Почему маму всё достало

Суббота, 7 апреля

Итак. Мы на месте. И я медленно, но верно привыкаю к хаосу и постепенно разгребаю горы, целые горы коробок!

Все, что произошло вчера, было… интересно. Как я и предполагала, Питера и Джейн было невозможно сдвинуть с кроватей. Когда они наконец встали, то принялись бесцельно бродить по дому, путаясь у всех под ногами, Питер даже попытался расчехлить что-то из еды, поскольку после завтрака опять проголодался, а Джейн стенала, что я разрушила ее жизнь, отсоединив вайфай в старом доме, и как это ПОНИМАТЬ, что в новом доме интернета не будет до понедельника, и почему это я не узнала, ловится ли в новом доме сигнал 4G, и ПОЧЕМУ Я ТАК С НЕЙ ПОСТУПАЮ. Тем временем Питер выдул все молоко, и я даже не смогла предложить грузчикам чашку нормального чая, поэтому мне пришлось отправить его в магазин за молоком, на что он заканючил, что ведь мыпереезжаем, и это значит, что «нужно избавляться от лишних вещей, мам, а не приобретать еще», на что я прорычала, что если он сейчас же не оседлает свой велик и не метнется в магазин за молоком, то все его пожитки, включая игровые приставки, в аккуратно запакованном виде я сдам прямиком на благотворительность, и если он хотя бы еще один раз посмеет мне что-то вякнуть в ответ, то отправится по тому же адресу, хотя кому он там нахрен сдался. Все это время грузчики наблюдали за нашим препирательством без особых эмоций, пока, наконец, Питер не направился к двери, вздыхая и бормоча что-то типа «это у нее возрастное, переходный этап в жизни, не обращайте на нее внимания», на что грузчики понимающе заухмылялись. Говнюки солидарные.

Ну наконец-то, наконец-то все перенесено в грузовик, несмотря на мои полезные советы, в какой очередности что грузить, и рекомендации, куда и как поставить диван, чтобы влезло больше коробок. Под конец бригадир не выдержал и сказал: «Послушайте, дамочка, мы свою работу знаем. Каждый день кого-нибудь перевозим», – и я прикусила язык, внутренне чертыхаясь оттого, что он назвал меня дамочкой, я терпеть не могу такого фамильярного обращения со стороны незнакомцев (хотя признаю, что у него опыта погрузки вещей в грузовик будет больше, чем у меня), и не осмелилась ничего ответить, потому что велика была опасность, что они могут передумать перевозить такую недотрогу-феминистку и оставят меня посреди дороги со всем моим нажитым добром в огромных коробах и с двумя хмурыми подростками.

Итак, мы тронулись в путь. Я всю дорогу чирикала: «Разве не здорово, ребятки? Мы отправляемся в новое захватывающее приключение! Как же мы счастливо заживем в нашем новом доме, поверьте мне, уж я-то знаю!» – а дети корячились на заднем сиденье и скулили, что с ними поступили НЕСПРАВЕДЛИВО и не дали никому из них возможности сесть на переднее сиденье, потому что Джаджи их опередил (это его любимое место в машине – он обожает сидеть там и глядеть в окно на кошек), на что я отрезала, что они до этого ни разу мирно не могли решить, чья очередь там сидеть, и каждый раз развязывали Третью мировую войну из-за этого чертового сиденья, а потому не соизволят ли они уже ЗАТКНУТЬСЯ И МОЛЧА РАДОВАТЬСЯ, а не портить всем НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ, где все мы будем ОФИГЕННО СЧАСТЛИВЫ.

Когда мы свернули в последний раз с нашей улицы (ну, на самом деле вряд ли это был последний раз, потому что моя подруга Кэти оставалась жить на той же самой улице, и весьма вероятно, что я буду ее навещать, тем не менее чисто символически это считалось последним разом), на нее заворачивали новые жильцы, купившие наш дом. Я слегка поддала газу, чтобы они меня не увидели и не попытались остановить, чтобы предъявить претензии по поводу Смрада в комнате Питера. Уж как я ни чистила и ни скоблила дом, ни отмывала его на совесть (сказать по правде, сейчас он был вылизанным как никогда за все время, что мы там жили), уж сколько я ни отмывала шампунем ковролин, ни распрыскивала освежитель воздуха, ни жгла ароматических свечей – ничто в мире не могло вывести этот стойкий затхлый запах перебродивших Подростковых Феромонов в комнате Питера.

Когда потенциальные покупатели приходили осматривать дом, я открывала настежь окна, выпрыскивала весь баллончик освежителя воздуха в его комнату, чтобы хоть на время осмотра замаскировать эту вонь, но спустя полчаса она опять возвращалась и сгущалась в зловоние, отдававшее всеми вариациями грязных носков, потных маек, засохшей спермы и еще чего-то неуловимого, что можно описать только словом «Подросток», который к тому же без меры поливает себя ядреным дезодорантом Lynx. Видимо, в этом возрасте у мальчиков так должно быть, они обязаны источать миазмы, и не важно, как часто и подолгу они моются, насколько регулярно меняют постельное белье и полотенца, сколько дезодоранта выливают на каждую подмышку («Дорогой, ну правда, ну хватит уже, достаточно пшикнуть один раз туда и сюда, не нужно распылять тонны этих химикатов себе на подмышки и в радиусе метра от себя, нам уже дышать нечем из-за этого аромата разбитых подростковых грез и сексуальных фантазий») и насколько часто вы тайком заглядываете под его кровать в поисках возможного источника зловония в виде забытого затвердевшего задроченного носка. К счастью, такого ужаса я там не находила, полагаю, в том числе потому, что всегда оставляла у него в комнате упаковку бумажных салфеток для мужчин – хоть и была шокирована, когда узнала почему это Kleenex выпускает бумажные платочки мужского размера (я-то думала, наивная, что Kleenex считает мужчин сопливее, чем женщин).

Помню, как (давно, ОЧЕНЬ давно) в студенческом общежитии нашего университета можно было безошибочно сказать, что вы покинули женское крыло (приятно пахнущее муссом для волос Wella, ароматами духов Impulse и Exclamation) и вошли в мужское. Там стоял Этот Запах. Когда мы закончили учебу, университет затеял ремонт в общежитии (запланированный ремонт, а не потому что мы загадили помещение – мы не совсем загадили), то есть ремонт был капитальный. Однажды после ремонта я зашла кое-кого навестить и меня поразила свежесть краски на стенах, белизна потолков, современная перепланировка со смешанным проживанием без старомодного зонирования на женскую и мужскую территории, и тем не менее в бывшем мальчишеском коридоре в воздухе ВСЕ ЕЩЕ витал Тот Запах. Скорее всего, новым владельцам дома придется с этим смириться. Очень надеюсь, что у них тоже есть мальчишка-подросток, который впишется в ту комнату, и его родители просто примут тот Смрад за запах своего чада, а не за оставшийся в наследство шлейф от предыдущего жильца…

Как бы то ни было, встречи с новыми жильцами удалось благополучно избежать, и вот мы мчимся вперед, к новой жизни, под «I will survive» на полную громкость (а как иначе, «по-любасу», хоть Джейн неоднократно и просила меня не говорить «по-любасу», а еще не использовать «ЗБС», даже в шутку, чтобы не «отставать от молодежи»). Солнце светило ярко, птички чирикали громко – Все Как По Заказу.

Однако не проехали мы и километра, как солнце выключилось, птички заткнулись, небо затянулось тучами и полил дождь как из ведра. Только этого, конечно же, нам и не хватало.

Грузчики недвусмысленно давали понять, что разгружать вещи под проливным дождем им не улыбалось, они мрачно затаскивали коробки в дом, бубнили себе под нос ругательства, как будто это я вызвала дождь, как какая-нибудь спятившая ведьма, как будто мне самой хотелось, чтобы все мои вещи промокли до ниточки. Усложнило ситуацию и то, что в порыве возбуждения от перспективы переехать в уютный милый домик в деревне я совершено упустила такую деталь, как соразмерность габаритов моей мебели и дверных проемов в домике, так что было немало пыхтения и возни, когда бедняги-грузчики пытались втащить мою широчайшую королевскую двуспальную кровать по совсем не королевской лестнице на второй этаж, а уж впихнуть невпихуемый диван в дверь гостиной было и вовсе безобразным зрелищем. В какой-то момент бригадир заявил, что придется распилить диван на части, на что я отчеканила с металлом в голосе, что не далее как сегодня утром он заверял меня, какие они ЭКСПЕРТЫ в переездах, а потому не соблаговолит ли он собрать весь свой профессионализм в кучу, пошевелить мозгами и решить, как занести мебель в дом без распила мебели или дверей (в конце концов, мужик он или нет, где его природная смекалка и ГОДЫ тренировок по запихиванию разных предметов в разные места?). Диван миллиметр за миллиметром вручную втянули в гостиную, при этом глухой ропот грузчиков перерос в откровенный мат.

К несчастью, теперь, когда мебель предыдущих владельцев дома, так стратегически точно расставленная, была вынесена, а солнце не светило в окна, как это было во время осмотра дома, до меня стало доходить, что все те странности, которые я тогда приняла за деревенские причуды, скорее всего, были призваны замаскировать проблемные места, а то и просто беды этого дома. Он оказался намного темнее и сырее, чем я думала, а на потолке обнажились подозрительные разводы, которых я раньше не видела, что как бы намекало на то, что состояние крыши было далеко от идеального и надо было внимательно читать сопроводительные документы на дом, чего я, в своем слепом стремлении побыстрее переехать, вовремя не сделала.

Саймон предлагал поехать вместе осматривать дома, я же с апломбом отмела его предложение как совершенно лишнее, ибо я сама могла прекрасно справиться с поиском подходящего жилья, а он, уже в статусебывшего мужа, для этого был совершенно не нужен. Саймон мягко и вполне резонно возразил, что как профессиональный архитектор просто хотел помочь полезным советом, не более того. Я же вновь отклонила его помощь на том основании, что этот развод стоит мне стольких сил и нервов, что я не позволю ему портить мне кровь еще и при выборе моего Дома Мечты. Пусть даже этот дом едва смахивает на мою мечту. Сейчас, стоя посреди дома, даже близко не похожего на Дом Мечты, я подумала, что, вероятно, поспешила и зря отказалась от его помощи.

Ну и что, подумала я. Все будет ХОРОШО! Надо просто мыслить позитивно, как я сама советовала Джейн, когда та скулила в ужасе от того, что у нее больше не будет встроенных шкафов, куда она могла зарядить все свои одежные баулы из New Look’а, ведь теперь ей придется довольствоваться нишей в стене с прибитой балкой для вешалок, которую я планировала завесить миленькой занавеской в цветочек.

– КАК я развешу всю одежду в этом углу? – визжала она. – Мать, так только вСоветском Союзе жили, за занавеской, это же как за чертой бедности оказаться! Это насилие над человеком! Я буду жаловаться на тебя!

– Кому? Не думаю, что встроенные гардеробные и бесперебойный доступ в снэпчат значатся в правах ребенка ООН. Скорее там речь идет о праве на чистую питьевую воду и освобождение от работ в угольном забое. Да и зачем тебе гардероб, если ты ни разу в жизни ничего туда не вешала? У тебя же все стелется по полу, и я как-то не заметила разницы, что тогда, что сейчас.

– А чистая питьевая вода у нас хотьбудет? – стенала Джейн. – Или ты сейчас нам объявишь, что воду надо будет из колодца таскать? Или того хуже, на реку за водой ходить? А может, нам повезло, и у нас стоит насос во дворе, и мы ведрами воду будем носить, чтобы раз в неделю, предварительно нагрев воду на огне, помыться в тазу и соскрести со своих мозолистых рук деревенский навоз? При свете керосиновой лампы? – скорбно причитала она.

– Ой, Джейн, не драматизируй, – сказала я как можно веселее. – У нас замечательная ванная комната, снастоящей ванной на ножках в виде львиных лап. И горячая вода там есть, и свет, все как надо. Ты, как всегда, все передергиваешь.

– Кто бы говорил, что я передергиваю! – завопила Джейн. – Я не передергиваю. Это ты вынудила папу оставить нас, потому что ты все время его доставала своими нападками, это ты разрушила нашу семью и заставила нас переехать в какую-то лачугу без канализации, все из-за тебя, и ты мне говоришь, что я передергиваю? Может, это ТЫ передергиваешь и тащишь нас в деревню без какой-либо веской причины, вместо того чтобы просто чуточку получше относиться к папе и НЕ БЫТЬ ТАКОЙ ВЕДЬМОЙ!

Я ответила, что канализация там ЕСТЬ, и уже собиралась сказать, что мы с Саймоном разводимся не только потому, что я им недовольна, и между нами случилось много чего, и детям этого не понять, как вдруг Питер, который поднимался вверх по лестнице, вдруг распластался на ней и заявил, что ПОМИРАЕТ С ГОЛОДУ.

– Ничего ты не помираешь, – сказала я на автомате. – Просто слегка проголодался.

– Я не могу найти ничего съестного, – мрачно сказал Питер. – Мам, ЕДЫ НЕТ вообще, типа совсем.

– А ты хорошо посмотрел? – спросила я. – Потому что на кухне одни только коробки с едой.

– А где тут кухня? – без особого энтузиазма спросил Питер. – Тут в каждой комнате одни коробки, откуда мне знать, какие коробки на кухне, если я не знаю, где кухня?

– А тебе не кажется, что кухня – это там, где раковина? – предположила я. – И холодильник? Эти приметы кухни никак тебя не надоумили?

Питер уставился на меня недоуменно.

– Ох, а я и не подумал, – ответил он.

Он побрел вниз в поисках провизии, но тут из ванной комнаты выскочила рассвирепевшая Джейн.

– А в другой ванной есть душ? – возмущенно спросила она.

– В какой другой ванной? – спросила я.

– Ну, здесь же должна быть вторая ванная, – продолжала она свои претензии.

– Нет, дорогуша, боюсь, что ванная здесь одна. В этом вся фишка оптимизации пространства. Ты переехала в домик поменьше. Само название говорит за себя, улавливаешь?

– Но ведь должна же быть вторая ванная комната. Как продолжение спальни. Не может же быть только одна ванная комната?

– Может, – заявила я.

Ее лицо исказилось.

– Но там нет душа, – заныла она. – Как я буду мыть голову?

– Ну, как-как, в ванне. Как веками все мылись, до того как американцы изобрели душ.

По правде говоря, я не уверена на все сто, что это американцы изобрели душ, но как-то это звучало в тему, потому что большинство других современных удобств – дело их рук. К счастью, Джейн была так расстроена, что ей не пришло в голову ставить под сомнение мое утверждение насчет американцев и душа, что уже было приятной новостью, поскольку ничего из того, что я говорила, никогда не принималось ею за факт.