьсот шестьдесят один грамм. Сергей совершенно не к месту подумал: «Какая у Кузьмича точная рука – без весов поделил поровну».
– Теперь в бухгалтерию, – поторопил начальник.
Старателей под конвоем повели по полутёмному коридору, в узком просвете приоткрытой двери с табличкой «Бухгалтерия» мелькнул силуэт, похожий на профессорский.
– Егор, видел? – прошептал Сергей, тот утвердительно кивнул.
Сопровождающий то ли услышал слова, то ли по другой причине, но своё решение изменил:
– Заходить не будем, передайте банковские реквизиты на свою карточку здесь, расчётную сумму переведут не позже, чем через пять суток.
Выехали за шлагбаум, и Колю прорвало:
– Я уже Хотея замучил – на пузе чуть яму не протёр, а вас всё нет.
Егор заверил, что пока всё в масть, правда, одна непонятка: вроде бы здесь Профессор нарисовался.
– Следит? Кинуть собрался? – забеспокоился владелец идола.
– Пока будем считать, что он не просто, как теперь модно говорить, мониторит, а контролирует ситуацию, надеюсь, что в нашу пользу, – успокоил Сергей себя и друзей.
Денег Арнолдыча хватило на люкс в «Аркадии». Ежедневно, как на работу, ходили в Сбербанк. И вот однажды у Сергея, проверявшего баланс на карте, перехватило дыхание, Николай от увиденного количества цифр так хлопнул по плечу Егора, что тот даже присел. Не медля перевели причитающуюся сумму Профессору.
Вскоре, уже вечером, знакомый женский голос от его имени пригласил в ресторан «Мама Рома».
В углу ждал Профессор. Старатели расселись, окружили, вонзили в него три пары цепких глаз. Тот вскинул на Сергея спокойно-удивлённый взгляд:
– Зачем вы так? Напрасно! – Он осуждал всем своим видом и, чтобы сбить накал, польстил: – Какие у вас крепкие ребята!
Сергей принял намёк, дал малую отмашку: чуть приподнял ладонь и опустил, мол, не стоит напрягаться и, как бы извиняясь, пояснил:
– Пиджаки немного тесноваты, в цивильном не привыкли, трудились на благо Родины в местах труднодоступных, там и накачали мышцы. Это – Николай, Егор, – те в ответ привстали.
– Охрана?!
– Ну что вы! Друзья, артель, команда. И всё же не будем отвлекаться – вы получили перевод? Удовлетворены?
Профессор позволил себе улыбнуться лишь правым уголком губ.
– Вполне!
– Тогда к главному, – Сергей откинулся на спинку стула, – я заказываю.
– Вы опоздали, – охладил хозяин стола и щёлкнул официанту – тот принялся наполнять стол заранее приготовленными закусками. Профессор по-свойски обратился к Егору: – Распечатывай виски, ром, не жадничай, наливай до края, от души, потом самостоятельно: кто сколько хочет или сможет. – Улыбнулся всем. – За окончание дела! До дна!
Ещё налили. И ещё. Пили раскованно, закусывали не торопясь, словно в родной семье. Николай по привычке оценивал окружающих. Через столик выглядывало и суетливо пряталось немного пухлое знакомое лицо. Это раздражало, сделав вид, что опьянел, он встал, его повело в сторону, чтобы не упасть, переключил движения на «автоматический режим», сделав их отточенными, как у заводной куклы. Протянул вперёд руку.
– Я в клозет, позывы требуют.
В холле на банкетке, раздвинув до предела ноги, восседал бритоголовый – копия парня в кепке, маячившего возле конспиративной квартиры.
«Как тарасун пить, так вместе с нами, а как Профессора страховать, так порознь», – с некоторой обидой подумал Николай, и ему захотелось приколоться:
– Привет, брателло! Как на стрёме? Не скучно?
В ответ взгляд снизу вверх, как будто сверху вниз, уверенный, самодовольный, мол, кто ты, а я здесь – всё. Подбежал одутловатый, протараторил что-то по-бурятски. Бритый неспешно поменял свой облик, доброжелательно кивнул. В зал возвращались вместе. Сомкнули два стола.
Профессор указал на братьев.
– Сыновья друга: крепыш – это Баатар, по-бурятски богатырь, Балхан, что значит пухлый, – это не кличка, так родители назвали.
– Во времена, – посетовал Николай, – захочешь пошутить: я его на итальянский лад назвал брателлой, а оказалось, что угадал.
Сергей с Профессором с пониманием переглянулись: «По-другому не выживешь»…
– А зачем следили? И в приёмном пункте? – с недоверием и долей неприязни уязвил Егор.
– Всё для страховки, – разъяснил Профессор, – вдруг к вам какая-нибудь слизь прицепится (он выразился интеллигентно, мягко) или, не дай бог, – скривился, – договор нарушите… – Посмотрел на братьев, они съёжились под его пронизывающим взглядом. – Вы в ресторане засветились, оплошали, придётся провести занятия.
– Аркадий Александрович, не бери в голову, – примирил Сергей, – веселиться будем. – Наполнил всем бокалы. – За взаимопомощь!
Профессор с пафосом поддержал инициативу:
– Взаимопомощь – это мощь, которую любому недругу не преодолеть. – И усмехнулся: – Особенно когда объединяются команды двух столиц.
Сергей тост расширил:
– За то, чтобы слились воедино русские равнины и горы Забайкалья!
Егор уточнил:
– С нами Бог!
В умиротворении прошла минута.
Аркадий Александрович показал Сергею на перстень:
– Операция завершена, дракон выполнил свою роль, ему пора вернуться в свои покои.
Сергей развёл руками:
– Я с ним сроднился, давайте повременим.
Профессор не удержался от восклицания:
– У вас, как в пещере Али-Бабы – чем глубже, тем сказочнее. Ещё что-нибудь припрятали?
– Осталось чуток, – выдавил Егор, как напроказивший школьник.
Аркадий Александрович, особенно не задумываясь, изложил новый план:
– Тогда, чтобы не вызвать подозрение, вам придётся отдохнуть дольше, чем в прошлый раз, поезжайте на Байкал, возвращайтесь не раньше средины августа, о прибытии сообщите, адрес знаете.
– Всё сдадим, до крошки, по вашим правилам, – заверил Сергей.
– Буду надеяться, – кивнул Профессор.
Перед поездкой на знаменитое озеро Егор, казалось, не пропустил ни одного уличного объявления о продаже необычных предметов быта и одежды. Наконец нашёл то, что нужно. В доме-развалюшке, на окраине города, купил ковбойскую шляпу, надел и больше не снимал.
Отряд расположился на южной окраине Байкала. Вроде бы место удобное: пологий песчаный берег, но порос камышами, вода тёплая, но какая-то нечистая, прожили два дня, больше не захотелось. Обогнули озеро и вдоль западного, почти безлюдного, берега устремились на север. Степи, ни деревца, ни кустика – пылит дорога. Миновали деревню. Появились редкие сосны. На каменистом, поросшем кедром, холме остановились. Справа обрыв. Протискиваясь между глыбами, спустились – вода чистая, как ювелирный аквамарин, черпай горстями – не напьёшься. Но холоднющая – градусов шестнадцать максимум, только чтоб окунуться и выскочить, а попробуй быстро, если кругом острые камни.
Но место славное.
– Поживём? – спросил Сергей.
– Увидим, – сказал Егор.
– Осмотримся,– уточнил Николай, – я тут, на поляне, заприметил остатки ограды, значит, где-то рядом деревня.
Еду решили готовить на костре, паяльная лампа надоела, хотя вода на ней вскипает моментально. Попробовали напилить дров из жерди, но пила соскочила и чуть не отсекла палец Николаю. Он, не вскрикнув, сжал рану, терпеливо ждал, пока Сергей наложит мумиё и забинтует. Для костра срубили засохшую сосну, кедр пожалели.
После ужина отправились искать деревню. Местные мужики оказались приветливыми, туристам рады: можно деньжатами разжиться; женщины смеялись: ещё один ковбой пожаловал, угостили котлетами из щуки и сказали, что её здесь навалом. Спросили участливо, где это Николай руку поранил, он рассказал, что жердь неудачно пилил, ему объяснили, что она из лиственницы, самого твёрдого дерева на Руси, и ещё поблагодарили за то, что старатели использовали для костра сушину, а не кедр, шишки которого они по осени сдают заготовителям – всё же деньги.
Егор тоже захотел поймать щуку, встал с рассветом, выбрал на берегу удобное место между глыб, закинул спиннинг, поймал какую-то рыбу, отнёс на экспертизу деревенским, те объяснили, что это омуль, но его ловля запрещена, а щуки в их деревенском озере водятся, а не в Байкале. Пригласили вечером в гости.
На столе бутылки с синеватым тарасуном, в мисках что-то пахучее.
Хозяева угощают, а «это» ко рту поднести невозможно – тухлятиной несёт. Отказаться невежливо. Артельщики отщипнули по кусочку, проглотили, не поморщившись. Мужики смеются: это, мол, омуль для любителя, мягче масла. Женщины пахучие миски унесли, поставили другие.
– Попробуйте омуля для гостей.
– Вот это вещь, – восхитился Николай и вынул из кармана куртки бутылку водки.
– Да-а, век буду помнить, жаль, что жены и сына здесь нет, – сказал Егор и выудил из глубокого кармана штанов ещё одну бутылку.
Сергей достал из одного кармана штормовки бутылку водки, а из другого – батон самой лучшей копчёной колбасы.
– Подарок от городских, нож едва берёт, крепче лиственницы, по кусочку надо отрезать для лакомства.
В общем, едва доползли артельщики до своего вездехода. До средины августа не скучали: загорали, закалялись, кедровые орешки лущили, в гости ходили, даже привыкли есть свежего, чуть присоленного омуля. Перед отъездом деревенские подарили связку копчёного омуля.
В городе, в почтовом ящике конспиративной квартиры, оставили сообщение, что выдвигаются к золотоприёмной кассе. Драгоценный груз там приняли без вопросов. Оговорённый процент перевели на карту Профессора.
На геологической базе зашли в столовую – на прежнем месте, спиной к входящим, сидел Толик. Николай подошёл к нему, наклонился и вкрадчиво спросил:
– И как ты себя чувствуешь?
Тот не вздрогнул, лишь на мгновение замер, но, узнав голос, продолжил намазывать горчицу на хлеб; закончив, в два приёма проглотил бутерброд (без масла) и зло ответил:
– Видишь, последнее доел, больше бесплатно кормить не будут.
– Так, по нашим понятиям, тебе Профессор должен был хорошо отстегнуть за посредничество, – удивился Егор.
– Как же… сунул десять и стеганул покрепче, чтоб под ногами не путался.
Сергей попросил друзей заказать что-нибудь подходящее, а сам сел напротив бедолаги и призвал его сосредоточиться.
– Я помню твой босс посоветовал забыть о нас, но зачем воспринимать его слова буквально – они всего лишь звуки… как бы это точнее выразиться, унесённые ветром. Не исключено, что ещё встретимся, мы товарищей в трудную минуту не бросаем, я с хозяйственником о тебе побеспокоюсь, чтоб подыскал приличную работу, и ещё: я с ним договорюсь, за определённую плату, конечно, чтобы сохранил до следующего года машину и снаряжение.
Егор догадался, что начальник собирается обследовать район, прилегающий к бывшему исправительно-трудовому лагерю, и тут же предложил Толику:
– Я тебе тридцать дам наличными, только сделай так, чтобы в наше отсутствие никто вездеходом не пользовался.
Сергей с укоризной посмотрел на шофёра:
– Ты забыл о снаряжении, поэтому потратимся поровну.
Николай, опередив просьбу начальника, сразу предупредил, чтобы на него не рассчитывали, так как будет занят созданием собственного дела – салона «Тату». Егор, напротив, откликнулся положительно, представив, как на новые доходы улучшит жилищные условия.
Сергей встретился с Профессором уже перед отлётом в Москву, процент его удовлетворил, но перстень всё же пришлось вернуть.
Вдове Арнольдыча Сергей вручил хорошую сумму денег. Куда девался Виктор, она не знала.
Россыпь
Зимой Сергей посвятил свободное время изучению проб, благоразумно собранных во время поиска клада. Результаты показывали, что выше по течению реки, рядом с которой располагался заброшенный рудник, должна быть золотоносная россыпь. Весной он начал сколачивать артель: Николай отказался, сославшись на занятость, Егор согласился, кроме него Сергей включил в артель четырёх, на вид крепких парней, они хотели не только увидеть Сибирь, но и заработать. Константин и Андрей уже отслужили в армии, Юра и Дима – студенты геологоразведочного техникума.
Хозяйственник на геологической базе сдержал слово: их вездеходом и снаряжением никто не пользовался. Возможно, что и Толик помог, но его не встретили, главный инженер сказал, что он работник хороший и поэтому отправил в помощь молодому геологу на дальний участок.
При въезде в погранзону, как и прошлый раз, дорогу перегородил шлагбаум. Сергей, став на подножку кабины, заглянул в кузов и крикнул:
– Погранпост, проверка документов, вылезайте.
Из вагончика вышел офицер в звании лейтенанта – это был Василий.
Сергей махнул ему как старому знакомому:
– Привет.
Однако тот обращение проигнорировал:
– Все к шлагбауму, ко мне подходите по одному после того, как назову фамилии. Крутов! Начнём с вас. Цель поездки? Место базирования?
– Геолого-поисковые работы в верховьях реки, – начал отрывисто рапортовать Сергей, копируя тон лейтенанта, – отметка из погранотряда имеется. – Но через минуту, мысленно одёрнув себя, продолжил более спокойно, повествовательно: – Молодые ребята решили мир посмотреть, к сожалению, полного единения между ними не произошло, разбились на пары: вот эти двое с интересом, отзывчивые, волевые, тот, что покрепче, – Юра, обликом помягче – Дима. В другой паре сблизились: Костя – ворчун и Андрей – зануда, не успела их армия отшлифовать, у меня проще: либо с нами, либо гуляй без нас. За рулём Егор Кузьмич, он тебе знаком по прошлому году.
Окончив просмотр документов, офицер дал знак сержанту, тот устремился в кузов, долго осматривал полевое снаряжение, сверяя его с перечнем в накладной, наконец спрыгнул на землю.
– У вас охотничий карабин «Сайга», покажите разрешение.
Офицер остановил:
– Не цепляйся, у них документы в порядке. – Обнял Сергея. – Здравствуй, искатель.
Тот отстранился.
– Я уж подумал, ты меня забыл.
– Почему же, узнал, только ребята у тебя новые, им надо показать, что здесь граница, а не проходной двор. – И уже вполне доброжелательно отдал команду: – Ну что, геологи, вольно! – Стал расспрашивать: – Первый раз в Забайкалье? Как впечатление?
– Познавательно, – съязвил Андрей, – думал здесь тайга непролазная, а оказалось – степи.
– Что есть, – сдержанно отреагировал лейтенант.
– Русские песни надо знать, – укорил Егор.
– Мрак, – проворчал Костя, – бульдозер дорогу расчищал, пришлось два часа на солнцепёке маяться.
Сергей махнул на них рукой.
– Не обращай внимания, лучше расскажи, как служба? Почему не старшой? Что изменилось – год не виделись?
– Да всё кручусь на одном месте: погранотряд, казарма, пост. А служба с юмором: до сих в деревне чёрными чернилами обзавестись не могут, как раз перед вашим приездом двоих пастухов обратно вернули – пропуска были заполнены синей шариковой ручкой, сутки у нас маялись, пока за ними машину не прислали. Старшого обещают к концу лета, в погранотряд перевести на постоянную, если, конечно, проявлю себя. А так всё по-прежнему. – Повернулся к ребятам: – Будьте осторожны, не курите, а то бродят тут всякие, бычки бросают, сейчас самая сушь начинается, пожар с ходу не погасишь. – Посмотрел на Диму и Юру: – Будьте внимательны, могут нарушители объявиться, две недели назад на другом берегу пастухи заприметили незнакомца, как раз в вашем районе, два дня на горе сидел, потом исчез: то ли изголодал, то ли наскучило, свалил куда-то…
Сергей протянул руку для прощания:
– Василий, извини – торопиться надо, день заканчивается. – Крикнул своим: – По местам. – Вскочил на подножку кабины и вдруг резко оглянулся: – Чуть не забыл: а что с туристами?
– В джипе полиция никого не обнаружила, а вот на трассе, по слухам, кто-то подобрал девицу с раненым парнем. – Василий подошёл к Сергею. – Подожди, ещё что скажу: в вашем районе, рядом с родником, сохранился вагончик дорожных строителей с печкой, угля осталось немного, два-три чурбака для растопки дам, больше не могу, собирайте веточки.
– Не пропадём – мы запасливые: у нас паяльная лампа и бочка с бензином. Паяльную лампу в печь – и готовь сколько душе угодно.
– Ну, даёте! Не пойму, вы отдыхать приехали или работать?!
– Жизнь с удобствами – работа спорится! – Cергей вскинул кулак. – Враг не пройдёт! Жди повышения. Вместе мы – сила. До встречи.
– Удачи.
В лучах заходящего солнца вагончик выглядел опрятным и даже красивым. Сергей заглянул в окна – «На восток выходят – раньше вставать будем». – Постучал в кузов машины:
– С прибытием, соколы, вылетай! Обустраиваемся. Надо успеть засветло. Канистры с дизтопливом и бензином вон в ту расщелину, что подальше, поверх неё и рядом с вагончиком тенты от солнца натяните. Юра, ты вместе с Кузьмичом над углублением возле родника палатку поставишь, мы её понизу камнями прижмём, внутри булыжники горкой сложим – если их паялкой нагреть, баня будет. Заходи в хоромы. Спальники на лежанки. Для мягкости подстелим кошмы. Вносите раскладной стол и стулья, сейф. Кузьмич, за паялку. Ужин за полчаса успеешь?
– Постараемся. Если темень накроет, машину подгоню, фары включу – новоселье справим с блеском. Шеф, как мне помнится, мы с тобой спирт выписывали для протирки «оптических осей». – Повернулся к новичкам: – Поясняю для малограмотных: это – такая воображаемая линия в микроскопе, её не протирают, но кладовщикам невдомёк, а спирт натуральный! Юрок, будь другом, помоги картошку почистить и ещё: достань тушёнку, хлеб, огурчики, соль. А лучше весь продуктовый вьючник в вагончик затаскивай.
Спирт разлили по кружкам. Кто захотел, разбавил.
Чокнулись, как затвором клацнули.
– С новосельем!
И ещё раз.
– За удачу!
И ещё раз.
Вышли в ночь, Юра и Дима выстрелили из двух ракетниц одновременно: красным и белым, закричали что есть мочи:
– Приветствуем вас, наши степи! С началом поисков – ур-р-а-а-а!
«Как дети», – подумали Сергей и Кузьмич.
Костя и Андрей валились с ног: то ли спирта перепили, то ли устали, в общем, хотели спать, а не радоваться.
На следующий день, ближе к полудню, Сергей построил свою команду вдоль реки.
– Ну, молодцы, взбодрились, пора за работу. Видите на том берегу хребет?
Костя нехотя поднял голову.
– И так ясно – за ночь не убежал.
– Все внимание! Андрей, не спи! Вначале немного теории. Итак, из геологической карты следует, что хребет сложен крепкими магматическими, а пологий склон – не устойчивами к выветриванию осадочными породами. Возможно, вдоль контакта между ними скрывается руда. Наша задача подтвердить или опровергнуть это предположение.
Костя поморщился:
– Как в армии на политзанятиях.
– Нам теория не в лом, нам практику подавай, – поддержал Андрей.
Юра и Дима синхронно кивнули:
– Не дрейфь, начальник, конечно, подтвердим, найдём руду.
Сергей мимоходом поправил:
– Правильно говорить «не беспокойтесь». – И продолжил: – Ручьи, впадающие в реку, все породы размывают в песок. При помощи лотков для шлихования, – Егор показал согнутое посредине корытце, – мы выделим тяжёлую фракцию. Будем надеяться, что в ней обнаружатся рудные минералы. Шлихи надо пересыпать в пронумерованные мешочки, места с наиболее интересными пробами пометим на карте.
Кузьмич и Костя обследуют два левых, самых северных ручья, Юра и Дима – два правых. Начинаем как можно выше по склону. Андрей – за повара. Дежурим по очереди, достанется всем, не переживайте. Перерыв-перекус в тринадцать ровно! С собой возьмите банку ветчины, чай во фляжках, для сохранения тепла они обшиты шинельным сукном. Обед-ужин в вагончике. Расчётное время пять вечера, контрольный срок – не позже шести. Я в свободном полёте: постараюсь выявить участки, наиболее благоприятные для образования россыпей, вас буду навещать, подсказывать, как не смыть с лотка ценные минералы.
Нам повезло: погода прекрасная, река обмелела, разбилась на мелкие протоки – брод открылся.
Погнали!
Вначале Сергей навестил пару Кузьмича.
– Что тут у тебя интересненького? Похвались.
– Блестит что-то. Костя, покажи шлих под четвёртым номером.
– Так-так, это всё пирит – видите кубики. Кубик… кубик. – Сергей небрежно отшвыривал в сторону один блестящий кристаллик за другим и вдруг замер от удивления. – А это что за каверза? – Затаив дыхание, он вытянул за шнурок из полевой сумки лупу и стал вглядываться в толстенькую изогнутую матово-жёлтую чешуйку, нашарив пинцет, осторожно поместил её в пробирку с пробкой.
Быстро перебрал оставшийся шлих.
– Это гранат – так, попутный мусор. Продолжайте, а я наведаюсь к Юре и Диме.
У них в шлихах блестел пирит и коричневел гранат.
Перед возвращением в вагончик все собрались у брода, от усталости, закрыв глаза, сели, опираясь на рюкзаки. Сергей выждал с минуту и достал находку, попытался заинтересовать: водил ею перед опущенными носами, повышал голос:
– Особое, я бы сказал, пристальное внимание, обращайте на такие каверзы. Не дай бог смыть их вместе с пиритом в ручей.
Костя едва слышно просипел сквозь зубы:
– Не тереби, спать хочется.
– Замётано, командир, мы прочувствовали, – проговорил Дима.
Кузьмич промолчал, потому что узнал в этой чешуйке золото.
За обедом-ужином все обсуждали каверзу. Подолгу через стекло пробирки рассматривали в лупу, удивлялись необычной формой. Сергей обнял ребят:
– Паре, которая первой обнаружит пять таких бляшек, один внеплановый выходной! (Но что это золото, умолчал – преждевременное возбуждение всегда вредно.) – Наметил план на завтра: – Работаем в низовьях двух северных ручьёв. Кинем жребий. Итак, на крайнем левом действуют Кузьмич и Юра, я с Андреем и Костей – правее, Дима за повара.
День, два, три… неделя… Две-три и ещё ниже по течению четыре скрученные каверзы. Пары менялись ручьями, менялся состав пар. Но настоящая удача настигла лишь в устье самого северного ручья, когда в пару вновь соединились Кузьмич и Юра, именно в их в лотке матово выжелтились пять вожделенных бляшек. Кузьмич снял шляпу и на правах старшего, чуть ёрничая, произнёс:
– Ну что, командир, твоё слово дороже золота (если бы он знал, как его слова близки к истине): обещал выходной – выполняй, а ты, Юрок, потерпи чуток, вначале я поотдыхаю: за сурками поохочусь – мне на шапку надо, а долг потом отдам, не сомневайся. – Он отсутствовал целый день. На следующий – остался дежурить, а заодно выделывать шкурки.
Юра мыл шлихи с Димой, Сергей Михайлович – с Андреем и Костей.
Постепенно у Сергея сформировалась идея, и он, разрешив всем загорать целый день, уединился. Перебродив реку, начал маршрут с самой южной точки. Перепрыгивая с камня на камень, он медленно перемещался вдоль берега. Чтобы не потерять мысль, останавливался и, уже рассуждая вслух, двигался дальше: «В южном ручье во всех пробах пусто, в следующем, ближе к вагончику, в двух пробах по две золотины, в дальнем северном – в трёх пробах по пять золотин. Максимальное количество чешуй в последнем ручье, следовательно, необходимо обследовать место его впадения в реку». – Мысли выстраивались в лад, а ноги всё ещё не ощущали, что давно скребут по гребенчатым выступам сланцеватых пород. «Стой!» – тревожным колоколом ударило в ушах. Сергей мгновенно выполнил внутренний приказ… проследил взглядом простирание гребешков – они терялись под водой и вновь обнажались на другом берегу. Их пластины топорщились ниже устья ручья, под острым углом к речному потоку. Резиновые сапоги оказались кстати: и от травм предохраняют, и ногам не дают промокнуть.
Сергей опускался на корточки, запускал руку под карнизы, набирал в горсть песок – глинистые частицы практически отсутствовали. Бормотал: – «Вот где прячется моя удача, моя жар-птица – золотоносная россыпь! В километре от вагончика!» – Насчитал шесть сближенных гряд сланцеватых гребешков на участке, протяжённостью в двести и шириной (поперёк реки) в шестьдесят метров. Зашевелились сомнения: «А если его соколы догадаются, что золото моют, и их “жаба заест”, перессорятся? Э-э, нет! Не отчаивайся. Приглядывайся к ним и выбери надёжных. Главное – отработать россыпь, а драгметалл сдам, ведь артель зарегистрирована, да и Профессор поможет. – На этой взбадривающей ноте Сергей решительно перевёл стрелки. – Хватит умозаключений! Действуй! Времени мало – лето короткое! Но вначале убедись в правоте своих предположений, а то вон куда ускакал, будто золото уже в кармане».