Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда

Глава 17

Новое логово Курца находилось в бывшем морозильном складе, переделанном под жилой дом, располагавшемся всего в миле от облагороженного района, избранного в качестве места обитания Софией Фарино. По-настоящему еще не рассвело, но плывущие над головой низкие тучи уже окрасились в более светлый серый цвет.

Без оружия Курц чувствовал себя раздетым; кроме того, у него кружилась голова. Он приписал это тому, что за последние двадцать четыре часа ничего не ел и не пил, кроме бокала «Чивас Регала», а вовсе не обильному сексу. Курц признался себе, что у него успели появиться надежды о сытном завтраке из яичницы с беконом и о горячем кофе, в мягком халате кирпичного цвета, в обществе мисс Фарино. «Ты становишься мягкотелым, Джо», – сказал он себе. Хорошо хоть дорогая теплая куртка защищала его от сырой прохлады.

Курц проходил под мостом И-90, когда его осенила одна мысль. Сойдя с тротуара, он взобрался по отлогой бетонной стене и стал поочередно заглядывать в низкие темные ниши, в которых бетонные опоры встречались со стальными балками. В первых двух отверстиях не было ничего, кроме голубиного помета и человеческого дерьма, но в третьей Курц разглядел маленькую иссохшую фигуру, забившуюся в дальний угол захламленной ниши. Когда глаза Курца привыкли к темноте, он различил широко раскрытые белые глаза, трясущиеся плечи и длинные голые дрожащие руки, торчащие из разорванной футболки. Даже в полумраке он смог разглядеть на этих руках ссадины и следы от иглы. Тощий человек попытался как можно дальше отползти от входного отверстия.

– Эй, Пруно[5], все в порядке, – окликнул его Курц. Протянув руку, он похлопал обитателя ниши по запястью. Оно оказалось более холодным и безжизненным, чем некоторые трупы, с которыми приходилось иметь дело Курцу. – Это я, Джо Курц.

– Джозеф? – недоверчиво спросила трясущаяся фигура. – Это правда ты, Джозеф?

– Да.

– Когда тебя выпустили?

– Совсем недавно.

Пруно выполз из своего угла и попытался расправить разломанную картонную коробку и вонючее одеяло, на которых сидел. Остальная часть ниши была завалена бутылками и газетами, используемыми, судя по всему, в качестве утеплителя.

– Черт возьми, Пруно, где твой спальный мешок?

– Его украли, Джозеф. Всего пару ночей назад. По-моему… Совсем недавно. Когда только начало холодать.

– Дружище, тебе следует переселиться в приют.

Подняв с пола бутылку вина, Пруно предложил ее своему гостю. Курц покачал головой.

– Приюты с каждым годом становятся все противнее, – произнес старый алкоголик и наркоман. – Теперь их девиз: «Работа за кров над головой».

– Работать все же лучше, чем замерзнуть до смерти, – заметил Курц.

Пруно пожал плечами.

– Когда умрет один из стариков – уличных бродяг – я раздобуду себе одеяло получше. Думаю, надо подождать до первого снега. Ну а как ребята в блоке Ц, Джозеф?

– В прошлом году меня перевели в блок Д, – сказал Курц. – Но, насколько мне известно, Билли из блока Ц перебрался в Лос-Анджелес и устроился работать в кино.

– Снимается в фильмах?

– Обеспечивает безопасность на съемках.

Пруно издал звук, начавшийся как смех, но быстро перешедший в кашель.

– Обычное вымогательство. Но киношников провести нетрудно. Ну а ты как, Джозеф? Я слышал, братья «Мечети смерти» объявили тебе фетву, как будто они знают, что это такое.

Курц пожал плечами:

– Всем известно, что у М-братьев все равно нет денег. Так что меня это не беспокоит. Слушай, Пруно, ты ничего не знаешь о разграбленных грузовиках Фарино?

Изможденный, осунувшийся человечек оторвался от бутылки.

– Сейчас ты работаешь на Фарино, Джозеф?

– Не совсем. Просто занимаюсь тем, чем занимался всегда.

– Что ты хочешь узнать про эти машины?

– Кто на них нападает. Когда намечено следующее дело.

Пруно закрыл глаза. Серый свет, проникавший в узкое отверстие, озарял грязное, осунувшееся лицо, напоминавшее Курцу деревянные изваяния Иисуса, которые он видел в Мексике.

– Кажется, я слышал кое-что о том, как после последнего нападения на грузовик один тип по прозвищу Бандан и его дружки сбывали краденые сигареты и видеомагнитофоны, – ответил Пруно. – Ну а на этапе планирования мне о таких вещах не сообщают.

– Бандан из «кровопийц»? – уточнил Курц.

– Да. Ты его знаешь?

Курц покачал головой.

– Одного козла из блока Д прикончили в сортире, якобы из-за того, что он был должен молодому бойцу из банды «кровопийц» по прозвищу Бандан. Говорят, этот Бандан провел один сезон в команде национальной баскетбольной ассоциации.

– Чепуха, – отчеканил Пруно, делая ударение на каждом слоге. – Бандан может похвастаться разве что тем, что кидал мячик в кольцо на спортивной площадке в парке отдыха Делавэр.

– Что ж, тоже неплохо, – заметил Курц. – Станет ли «кровопийца» вроде Бандана выполнять приказы бывшего «мясника»?

Пруно снова закашлял.

– В наши дни все работают со всеми, Джозеф. Это называется глобализацией экономики. Ты за последние десять лет не читал ни одной работы ребят из «Лиги плюща»[6]?

– Нет, – признался Курц. – Не доводилось.

Он знал, что Пруно в свое время преподавал в университете.

– Разделение и терпимость, – сказал Пруно, допивая вино. – Терпимость и разделение. Никому не нужны ни классики, ни знания, ни науки. Только терпимость и разделение, разделение и терпимость. Вот чем вымощена дорога к глобальной торговле и всемирной информационной системе. – Он прищурил слезящиеся глаза, пытаясь разглядеть в полумраке Курца. – Да, Джозеф, Бандан и его дружки станут прислуживать бывшему «мяснику», если за этим будут стоять деньги. После чего они попытаются прибить этого ублюдка. А о каком «мяснике» мы говорим?

– О некоем Малькольме Кибунте.

Пруно пожал плечами. Его снова охватила дрожь.

– Понятия не имел, что Малькольм Кибунт был «мясником».

– Тебе известно о какой-либо связи между этим Малькольмом, Банданом и семьей Фарино?

Пруно опять разразился кашлем.

– Это очень маловероятно, поскольку Фарино, как и все навороченные семьи, настоящие расисты. Выражаясь более сжато, Джозеф, – нет.

– Ты не знаешь, где я могу найти этого Кибунта?

– Не знаю. Но я поспрашиваю.

– Только постарайся сделать это по-тихому, Пруно.

– Не беспокойся, Джозеф.

– Еще один вопрос. Ты ничего не знаешь о белом типе, с которым якшается этот Малькольм?

– О Потрошителе? – Голос Пруно дрожал то ли от холода, то ли от перепоя.

– Его так зовут?

– Под таким именем его знают, Джозеф. А больше мне ничего не известно. И я не хочу больше ничего знать. Это очень плохой человек, Джозеф. Пожалуйста, держись от него подальше.

Курц кивнул.

– А тебе, Пруно, нужно перебраться в приют или хотя бы раздобыть приличное одеяло. Хорошо поесть. Пожить какое-то время среди людей. Тебе здесь не одиноко?

– Num quam se minus otiosum esse, quam cum otiosus, nec minus solum, quam cum solus esset, – сказал старый наркоман. – Ты знаком с Сенекой, Джозеф? Я давно советовал тебе его почитать.

– Боюсь, до него я так и не добрался, – ответил Курц. – Ты какого Сенеку имеешь в виду, вождя индейцев?

– Нет, Джозеф, хотя тот Сенека тоже отличался красноречием. Особенно после того, как мы, белые, «подарили» его племени одеяла, зараженные черной оспой. Нет, я имел в виду философа Сенеку…

Взгляд Пруно стал затуманенным и рассеянным.

– Не хочешь перевести? – спросил Курц. – Как в старые добрые времена?

Пруно улыбнулся.

– «Он никогда не был менее празден, чем когда предавался безделию, и никогда не был менее одинок, чем когда находился один». Сенека сказал это о Сципионе Африканском, Джозеф.

Сняв кожаную куртку, Курц положил ее Пруно на колени.

– Я не могу принять это, Джозеф.

– Она досталась мне бесплатно, – заверил его Курц. – Получил ее меньше часа назад. А у меня дома таких полон шкаф.

– Ерунда, Джозеф. Полная ерунда.

Потрепав старика по тощему плечу, Курц спустился на набережную. Он хотел попасть на свой склад, пока еще не совсем рассвело.

Глава 18

Старое кирпичное здание было первоначально построено как холодильник, затем большую часть двадцатого столетия служило складом, после чего в течение двадцати лет приносило деньги как частное хранилище, когда огромные просторные помещения были разбиты на множество клетушек без окон. Совсем недавно консорциум адвокатов решил «навариться», переоборудовав здание в элитный жилой дом с видом на город и внутренними мезонинами, выходящими на центральный двор. Архитекторы взяли за основу проект «Бредбери-Билдинга» в Лос-Анджелесе – излюбленного места для съемок телевизионных программ и фильмов: голые кирпичные стены, затейливая чугунная ковка, внутренние чугунные лестницы и лифты в отдельных шахтах, десятки контор с дверями из матового стекла. Строители принялись за работу: обнесли всю территорию забором, достроили сверху мезонины, установили дорогие стеклянные крыши, снесли кое-где стены, пробили кое-где окна. Но затем на рынке жилой недвижимости наступил спад, состоятельные люди потянулись в другие районы, у адвокатов закончились деньги, и здание оказалось заброшенным, среди других таких же заброшенных кирпичных складов. Адвокаты, не терявшие оптимизма, оставили на обнесенной забором площадке строительные материалы, намереваясь снова приступить к работам, как только консорциум получит новые средства.

Об этом месте Курцу рассказал Док, торговец оружием и по совместительству ночной сторож в Лакаванне. В прошлом году Док сам работал здесь сторожем, когда еще не угасли надежды на возвращение денег и возобновление работ. Курцу пришлось по душе то, что он услышал: два верхних этажа и лифт по-прежнему были подключены к электричеству, хотя нижние этажи оставались запутанным лабиринтом темных коридоров и крохотных клетушек без окон, отгороженных от центрального атриума стеной. Частная охранная служба наведывалась сюда два-три раза в неделю, но только чтобы убедиться в целости ограждения и наличии замков и цепей.

Курц прорезал проход в проволочном ограждении в самом неподходящем месте – там, где вдоль него проходили железнодорожные пути. Цифровой замок на двери черного хода он открыл с помощью пятизначного числа, сообщенного Доком. Придя сюда в первый раз, Курц обнаружил, что в двери очень кстати разбито стекло, поэтому ему не представляло труда высовывать руку и менять комбинацию цифр на замке.

Курц сразу же влюбился в это место. Отопление здесь было отключено – что создаст определенные проблемы, когда в Буффало наступит настоящая зима, – но на седьмом этаже для умывальников и туалетов в строительных бытовках была оставлена вода. По-прежнему работал один из трех огромных грузовых лифтов, но Курц им никогда не пользовался. Оглушительный скрежет напоминал ему рев чудовища из старого фильма «Годзилла». В здании имелись широкая лестница, ведущая из вестибюля через просторные площадки, освещенные естественным светом, проникающим через толстые стеклянные стены, темная лестница черного хода и две ржавые пожарные лестницы на улице. На верхних двух этажах в стенах было пробито несколько окон, так и оставшихся незастекленными.

Три нижних этажа представляли собой темный лабиринт, заваленный всяким хламом; внутренний атриум, также заваленный хламом, был освещен через стеклянную крышу. Атриум мог стать путем к отступлению для тех, у кого хватило бы духу спуститься по строительным лесам, поднимающимся от стеклянной крыши до самого верха.

Деньги у консорциума иссякли как раз тогда, когда строительство дошло до стадии голых кирпичных стен.

Рано утром Курц, ежась под холодным дождем, прошел по ржавым железнодорожным путям, пролез в дыру в ограждении, поправив за собой колючую проволоку так, чтобы дыра была незаметна, проник в здание через дверь черного хода, проверил охранные приспособления, расставленные в вестибюле, и пробежал пять пролетов по парадной лестнице.

Он устроил себе гнездо на шестом этаже. В маленькой комнате не имелось окон – все окна в складе были сделаны в стене между коридором и внутренним двором, – но Курц протянул удлинитель от дежурного освещения через обвалившиеся перекрытия. Он оборудовал себе лежанку из приличного спального мешка, позаимствованного у Арлин, а сумка, полученная при выходе из Аттики, фонарик и несколько книг разместились на полу. Пистолет и револьвер, смазанные, снаряженные, завернутые в промасленные тряпки, лежали в сумке вместе с дешевым спортивным костюмом, который он использовал в качестве пижамы. В этом закутке даже имелись удобства – по крайней мере туалет, добавленный где-то в 1920-е годы, когда в здании еще находились холодильники и конторы для складских рабочих.

Время от времени Курц натаскивал воду с седьмого этажа. Водопровод работал, но ни ванны, ни даже душа не имелось.

Постоянно подниматься пешком на шестой этаж было очень тяжело, но зато Курц наслаждался акустикой заброшенного склада: пустынные коридоры так усиливали звуки, что шаги были слышны за два этажа, лифт – который он все-таки попробовал – мог разбудить мертвого, а атриум просто представлял собой огромный резонатор. Человеку, впервые попавшему сюда, будет очень непросто застигнуть врасплох того, кто уже успел здесь освоиться.

Кроме того, как обнаружил Курц, за полтора столетия постоянных перестроек и ремонтов в здании появилось множество глухих закутков, ниш, щелей, лестниц, перегородок и других укромных мест, где можно спрятаться. Он потратил некоторое время, исследуя свои новые владения с фонариком. И – что лучше всего – здесь имелся старинный подземный тоннель, ведущий из подвала здания в подвал соседнего склада, расположенного в нескольких сотнях ярдов к востоку.

Курц заглянул в картонную коробку, служившую ему чем-то вроде холодильника. Там оставалось две бутылки воды и несколько пачек печенья. Он поел печенья и выпил целую бутылку воды, затем забрался в спальный мешок и взглянул на часы: 6:52 утра. Курц собирался прийти сегодня в свой офис и поработать с Арлин, но можно и немного опоздать.

Погасив дежурное освещение, Курц свернулся клубком в кромешной темноте, выжидая, пока пройдет дрожь и мешок согреется, и провалился в сон.

– Есть, – сказал Малькольм Кибунт.

Они с Потрошителем сидели в грузовичке, стоявшем в двух кварталах от заброшенного склада. Ночь выдалась долгой. Как только свой полицейский в суде сообщил Майлзу, что кто-то внес за Курца залог, Малькольм предупредил Бандана об отмене завтрашней резни в тюрьме, захватил Потрошителя, пистолет и приборы наблюдения, угнал грузовичок и стал караулить у входа в здание суда. Запасной план состоял в том, чтобы наехать на Курца, как только он отойдет от входа на достаточное расстояние, и расправиться с ним, а также с тем, кто внес за него залог. Затем Малькольм увидел, что за человек внес за Курца залог, и перешел к плану номер три.

Все предрассветные часы Малькольм и Потрошитель ждали в грузовичке у дома Софии Фарино, поставив его чуть дальше вниз по улице. Они уже собрались уезжать, когда Курц наконец вышел и направился в противоположную сторону. На улице было так пустынно, что Малькольм решил дать Курцу скрыться и лишь затем тронулся, двигаясь вперед большими крюками, каждый раз ставя грузовичок среди других таких же грязных, непримечательных машин, не ближе чем в двух кварталах от Курца. Было темно, и только дорогой армейский прицел и прибор ночного видения позволяли Потрошителю и Малькольму следить за Курцем.

В какой-то момент им показалось, что они довели его до логова, когда он исчез под мостом. Но только Малькольм и Потрошитель собрались отправиться следом за ним, как Курц снова появился на набережной и направился дальше. По какой-то причине глупец избавился от своей куртки. Потрошитель предложил остановиться под эстакадой и проверить, куда делась куртка, но Малькольм спешил спуститься к реке и найти место для стоянки, пока Курц не скрылся из вида. Светлело. Через полчаса дальнейшая слежка станет невозможной: Курц обязательно обратит внимание на обшарпанный зеленый грузовичок, постоянно появляющийся где-то поблизости, хотя бы и в двух кварталах.

Но удача по-прежнему им сопутствовала. Они поставили грузовичок на старом грузовом дворе железнодорожной станции. Со своего места они увидели – Малькольм в прибор ночного видения, а Потрошитель в мощный армейский бинокль, – как Курц пробрался в дыру в проволочном ограждении и проник на заброшенный склад.

Они подождали еще час. Курц не появился.

– По-моему, мы нашли его логово, – сказал Малькольм.

Почесав бородку, он положил на колени свой девятимиллиметровый «Тек». Буркнув себе под нос, Потрошитель щелкнул ножом, выкидывая лезвие.

– Не знаю, Потрошитель, мальчик мой, – подумав, произнес Малькольм. – Место просторное. Вероятно, там темно. Он его знает, а мы нет.

Они сидели молча несколько минут. Вдруг Малькольм просиял.

– Знаешь, что нам нужно для этой работенки, Потрошитель?

Потрошитель перевел на него пустой взгляд своих бесцветных глаз.

– Ты совершенно прав, – сказал Малькольм. – Нам нужен белый сброд, настолько глупый, что ему неизвестно о щедром обещании «Мечети смерти», и готовый отправиться на этот склад и убить мистера Курца почти задаром.

Потрошитель кивнул.

– Верно, – согласился Малькольм. – Мы знаем, где живет мистер Курц. Достаточно просто привезти сюда «Щенков-ищеек из Алабамы». – Он расхохотался.

Выдохнув ртом, Потрошитель уставился сквозь дождь на темное здание заброшенного склада.

Глава 19

– Уютная кроватка, – заметил Курц, когда Арлин спустилась по черной лестнице в контору в подвале. Полусонный, он валялся на диванчике с вылезшими пружинами, обтянутом выцветшим гобеленом в цветочек. – Она из твоего дома?

– Очень мило, что ты заглянул сюда и обратил на нее внимание, – сказала Арлин, вешая плащ на вбитый в стену гвоздь. – Разумеется, из моего дома. Алан проспал на ней множество футбольных матчей. Я попросила Уилла и Бобби помочь притащить диван сюда. А что это у меня на столе?

– Видеомонитор, – сказал Курц.

– Телевизор?

– Не бойся, включи.

Щелкнув выключателем, Арлин некоторое время в недоумении смотрела на экран. Нечеткая черно-белая картинка была ограничена четырьмя стенами: прилавок, шкафы, кабинки, коридор.

– Что это? Я должна следить за извращенцами из порномагазина наверху?

– Точно, – согласился Курц. – Хозяева меняли систему наблюдения, и я попросил Джимми протянуть сюда кабель и продать один из старых мониторов.

– Продать? – Арлин покрутила мышкой, пробуждая к жизни экран своего компьютера. – И сколько он стоил?

– Пятьдесят гринов, подключение бесплатно. Я обещал Джимми расплатиться, когда получу деньги. В конце месяца… или в следующем месяце… или еще когда-нибудь.

– И это только для того, чтобы я могла смотреть за тем, как грязные старики покупают грязные журналы и порновидео?

– Смотри, если хочешь, – небрежно бросил Курц.

Соскочив с дивана, он подошел к своему письменному столу в дальнем конце длинного помещения. У него на столе лежало лишь несколько папок и записки, оставленные Арлин.

– Ты действительно считаешь, что нам необходима система видеонаблюдения? – спросила Арлин. – Обе двери постоянно заперты на замок, и мы особенно не афишировали, что работаем здесь.

Курц пожал плечами:

– Действительно, наружную дверь выбить непросто. Но дверь из порномагазина – это просто дверь. А мне кажется, за мной кое-кто охотится.

Налив две чашки кофе, хотя Арлин только что вернулась с обеденного перерыва, Курц уселся на край ее письменного стола. И повторил описание Малькольма Кибунта, Потрошителя и Бандана, данное Пруно, а затем вспомнил Мэнни, брата Сэмми Левина, и описал и его.

– Ты поссорился с Дэнни Де Вито? – поинтересовалась Арлин.

– Похоже на то, – согласился Курц. – Так или иначе, если увидишь на мониторе, что кто-нибудь из этих ребят появился наверху, быстро уходи через другую дверь.

– Да под это описание подпадает половина извращенцев, посещающих порномагазин, – усмехнулась Арлин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Consigliere (итал.) – «советник», часто «советник в мафии». – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

2

Прозвище Скэг – от англ. Skag (жаргон.): 1) гнилой мужик или отвратительная женщина; 2) героин или другой наркотик.

3

Зеркало-шпион, или зеркало Гезелла. Его часто используют в комнатах служб безопасности.

4

Суждение, высказанное уважаемым мусульманским богословом, как правило, теологического характера. Здесь – неверное применение этого слова, очевидно, в силу неграмотности «братства». – Прим. ред.

5

В оригинале Prune (англ.) – «чернослив». – Прим. ред.

6

Группа самых престижных колледжей и университетов на северо-востоке США.