Энергетическая сверхдержава

Плач энергоскептиков. Энергетическая сверхдержава vs «Петростейт»

Внутри России развернулись довольно бурные дебаты относительно того, правилен ли тезис об энергетической сверхдержаве. У нас уже сложилась группа экспертов, которые считают, что любой другой проект, кроме так называемой «демократизации» страны, не имеет права на существование. Понятно, что концепция энергетической сверхдержавы вызвала их искреннее раздражение. Россию тут же обозвали «Петростейтом», или «бензиновым государством»[6]. Попробуем разобрать аргументы критиков концепции энергодержавы подробнее. Хотя высказываются они не столько экономистами, сколько политологами, которые не вполне адекватно представляют реальности нефтяного мира.

Со словом «Петростейт» всплывает огромное количество штампов, которые тут же «приклеиваются» к России. Россию сравнивают со странами Латинской Америки, Африки и Ближнего Востока, которые живут только за счет нефтяного экспорта и у которых не развиваются другие отрасли промышленности, а экономическая система нацелена на популизм и патернализм.

Здесь происходит смешение понятий. На самом деле энергетическая сверхдержава принципиально отличается от модели «Петростейта». У него есть много определений. Например, такое. «Петростейт» – это когда «нефть и газ имеют значительное влияние на государственную политику. Более того, становятся ее инструментом в различных сферах»[7]. Но такие публицистические определения трудно комментировать – потому что под него подпадут и США, и Великобритания, и Франция, и Германия, в современном мире во всех мало-мальски значимых странах нефть и газ имеют значительное влияние на государственную политику.

Логичнее дать следующее определение «Петростейту». Бензиновое государство – это страна, где добыча энергоресурсов является единственной конкурентоспособной отраслью, причем в ней не используются технологические новации, не развита переработка сырья, а главное, разработка недр ведется силами не национальных, а транснациональных компаний. По большому счету, по всем этим параметрам занести Россию в разряд «Петростейтов» нельзя. Конечно, риск превратиться в бензиновое государство есть. Но как раз в том случае, если ничего не делать в нефтегазовом комплексе и постепенно отдать недра на откуп иностранным компаниям и государствам.

На сегодняшний день нефтегазовый комплекс, несомненно, играет серьезнейшую роль в нашей экономике. Общая выручка от экспорта нефти, газа и нефтепродуктов превысила в прошлом году 143 млрд. долларов, что более чем в три раза превышает показатели 2001 года. Удельный вес топливно-энергетических товаров в структуре российского экспорта составил по итогам 2005 года 66,8 %[8]. Вклад нефтегазовых компаний в налоговые поступления государства достоверно подсчитать весьма непросто. Правительство оценивает долю нефтегазового комплекса в налоговых доходах в 35–45 %.

Если брать все доходы бюджета, то, по оценкам Министерства экономического развития и торговли, только нефтяной бизнес обеспечивает 32 % от их общего числа. А вот Центр развития по итогам 2005 года назвал цифру в 71,5 % налоговых доходов федерального бюджета, или 2,74 трлн. рублей, взяв в расчет не только экспортную пошлину и НДПИ, но и налог на прибыль, НДС, акцизы, а также выплаты ЮКОСа по налоговым недоимкам.

В то же время вклад нефтегазовой промышленности в ВВП оценивается в 24–30%2, а в промышленное производство – в 17–20 %. Доля же нефтегаза в занятости вообще составляет порядка 3 %[9].

Значение нефтегазового комплекса для страны огромно, но все же наша экономика держится не только на нем. Кроме того, не стоит забывать о мультипликативном эффекте нефтегазового бизнеса. Скажем, рост добычи приводит к необходимости строить новые трубопроводные мощности – а это, в свою очередь, создает дополнительные заказы для трубной промышленности. Причем она вынуждена решать довольно сложные технологические задачи – скажем, организацию промышленного производства труб диаметром 1420 мм для (так называемый «русский размер», применяемый в отечественных газопроводах). Также создается дополнительный фронт работ для производителей бурильного и другого оборудования для добычи углеводородов. Наконец, заработанные в нефтегазовом комплексе деньги дают толчок для развития строительного комплекса и сферы услуг. Деньги банально надо тратить – отсюда и спрос на квартиры, и бурный рост ритейлингового бизнеса. Согласно Докладу Всемирного банка об экономике России, презентованному 17 апреля 2006 года, в 2005 году порядка 40 % прироста ВВП было обеспечено за счет торговли. Но ведь торговля «поднялась» как раз на деньгах, которые тратят люди, имеющие прямое или косвенное отношение к добывающей промышленности. Так что сфера услуг растет прежде всего на нефте– и газорубли.

Переработка сырья пока является не самым сильным козырем российского нефтегазового комплекса. Но определенные изменения происходят и здесь. Переработка в России увеличилась в 2005 году на 6,5 % – до 202,55 млн. т. Лидерами по переработке нефти в России на собственных НПЗ стали ЛУКОЙЛ, ЮКОС, ТНК-ВР, «Башнефтехим», «Сургутнефтегаз», «Сибнефть» и «Славнефть».

Производство автобензина в 2005 году составило 31,73 млн. т (рост на 4,8 %), дизтоплива – 58,7 млн. т (8,2 %), мазута – 56,05 млн. т (5,9 %), авиакеросина – 8,1 млн. т (6,1 %).

Источник: ГП «ЦДУ ТЭК»

10 компаний в России можно отнести к вертикально-интегрированным – т. е. имеющим в своей структуре не только добывающие, но и перерабатывающие мощности. Позитивной тенденцией является и экспорт готовой продукции. Спрос на основные экспортные нефтепродукты – бензин, дизельное топливо и мазут – вырос в прошлом году соответственно на 38,7 %, 11,2 % и 16,5 %. Переход от экспорта сырой нефти к поставкам на внешние рынки нефтепродуктов является позитивной тенденцией.

Но самое главное – это наличие в России национальных добывающих компаний. В «Петростейтах» добыча ведется не столько местными корпорациями, сколько иностранными операторами. В итоге многие страны утрачивают национальный суверенитет. Крупные западные мейджоры получают возможность использовать колониальную систему для своих целей. Политическая элита получает «откаты», закрывая глаза на технологии извлечения энергоресурсов иностранными концернами[10].

По большому счету, мы имеем дело с восстановленной колониальной системой. Единственные риски, которые несут западные корпорации в этих странах, связаны с наличием контрэлиты, которая хотела бы получать часть нефтяных денег в свой карман. По большому счету, они не против самой неоколониальной системы. Они лишь хотели бы заменить действующее руководство в качестве основных бенефициаров и грантодателей. Это приводит, например, к захватам нефтяных платформ в Нигерии (крупнейшем производителе нефти в Африке) и другим эксцессам. Например, в апреле 2006 года в очередной раз взбунтовалась народность инджо, проживающая как раз в нефтеносной дельте реки Нигер. Из-за ее активности в стране простаивает порядка четверти нефтяных разработок страны! Западные мейджоры рассчитывают, что политическое руководство страны за «откаты» могло хотя бы обеспечить безопасность нефтяного бизнеса в Нигерии – однако национальные войска бессильны против «Добровольческих сил народов дельты». Они требуют, чтобы в 2007 году президентом страны стал представитель народности инджо – понятно, что они просто хотят своей пачки нефтедолларов. В этом плане система добычи нефти для западных компаний не сменится – наличие местной контрэлиты, требующей делиться, лишь повышает стоимость услуг местной власти.

В России пока колониальной системы не сформировано[11] – наоборот, иностранцы жалуются на слишком жесткое отношение к потенциальным инвесторам в нефтегазовый комплекс. Но, видимо, угроза потери национального суверенитета настолько остра, что российская элита предпочитает перестраховаться.

Важно отметить и то обстоятельство, что даже ряд либеральных экономистов признает – динамичное развитие возможно не только в странах с отсутствием природных ресурсов. Причины более медленного в последние 20–30 лет развития стран, специализирующихся на сырье, лежат в их стремлении не к экономическому росту, а к перераспределению ренты. Если же эту проблему решить, то сырьевые государства могут оказаться даже более экономически успешными, чем страны-производители готовой продукции[12].

High-TEK

Довольно часто приходится слышать и другой аргумент – энергетическая сверхдержава ведет нас в тупик, так как закрепляет сырьевую зависимость России, не позволяя развиваться другим отраслям экономики. В этом случае мы имеем место с явным непониманием современных реалий нефтегазового комплекса.

Прежде всего, мечты о постиндустриальной революции в России и бурном росте пресловутого хай-тека – высоких технологий – пока остаются маниловскими прожектами. А вот топливно-энергетический комплекс мог бы стать своеобразным высокотехнологичным магнитом. Современное производство нефти и газа на самом деле является весьма непростым технологическим процессом, требующим довольно значительных инноваций[13].

По большому счету, логичнее говорить про хай-ТЕК. Именно нефтегазовый комплекс может стать катализатором прихода в Россию новых технологий, в которых так нуждается наша страна. Можно вспомнить только несколько серьезнейших задач, которые стоят перед российским ТЭК и которые связаны с радикальными технологическими прорывами.

Первая – добыча на шельфе. Именно добыча в северных морях наиболее наглядно показывает, как усложнился процесс извлечения нефти, где применяются самые современные компьютеры и автоматизированные системы управления. Легкая нефть и газа заканчиваются – значит, необходимо использовать все новые и новые технологии, чтобы добывать ее на дне моря или за полярным кругом.

Например, норвежские компании, работающие в Северном море, вначале научились бурить на глубине пятидесяти метров, потом продвинулись до ста метров. А потом разработали технологию, позволяющую добывать нефть без использования огромных фиксированных платформ, которые закреплялись на морском дне. И сегодня есть возможность извлекать углеводороды на гораздо больших глубинах, применяя подводные буровые, горизонтальное бурение, а также заменяя платформы на целые «добывающие острова», которые соединены со скважинами подводными коммуникациями. «На буровую станцию, находящуюся на морском дне, на большой глубине, подается электроэнергия. С суши же осуществляется управление всеми процессами. Нефть и газ текут на сушу по подводным трубопроводам. Центры управления такими станциями напоминают центры управления космическими полетами. А на больших глубинах трубопроводы прокладываются при помощи аппаратов, похожих на луноходы», – так описывают процесс добычи углеводородов на дне моря сами норвежцы[14]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Многие цифры по нефтегазовой промышленности отличаются в зависимости от источника и от его «свежести». Особенно это касается запасов. Скажем, Министерство природных ресурсов России в 2002 году оценило долю России в мировых запасах нефти в 10–12 %, газа – в 32 %. А в конце 2005 года министр промышленности и энергетики Виктор Христенко называл уже такие цифры – по его версии, на территории России сосредоточено около 13 % мировых разведанных запасов нефти и свыше 34 % запасов природного газа. Западные источники называют другие цифры, о чем пойдет речь ниже.

2

Ее перевод на русский можно прочитать в газете «Ведомости» от 1 марта 2006 г. под названием «Дорога в будущее».

3

Подобная беспечность уже привела к распаду СССР – именно серьезное падение цен на нефть в 80-х годах окончательно добило советскую экономику. Для советской элиты такое развитие событий стало неприятным сюрпризом, поскольку она так и не смогла найти рычагов влияния на ценообразование на нефтяном рынке, который, в свою очередь, сегодня определяет и цену на «голубое топливо». При этом цена на газ пока жестко привязана к стоимости «черного золота».

4

Очень любопытна в этом плане первоапрельская статья в журнале «Эксперт», посвященная возможности создания единой энергетической корпорации зав счет объединения крупнейших энергокомпаний России, Италии и Германии («Пятому Риму быть» // Эксперт, № 12 (506), 27 марта 2006). В эту компанию должны войти германский энергогигант E.ON, итальянские ENI и Enel, а также российские «Газпром» и РАО «ЕЭС России» – т. е. российскими партнерами должны выступить как раз те страны Западной Европы, которые готовы открыть свой рынок конечного потребителя газа для участия «Газпрома». Новая мегакомпания рассматривается не просто как бизнес-проект, а как газовая основа союза христианских государств Европы, в который в перспективе войдут и страны Восточной Европы, сейчас активно сопротивляющиеся альянсу России, Германии и Италии. Этот материал на самом деле можно проанализировать сквозь призму известной поговорки «в каждой шутке есть доля шутки» – особенно если учесть заявление Владимира Путина во время его визита в Китай весной 2006 года о том, что Россия является хранителем энергетических ценностей христианского мира (данные слова привел польский журнал Wprost).

5

Эти требования четко изложены, например, в докладе «Неверное направление России: что могут и должны сделать США». Исследование проводилось под эгидой влиятельной американской организации – Совета по внешней политике. В числе разработчиков доклада – сенатор Джон Эдвардс, бывший зам госсекретаря Строб Тэлботт, экс-сотрудник Совета национальной безопасности Марк Бжезинский, бывший координатор Госдепа по России и странам СНГ Стивен Сестанович. Его выдержки можно прочитать на русском языке в «Независимой газете» (от 14.04.2006).

6

Наиболее последовательно идейную борьбу с «Петростейтом» провела Любовь Шевцова в статье «Россия – год 2006: логика политического страха», опубликованной в двух номерах «Независимой газеты» (от 13.12.2005 и 16.12.2005).

7

Нефтяное государство // «Новая газета», 22.12.2005.

8

Иллюзия благополучия // «Нефтегазовая вертикаль», № 4, 2006.

9

Юдаева К. Как нам диверсифицировать экспорт? // Pro et Contra, № 3, 2005.

10

Автору однажды довелось лететь из Лондона в Москву в соседних креслах с женой руководителя представительства крупной западной сервисной компании в одной из африканских стран. Она честно призналась, что живут с мужем как в резервации – например, в город ездят только с охраной. Однако уровень оплаты труда настолько высок, что покрывает подобные издержки и неудобства – работа в бывших колониях считается в нефтяных компаниях весьма опасным и сложным трудом. Нищета основной массы населения находится на запредельном уровне, но местное правительство категорически запрещает делать фотографии, которые могли разрушить образ модернизирующейся страны при помощи инвестиций, приводимых иностранными корпорациями.

11

Если, конечно, не считать феномена внутренних колоний, о котором пойдет речь в следующей главе.

12

Юдаева К. Как нам диверсифицировать экспорт? // Pro et Contra, № 3, 2005.

13

Интересно, что это признают и некоторые открытые противники политики исполнительной власти в нефтегазовом комплексе. Например, президент Института энергетической политики Владимир Милов. «Я недавно слышал по телевизору одного телеобозревателя (небольшого роста и с бородкой), который, говоря о Ходорковском, заявил, что не надо быть семи пядей во лбу, чтобы качать нефть из-под земли. Отраслевому профессионалу это слышать обидно, потому что за последние 20 лет нефтедобыча стала одной из самых высокотехнологичных сфер мировой индустрии», – пишет он в интервью «Новой газете» («Нефтяное государство», 22.12.2005).

14

Кокшаров А. Нефтедобыча как освоение Луны // «Эксперт», № 43, 14.11.2005.