- -
- 100%
- +
– Мари, не ходи туда, – только и сказал он. Я прошла мимо него, чувствуя, как противный холодок дурного предчувствия расползается внутри. Крамб лежал в куче сухих веток. Сперва я подумала, что он спит. Но блестящая рыжая шерсть свалялась, у морды запеклись сгустки крови, остекленевшие глаза смотрели на меня с укором. Я глухо вскрикнула. Его убили! Убил тот человек, за то, что бедный Крамб на него лаял!
Джон поднял мертвого Крамба и отнес под дерево, потом пошел за лопатой.
– Подлые, трусливые ублюдки! – проговорил он с бессильным гневом. – Они боятся встретиться лицом к лицу и способны только творить зло безответным животным!
«Или насмерть перепуганным женщинам», – подумала я, но вслух ничего не сказала. Похоронив Крамба, мы зашли в дом, и Джон запер двери.
– Я хочу уехать отсюда! Немедленно! – я была испугана, близость моего молчаливого преследователя приводила меня в ужас.
– Нам нужен экипаж. Я схожу в город…
– Нет! Не оставляй меня одну! – я отчаянно цеплялась за его рукав. – пошли кого-нибудь…
В конце концов за экипажем срочно был отправлен мальчишка, выполнявший обычно просьбы мужа. А мы остались ждать в пустом доме, прислушиваясь к бою часов, который единственный нарушал мертвую тишину. Наступил вечер, но экипаж так и не приехал. Я поднялась в спальню и торопливо начала складывать вещи в дорожный сундук, но руки у меня так дрожали, что я бросила все сборы. Я села на постель, бессильно уронив их на колени, и только тогда заметила на своей юбке пятна крови. Должно быть, мы с Джоном испачкались из-за несчастного Крамба. Я лихорадочно принялась стаскивать одежду, стремясь избавиться даже от памяти о сегодняшнем кошмаре. Холодок предчувствия беды перерос в глухую тревогу, мне казалось, что-то ужасное надвигается! Я подошла к широкому окну и тут же отпрянула. У подъездной дорожки двигались неясные тени. Кто-то запалил ворох сухих веток на краю сада, и в свете занявшегося костра я увидела их лица. Староста и толпа разъяренных мужчин и женщин из деревни. Я беспомощно обернулась к мужу.
– Джон… – мы услышали звон разбивающегося окна и чей-то голос, прокричавший:
– Мы тебе ничего не сделаем! Просто отдай нам ведьму, Джон Риджвилл!
Судилище
В бальной зале было душно от сотен пылающих свечей в тяжелых серебряных канделябрах, добрая половина уже оплавилась, и едкий дым наполнял комнату. Мы с Сарой не танцевали и отдыхали в углу залы, обмахиваясь веерами. Внезапно Сара пихнула меня локтем и усмехнулась.
– А вот и твой поклонник! Смотри, как он оглядывает танцующих, тебя ищет…
Я вся зарделась. Через толпу к нам шел Джонатан Уэсли, барон Риджвилл. Он был высокий и красивый. Хотя мои родители считали, что барон не самая подходящая партия для их дочери, он все равно мне нравился.
– Да не пялься ты на него такими телячьими глазами! Твои вид скоро вынудит беднягу сделать тебе предложение! – рассмеялась Сара. Я нахмурилась. Не далее как вчера на приеме у нас дома я слышала, как досужие сплетницы обсуждали нас с Джоном.
– Конечно, он не граф или герцог, но дочерям Адама Рэнделла выбирать не приходится, – сказала одна из дам, обмахиваясь веером. – Просто удивительно, что ему приглянулась эта мышка, Мари Рэнделл, она же и двух слов в обществе не скажет!
– Ты же знаешь, дорогая, они обе очень странные… моя кузина Лиззи Шеппард, она замужем за их троюродным дядей, рассказывала… – дальше я не слышала. Но всюду нас с сестрой преследовала волна неясных слухов, ничем не подтвержденных, но от того не менее обидных…
И все же он ухаживает за мной! Сара выпрямилась на диване и одернула пышную юбку.
От волнения я слегка задыхалась, корсет слишком туго обхватывал грудь. Шпильки безжалостно впились в голову. Сара что-то сказала, но я не слышала.
– Мари! Да не сиди ты истуканом! Проснись, наконец! – яростно прошептала сестра. – Тебе пора просыпаться!
Я открыла глаза и часто заморгала, но темнота не рассеивалась. Постепенно я привыкла к ней и начала припоминать события этой бесконечной страшной ночи. Когда толпа ворвалась в дом, Джон закрыл меня собой, но его ударили чем-то по голове, а потом, когда он упал, безжалостные грубые руки схватили меня!
Голова ужасно болела, видимо меня сильно ударили. На голых плечах были синяки и ссадины, потрескавшиеся губы распухли и кровоточили. Я, как могла, ощупала себя, и кроме этих ссадин не нашла никаких других повреждений. Я без сил прислонилась к гладкому камню и запрокинула голову. Сквозь ржавую железную решетку я видела затянутое тучами небо, ночь еще не кончилась. Где-то в отдалении капала вода. Мне страшно хотелось пить.
– Эй! Кто-нибудь, пожалуйста!.. – мой собственный голос показался мне чужим и хриплым.
Но никто не отозвался. Меня захлестнула паника. Они убили Джона, а меня бросили здесь умирать! Я попыталась подняться на ноги, но было так тесно, что голова больно ударилась об решетку. «Колодец!» Они бросили меня в старый засыпанный колодец. Я прижалась щекой к мокрой стене и разбитыми губами начала собирать капельки воды, стекающие по его стенкам. Мое пересохшее горло горело и саднило, но я, превозмогая боль, продолжала, пока не утолила жажду. Потом без сил привалилась к стене спиной и окунулась в темноту без сновидений.
Очнулась я от резкой боли в плече. Было утро, солнце уже пригревало. Щурясь от яркого света, я посмотрела вверх. Решетку уже сняли, над колодцем стояло двое крестьян, у одного из них в руках была палка, которой он и ударил меня.
– Вставай, дьявольское отродье! И не вздумай выкинуть какой-нибудь свой ведьминский фокус! – он истово перекрестился.
Я с трудом поднялась, едва не вскрикнув от боли в занемевшем теле, ведь я всю ночь провела, скрючившись на дне колодца. Шатаясь, я прошла несколько шагов и упала в мокрую пахучую траву. Ноги меня не держали.
– Не прикидывайся! Я-то знаю, что ты вдесятеро сильнее любого мужчины! – новый удар, пришедшийся по ногам, заставил меня сжаться в тугой комок. Мне хотелось так и лежать, вдыхая ароматы земли и душистой травы у меня под щекой, но я заставила себя подняться.
– Куда мы идем?
Крестьянин хотел ответить, но другой одернул его.
– С ведьмами нельзя разговаривать! Она наведет на тебя порчу и заставит служить себе, а то и в животное какое обратит…
Я с удивлением посмотрела на него и почувствовала, как холодок страха расползается по спине. Он верил в то, что говорил!
Украдкой, не поднимая головы, я огляделась. Мы шли по деревенской улице, но нам не встретилось ни одного человека. Меня втолкнули в двери какого-то сарая. Сухая солома впилась в мои босые ноги. Я наконец подняла голову.
Мы действительно были в сарае. Должно быть, еще утром сюда стащили широкие доски и сделали скамьи и помост. Теперь у стен сидели крестьяне. Я увидела суровые лица стариков, молодых любопытных крестьянок, жадные глаза мужчин. Вокруг сновали дети, матери изредка награждали их шлепками. Это напомнило мне ярмарку, но сегодня они собрались из-за меня! Страх овладевал мною все больше. Меня подтащили к столбу, и, хотя я отчаянно извивалась, пытаясь высвободиться, грубые сильные руки застегнули на моей шее ошейник, тяжелая ржавая цепь волочилась за мной в пыли. Я с трудом поднялась.
На помост поднялся староста. Он крепко сжимал в руке потрепанную библию.
– В тяжелый час мы собрались здесь! – он обвел всех взглядом. – Многие успели оплакать своих родных: братьев, детей, отцов и матерей… Нас всех постигла беда. Мор, унесший многих хороших людей! Мор, который наворожила эта проклятая ведьма! – он с ненавистью посмотрел на меня.
– Посмотрите на нее! Сатана дал ей красоту, чтобы она искушала ей мужчин! Но внутри она подобна сгнившему плоду! Не польстимся на ее облик и избавим мир от этой скверны!
Я в панике смотрела на собравшихся. Суровые лица, горящие безумием глаза! Они все сошли с ума! Внезапно я увидела Джона. Он был бледен, как смерть, в золотистых волосах запеклась кровь, его крепко держали под руки двое мужчин. Мы обменялись отчаянными взглядами. Несмотря на весь творящийся ужас, я почувствовала облегчение от того, что он жив и здесь, рядом. Хотя я понимала, что он ничем не сможет мне помочь.
– Вы не имеете права творить самосуд! Вызовите шерифа из Кранберри! – бедный Джон! Он все еще верил в силу разума! Я же видела, что они все одурманены и ослеплены злом!
– Ты околдован, Джон Риджвилл, этой ведьмой, и не понимаешь, что говоришь! Она помутила твой дух… – он повернулся ко мне.
– Признайся, что ты, ведьма, по наущению хозяина своего, Сатаны, наслала мор на нашу землю своей ворожбой!
– Вы сошли с ума! Я такая же ведьма, как любая другая женщина здесь!
– На тебе клеймо Сатаны! Он оставил эти шрамы как метку, дабы мы могли отличить истинного христианина от слуг Дьявола! Посмотрите на нее, она упорствует в надежде, что ее хозяин поможет ей. Но тут, на освященной земле, он бессилен! Признайся, что околдовала своего мужа, что разговариваешь с мертвецами, и заманиваешь неприкаянные души в ад!
– Я молчала, парализованная ужасом, не зная, что ответить. Они хотят убить меня! Я знала это совершенно точно!
– Какая она ведьма! Посмотри на нее, старик! Она младше твоих дочерей! – Джон заговорил громче и толпа стихла. – Она недавно потеряла свою сестру и долго была больна. Мы приехали сюда, чтобы пожить спокойно и прийти в себя! Что она вам сделала? Разве она не была добра к вам? Не дала работу вашим женщинам? – он перевел взгляд на старосту. ‒Ты сам позвал меня к сыну, когда тот был уже при смерти! Вы виноваты, что не обратились ко мне раньше, медицина не всесильна! У моей жены хрупкое здоровье, и она многоперенесла за короткий срок! А теперь ты стоишь здесь и обвиняешь ее в колдовстве! А может, это ты служишь Сатане? Уж слишком хорошо ты знаешь все приметы его помощников! Вы все! Подумайте, на что он вас толкает! Что вы скажете в свое оправдание, когда здесь будет шериф и приставы из Лондона? Что мучали невинную больную девушку, вообразив себя Великой Инквизицией?
Люди молчали, стараясь не смотреть друг на друга и на нас с Джоном. Я перевела дыхание. Неужели этот кошмар закончился и Джон победил!
– Сними с моей жены ошейник! Мы сегодня уедем, и никто ничего не узнает о том, что вы натворили.
– Уедете? И натравите на нас шерифа! Нет, Джон Риджвилл! Разве вы не видите, как сильна эта ведьма! Она вселилась в нашего хозяина и едва всех не погубила! Мы не должны слушать ее лживых речей! Ибо сказано, что «ведьмы – суть злое дьявольское отродье, они крадут молоко, навлекают непогоду, насылают на людей порчу, силу в ногах отнимают, истязают детей в колыбели… понуждают людей к любви и соитию…» Мы как истинные христиане должны искоренить это поганое племя! Признайся! Тебе уже никто не поможет!
– Я не ведьма!
– Ты, проклятая колдунья, осквернила могилу моего сына! – выкрикнула жена старосты. – На освященную землю принесла проклятые цветы! Чертоцвет! Теперь душа его не упокоится!
– Я не знала… это просто цветы из нашего сада! Здесь нет никакого колдовства!
– Билл Тиддел говорит, что ты завлекала его по ночам, разгуливая голой по саду и разговаривая с мертвецами!
Я увидела того мужчину, который преследовал меня ночью. Он смотрел на меня тяжелым бессмысленным взглядом.
– Она не ведьма! Она просто больна! – Джон, бедный мой Джон искренне верил, что я сумасшедшая!
Потом заговорила Сэлли Хэмиш, которую я рассчитала два дня назад. Неужели прошло только два дня! Она заметно смущалась и отводила от меня взгляд.
– Хозяйка ни разу не ходила в церковь! Вот какое дело! Она и мне запрещала святой крест носить! Однажды увидела меня с распятием, так и выгнала, вот какое дело! А сама близко не подошла, крест ее не пустил!
Я не выдержала и воскликнула:
– Она лжет!
– Так ты не признаешься? У каждой ведьмы есть знак, отличающий ее от людей, может, если мы найдем его, ты перестанешь упорствовать…
Я отчаянно заметалась, натягивая цепь, ошейник впился в шею. Скрюченные заскорузлые пальцы содрали с меня сорочку, шаря по моему телу, царапая, сжимая его до синяков! Я закричала и провалилась в небытие.
На мой восьмой день рождения родители привезли мне из Франции куклу. Она была в пышном платье с настоящими льняными волосами. Я спрятала свой подарок в укромном уголке в саду и упоенно играла с ней, когда меня нашла Сара. Она тут же потянула куклу к себе.
– Это мне подарили! – я еще не успела до конца насладиться новой игрушкой и не хотела ее отдавать. К тому же Сара была старше и в кукол уже не играла.
– Не будь жадиной! Ты же любишь меня? – вкрадчиво спросила Сара. Я вскинула на нее глаза. Она улыбалась гадкой улыбкой, и я послушно выпустила куклу из рук и только смотрела, как ее тонкие пальцы вертят ее во все стороны. Наконец она отдала ее назад и убежала в дом. Я посадила растрепанную куклу в траву, играть мне уже не хотелось…
Ледяная вода стекала по моему лицу, мокрые пряди волос прилипли к шее и обнаженным плечам. Я жадно вдыхала воздух. Я не умерла, я все еще была в сарае, как животное, привязанная на цепи. Возле меня стоял дюжий крестьянин с пустым ведром.
– Нельзя позволять ей оставаться в бессознательном состоянии. Это Дьявол дает ей отдых и новые силы! – старик чуть заметно кивнул нескольким женщинам и они двинулись ко мне. Сперва я не понимала, что они хотят сделать. Потом я увидела у них в руках портняжные иглы. Я закричала только тогда, когда они впились в мое тело.
Сестры
Я стояла в прохладном холле нашего лондонского дома и смотрела на Сару. Она была все такой же красивой и гордой, но что-то в ней неуловимо изменилось. Иногда она смотрела на меня так, как будто одна знала какой-то секрет.
– Экипаж трясло до самого Рагби-стрит, – сказала Сара, проходя в дом.
– Ты надолго? – она все время была в разъездах, и после моей свадьбы мы почти не виделись. Она загадочно улыбнулась.
– Думаю, я останусь на весь сезон. – Сара пристально посмотрела на меня. – Ты повзрослела за эти месяцы. Ты счастлива?
Я порывисто прижала руки к груди.
– Счастлива! Я даже не представляла, что возможно так любить друг друга, как мы с Джоном!
Она снисходительно улыбнулась мне, глубокие темные глаза странно блеснули.
Безумие было разлито вокруг меня, я чувствовала его. Люди, ослепленные собственной жестокостью и злобой, уже не ведали, что творили. Мои руки, крепко скрученные веревкой, кровоточили, болела каждая частичка израненного тела. Боль настолько ослепила меня, что временами я жаждала смерти, которая должна была избавить меня от страданий, но она не приходила. Я стояла на коленях, судорожно вдыхая воздух горящими легкими в те минуты, когда меня за волосы не опускали лицом в чан с водой. Староста уже не требовал никаких признаний, они все равно решили, что я виновна, и теперь медленно убивали меня! Наконец мои мучители оставили меня в покое и бросили на солому. Остинки впивались мне в щеку, но этой мимолетной боли я уже не чувствовала. Мысленно я обращалась к Саре, ибо совсем скоро мы снова будем вместе!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.