- -
- 100%
- +
— Кто командир части? — заорал особист.
— Ну, всё. Приплыли. Сейчас он нас расколет, — подумал я, — лихорадочно соображая, что ответить.
— Что здесь происходит, — внезапно раздался голос за моей спиной.
Обернувшись, я увидел седого майора в танковом комбинезоне, с кровоточащей повязкой на голове.
— Кто такие? — спросил он.
— Капитан Васильев. Командир танковой роты сто сорок шестого полка.
— Сержант Разин. Механик-водитель, — приняв стойку смирно, доложил мой напарник, словно всю жизнь прослужил в армии.
— Белов. Командир отдельного танкового батальона, — представился майор. — Капитан, у меня людей не хватает. Два экипажа накрыло одной бомбой, когда они обедали. Офицеров — танкистов совсем нет. Мы находимся в окружении. Будем прорываться по обходной дороге.
Он достал карту из планшета, а затем, ткнув в неё пальцем, сказал:
— В трёх километрах на юг находится железнодорожная станция и развилка дорог. Капитан, бери тридцатьчетвёрку с номером 33. Башнер и стрелок — радист там есть. Боекомплект почти полный, но горючего маловато. Получите сухой паёк на трое суток. Твоя задача — не пропустить немцев к обходной дороге. Иначе нам из окружения не вырваться. Нужно продержаться часа четыре. Лучше пять. Отходить будешь за нами.
— Лейтенант отдай свою карту капитану.
Особист поморщился, протянул мне карту, документы, вернул пистолет и сказал:
— Товарищ майор, я подам рапорт о вашем самоуправстве. — Посылаете на ответственное задание неизвестно кого.
— Подавай. Позже будем разбираться, кто есть кто. Капитан, выполняй приказ!
— Есть, — ответил я, отдавая честь. — Сержант за мной.
Мы с напарником развернулись и направились к танку с номером 33.
— Ну, что Фёдор? Поможем нашим дедам и отцам разгромить фашистскую гадину?
— Не вопрос! Вот только как скажется наше вмешательство в события прошлого? Помнишь бабочку американского писателя Рэя Бредбери? Путешественники во времени раздавили насекомое в далёком прошлом, а когда вернулись, то мир стал совсем другим.
— Бред всё это, — ответил я. — Если мы оказались здесь, значит в истории прошлого наше появление уже предусмотрено. И мы ничего существенно не изменим, так как, возможно, через час или два погибнем. Второй вариант. Когда мы вернёмся в наше настоящее, то наши деяния будут просто удалены из базы данных времени, словно их и не было. Если это не так, тогда бы многочисленные путешественники во времени превратили своё будущее в кавардак. Третий вариант. Возможно, наше вмешательство в события прошлого отразится уже в другой, но не в нашей реальности. К сожалению, никто из людей не знает, что такое время. Поживем, увидим.
Когда мы подошли к тридцатьчетвёрке, два танкиста встали с ящиков из-под снарядов, настороженно рассматривая нас.
— Кто вы, — спросил я.
— Младший сержант Ермаков. Стрелок радист, — доложил худощавый светловолосый боец.
— Рядовой Тингиев. Башнер. Национальность — якут, — ответил коренастый танкист, зачем-то указав своё происхождение.
— Капитан Васильев, — представился я. — Назначен командиром вашего танка. У нас приказ задержать противника у железнодорожной станции на пять часов. Получите сухой паёк на трое суток. Через полчаса выступаем.
— Выполняйте.
Когда они отошли за пайком, я спросил у Феди:
— У тебя права на управление автомобилем есть?
— Имеется категория А и В, но прав на вождение танка у меня нет.
— Сейчас получишь категорию Т. У нас, в танковом училище, была одна тридцатьчетвёрка. Управлять я умею. Пойдем, покажу. Сложного ничего нет.
Мы залезли в танк. Я показал Феде, где находится кнопка стартёра, педали сцепления, тормоза, рычаги управления и переключения передач. Федя сел на место механика-водителя.
— Заводи, — приказал я.
Он нажал кнопку стартёра, танк послушно завёлся и задрожал мелкой дрожью, словно разгорячённый конь.
— Поехали.
Федя выжал сцепление, с трудом включил первую передачу, нажал ногой на педаль газа. Машина дёрнулась и заглохла.
Через открытый люк было видно, как за нашими ляпами наблюдает бдительный особист.
— Медленней отпускал сцепление, — посоветовал я.
Мой напарник снова завел машину и тронулся с места. Разворачиваясь, танк едва не зацепил грузовик, который стоял позади нас, но всё обошлось благополучно. Новоиспечённый механик-водитель успел вовремя затормозить. Мы проехали в конец колонны, по пути захватили остальных членов экипажа, а потом направились по дороге, которая вела к станции. Федя быстро освоился с управлением тридцатьчетвёрки, увеличил скорость, и вскоре мы уже подъезжали к железнодорожной дороге. Выехав на продолговатый холм, рассечённый широкими оврагами, остановились.
Перед нами находился небольшой посёлок, по окраине которого проходила асфальтированная дорога. Шоссе пересекало железную дорогу, а дальше проходило вдоль железки. Метров через двести дорога сворачивала на север, проходя под мостом.
— Идеальная позиция, — сказал я по внутренней связи. — Перед холмом заболоченная местность, за дорогой высокая железнодорожная насыпь. Деваться немчуре будет некуда.
— Степан, загони танк в эту впадину, которая справа от тебя, но пока не высовывайся. Жди команду. Запасная позиция в овраге — рядом с отдельно стоящим деревом.
Когда мой напарник заехал в ложбинку, мы вылезли из танка, вскрыли пакеты сухого пайка и пообедали. С высоты холма хорошо просматривались все окрестности. Вскоре якут — башнер, заслоняя ладонью глаза от Солнца, сказал:
— Однако немцы. Семь танков, пять бронетранспортёров, три машины с пехотой и два бензовоза. Впереди едут три мотоцикла с пулемётами на колясках. Разведка.
— К бою! — скомандовал я.
Мы запрыгнули в танк и заняли свои штатные места. Я ещё раз просмотрел на шоссе внизу и приказал:
— Внимание экипаж! Разведку на мотоциклах пропускаем. Якут, снаряд бронебойный, заряжай! Следующий снаряд такой же.
Он загнал снаряд в ствол пушки и доложил:
— Готово!
Когда мотоциклы проехали и скрылись под мостом, а затем показался головной немецкий танк, я приказал команду механику-водителю:
— Степан, вперед! Двигатель не глуши. Ермак, веди огонь из пулемёта по пехоте.
Мой напарник проехал метров десять по ложбине и остановил тридцатьчетвёрку. Я навел треугольник прицела на передний танк, сделав поправку на упреждение, а затем выстрелил. С такого расстояния промахнуться было затруднительно. Снаряд попал в борт немецкого «Т—III», вероятно, пробив бензобак. Вражеская машина вспыхнула, как факел. Потом, прицелившись в замыкающий танк, снова выстрелил. Он не загорелся, странно дернулся, а потом развернулся поперёк дороги. Колонна остановилась.
— Два осколочных, — крикнул башнеру.
Следующие снаряды я влепил в бензовозы. Один из них взорвался под цистерной, разбрызгав пылающий бензин во все стороны. Стоящий впереди бензозаправщика танк загорелся, а машина с пехотой, которая стояла позади бензовоза, запылала, свернула с дороги и уткнулась в кювет. Из неё стали выпрыгивать солдаты объятые огнём. Они катались по земле пытаясь сбить пламя, но быстро затихли. Из второго бензовоза, пробитого осколками, стал вытекать бензин и потёк вниз по уклону дороги, а потом вспыхнул. Стоящие машины на шоссе машины и бронетранспортёры загорелись. Что там происходила дальше, нам не было видно, так как место побоища затянули густое облако чёрного дыма.
Один из немецких танков пытался объехать подбитую головную машину, но съехав с дороги, застрял в болоте. Я не пожалел снаряда и для этой уже неподвижной машины, влепив болванку в её борт. Бронебойный снаряд попал в боеукладку. Раздался оглушительный взрыв. Вражеский танк буквально вывернуло наизнанку, а башню подкинуло метров на пятнадцать вверх. Оставшиеся три немецких танка засекли место, откуда по ним стреляли, и открыли ответный огонь.
Такая дуэль была явно не в нашу пользу. Поэтому я приказал Степану отвести тридцатьчетвёрку назад, но он немного замешкался и один из снарядов ударил в лобовую броню. Раздался звук, словно по танку ударили кувалдой, но 37—миллиметровый снаряд срикошетил, не причинив нашей машине существенных повреждений. Наконец механик-водитель справился с управлением и отвел танк в глубину ложбины.
— Степан, меняем позицию, — приказал я.
Он направил танк в пологий овраг, который находился справа от нас. Когда стало видно шоссе, я отдал команду остановиться. Дорога и неприятельская колонна была видна как на ладони.
— Якут, два бронебойных.
Тщательно прицелившись в ближний «Т-III», выстрелил. Ближайший немецкий танк остановился и задымил. Потом открыл огонь по другому танку, но промазал. Он стал пятиться, сминая свои же автомобили, и вскоре скрылся в облаке дыма.
— Степан, давай двигай потихоньку к мосту по левому склону холма, чтобы немцы не заметили. Возможно, фрицы скоро вызовут авиацию.
Я не зря отдал эту команду, так как после военного училища, изучал тактику и стратегию войск вермахта в годы Второй мировой войны. Они действовали по шаблону. Если перед немецкими войсками появлялся сильный узел сопротивления противника, то они обычно вызывали бомбардировщики, которые основательно утюжили позиции неприятеля.
И не ошибся. Как только тридцатьчетвёрка заехала под мост Якут крикнул:
— Воздух!
Высунувшись из люка, я посмотрел на небо. С запада приближались шесть самолётов. Со стороны посёлка взлетели две красные ракеты, указывая место нашей предыдущие позиции. И тут началось. Бомбардировщики высыпали свой смертоносный груз на холм и прилегающий к нему лес. От взрывов бомб содрогалась даже земля. Вся возвышенность покрылась дымом и серой пылью. Один из самолётов пролетел прямо над нами, но не заметил нас под железнодорожным мостом. Когда бомбардировщики улетели, я спросил по внутренней связи:
— У нас красные ракеты есть?
— Должны быть в подсумке рядом с ракетницей, — ответил стрелок-радист.
— Ермак, поднимись на мост и наблюдай за противником. Возможно, фрицы скоро снова попрут. С собой возьми ракетницу и две красные ракеты. Если появятся немецкие самолёты, запустишь их в сторону неприятеля.
Он забрал ракетницу, подсумок и вылез из танка. Минут через пять он уже вернулся, взобрался на танк, и почему-то шепотом, сказал:
— Командир к железнодорожному переезду уже подошли двадцать «Т— III», а за ними ещё какие-то бронированные машины. Таких танков, с короткими пушками, я ещё не видел. Немцы уже расчищают дорогу от подбитых машин.
— Снова самолёты летят, — сообщил башнер.
— Ермак, поднимись на мост, — приказал я. — Как только бомбёры приблизятся, выпустишь две ракеты в сторону переезда.
Когда самолёты подлетели к посёлку, две красные ракеты взвились в небо. Немецкие лётчики, следуя целеуказанию, сделали первый заход и сбросили бомбы на свои же войска. За железнодорожной насыпью поднялись густые столбы дыма и приглушённые взрывы снарядов. Вероятно, немцы успели сообщить по рации об ошибке своим летунам и вторую порцию бомб бомбардировщики обрушили на холм, где мы только что были.
Я посмотрел на часы, которые мне пришлось взять у убитого танкиста. Прошло всего два часа. Осталось продержаться ещё три часа. Как невероятно медленно течёт время. А мне показалось, что уже прошла целая вечность.
С моста спустился стрелок-радист и доложил:
— Товарищ капитан, по железнодорожным путям сюда подходит пехота. Колонна танков уже двинулась по шоссе.
— Залезай в танк, — сказал я Ермакову. — Степан, прокатись по дороге метров двести назад, развернись, а потом загони машину в лес.
Заняв позицию, мы стали ожидать появление колонны. На мосту появилось несколько немцев, которые что-то кричали, указывая руками в нашу сторону. Вероятно, они заметили нашу засаду. Но было уже поздно. Высокий танк с короткой пушкой заехал под мост. Я навёл треугольник прицела на башню. Первым же выстрелом вражеская машина была подбита и загорелась. Горящий костёр под мостом преградил путь немецкой колонне.
— Что это было за чудо, — спросил Ермаков по внутренней связи.
— Французский танк «Рено», очевидно, трофейный, — ответил я. — Вся Европа против нас!
Оценив создавшуюся ситуацию, я приказал:
— Отходим. Степан, поехали по шоссе до отворота на обходную дорогу. Башнер, наблюдай за воздухом.
Как только мы выехали из леса на шоссе, то чуть не столкнулись с возвращающейся немецкой разведкой на мотоциклах, которую мы пропустили ранее. Все три мотоциклиста резко затормозили, пытаясь съехать с шоссе, но было уже поздно. Стрелок-радист скосил их длинной очередью. Одному солдату всё-таки удалось уйти. Выскочив из коляски, он сиганул в придорожные кусты и скрылся из виду.
Тридцать четвёрка на максимальной скорости помчалась на восток. Проехав километра два по шоссе, остановились. Дорога проходила между двух холмов с крутыми склонами. Позади них начинался лес. Удобная позиция. Загнав тридцатьчетвёрку в чащу, стали ожидать противника, но немцы не показывались. Прошел час, второй. Никого.
— Всё! — сказал я экипажу. — Прошло почти шесть часов. Приказ мы выполнили! Отходим.
Проехав ещё немного по шоссе, свернули на объездную дорогу. Километров через десять мы выехали к реке. Мост через неё был взорван, вероятно, нашими отступающими частями. Немецкие сапёры, под прикрытием двух артиллерийских батарей и пехоты сооружали понтонную переправу через реку. Немцы уже увидели нашу тридцатьчетвёрку и разворачивали орудия в нашу сторону.
— Степан! — крикнул я. — Быстро сворачивай налево! На лесную просёлочную дорогу.
Мы успели вовремя. Как только наш танк скрылся за поворотом, артиллерия противника открыла огонь. Снаряды взрывались в лесу позади нас, не причиняя вреда. Проехав по просёлочной дороге километра три, мой напарник доложил:
— Товарищ капитан. Бензин скоро закончится. Стрелка указателя топлива почти на ноле.
— Блин! Тракторист неграмотный! — подумал я про Фёдора. — Какой бензин? У тридцатьчетвёрки дизельный двигатель и работает он на солярке. Впрочем, откуда молодому юзеру знать об этих тонкостях.
Я достал карту из планшета и посмотрел, куда ведёт дорога, по которой мы едем. Почти рядом с нами находился населённый пункт Красный Бор. Рядом с названием деревни было написано карандашом МТС (Машинно-транспортная станция).
— Деревня в двух километрах от нас, — сказал я. — Возможно, там удастся заправиться соляркой.
Вскоре мы выехали из леса к реке, на берегу которой расположились деревянные домики и хозяйственные постройки. Немного не доехав до кирпичного здания МТС, двигатель стал работать с перебоями и заглох. Топливо закончилось.
— Ермаков сходи в деревню, — сказал я. — Найди директора или завхоза и приведи его сюда.
Мы вылезли из танка. Стрелок — радист побежал к ближайшему дому, а мы направились к зданию машинно-тракторной станции. Внутри неё царило запустение. Разбросанные запчасти, промасленная ветошь, пустые бочки из-под горючего. Тракторов и машин в боксах не было.
Когда мы вышли из гаража, к нам уже подходил Ермаков, сопровождая пожилого мужчину, который прихрамывал на правую ногу.
Поздоровавшись с ним, я сказал:
— У нас закончилось топливо. Солярка есть?
— Зачем она вам? — сердито ответил он. — Чтобы драпать дальше?
— Плохой ты человек, — возмущённо произнёс Якут. — Мы только что с сотню немцев в подземный мир отправили. Себя не жалели. А ты…
Мужчина посмотрел на наш танк с пробитыми осколками внешними топливными баками, выбоину в броне от немецкого снаряда, и сказал:
— Хорошо. Заправлю. Не обижайтесь. Трактора мы сдали Красной Армии, но немного солярки ещё осталось. Литров сто. Бочка во втором боксе стоит, в ремонтной яме под ветошью.
Поблагодарил его, я приказал Степану и Ермакову вытащить бочку с соляркой и заправить внутренний топливный бак. А потом спросил у мужчины:
— Где-нибудь поблизости есть мост или брод через реку? Нам нужно переправиться на ту сторону.
— Нет, — ответил он. — Мост взорван, а брода нет. Река глубокая.
— А здесь, какая глубина? — показал я рукой на реку.
— Метра три.
— Дно не илистое?
— Нет. Камень и песок.
Я ненадолго задумался, вспомнил про подводное вождение современных танков, и сказал:
— Придется воспользоваться трубой с кочегарки. Якут залезь на крышу и сними трубу.
Он непонимающе посмотрел на меня, но полез выполнять моё распоряжение. Отвязав растяжки, выдернул её из дымохода, а потом аккуратно опустил на землю. Вдвоём мы вставили четырехметровую трубу в люк башнера. Она плотно вошла в отверстие, но с небольшим зазором.
— Тингиев, разводи костёр, — распорядился я. — Шашлыки жарить будем!
От этой шутки узкие глаза башнёра расширились от удивления, но он, не задавая лишних вопросов, стал собирать дрова для костра. А я пошел в гараж, где видел куски гудрона. Нашел два старых ведра, заполнил их битумом и вышел наружу. Степан и стрелок — радист уже заправили танк и с интересом рассматривали трубу, которая торчала из люка башнера. Мой напарник понял, для чего она нужна, и с видом знатока объяснял экипажу её предназначение.
Растопив гудрон, мы залили густой жидкостью зазор между трубой и люком, замазали все щели в танке. Накрыв брезентом моторное отделение, постарались сделать его герметичным, чтобы не попала вода. На выхлопные трубы надели пожарные шланги, которые сняли со щита в боксе, и закрепили на верхнем конце труб. Всё было готово к преодолению подводной преграды.
И тут Якут, показав рукой в сторону реки, сказал:
— Сюда плывут два бойца на лодке.
Я посмотрел на реку. Два солдата в танковых шлемофонах и чёрных комбинезонах уже подплывали к берегу. Вскоре один из них подбежал к нам и немного отдышавшись, отдал честь, и сказал:
— Майор Белов приказал сжечь танк и переправляться на ту сторону. Батальон находится на дороге у взорванного моста.
— Передай комбату, что мы попробуем спасти танк, — сказал я. — Если не получится, то скоро будем в расположении части.
— Разрешите идти!
— Идите.
Танкист развернулся и побежал к лодке.
Мы по одному влезли в танк и задраили командирский люк. Я сел на место механика — водителя и завёл танк. На первой передаче спустился по пологому склону к реке и заехал в воду.
Неожиданно стрелок — радист заерзал на своём сиденье и признался:
— А я плавать не умею.
— Не бойся. Прорвёмся, — успокоил я его.
Сначала всё было хорошо. Двигатель работал без перебоев, танк двигался по дну реки, но в боевое отделение, через какие-то незамазанные гудроном щели, стала поступать вода. Вскоре она замочила мои ноги и стала подбираться к попе. По моим расчётам мы должны уже выезжать на другой берег, но его всё ещё не было. Наконец в триплексе механика—водителя появился тусклый свет, который становился всё ярче и ярче. Вскоре мы выехали на сушу!
На берегу рядом с бронеавтомобилем стояли два танкиста и майор Белов. Они с удивлением рассматривали нашу тридцатьчетвёрку, которая преодолела водную преграду «аки посуху».
С трудом открыв люк механика — водителя, вылез наружу. Подошел к майору, отдал честь и доложил:
— Товарищ майор, ваше задание выполнено. Противник задержан на шесть часов. Уничтожено шесть немецких танков и до взвода пехоты. Потерь с нашей стороны нет.
— Молодцы! Весь экипаж представлю к наградам.
— Служим трудовому народу, — ответил я за всех.
Командир батальона обошел наш танк, посмотрел на наше «оборудование» для подводного вождения танка, и сказал:
— Капитан, подашь рапорт на моё имя об этом необычном способе преодоления водных преград. А сейчас следуйте за нами.
— Есть! — ответил я, а про себя подумал:
— Сколько же солдатских жизней можно было бы сохранить, используя такой простой способ форсирования рек, которых по пути в Берлин будет множество. Но этого, согласно историческим источникам, не произойдёт. Мой рапорт ничего не изменит, но я его напишу.
Экипаж уже вылез из танка. Мы вытащили трубу из люка башнера, отсоединили пожарные рукава от выхлопных труб танка, забросили их на моторное отделение, а потом поехали за бронетранспортёром по лесной грунтовой дороге. Вскоре показалась шоссе, на обочине которого стояла колонна батальона. Остановившись в конце её, вышли из танка, а затем решили перекусить. Поесть я не успел. К нашей машине подбежал посыльный и передал распоряжение:
— Товарищ капитан, вас вызывает командир батальона.
Когда я подошел, майор Белов рассматривал карту, разложив её на капоте бронемашины. Увидев меня, он сказал:
— Капитан, возвращайтесь к взорванному мосту. Немцы там наводят переправу. Не давай им перейти на этот берег. Нужно уничтожить понтонный мост. После выполнения задания следуйте в населённый пункт Алексино. Выполняйте.
— Есть — ответил я.
Вернувшись к нашей тридцатьчетвёрке, я довёл приказ командира батальона экипажу. Мы заняли штатные места в танке, развернулись и поехали к разрушенному мосту. Не выезжая из леса, остановились. На нашем берегу реки стояла казарма охраны стратегического объекта с рухнувшей крышей и выбитыми стёклами. Толстые бетонные стены — отличная защита от огня двух немецких батарей и нескольких танков, которые находились на противоположном берегу реки. Немецкие сапёры закончили наведение переправы. Первый фашистский танк уже спускался к понтонам.
— Степан вперёд! — приказал я. — Быстро к казарме!
Мы успели вовремя. Немецкий «Т-III» уже находился на середине моста. Механик — водитель остановил танк у угла здания. Отсюда переправа просматривалась как на ладони.
— Бронебойный, — крикнул я башнёру.
Поймав в треугольник прицела немецкий танк, выстрелил. Снаряд попал в башню, высек фиолетовую вспышку на его броне, и рикошетом ушел вверх. Я немного промазал, но танк остановился посередине переправы. Немцы засекли место, откуда был произведён выстрел, а затем обрушили огонь своих двух батарей и нескольких танков на нашу позицию. Первый снаряд ударил в стенку казармы, осыпав наш танк мелкими обломками бетона, которые дробно застучали по броне.
— Назад! — приказал я механику — водителю. За казарму!
Степан включил заднюю передачу и заехал за стены строения. И тут началось. Беспрерывный грохот взрывов обрушился на нас. Обломки здания летели во все стороны, Но снаряды не могли пробить толстые стены, за которыми мы укрылись. Минут через пять стрельба прекратилась, наступило затишье, и я сказал механику—водителю:
— Постарайся подъехать к оконному проёму. Может понтонный мост будет виден.
Степан проехал вперёд и развернул танк, едва не въехав стволом в стену. Я опустил пушку и посмотрел в прицел. К сожалению, через сквозные окна казармы просматривалась только часть понтона у противоположного берега.
— Тингиев, три осколочных. Заряжай.
Прицелившись в понтонный мост, выстрелил. Перелёт. Второй снаряд разорвался на понтоне, оставив рваное отверстие в его металлическом корпусе. Третий снаряд попал в сочленение между двумя понтонами. И переправа стала медленно расползаться, изгибаясь под воздействием течения реки.
— Сдай назад, — приказал я механику водителю.
Он завёл тридцатьчетверку и отъехал под защиту бетонных стен.
Уничтожив переправу, мы довели немцев до бешенства. На нас снова обрушился огонь их батарей. Снаряды взрывались беспрерывно, но минут через десять обстрел прекратился. Очевидно, фрицы поняли, что достать нас за стенами казармы невозможно.
— Ермак, у нас есть дымовые шашки, — спросил я стрелка — радиста.
— Есть. Они у меня под сиденьем.
— Возьми их, подожги и создай дымовую завесу у дороги, которая идёт от моста.
— Есть, — ответил он и вылез из танка.
Вскоре густой дым заволок шоссе и часть казармы. Вскоре Ермаков влез в танк и спросил:
— Чего ждём? Скоро дым рассеется. Потом нам уже не уйти.
— Подождём, — коротко ответил я.
Немецкие артиллеристы, предположив, что под прикрытием дымовой завесы русские танкисты попытаются покинуть свою позицию, открыли шквальный огонь по шоссе. Если бы мы выехали на дорогу, то часть снарядов досталось бы нам. Слишком плотный обстрел они вели. Когда дым рассеялся, их артиллерия замолкла.