Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север

– Вот он, – наконец произнес Данила. – Мост!

Мост и вправду сохранился неплохо – не иначе широченные «быки» поспособствовали. Однако, пробежав по нему несколько шагов, Снайпер и Данила остановились одновременно.

– А это что еще за кусок дерьма?

Метрах в двадцати впереди, там, где заканчивались и мост, и туман, проступила желеобразная коричневая гора высотой в рост человека, перегородившая всю немалую ширину моста. Бугристое желе слабо колыхалось под порывами ветра, а вытянутая вперед дюжина трехметровых ложноножек слабо двигались, ощупывая побитый бетон перед собой.

– Придется искать другой путь, – быстро сказал разведчик. – Сколопендры все равно не отстанут. Теперь понятно, почему наши дальше Водоотводного не ходят.

– Ты на вопрос не ответил.

– Котях это, – сказал Данила. – Название такое потому, что и с виду как дерьмо, и сделать с ним ничего нельзя. Думаю, охотится оно так, ждет, пока кто-то по мосту побежит, от кого-то спасаясь.

– А почему сделать ничего нельзя?

– Стрелы в нем вязнут, – пояснил Данила, – пули тоже. Бомбу кидал кто-то – бесполезно, все равно что в пруд с нечистотами. А приблизится что живое – тут оно шустрым становится. Чавк – и нет зверя. Слушай, может, побежали по набережной, а?

– Стало быть, нервный центр-то у него есть, – задумчиво проговорил Снайпер. – Дай-ка мне свой «Вал». Так. А теперь кинь в него чем-нибудь.

– Не стоит, – сказал Данила. – Желудочным соком плюнет, а отмыться нечем, в Водоотводном тоже вода ядовитая.

– Ты приказы не обсуждай, второй номер, а выполняй, – посоветовал Снайпер. – Когда надо спросить совета, я спрашиваю, если ты заметил. Когда не надо – не спрашиваю. Кидай давай.

Данила не стал спорить, тем более что шуршание за спиной слышалось все явственнее. Он поискал глазами, чем бы кинуть, нашел существенный кусок покореженных металлических перил, держащихся на честном слове, резким движением вывернул его из бетона и, надсадно крякнув, метнул. После чего сноровисто шлепнулся на живот – котях плюется веером в направлении прилетевших подарков, глядишь, основные слюни над головой пролетят…

Но все же, что да как происходит на мосту, было интересно. Потому, рискуя зрением, Данила приподнял голову. Проследил, как перила, вращаясь в воздухе, спланировали чуть выше ложноножек и провалились внутрь… чего? А хрен его знает, что такое котях. Дерево, животное или мутант какой, не поймешь. Дерьмо и дерьмо, одним словом. Вот внутрь этой кучи и провалились перила. Раздался смачный «чавк!».

Котях, несмотря на кажущуюся медлительность, среагировал мгновенно. Посредине кучи разверзлось черное отверстие, из которого вылетел обратно перекрученный до неузнаваемости кусок металла. Вслед за чем раздалось негодующее шипение, котях надулся, готовясь харкануть смертью в обидчиков…

Над головой Данилы раздалось несколько быстрых «пшик!», будто дождь пролился на горячую сковороду. После чего котях замер на секунду, словно соображая, что же такое произошло, – и вдруг, так и не плюнув, начал медленно растекаться на сотни ложноножек.

За несколько секунд внушительная гора концентрированного живого желе превратилась в огромную, зловонную лужу.

– Так и будешь валяться на брюхе в позе удивленной игуаны? – поинтересовались сверху.

Кто такая «игуана», Данила не знал, но, тем не менее, намеку внял и быстро вскочил на ноги. И не только в намеке было дело.

Из полосы тумана позади беглецов выплыл ковер стального цвета, покрывавший площадь около десяти квадратных метров. Ковер со скоростью быстро идущего человека плыл по земле, а за ним тянулся широкий след ядовито-зеленой слизи.

– И за ними дерьмо тянется, – сплюнул Снайпер. – Что за мир? Одна кровь и дерьмо. Похоже, пора сваливать, а то что-то не нравятся мне твои сколопендры.

Договаривал он уже на бегу.

Мост был слегка выгнутым, словно спинка довольного кота, с которой остатки котяха медленно стекали частью в Водоотводный канал, частью на другой берег. Было видно, как высокая трава, которой коснулась мертвая плоть странного мутанта, съеживается и моментально чернеет.

Снайпер бежал легко, видно, что не только стрелять горазд, но и силой не обижен. Хотя по виду и не скажешь, особенно в пыльнике, что надежно скрывает от посторонних взглядов все, что под ним, в том числе и фигуру хозяина. Может, потому его и носит Снайпер? В такой-то одежке сразу и не поймешь, кто перед тобой. И пока будешь раздумывать, пытаясь заглянуть под капюшон, скрывающий лицо, может быть уже поздно.

Котях растекся неслабо, лужа натекла метра три в диаметре, не меньше. Но Снайпер перемахнул ее легко, словно перелетел в своем пыльнике, полы которого раскрылись на мгновение подобно крыльям. Данила же перепрыгнул как учили – длинно, «рыбкой», с выходом на руки и перекатом. Перекатился – и зашипел от боли в раненом плече. Забыл в горячке.

– И что ты все то кувырком, то перекатом. Проще надо быть, естественнее, – сказал Снайпер, оборачиваясь назад и с удовлетворением отмечая, как первые сороконожки, ткнувшись в остатки плоти котяха, превратились в черные скрюченные запятые. Остальной ковер откатился назад и замер, видимо соображая, как преодолеть неожиданно возникшее препятствие.

– Учили так, – буркнул Данила, прислушиваясь к организму. Вроде липкое да теплое не потекло по руке. Значит, повезло дважды – и от сколопендр спаслись, и не придется по новой живое мясо перешивать…

– Переучивайся, – сказал Снайпер, – В бою твои фокусы никого не удивят, а автомат лишний раз долбанешь об землю магазином как пить дать. И считай, что без оружия остался. Держи – и береги его. Тогда он сбережет тебя. И пошли отсюда побыстрее, пока коврик не сообразил, как ему до нас добраться.

Данила крякнул про себя, принимая автомат обратно. Получается, Снайпер все просчитал заранее, потому и не вернул «Вал» до своего прыжка, с двумя стволами через лужу перелетая. А ведь он прав, с такой машинкой кульбиты лучше не делать. Как и с раненым плечом, кстати.

Они шли по заросшей травой тропе, которая, если Данила ничего не напутал, когда-то называлась Пятницкой улицей.

– Слушай, ты же только что…

– Убил большой кусок дерьма, – продолжил за разведчика мысль Снайпер, – И что в этом такого? Согласись, что мертвое дерьмо гораздо лучше, чем живое.

– Но как ты узнал, куда стрелять?!

– Все очень просто, – ответил Снайпер. – Если тварь большая и у нее есть ложноножки, значит, у нее должен быть если не мозг, то хотя бы ганглий, нервный центр, или на худой конец ядро. Который при раздражении должен как-то среагировать.

– И?

– Что «и»? Пасть разинет – стреляешь в пасть, глаз откроет – в глаз.

– А если ничего не разинет и не откроет?

– Тогда стреляешь куда интуиция подскажет. Все, второй номер, хорош трепаться, а то еще какую-нибудь тварь проглядим.

Некоторое время они шли молча, но вокруг было тихо, и Снайпер первым нарушил молчание.

– Знаешь, что я думаю, – негромко сказал он, вглядываясь в развалины по обеим сторонам дороги, словно плащами накрытые нанесенной землей и проросшие стволами деревьев.

– Что?

– Такое впечатление, что вся планета в этом времени воюет против людей. Деревья плотоядные, мутанты, роботы, человекообразные.

– А что говорили те, кто был здесь до тебя? Что здесь, в будущем?

– Благодать, – пожал плечами Снайпер. – Ни мутантов, ни роботов, ни растительных кровопийц. Вообще ничего. Курорт. Трава, холмы на месте этих развалин, тишина. Вода в реках чистая, воздух – хоть пей его. Похоже, отдыхает в будущем планета от человечества.

Данила почесал в затылке:

– Думаешь, мы во всем виноваты?

– А кто ж? – хмыкнул Снайпер. – Вот она и мстит вам. Но это все лирика. У планеты свои дела, у нас – свои.

Разведчик невольно поежился. По эту сторону Водоотводного не был никто в Кремле. И не помнил он, чтоб кто-то из отцов или дедов сюда хаживал. Замоскворечье. Гиблое место испокон веку, откуда не возвращаются…

Здесь, по обе стороны Пятницкой улицы, развалины были относительно невысокими, не то что по ту сторону Чугунного моста, что осталась за спиной. Оттого и жуть пробирает. Словно брустверы сплошные с двух сторон навалены, из-за которых удобно что камень кинуть, что метательный нож, что мысль поганую, если шам за ними засядет. И дороги другой нет – начнешь путь искать да по развалинам шариться, того и гляди ноги себе переломаешь.

Данила трусом не был, но идти на верную смерть было как-то не по себе. Если б не Снайпер, ни в жисть не полез бы сюда.

А тому хоть бы что. Осмотрелся, винтовку на сгиб локтя пристроил и пошел себе, огибая ямы и ползучие кусты, что охотятся за мелкими насекомыми, но при случае сообща не прочь отловить за ногу и крупную добычу…

С полкилометра они отмахали без приключений. Данила лишь озирался по пути, то и дело ожидая нападения, но вроде все было спокойно, пока слева не показалось круглое здание, напоминающее головную башню боевого робота «Аконкагуа-5А», виденного только в учебнике. И век бы его не видеть…

По верхней части здания, сохранившегося на удивление хорошо, шла надпись «Ме…рополи…» – дальше отсюда не видать.

Что здесь было до Последней Войны, Данила не помнил. Окрестности Кремля знал как свои пять пальцев, хоть ночью подними – карту нарисует. А дальше, за Водоотводным, – без понятия. Пятницкая улица всплыла в памяти – и все. Да и на кой помнить про край земли, если все равно туда никогда не попадешь? А вот попал, и что здесь к чему – неведомо.

Под наполовину отвалившейся надписью имелись окна в четыре человеческих роста высотой. Или двери – кто ж теперь разберет, что это было? В одной из дверей торчал остов танка, въехавшего туда задом, да так и оставшегося там навеки. Казалось, будто полусгнившего монстра захватили в плен заросли вьюна, что оплели здание, словно щупальца сухопутного осьминога.

К проржавевшей пушке танка были подвешены два обвисших паутинных кокона с выпирающими из них костями. Но не белыми, человечьими, а словно выточенными из стали.

– Метрополитен, – тихо сказал Снайпер, – По-моему, какая-то «Кузнецкая», если мне маразм не изменяет.

– А это что? На танке? – так же тихо спросил Данила.

– Без понятия. Но, похоже, сейчас узнаем. Давай-ка сюда.

Они укрылись за большой кучей, состоящей из ржавых балок, земли и стены давно обвалившегося здания. Габаритный мусор, одним словом, сам черт ногу сломит, но Снайпер словно влился в какую-то щель и замер, выставив вперед винтовку, В одном шаге будешь стоять – не заметишь.

Данила пристроился рядом, очень надеясь, что спрятался не хуже. Надо вообще-то кольчугу травой натереть, чтоб не блестела… Интересно, а от кого это Снайпер схоронился?

И тут Данила услышал голоса – звуки хорошо передавались по земле, – вместе с которыми в глубине улицы обозначилось шевеление, сопровождавшееся топотом многих ног, сморканием, кашлем и сопением минимум дюжины ноздрей.

– Видно?

– Не очень, – признался Данила.

Из щели между бетонными плитами показалась рука с металлической палкой, крашенной в нежно-зеленый цвет.

– Что это?

– ТР-8, труба разведчика. Бери перископ, выставляй над укрытием, смотри в окуляр и кольчужкой не отсвечивай.

Данила догадывался, что передал ему Снайпер, но эффект превзошел все ожидания.

Танк словно прыгнул к нему вместе с трупами, висящими на его пушке. Из прорвавшейся паутины был виден оскал вполне человечьего черепа… усиленного металлической паутиной, вживленной в кость. Сетка металла была хорошо различима через ТР-8 и похожа на узоры дамасского клинка.

В голове такое не укладывалось, потому Данила, чтоб не перегружать мозги вопросами, на которые нет ответов, слегка сместил трубу вправо.

Открывшееся ему зрелище оказалось тошнотворным. Это ж какие мутации должно было претерпеть человечье тело, чтобы на свет появилось такое?!

Чудовища, которые двигались по направлению к танку, были похожи на людей метра по полтора ростом, у которых из боков выросли еще по две пары рук. Или ног – это уж как назови, так и будет. При этом нормальные ноги, положенные человеку природой, сравнялись по размерам с дополнительной пачкой рук. Словом, к танку двигались люди, имеющие восемь мускулистых, одинаково развитых конечностей. Кто-то переваливался на двух задних ногоруках, неся в передних по три-четыре подобия метательных копий и крутя туда-сюда крупной головой. Кто-то, грациозно изогнувшись в позвоночнике, довольно шустро шел на шести, довольствуясь парой клинков, зажатых в передних руках. А один, самый массивный, отдуваясь, пер на спине извивающийся кокон, примотанный к его туловищу паутиной.

Правда, имелся еще один руконогий, худой и жилистый, который явно косил под человека. Его две средние пары рук, худые и высохшие, были примотаны паутиной к туловищу. Шел он на своих двоих довольно уверенно, опираясь на посох, зажатый в правой руке.

– Охренеть, – прошептал Снайпер. – Человекообразные сколопендры. И, сдается мне, вряд ли это мутации. Скорее больше похоже на генетические эксперименты. Какие будут предложения, второй номер?

– Там, в коконах, что на танке висят… – нерешительно протянул Данила.

– Тоже мутанты, – закончил за него Снайпер. – Череп видел?

– Но те мертвецы, судя по скелетам, больше на нас похожи…

– И что? Если твари передрались, нам точно есть до этого дело?

Данила призадумался, продолжая прижимать к глазу окуляр.

Снайпер правда не знает, что делать, или его испытывает? А на кой ему это надо?

Зачем пришельцу из прошлого проверять на вшивость далекого потомка, было непонятно. Но в то же время как-то жаль стало Даниле того человекообразного мута, что корчился в коконе. В ТР-8 отчетливо видно было, как он пытается зубами прорвать паутину, но удается это ему не особенно хорошо.

Процессия остановилась у танка. Худой – не иначе шаман этого жуткого вида мутантов – опустил палку и поклонился. То ли танку, то ли остаткам асфальта, перемолотым травой и корнями деревьев, то ли сгнившим трупам, болтающимся на пушке. После чего прожурчал что-то своим подопечным, которые спешно бросились отвязывать кокон от спины носильщика.

Несколько взмахов клинков, зажатых в на удивление гибких конечностях, – и кокон свалился на землю. Из его верхней части донесся то ли взвизг, то ли слабый всхлип.

– Там же девчонка! – не вытерпел Данила, передергивая затвор «Вала».

– Верное решение, второй номер, – донесся спокойный голос из-под плиты. – Когда куча мужиков издевается над девушкой, это неправильно, даже если она мутант с непробиваемой черепушкой. Не забывай – только одиночными. Мои слева, твои справа, начинай с крайнего сразу после меня.

«Он взял на себя тех, кто ближе к кокону», – сообразил Данила, ловя на мушку здорового носильщика, решившего отдышаться в сторонке, прислонясь спиной к нише, образованной зданием метро и гусеницей танка. Судя по тому, как он дышал, поводя боками, в скелете его пока еще живой ноши также было немало металла.

Тем временем остальные руконогие, повинуясь мелодичным командам худого, уже почти подвесили кокон к пушке. Один, самый юркий, вскочил на изъеденный коррозией ствол, принял брошенную снизу веревку, сплетенную из серебристой паутины, и совсем было собрался затянуть узел, как из-под плиты хлопнул давно ожидаемый Данилой выстрел.

Голова худого шамана взорвалась, словно арбуз, в который химики по недосмотру перекачали быстрорастина. Вся шайка палачей замерла, уставившись на невиданное зрелище. Безголовый шаман постоял мгновение – и рухнул на спину, беспорядочно суча конечностями и вырывая когтями клочья травы.

Второй хлопок сорвал с пушки юркого руконога. Тут уж и Данила очнулся от ступора и довольно ловко подстрелил носильщика, который с неожиданной прытью рванул было по прямой обратно в глубину улицы, откуда появилась процессия. Следующий патрон, правда, пропал впустую – сказался навык ожидания выстрела после щелчка кремневого замка. Разведчик явственно увидел, как пуля выбила фонтанчик бетонной крошки из стены круглого здания метрополитена. Руконогу почти удалось протиснуться в щель между танком и стеной «Кузнецкой», когда пуля Снайпера догнала его, разворотив таз и нижнюю часть позвоночника, – если, конечно, у этих тварей был позвоночник. Во всяком случае, руконог трепыхнулся – и затих, приняв в брюхо еще одну пулю, на этот раз от Данилы. На стену брызнуло желто-зеленое содержимое кишечника мутанта, а до разведчика донесся тонкий, жалобный крик, впрочем, не тронувший разведчика нисколько. Уж извините, муты, нечего было девчонку мучить.

Через несколько секунд все было кончено. Желтая кровь, слизь, паутинные слюни на лицах трупов. И лапы, чинно сложенные на животе у тех, кто упал на спину, Так дохнут некоторые насекомые, но не люди.

Данила услышал щелчок магазина, вставленного в винтовку. Потом из-под плиты послышалось:

– Надеюсь, оно того стоило. Пошли, что ли, посмотрим, что там за трофей многоножки волокли.

Снайпер вылез из своего укрытия, словно перетек из крайне неудобного положения лежа во вполне комфортное на полусогнутых. После чего неторопливо осмотрелся – и лишь после этого окончательно покинул позицию. Данила жадно следил за его движениями. Понятное дело, в разведке учили многому, но никогда не мешает перенять то, что действительно стоит перенять…

Кокон извивался, катаясь по земле и силясь порвать путы.

– Точно девчонка, – сказал Снайпер. – Абсолютно нелогичное поведение.

– Ну а ты бы что делал на ее месте? – удивился Данила. – Она ж не видит, что здесь произошло.

– Я бы постарался так не попасться, – ответил Снайпер. – А коли живешь в агрессивной среде, надо заранее думать и готовиться к подобным ситуациям.

Как именно готовиться к тому, что человекообразные пауки или паукообразные люди замотают тебя в паутину, Данила спросить не успел. В руке Снайпера словно сам собой появился нож с широким клинком из голубоватой стали с металлическим кольцом на гарде. Данила призадумался – к чему бы такое кольцо? И вдруг понял, само дошло. Чтоб в случае чего на ствол винтовки тот нож приспособить и использовать заместо копья! Интересно, а приходилось Снайперу так драться? Надо будет спросить как-нибудь…

Тем ножом первый номер ловко, одним длинным касанием лезвия вскрыл верхушку кокона, из которой хлынул каскад неестественно золотых волос. Взяв за край паутины, слипшейся в сплошную массу и напоминающей толстенную льняную ткань, Снайпер потянул его на себя, еще раз полоснув ножом.

Кокон распался почти до середины. Из него показалась тонкая рука, испещренная хитрым узором наколок, а следом – лицо…

И первый, и второй номер застыли на месте… Такой совершенной красоты никому из них видеть не доводилось.

Из плена паутины решительными рывками уже без мужской помощи высвобождалась девушка, с неженской силой разрывая ненавистный кокон длинными металлическими ногтями. То, что изогнутые короткие клинки, выходящие из ногтевого ложа изящных, но сильных пальцев, состоят именно из какого-то высокопрочного сплава, оба мужчины определили сразу – недаром были профессиональными воинами. Но это все фиксировалось на уровне подсознания. Сознание же было парализовано мощным выбросом тестостерона…