Пятый рыцарь

Глава 6

– Ну, что скажешь? – осведомилась Яся, как только они вышли из подъезда.

– Даже не знаю… По-моему, все еще больше запуталось, – Аня страдальчески улыбнулась. – Кстати, мне показалось, что вам не понравилась новость о том, что англичанин ужинал в ресторане. Почему?

– Потому, что это было в девять часов. А это означает, что к смерти профессора данный тип не причастен. Жаль. Хороший был подозреваемый. У меня встречный вопрос: что ты знаешь о женщине, посетившей профессора? Ведь ты что-то знаешь?

– Увы, практически ничего. Еще не факт, что это – та самая женщина. Но я видела похожую на одной научной конференции.

– Ты посещаешь подобные мероприятия?

– Да нет. Я искала там Чебышева. Это было сегодня утром.

– Чебышев уже был мертв к тому времени, – проговорила Яся задумчиво. – Почему ты обратила внимание именно на эту даму?

– Она показалась мне опасной. Боюсь, что не просто показалось… Один человек сказал, что Селия Бэкон – буйнопомешанная. А как вы узнали, что Чебышев умер после девяти вечера?

– Свеча. Я стащила одну у кастелянши, подожгла и засекла время. Вышло, что у Чебышева она прогорела около двух часов. Остальное – дело техники.

– Я проделала то же самое дома, – призналась Анна. Яся одобрительно хмыкнула. Они поравнялись со скамейкой, возле которой встретились.

– Ну что ж, давай прощаться, – вздохнула Яся. – тебе, наверное, пора домой.

– Да, меня ждут, – пролепетала Аня, с опозданием вспомнив о Максе.

– Тогда до свидания.

– Пока, – сказала Яся бодро.

Аня прошла немного вперед, но что-то заставило ее обернуться. Яся понуро сидела на лавочке, нахохлившись, как замерзший воробей. Похоже, она никуда не торопилась. Аня тряхнула головой и снова пошла своей дорогой, но вдруг резко развернулась и потопала назад.

– Чего еще? – хмуро спросила Яся.

– Можно узнать, что вы здесь делаете?

– Думаю, – отрезала Яся.

– О чем? – Не отставала Аня.

– Тебе действительно интересно? – насмешливо спросила женщина.

– Ну…да!

– Соображаю, где переночевать. Это тебя удивляет?

– Немного. Но почему? Разве вам некуда пойти? У вас нет своего дома?

– Выходит, нет.

– Так не бывает.

– А чего ж я тогда здесь сижу?

– Ну… не знаю. Вы иногородняя?!

– Слушай, ты чего привязалась?

– Я хочу понять… Вы что, бездомная, да?

Яся хохотнула:

– Успокойся, дом у меня имеется.

– Но почему тогда…

– Полагаешь, я должна сейчас пуститься в объяснения?

– Конечно, нет, если вам не хочется. Простите…

– Сядь!

Аня послушно опустилась на скамейку.

– Слушай, коли напросилась. Два года назад умер мой муж. Я – вдова. Мне не так давно стукнуло пятьдесят. Выгляжу я и сейчас неплохо, а в молодости и вовсе была красавицей. В отличие от большинства, я родилась натуральной блондинкой. – Аня не сдержала улыбку, услышав в голосе женщины кокетливые нотки. Яся действительно выглядела моложе своих лет. Стройная фигура, красивые ноги, стильная, хотя и недорогая одежда. Неброская косметика.

– Я прожила в браке тридцать лет, – продолжала Яся. – И была счастлива все эти годы. Так редко бывает, но мне повезло. Смерть мужа все изменила. Жизнь вдовы, надо сказать, то еще наказание. Пока не столкнешься – не поймешь. Предрассудки! – выдавила она отвращением. – Станешь вести себя степенно и сдержанно – все станут шарахаться от тебя, боясь потревожить твой траур. Такой «траур» может затянуться до бесконечности. Но еще хуже, если ты общительна. О! Тогда тебя заклеймят позором, объявят вертихвосткой, переступившей через саму смерть. Именно это со мной и произошло. Из-за нежелания хоронить себя заживо я оказалась в полной изоляции. Конечно, я старалась поддерживать старые связи, но выяснилось, что семейные пары ищут лишь общества себе подобных, и я всюду оказывалась лишней. От одиночества я начала потихоньку сходить с ума. В состоянии полной прострации меня занесло к какой-то гадалке, и та заявила, что мне суждено умереть во сне. Отчего-то мысль засела в моей голове как ржавый гвоздь. С тех пор я перестала спать. Не смотри на меня так, я говорю серьезно.

– И давно вы так?

– Больше года. Как видишь, на моем здоровье этот факт никак не сказывается.

– Я бы рискнула сказать, что у вас даже избыток энергии, – протянула Аня удивленно.

– Человеческие возможности безграничны. Во сне я не нуждаюсь, однако, есть кое-какие неудобства. Время. Как его убить?

Аня прикинула в уме: даже если брать по минимуму это выходит по шесть-семь часов свободного времени. Целая куча! Куда его девать?

– Не сразу я нашла себе занятие, – сообщила Яся, словно прочитав ее мысли, – но в конце концов определилась. И даже увлеклась не на шутку.

– Чем, если не секрет?

– Секрета нет. Чтением. Точнее, читать я любила и раньше, но все как-то было недосуг. Семейная жизнь, она требует полной отдачи, тебе ли не знать. Зато по ночам я могла глотать том за томом в свое удовольствие. За год я прочла Эверест книг, нет, десять Эверестов, а потом обнаружила, что читать стало нечего. В том смысле, что детективов, исторических романов и фантастики больше не осталось. Женские романы я всегда терпеть не могла, так что читать их и начинать не стоило. Я перепробовала массу других жанров и в результате наткнулась на кое-что интересное.

Яся замолчала. Аня подождала продолжения, но поняла, что его не последует, и спросила:

– Я так и не поняла, как ваш рассказ связан с тем, что вы сидите и мерзнете на лавочке. Если у вас есть дом…

– Дом есть, но пойти туда я не могу, – сказала Яся неохотно и поглубже засунула озябшие руки в карманы пальто.

– Что вам мешает? – рассердилась Анна.

– Не что, а кто. Моя дочь.

– Она вас выгнала?!

– Типун тебе на язык! Ни в коем случае. Я сама ушла.

После такого заявления у Анны голова пошла кругом.

– Я же предупреждала, что ты ничего не поймешь, – вздохнула Яся. – Моя дочь имеет мужа и двоих детей. Квартира у нас маленькая, однокомнатная и мое бодрствование всем мешает. Я пробовала сидеть в туалете, но сколько на толчке высидишь? А лежать в кровати по шесть-семь часов и пялиться в потолок ночь за ночью – это форменный кошмар, можешь мне поверить. Дочка пыталась меня понять, она меня любит, но ее муж очень быстро начал проявлять недовольство. Мужа дочка любит не меньше меня, вот и металась меж двух огней. В конце концов, я нашла выход: устроилась в гостиницу в ночную смену. Теперь вот меня выперли, и все начнется по новой. Теперь поняла?

У Анны по поводу услышанного сложилось свое собственное мнение. Дочка с зятем не вызывали у нее симпатии. Особенно зять. Хорошо же он устроился. Женился, детей завел, а на расширение жилплощади заработать ему слабо. Конечно, куда проще тещу из дома выжить.

– Знаете что? – решительно проговорила она. – Пойдемте ко мне. Могу выделить вам отдельную комнату, маленьких детей нет, так что никому вы не помешаете.

– Ты часто приглашаешь в дом чужих людей? – пристально взглянула на девушку Яся.

– В первый раз. – Аня улыбнулась.

– Не боишься, что я тебя обманула?

– Вы не такая.

– Откуда тебе знать?

– Я хорошо разбираюсь в людях. Хотя и не так хорошо, как раньше.

– Может, расскажешь об этом поподробнее? До твоего дома далеко?

– Не близко. – Аня назвала адрес.

– Тогда начинай. Будет, чем занять время по дороге.

– Твоя главная ошибка в том, что ты пытаешься все решать в одиночку, – произнесла Яся, когда Аня, неожиданно для себя, поведала ей все свои страхи.

– Но к кому я могу обратиться?

– А Макс на что?

– Он и так, по-моему, боится, что у меня не все дома.

– Это тебе так кажется, – возразила женщина. – Хочешь узнать, как обстоят дела на самом деле – подойди и спроси у него.

– А если он подтвердит, что считает меня сумасшедшей?

– Вот тогда и станешь заморачиваться. Но раньше – ни-ни!

– Чем черт не шутит, может вы и правы, – улыбнулась Анна с благодарностью.

– А я всегда права. Ты в этом скоро убедишься.

Иногда эта женщина приводила Анну в оцепенение.

Новость о жиличке Макс воспринял стоически, по принципу «чем бы дитя не тешилось». Но, узнав, в какую историю угодили женщины, его симпатия к новой знакомой превратилась в стойкую неприязнь. Аня и сама по себе вечно ввязывалась в неприятности, а в компании шансы на это вдвое возрастут.

– Зачем тебя понесло в эту гостиницу? – спросил он излишне резко.

– Мне нужно было встретиться с профессором Чебышевым, – сухо пояснила Анна.

– Зачем тебе понадобился старикан?

– Он мог ответить на один очень важный вопрос. Я думала, что он мне поможет.

– А попросить помощи у меня тебе в голову не приходило?

– Я пытаюсь сделать это сейчас. Но ты не хочешь меня слышать! – в отчаянии вскричала Аня. Яся обняла ее за плечи и попросила Макса:

– Выслушайте ее.

Тот недовольно нахмурился и сел на стул, демонстративно скрестив руки на груди. Анна глубоко, как-то обреченно вздохнула и медленно, через силу, произнесла:

– То, что в последнее время со мной творится неладное, для тебя не новость. Но о главном я не говорила. Однажды ночью я проснулась оттого, что кто-то шептал мне в ухо непонятные слова, снова и снова. Сон прошел, но слова остались. Они вертелись в голове, повторялись до бесконечности. Так иногда бывает с какой-нибудь мелодией, услышишь утром по радио и потом весь день поешь. Но здесь было гораздо хуже, потому что фразы – это определенно были какие-то стихи – звучали на английском языке. Ты, Макс, достаточно хорошо знаешь меня и можешь подтвердить, что стихами я, увы мне, не увлекаюсь. И не знаю ни одного на английском языке кроме тех, что учила когда-то в школе. Но это было совсем не то. В конце концов, промучившись не меньше часа, я не выдержала и записала навязчивые строки на бумагу. В тот момент я собиралась показать их тебе на следующее утро, но к утру совершенно забыла об этом. Как только слова превратились в рукописные строчки, рифмы улетучились из моей головы, и я смогла спокойно отправиться спать.

– Может быть, в тебе проснулась поэтесса? – спросил Макс с иронией.

– Вряд ли. Разве что эта поэтесса родом из Англии. Ты знаешь, я неплохо владею английским языком, но сочинять на нем стихи мне слабо. Впрочем, даже не в этом дело. На днях я зашла в маленькое кафе выпить кофе. Кафе было почти пустым. Только какой-то старик уселся у окна, чтобы пообедать. Я не обратила на него внимания, но вдруг услышала знакомые строки. Старик бормотал себе под нос те самые стихи. Мне показалось, что он пытается заучить их наизусть или что-то в этом роде. Временами он подглядывал в толстую красную тетрадь, очевидно стихи были в ней записаны. Что я должна была подумать и что предпринять? Времени на раздумья не было, старик мог уйти из кафе в любую минуту, и я решилась: просто подошла внаглую и попыталась с ним заговорить. Дедушка оказался слишком пугливым. Почему-то мое появление ему не понравилось. Он ни в какую не пожелал идти на контакт, и, по-моему, даже принял меня за проститутку. От всего этого я совсем растерялась и никак не могла сообразить, как половчее спросить его о стихах. После болезни я совершенно лишилась способности читать мысли и не могла понять, что у него на уме. Исчезла и способность видеть будущее. Только линии на руке еще могли рассказать мне о чем-то, недаром я когда-то зубрила хиромантию. Неожиданно Чебышев позволил мне взглянуть на его руку, но то, что я там увидела, меня не обрадовало. Старик должен был умереть в самое ближайшее время, буквально в течение нескольких последующих часов. От неожиданности я выпалила ему это, чем привела в ярость. Он набросился на меня чуть ли не с кулаками, мне пришлось уйти. Остальное вы знаете.

Анна с надеждой взглянула на Макса, но он отвел глаза, задумчиво теребя подбородок.

– По-моему, тебе следует выбросить из головы эту историю, – наконец, сказал он. Анна ожидала не такого ответа. На глаза ее навернулись слезы. Она беспомощно взглянула на Ясю, та укоризненно покачала головой.

– Прятать голову в песок – не лучшая тактика, – сказала она тихо. – В тетради профессора могли быть лишь стихотворные строки, созданные как минимум четыре века назад. Анна вряд ли могла слышать их раньше и, тем не менее, знает их наизусть. Вас это не удивляет?

– Удивляет. И что с того? Не вижу повода копаться во всем этом, тем более, что спросить больше не у кого. Ваш профессор скончался, а тетрадь пропала неизвестно куда…

– Именно поэтому, – по своей любимой традиции перебила его Яся. – Вас не пугает, что человек, изучающий те самые стихи, умер так неожиданно и внезапно?

– Вы намекаете, что и Ане угрожает опасность?

– Я этого не исключаю.

– Но с какой стати?

– Слишком много всего. Если вы перестанете мне перечить из чисто мужского упрямства и обдумаете все спокойно и последовательно, то придете к единственному выводу.

– К какому?

– Вашу девушку надо спасать.

Глава 7

Следующее утро началось довольно мирно и довольно поздно. Они проговорили далеко за полночь, но, в конце концов, выработали план, который более-менее удовлетворял все стороны.

Сразу после завтрака Макс отправился к старому знакомому, который по его словам слыл асом в средневековой поэзии. Анна впервые услышала о том, что у Макса имеются такие продвинутые знакомые, и не скрывала удивления. Встреча должна была состояться только во второй половине дня и свободное время Яся и Аня решили провести с толком. Яся позвонила кое-кому и выяснила, что англичанина, постояльца из сто двадцать пятого номера, который навещал профессора незадолго до смерти, звали Роберт Сомерсет. Сегодня после полудня он планировал съехать из гостиницы, и подругам следовало поторопиться.

В отель Ане пришлось идти одной, но ей сразу же повезло. Яся достаточно подробно описала англичанина и, едва шагнув через порог, она увидела его возле регистрационной стойки. Подойти сразу девушка не решилась. Сомерсет заполнял какие-то бумаги, и она решила ему не мешать. Прямо напротив стойки портье располагался уютный уголок – шесть белых кожаных диванов, между ними – круглый столик с инкрустацией. Стену покрывал шелковый гобелен внушительных размеров с японскими мотивами. Аня присела на краешек дивана, исподтишка посматривая на объект.

Выглядел англичанин лет на шестьдесят. Довольно высокий, подтянутый для своего возраста. У него было гладко выбритое, аскетичное лицо, мягкий рот и доброжелательные глаза, умные и немного усталые. Добротный костюм и мягкая темная шляпа выдавали в нем иностранца. Однако в широких плечах, упакованных в отлично скроенный пиджак, угадывалась скрытая сила, которая как-то не вязалась с общей респектабельностью.

И еще руки… Изящные, ухоженные, одним словом, аристократические, они казались необычайно сильными. Такие руки бывают у художников или у скульпторов, но Анна знала от Яси, что англичанин занимался наукой, в частности, все той же средневековой поэзией и был, так сказать, коллегой Арсения Полуэктовича Чебышева.

Покончив с формальностями, мистер Сомерсет направился к выходу, но на полдороге его перехватила Анна. Внезапно ее одолела робость, голос охрип и стал как будто чужим. С трудом подбирая английские слова, она с натугой произнесла:

– Прошу прощения, мистер Сомерсет, позвольте задать вам несколько вопросов?

Англичанин не сразу сообразил, чего добивается эта русская, однако выслушал ее путаный монолог, не перебивая. Упоминание Чебышева вызвало на его лице понимание и печаль одновременно. Он выразил свои соболезнования и пробормотал что-то об утрате, которую понесла российская наука. Анна пропустила его слова мимо ушей и еле дождалась паузы, чтобы задать свой главный вопрос:

– Я слышала, что вы ужинали с профессором в тот злополучный вечер.

Анна внимательно следила за его реакцией, но не заметила ровным счетом ничего подозрительного. Разве что легкое удивление, что было вполне объяснимо.

– Да, конечно, – не стал отпираться мистер Сомерсет, – мы обсуждали его предстоящее выступление. Оно могло стать сенсацией, можете мне поверить. Умнейший был человек! Кто бы мог подумать, что эта встреча станет последней.

Англичанин сокрушенно покачал головой. Видя его отношение, Анна решилась и выпалила:

– Помогите мне!

– Ради бога. Но чем я могу вам помочь?

– Пожалуйста, вспомните тот вечер. Может, вы заметили какие-нибудь странности?

– Ну, главная странность в том, что во всем районе внезапно погас свет. Впрочем, об этом вы, наверное, знаете.

Анна нетерпеливо кивнула.

– Речь не об этом! Я говорю о самом профессоре. Он вел себя как всегда? Или вы заметили что-то необычное? Подумайте как следует, мистер Сомерсет! Это важно. Любая мелочь может натолкнуть на разгадку этой трагедии.

Англичанин выглядел обескураженным.

– Разве это был не несчастный случай? – нахмурился он.

– Таково официальное мнение, – ответила Анна уклончиво. – Но сердечный приступ не случается на пустом месте. Что-то должно было случиться. Волнение, испуг, нервное потрясение, короче, вы меня понимаете? Может быть, Чебышев выглядел встревоженным?

– Вовсе нет, – возразил мистер Сомерсет. – Конечно, неприятность с электричеством расстроила его, но я и сам был вне себя. Чтобы расслабиться, мы выпили немного бренди, очень рекомендую в подобной ситуации, и профессор пришел в хорошее расположение духа. Он даже припомнил забавный случай: в кафе к нему прицепилась какая-то гадалка…

– Хорошо, хорошо, – перебила Анна, – но сейчас не об этом. Вы, значит, уверены, что профессор был совершенно здоров?

– Ну, видите ли я не врач, чтобы ставить диагноз…

– Да, я понимаю, – погрустнела Аня. Все было зря. Англичанин выглядел благообразным до безобразия. Он не убивал профессора, это очевидно. Даже кража красной тетради была ему совершенно ни к чему. Этот иностранец был воплощенным благополучием. Надо же было так обмануться…

– Вот что я вспомнил, – вдруг сказал мистер Сомерсет. – Мы сидели за столиком у окна. Я – спиной к окну, а профессор напротив меня. Вдруг я заметил, что мистер Чебышев что-то пристально разглядывает за моей спиной. Естественно, я тоже обернулся, но не увидел ровным счетом ничего. Света все еще не было, на столике горела только свеча. В результате двор за окном просматривался довольно отчетливо. На минуту мне показалось, что во дворе кто-то есть. Какая-то тень промелькнула возле кустов, но я ничего конкретно не разобрал. Это могла быть крупная собака…

– Но мог быть и человек? Вы ведь не уверены?

– Не уверен, – признался мистер Сомерсет. – Но что бы там ни было, в комнату оно проникнуть не могло. Окно было плотно закрыто, да и профессор быстро успокоился. Когда я спросил его, он ответил, что ему померещилось.

Англичанин дал понять, что тема исчерпана, но Аня все же решилась задать последний, очень важный для нее вопрос:

– Вы когда-нибудь видели у профессора красную тетрадь?

– Когда-нибудь? Да постоянно. Насколько я могу судить, с этой тетрадью, где профессора хранились рабочие записи, он не расставался ни днем ни ночью.

– Вам известно о содержании этих записей? Результаты исследований представляли какую-нибудь ценность?

Профессор замялся.

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – ответил он, наконец, тщательно подбирая слова. Точно такие же интонации Аня слышала в голосе нахального соседа в конференц-зале, хотя тот выражался куда резче. – Для научного мира его работа вряд ли представляла сколько-нибудь существенный интерес, но для самого профессора она, была, безусловно, бесценна. Он потратил на исследования почти десять лет и искренне считал, что совершил открытие.

– Над чем он работал? – Затаив дыхание, спросила Аня.

– Трудно объяснить… Он обнаружил в архиве некий сборник, изданный на рубеже шестнадцатого-семнадцатого веков, и счел его содержание уникальным. На самом деле…

– Вы считаете, что он ошибался? Сборник не представлял ценности?

– К сожалению, я не настолько в материале, чтобы ответить на ваш вопрос. Профессор Чебышев тщательно скрывал окончательные выводы, что совершенно естественно в среде исследователей всех мастей… Прошу прощения, я, кажется, опаздываю, – вдруг спохватился ученый. – К сожалению, больше ничем не могу вам помочь.

На прощание мистер Сомерсет галантно поцеловал Ане руку, но она все равно чувствовала себя паршиво. Провожаемая неприязненным взглядом портье, она понуро вышла из отеля. Англичанин садился в ожидавшее его такси, лицо его было озабоченным. Анну на крыльце он не заметил, и она была этому рада.

В прихожей, рядом с обувью Макса, обнаружились чужие ботинки. Аня поняла, что у них гости, точнее – гость, ботинки были мужские.

Когда она вошла в комнату, заготовленная заранее приветливая улыбка сползла с ее лица, как акварель, неосторожно облитая кипяченой водичкой. На диване вольготно устроился нахал из Дома Ученых и нахально скалился ей в лицо.

– Познакомься, Анюта, это Александр Снежко, о котором я тебе рассказывал, – весело крикнул из кухни Макс, который не мог оторваться от приготовления кофе. – Ну что ты застыла на пороге? – удивился он, натыкаясь на нее с подносом, уставленным чашками. – Эй, вы что, знакомы? – с опозданием дошло до него.

– Виделись, – буркнула Аня.

– Что ж ты мне раньше не сказала? – Спросил Макс с подозрением.

– А твой друг так хорошо воспитан, что забыл представиться в прошлый раз, – язвительно откликнулась она.

Макс повернулся к Снежко и потребовал:

– Может, ты меня посветишь, когда и где познакомился с моей девушкой?

Тот вскинул руки вверх и рассмеялся:

– Никакого секрета, все легально и очень прилично. Мы оказались соседями на одной научной конференции, в Доме Ученых, но твоей девушке я сильно не понравился. По-моему, она считает меня хамом и балбесом.

– Да уж, ты умеешь произвести нужное впечатление, – покачал Макс головой. – Ань, Сашка вовсе не такой придурок, каким хочет выглядеть. И образование у него высшее, даже два. Просто он такой по жизни. Не обращай внимания. В нужной нам области он, без преувеличения, лучший специалист.

Но Аня неожиданно заупрямилась.

– Пока он не объяснит, чем занимается, я с ним дела иметь не желаю.

– Аня! – укоризненно воскликнули Макс и Яся, проявив завидное единение.

– Оставьте, пусть. Девушка имеет полное право знать. Вы ведь меня некоторым образом нанимаете, – усмехнулся Александр. Похоже, ничто не могло лишить его хорошего настроения. Он привстал с дивана и изобразил полупоклон во все стороны, гаркнув: – Прошу любить и жаловать, дамы и господа, перед вами – библиофил!

Он плюхнулся обратно и продолжил совсем другим тоном:

– Точнее, охотник за редкими книгами.

– Вы не ученый, так я и думала! – продолжала придираться Анна.

– Я разбираюсь в антикварных изданиях получше некоторых академиков, барышня, – заверил он. – Такие знания – мой хлеб.

– Сашка – настоящий аристократ мира букинистов. – Пришел на помощь другу Макс. – Его услуги стоят очень дорого.

– Не переживай, брат, вы можете рассчитывать на скидку, – не удержался Снежко от колкости. Яся незаметно усмехнулась. Этот парень начинал ей нравиться.

Анна же была о нем совсем другого мнения. Теперь, когда она поняла, кто перед ней, оно несколько поменялось, но только в худшую сторону. Дело в том, что Анна по роду деятельности также имела дело с антикварными книгами. Достать их было непросто и, чтобы ускорить процесс, приходилось прибегать к услугам таких как этот Снежко. Эти люди обладали быстрой реакцией, энциклопедическими знаниями, помноженными на отличную память, так как держали в уме тысячи возможных объектов для сделки, но добиться успеха в этом непростом ремесле мог лишь человек, не брезгующий ничем, беспринципный, бессовестный и безжалостный. В одном Макс прав: если кто и мог им помочь, так это он, нравится это ей или не нравится.

– Ань, не упрямься, пусть Саша взглянет на то, что ты записала, – мягко попросил Макс.

С большой неохотой Анна достала сложенный вчетверо листок с книжной полки. Пока он читал, девушка пристально следила за его лицом, но оно оставалось бесстрастным. Только глаза бегали туда сюда по строчкам. Дойдя до конца, он аккуратно сложил листок и отложил его в сторону.

– Ну, что это такое? – не удержавшись, спросила Анна.

Он усмехнулся и с чувством продекламировал:

– Это вы имеете в виду?

Анна пораженно молчала. Снежко прочел злополучные стихи по памяти, не заглядывая в бумажку!

– Во дает! Шпарит наизусть! – восхитился Макс, не почувствовав подвоха.

– Ничего экстраординарного, – фыркнул Александр. – Стихи великих поэтов сейчас модно декламировать.