Последний де Бург

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

The Last de Burgh

© Deborah Siegenthal 2013

«Последний де Бург»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Николас осторожно огляделся, положив руку на меч. Ему доводилось бывать в местах и похуже этого, но таковых помнилось немного. Этот же постоялый двор заставил бы насторожиться даже его братьев. Де Бурги славились бесстрашием, были отнюдь не глупы, и Николасу оставалось только винить самого себя за безрассудство.

В ноздри проник зловонный запах перегара – само по себе примечательно, даже учитывая, что подобные места никогда не славились чистотой, – но собравшимся в этом задымленном и пропахшем алкоголем зале, видимо, было все равно. Здесь царила зловещая атмосфера – ничего не стоило потерять жизнь за горсть монет.

Всем, кроме одного.

Николас задержал взгляд на странном парне. Юный, почти мальчишка, он был в приметной одежде госпитальеров и, вероятно, возвращался домой после сражений на Святой земле. Хромота и отсутствие оруженосца делали его легкой добычей для завсегдатаев подобных местечек – шлюх, мошенников и шулеров.

Глаза юноши блестели то ли из-за выпитого вина, то ли от лихорадки. А возможно, он так радовался возвращению домой в Англию, что позабыл об опасностях, подстерегающих его на родине.

Какова бы ни была причина, юноша явно не обращал внимания на потенциальные угрозы, и Николас счел необходимым предупредить его. Но стоило шагнуть вперед, как его внимание привлек энергично проталкивающийся в толпе тамплиер, который сразу подсел к юноше. Ходили слухи, что оба ордена враждуют между собой, но эти двое быстро погрузились в разговор, предоставляя Николасу возможность не вмешиваться и уйти. Тем не менее в этом тамплиере было нечто такое, что заставило его помедлить.

Рядом завязалась очередная потасовка, и Николас встал с места. Увернулся от летевшего ему в голову кубка и брызг темной жидкости, стал по окружности обходить растущую толпу дерущихся. Перепрыгнул с грохотом упавшую перед ним скамью. Уклонился от горящей свечи, которая свалилась на пол и, зашипев, погасла.

У двери Николас обернулся и еще раз осмотрел зал, но ни госпитальера, ни тамплиера уже не увидел. Даже среди валявшихся на грязном камышовом полу. Не было их и на улице. Николас не стал задерживаться. Ему хотелось быстрее покинуть пределы этого заведения, прежде чем дебоширы гурьбой вывалятся на улицу.

Поглядывая на входную дверь, он направился в сторону дороги, но далеко отойти не успел, из темноты выступила смутно различимая фигура и пошла в том же направлении.

– Охраняешь меня? – обернувшись, спросил Николас догоняющего его оруженосца.

– Я же говорил вам, это местечко смердит неприятностями, – отозвался тот.

– Потому я оттуда ушел, – парировал Николас. – Мне еще дорога моя шея.

Гай осторожно взглянул на него. Николас вскинул руку, предупреждая дальнейшее обсуждение. Оруженосец нахмурился, но сдержался. Они в молчании продолжали путь, затем послышался какой-то шум, явно не с постоялого двора, слишком уж близко. Николас резко остановился и обернулся в сторону узкой, заваленной отбросами улочки.

Не обращая внимания на протесты Гая, он осторожно двинулся в ту сторону и безошибочно определил звук кулаков, врезающихся в плоть и кости. Дюйм за дюймом, он обогнул заброшенную лачугу, вгляделся во тьму и заметил впереди белое одеяние тамплиера. Судя по всему, тот держал кого-то за горло, вероятно, того самого молодого госпитальера, с кем чуть ранее вполне дружески беседовал.

– Где она? – ревел тамплиер, если это был он.

Конечно, бедные рыцари Храма Соломона уже не те, что прежде, но они никогда не опускались до мелочного грабежа. Впрочем, Николас в любом случае не собирался стоять и смотреть, как кто-то нападает на невиновного рыцаря.

– Держитесь! – крикнул он и выхватил меч.

Но негодяй толкнул госпитальера к Николасу, вынуждая подхватить ослабевшего юношу.

– Опасность, – прошептал тот. – Надо помочь… Эмери.

Заверив, что поможет, Николас передал раненого своему оруженосцу и бросился в погоню. К сожалению, в узком и темном проулке двигаться быстро было невозможно, и вскоре он уткнулся в каменную стену. Подумав, что тамплиер наверняка бежал тем же путем, Николас вложил меч в ножны и стал карабкаться на стену, надеясь, что по другую сторону не пролегает сточная канава.

Сверху видно было немного, но до земли оказалось не так далеко, и он сумел благополучно приземлиться на ноги. Тамплиер уже поджидал его в темноте с мечом на изготовку. Каким-то чудом извернувшись, Николас в последний миг избежал жалящего лезвия и выхватил меч. Тишину разрезал металлический лязг, казалось, на шум должны сбежаться все окрестные жители, но никто не появился. Вокруг не было ни души. Да и кто осмелится вмешиваться в поединок двух рыцарей? Тамплиер или не тамплиер, но противник Николаса определенно был очень умелый воин.

– Кто ты? – прорычал тамплиер, словно вторя мыслям Николаса.

– Рыцарь, который серьезно относится к своим обещаниям, – ответил тот. – А в каких пределах твоя преданность, брат?

Тамплиер, будто испытывая облегчение, захохотал, словно изумленный возмущением Николаса.

– Тебя не касается, незнакомец. Лучше занимайся своими делами.

Едва эта колкость сорвалась с его губ, как Николас ощутил страшный удар. Будь он в форме, даже сквозь лязг мечей услышал бы чужие шаги или хотя бы предположил, что негодяй пытается отвлечь его разговором. «Меня никогда еще так легко не заманивали в ловушку», – успел он подумать, прежде чем рухнул на землю.

Эмери Монбар резко проснулась, ее сердце колотилось как сумасшедшее. Что же разбудило ее? Она оглядела в темноте свое небольшое жилище, но не увидела ничего необычного. Однако что-то же ее разбудило. Она замерла, напряженно прислушиваясь к каждому шороху, и через какое-то время, наконец, услышала за окном тяжелые шаги, словно в саду кто-то был, и это отнюдь не какое-то небольшое животное. Может, это корова забрела в огород и топчет аккуратные грядки?

Эмери поднялась с постели и заторопилась к узкому окошку. Она уже хотела криком отогнать заблудившийся скот, но слова застряли у нее в горле. К дому, шатаясь, приближалось отнюдь не четвероногое, а неуклюжая человеческая фигура. Находившееся по соседству госпитальерское командорство, так сильно омрачавшее ей жизнь, вдруг показалось слишком далеким.

Может, перебрал вина и заблудился кто-то из местных рабочих или даже один из братьев? Эмери сомневалась, что вторжение преднамеренно, хотя всегда существовала опасность, что о ее уединенной жизни прослышит какой-нибудь незнакомец. От этой мысли ее пробил озноб. Она уже подумывала, как себя защитить. Вдруг мужчина поднял лицо, и лунный свет осветил родные черты.

– Джерард! – изумленно воскликнула Эмери, узнав брата.

Он ничего не ответил и, казалось, даже не услышал ее возгласа. Эмери не стала больше его окликать. Бросилась к двери и распахнула ее. И обнаружила, что брат лежит на земле без сознания. Она встревоженно опустилась рядом на колени.

– Что случилось? Ты ранен? – Его ресницы затрепетали, глаза раскрылись и сразу закрылись вновь, подтверждая ее предположение. Эмери очень не хотелось расставаться с ним, но пусть лучше ему окажут помощь в ордене. – Не двигайся. Я сейчас позову братьев, – пообещала она, но едва попыталась подняться, как рука брата с удивительной силой сжала ей запястье.

– Нет, – пробормотал Джерард. – Остерегайся, Эм. Я и так подвергаю тебя опасности. Не доверяй… никому.

– Но тебе нужна помощь.

Его пальцы еще сильнее сжали ее руку.

– Обещай мне, – прошептал он.

Его глаза блестели во тьме – от напряжения или лихорадки?

Эмери кивнула в знак согласия, и он выпустил ее руку и закрыл глаза, израсходовав все силы на разговор. «Никому не доверяй!» Предупреждение повисло в воздухе, наполняя тишину жутковатой силой. Знакомый ночной пейзаж внезапно показался опасным, словно под сенью деревьев таились угрозы.

Налетевший ветерок зашумел кронами, и Эмери затаила дыхание, напряженно вслушиваясь, не приближается ли погоня – чья-то мягкая поступь или тяжелый цокот копыт, – но услышала лишь шум ветра и гулкий стук своего сердца.

Впрочем, если враг и затаился в темноте, она мало что могла ему противопоставить отсюда, со своего места, скорчившись на земле возле брата. Эта мысль, наконец, пробудила ее к действию. Эмери поднялась и втащила Джерарда в свой маленький домик, дающий хотя бы относительную безопасность.

Оказавшись внутри, она сразу заперла дверь на засов и сосредоточила внимание на брате. Растопив печь, поставила греться воду и осмотрела его раны при свете пламени. Лицо и шея покрыты синяками, губа разбита, но сильнее всего ее беспокоила рана на бедре. Глубокая, плохо заживающая. Эмери поспешила ее перевязать. Он вернулся со Святой земли из-за этой раны?

Она не получала от него ни единой весточки уже почти год и опасалась самого худшего. Облегчение оттого, что он вернулся живым, омрачали обстоятельства его появления. Неужели он вернулся домой без разрешения? Эмери нахмурилась. Тех, кто отказывался повиноваться, наказывали изгнанием или даже отлучением от церкви.

Что могло заставить его отвергнуть помощь госпитальеров? Эмери покачала головой и сказала себе, что Джерард, должно быть, сам не понимал, что говорит. Сейчас главное – помочь ему выздороветь. Закончив перевязку, она напоила брата травяным отваром, и он погрузился в беспокойный сон. Утомленная, Эмери прислонилась к своей узкой кровати и положила голову на руку брата.

Почти забытое тепло прикосновения действовало на нее успокаивающе, но вскоре Джерард стал беспокойно метаться и что-то забормотал. Эмери склонилась к нему, почти не улавливая смысла. Разобрала лишь «сарацин» и «тамплиер», произнесенные с таким ужасом, что она невольно обернулась, словно ожидая увидеть их рядом.

К ее облегчению, Джерард вскоре снова затих, но изредка все равно начинал что-то бормотать, с тревогой поминая все тех же «тамплиера» и «сарацина». Когда же он пришел в себя и смог ясно мыслить, сразу разбудил сестру.

– Посылка, которую я тебе отправил, – где она? – Джерард схватил Эмери за руку.

– Посылка? Я ничего не знаю ни о какой посылке, – удивилась сестра.

Джерард со стоном выпустил ее руку.

– Мы пропали, – отвернувшись, прошептал он.

– Почему? Что происходит?

Но брат снова закрыл глаза, и Эмери засомневалась, сознает ли он вообще, что говорит. Она с беспокойством подумала, что ему необходим лучший уход. В ордене бы о нем позаботились, несмотря на то что командорство не имело лечебницы. В ушах до сих пор звучало предостережение Джерарда, и, кроме того, она просто не в силах была расстаться с братом, снова отдать его ордену.

Впрочем, утро вечера мудренее.

Эмери медленно и тяжело просыпалась. Она с удивлением осознавала окружающую обстановку, пока не поняла, что лежит на полу. Она что, во сне упала с кровати? Но не успел этот вопрос возникнуть в ее сознании, как нахлынули воспоминания о прошедшей ночи. Она рывком села и взглянула на кровать, но там было пусто. Неужели это все ей приснилось? У нее сжалось сердце при мысли, что возвращение брата было лишь игрой воображения.

«Может, он просто вышел на улицу?» – подумала она, поднимаясь. Но, оглядев свой крохотный домик, не обнаружила никаких признаков присутствия брата, сейчас или ночью. Исчезла ткань, которой она омывала его раны, собственноручно наполненная водой миска была пуста, и чашка из-под отвара тоже. Правда, горшок по-прежнему висел над тлеющим очагом, но никаких трав в нем не осталось.

Неужели она могла так ярко вообразить возвращение Джерарда? Эмери растерянно подняла руки к лицу и хотела уже опустить, как вдруг что-то заметила. Крошечная деталь, которую невозможно было уничтожить. Под ногтями сохранились следы крови – явное доказательство, что брат действительно возвращался.

Но зачем ему так стараться уничтожать все признаки своего присутствия? На какой-то ужасающий миг Эмери вообразила, что его мог унести таинственный враг, но потом покачала головой. Она бы проснулась, если бы сюда кто-то вошел. Джерард, видимо, ушел по своей воле и даже не попрощался, хотя они долго не виделись. Но почему?

«Никому не доверяй!»

Эти слова внезапно всплыли у нее в памяти вместе с загадочными ночными предупреждениями. Наверное, у него была лихорадка, и он бредил. Она еще больше обеспокоилась. Брат исчез в таком плачевном состоянии. Эта мысль побудила ее к действию. Эмери подошла к двери и выглянула на улицу, надеясь увидеть Джерарда, но никого не обнаружила. Утро еще только занималось, и в маленькой рощице стояла тишина, если не считать птичьего чириканья.

И что теперь делать? Эмери заколебалась. Не хотелось покидать свое более или менее безопасное жилище, но Джерард может быть неподалеку. Вдруг он лежит где-то, немощный, одержимый своими демонами? Или, еще хуже, из последних сил бежит от какой-то реальной угрозы. Эмери поежилась. Так или иначе, но лучше его отыскать. Для него же лучше. Она заторопилась переодеться.

Потянувшись за своей простенькой кертл,[1] она еще раз взглянула на постель и только сейчас заметила что-то лежащее на одеялах. Эмери осторожно взяла в руку увесистый кусок пергамента. Она никогда не видела ничего подобного.

Узкий отрезок, длиной примерно в полфута. Все пространство занимал яркий цветной рисунок, характерный для рукописей. Ей даже подумалось, что листок вырезан из книги. Хотя едва ли, судя по краям.

Разглядывая изображение, Эмери вдруг поняла, что орнамент вокруг центральной фигуры – это зловеще изгибающийся большой черный змей. А может, меч? По телу прошла дрожь. Интересно, этот листок случайно выпал из одежды Джерарда или он оставил его намеренно, пытаясь что-то сообщить?

Она принялась разглядывать пергамент более тщательно, выискивая в цветах и листьях какое-либо скрытое послание, и довольно быстро нашла его. Начертанные под змеем буквы казались частью рисунка, но Эмери хорошо знала руку брата. Ее передернуло от озноба.

«Никому не доверяй!»

В своем Джерард уме или нет, но он в беде. Эмери, не в силах подавить дрожь в руках, опустилась на кровать. Первое, что приходило в голову, – пойти к госпитальерам и попросить о помощи. Но как она могла проигнорировать предупреждение, которое держала в дрожащих пальцах?

К кому еще можно обратиться? Других родственников, за исключением дяди, у них нет, а она не уверена, что тот поставит интересы семьи выше своих собственных. И кто тогда? У кого вообще есть силы и средства противостоять неизвестным врагам, среди которых могут оказаться церковные власти? «Таких, наверное, всего несколько человек на всю Англию», – подумала Эмери. У нее упало сердце.

Ей никто не приходил в голову. Кроме того, стремительный побег Джерарда означал, что он считает ее неспособной ничем ему помочь. Ни словом, ни делом. Однако нельзя просто забыть о возвращении и потом об исчезновении брата, тем более если он болен и попал в беду. Эмери покачала головой, словно отрицая правду, но вывод напрашивался сам собой.

Она единственный человек, способный ему помочь.

Когда-то она не колебалась бы ни минуты. Желая во всем быть наравне с братом-близнецом, она тосковала по приключениям и считала, что вполне готова встретиться с ними лицом к лицу. Но жизненный опыт преподал жестокий урок, и она до сих пор пыталась свыкнуться с мыслью, что мечты о другой жизни пошли прахом.

Правда, сейчас иная ситуация. Одно дело оставить свои надежды на лучшее, и совсем другое – бросить Джерарда на милость демонов, реальных или воображаемых. Он ранен и совсем один, нуждается в ее помощи. Она не может отвернуться от единственного родного человека.

Но у нее не хватало духу покинуть дом. Она разрывалась между преданностью брату и своими страхами, как вдруг какой-то звук с улицы вырвал ее из пучины мыслей. Здесь, в глуши, визитеров очень мало, особенно в столь ранний час. А вдруг вернулся Джерард? Эмери заторопилась к окну, но увидела отнюдь не брата. К командорству приближался одинокий всадник в белых одеждах тамплиера.

Эмери отпрянула от окна, сердце заколотилось где-то в горле. Появление такого рыцаря сразу после предупреждения Джерарда – определенно не совпадение. Значит, пора действовать. Она опустилась на колени и с трудом вывернула из пола каменную плитку. Под ней скрывался тайник. Эмери вытащила оттуда заплечный мешок, который спрятала здесь после переезда, около года назад.

В мешке лежала старая одежда Джерарда с тех времен, когда они в шутку менялись друг с другом местами. Эмери давно ее не надевала, но с облегчением убедилась, что та до сих пор ей впору. Освободившееся место в мешке она заполнила едой, которую можно было взять с собой, положила мешочек с травами и кусок пергамента, дабы никто другой его не нашел.

Ушел ли брат пешком? Эмери с тоской вспомнила о своей верховой лошади, но невозможно было появиться в конюшнях в мужской одежде. Как и взять лошадь, по которой можно опознать всадника. Придется отправляться на поиски пешком. Она сглотнула, прогоняя желание остаться дома, и заставила себя двинуться в путь. Перекинула мешок через плечо и распахнула дверь.

В спешке она совсем забыла об осторожности и осознала это, только увидев перед собой мужчину. Не Джерарда, но и не тамплиера, которого видела на дороге. Этот вполне мог быть спутником рыцаря, отправившегося на поиски уединенного жилища.

Эмери отступила, уклоняясь от высокой фигуры, которая возвышалась над ней, как башня. Мужчина действительно был выше всех, кого она когда-либо видела, и на добрый фут выше Джерарда. Широкоплечий, с мускулистыми руками, которые едва ли могли удивлять, принимая в расчет короткую кольчугу и тяжелый меч на боку. Явно рыцарь, хотя и не выглядел таким устрашающим, какими, бывало, казались некоторые.

И он не выглядел опасным. Загорелое лицо обрамляли густые, слегка взлохмаченные волосы. Эмери не назвала бы его миловидным, он ведь не женщина, но… Ах, эти глаза одного цвета с темными волосами, горячий, прожигающий взгляд, ослепительно-белые зубы…

Эмери осознала, что таращится на него, и одновременно поняла, что он улыбается. Она судорожно вздохнула, прочищая горло, и выдавила:

– Что вам здесь надо?

– Я – Николас де Бург. – Он коротко склонил голову. – Обещал помочь рыцарю-госпитальеру, которого встретил в пути, но не смог сдержать слово. Я хочу убедиться, что он благополучно добрался домой. А ты, молодой человек, должно быть, Эмери?

Она не сразу поняла, что рыцарь считает ее юношей, потом до нее дошло и значение его имени. Де Бурги – могущественная семья. Они славились своей красотой и боевыми умениями. В этом смысле слухи определенно верны. Но Эмери куда важнее репутация его семьи, ее представление о чести.

Рыцари обязывались защищать слабых и беззащитных, почитать женщин и помогать всем, кто нуждался в помощи. Правда, далеко не все придерживались этих клятв. Но де Бурги… В этом мужчине все – от одежды до осанки – дышало таким богатством, силой и привилегиями, каких Эмери никогда не знала. Разве она только что не пожелала обрести спасителя, который может противостоять любому врагу? Николас де Бург, безусловно, относился к тем немногим, кто в силах помочь ей. Но кто бы мог предположить, что столь известная личность появится у ее порога?

«Никому не доверяй!» – предостерег Джерард. Эмери посмотрела на великого рыцаря. Интересно, относится ли предупреждение брата к такому доброму и располагающему к себе человеку? Хотя и тамплиеры, и госпитальеры клялись служить Господу, Джерард тем не менее предостерегал ее против них.

Эмери неуверенно заморгала. Возможно, она так и не пришла бы ни к какому решению, но в этот момент из-за деревьев выступил еще один молодой человек и неприязненно взглянул на нее:

– Слушай, ты! Лорд де Бург пострадал, когда сражался с тамплиером за того госпитальера, так что тебе лучше быть с ним любезнее. Ты Эмери или нет?

Эмери побледнела. Тот тамплиер! Он уже наверняка почти у цели, не важно, в командорстве у братьев или где-то еще. Джерард, может, и не упоминал де Бургов, но предупреждал о тамплиерах. Она с трудом сглотнула.

– Да, я – Эмери. Джерард был здесь, раненый, но когда я проснулся, его уже не было, – ответила она. – Я как раз собирался его искать.

– Пешком? – скептически поинтересовался юноша.

– Он мой брат, – заявила девушка.

Незнакомец все равно смотрел на нее с подозрением, но Николас де Бург одобрительно кивнул, и Эмери внезапно ощутила чувство родства с великим рыцарем. Ей стало неудобно, и она отвернулась, у нее ведь не было ничего общего с таким высокородным человеком. И все же она скорее доверится ему, чем тамплиеру. У нее самой почти нет шансов помочь Джерарду.

Эмери кашлянула.

– Вы поможете мне его найти, милорд? – Она затаила дыхание. Охватившее ее нетерпение не имело никакого отношения к Джерарду.

– Ты можешь ехать с моим оруженосцем, – произнес де Бург, и Эмери испустила тихий вздох облегчения.

Гай попытался возразить, но хозяин бросил на него уничтожающий взгляд, и он жестом пригласил Эмери присоединяться.

Однако, вскочив на лошадь позади оруженосца, она сразу осознала, какие проблемы сулит путешествие с двумя мужчинами. Несколько лет назад она сопровождала в пути Джерарда, но он, естественно, знал о ее маскировке. А теперь придется как-то скрывать правду или отказаться ехать подобным образом. Ни один мужчина не потерпит такого поведения от взрослой женщины.

Страх и сомнения постепенно ослабли, сменившись ожиданием. Снова испытывая неловкость, она напомнила себе о предупреждении Джерарда и приняла решение никому не доверять. Не важно, насколько он сильный и привлекательный человек. Тем не менее, когда Гай развернул лошадь вслед за боевым конем своего хозяина, Эмери испытала странное чувство, что готова последовать за Николасом де Бургом хоть на край света.

Если бы она только могла.

Глава 2

Николас уставился на раскинувшийся впереди бесконечный торфяник и выругался про себя. Единичные, едва видимые тропинки никуда не вели и, изгибаясь, возвращались обратно, а ярко-зеленые ковры мха скрывали предательскую трясину. Этот мрачный пейзаж так отличался от ласковых холмов Кэмпиона, что Николасу внезапно захотелось домой. Когда он снова увидит родные золотые башни?

Подумав об этом, он невольно взглянул на Гая, оруженосец никогда не скрывал своего желания поскорее вернуться. Обычный путь превратился в нечто совсем иное. Николас испытал чувство вины, что так долго удерживает при себе юношу. Но рано или поздно Гай все равно вернется домой, с хозяином или без него.

Николас отвел глаза, не желая встречаться взглядом с оруженосцем. Гай не считал, что обещание госпитальеру – серьезная причина, чтобы задерживаться. «Что бы ни произошло между этими странными рыцарями, не нашего ума дело», – говорил он. Но Николасу хотелось чем-то заняться, распрощаться с собственной бесшабашностью. Бесцельной бесшабашностью.

Ему оставалось признать правду. Поиски госпитальера давали ему цель, в которой он очень нуждался. Если он хочет испытать себя после поражения, а тамплиер, безусловно, нанес ему таковое, кто сможет его винить? Может, ему бы даже удалось развеять сомнения, терзавшие его в последние месяцы. Хотя теперь, когда он потерял след Джерарда, эта возможность казалась призрачной.

Николас хмуро смотрел на торфяное болото и думал, где теперь искать пропавшего. Не желая разочаровать брата госпитальера, он взглянул на юношу и обнаружил, что тот буквально сверлит его взглядом. При виде ярко-синих глаз Эмери он испытал в груди странный толчок и тут же отвернулся, словно его застали за неприличным разглядыванием чужой жены. Он заметил, что Гай с любопытством смотрит на него. Раздраженный, Николас остановился, спешился и повел коня к ручью. Однако Гая не так легко было одурачить.

– В чем дело, милорд? Вы потеряли след?

Николас нахмурился. Никто никогда не спрашивал его с такой тревогой, не говоря уже об оруженосце. Но до сего момента ему все доставалось без особых усилий, и он считал свои умения и привилегии само собой разумеющимися.

Теперь все иначе.

Николас кивнул и снова окинул взглядом пространство, словно надеясь увидеть что-то ранее не замеченное. Надежды потерпели крах, и он снова перевел взгляд на Эмери. Тот стоял, поглаживая по шее коня Гая. Николас уставился на него, завороженный этим движением. А отвернувшись, встретился с заинтересованным взглядом оруженосца.