- -
- 100%
- +
— Ты плохо спала, Блум, — произнес он ровно, перелистывая лист пергамента.
— Твои заботы ограничиваются границами замка, Валтор, — процедила я, сжимая в руке ложку так сильно, что металл больно врезался в пальцы.
— Твой огонь коптит. Он реагирует на каждый твой внутренний всплеск, — спокойно констатировал маг, так и не взглянув на меня.
В комнате повисла тяжелая тишина. Я смотрела на его безупречный вид, на его расстегнутый воротник, и перед глазами вставал образ ночного стола. Наконец, я не выдержала.
— Я была в библиотеке ночью, — глядя ему прямо в глаза, твердо произнесла я. — Сидела прямо за этой стеной и пыталась читать. И если вы с Айси решили устраивать свои грязные свидания в соседнем кабинете, делайте это хотя бы тише. Это элементарные правила приличия, Валтор. Или ты решил превратить свой замок в публичный дом?
Валтор медленно положил бумаги на стол. Его серые глаза сузились, фиксируя мою ярость.
На его лице не отразилось ни единой эмоции. Ее яростная, слепая ревность принесла его темному огню почти физическое удовлетворение. Он медленно поднялся, нависая надо мной всей своей огромной фигурой.
— Мой замок — это то место, где я делаю все, что пожелаю, искра, — его голос понизился до опасного, вкрадчивого рокота. Он оперся руками о столешницу, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала жар его кожи. — И если я захочу сорвать голос ведьмы на этом самом столе, тебе придется сидеть тихо и слушать.
Я задохнулась от возмущения, чувствуя, как лицо заливает пунцовый жар.
— Ты чудовище, Валтор, — прошипела я, готовая ударить его пламенем прямо в грудь.
— Возможно, — спокойно ответил он, выпрямляясь и забирая бумаги. — Но урок стародоминского состоится сегодня в девять вечера. Не опаздывай.
Он развернулся и вышел, оставив меня наедине с кипящей злостью. Я ненавидела его высокомерие, его безразличие и то, как сильно меня ранил этот обман.
Весь день я провела в своих покоях, пытаясь упорядочить мысли. Ненависть к магу мешалась со странным, пугающим чувством опустошения. Я понимала, что нахожусь во власти человека, для которого не существует правил, и это осознание парализовало волю.
Вечером, когда замок погрузился во мрак, я вышла из комнаты, направляясь к западной галерее. Внезапно тишину коридора разорвал оглушительный грохот. Звук удара тяжелого тела о каменную стену сменился резким, испуганным вскриком Сторми и глухим стоном Айси.
Я инстинктивно прижалась к нише стены, бесшумно приближаясь к приоткрытой двери темного зала.
Внутри горел лишь один факел. Валтор стоял посреди комнаты, окутанный тяжелым фиолетовым пламенем. Его пальцы намертво сжимали горло Айси, прижатой спиной к холодному камню. Ее ноги едва касались пола, а Сторми и Дарси испуганно жались в углу, не смея вмешиваться.
— Какого хуя ты творишь, Айси? — его голос вибрировал от бешеного, с трудом сдерживаемого гнева, заставляя каменные своды мелко дрожать. — Ты использовала Дарси, чтобы создать эту блядскую иллюзию за стеной библиотеки. Я не разрешал вам лезть в ее разум с вашим дешевым мороком.
Айси хрипела, цепляясь ногтями за его железное запястье. Ее лицо посинело от нехватки воздуха, но она упрямо держала маску ледяного превосходства. Ведьма улыбнулась сквозь боль по-сучьи, кривя разбитые губы в издевательской ухмылке.
— Ты взбесился из-за глупого звукового морока? — выдавила она, прерывисто дыша. — Какая нежность к девчонке. Но что ты сделаешь, когда она узнает правду? Ведь то, что происходит со Скаем на Эраклионе — это не иллюзия. И ты не сможешь это скрыть.
Валтор замер. Его челюсть окаменела от напряжения, а пальцы на ее горле на секунду сжались еще сильнее. Он не произнес ни слова в защиту принца, не стал возражать. Он не мог возразить против правды, и это молчание мага ударило по мне сильнее любого заклинания.
Я стояла в темноте коридора, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а собственный огонь вздрагивает от холодного, липкого ужаса перед тем, что скрывали эти слова.
Глава 8
Темный шелк простыней оставался ледяным, но даже этот холод не спасал от сжигавшего изнутри жара, который медленно поднимался от бедер к самой грудной клетке. Я не снимала свою помятую одежду, оставшуюся со дня прибытия в цитадель, и эта запыленная, пропахшая гарью ткань казалась чужеродной, стягивая тело и только усиливая ощущение плена. Сквозняк из открытого окна приносил запахи сырого камня и озона, но морозный воздух оседал на горящей коже бесполезной влагой, пока Огонь Дракона глухо и неровно пульсировал в такт рваному дыханию.
Я металась по постели, сбивая подушки и тщетно пытаясь унять лихорадочную дрожь. В ушах до сих пор стоял навязчивый грязный морок — те низкие, хриплые мужские стоны, сотворенные Дарси за стеной библиотеки и заставлявшие сгорать от дикой, постыдной ревности. Разум упорно возвращал в недавний бред, где пальцы Валтора бесцеремонно ласкали изнутри, а его тяжелая широкая ладонь намертво зажимала мне рот, заглушая крик удовольствия. В том сне я всем телом ощущала жесткое, свинцовое напряжение под плотной тканью его брюк, прижимавшихся к бедру, и понимала, насколько этот мужчина огромен. Осознание того, что он может в любую секунду сломать мое сопротивление и взять силой, но сдерживает своего внутреннего зверя, разжигало пламя внизу живота с новой, пугающей мощью.
Живот скрутило острой, болезненной судорогой от воспоминания об этой властной сдержанности. Ладонь сама собой потянулась к вырезу топа, быстро стягивая запыленную ткань через голову и отбрасывая в сторону. Следом на холодные каменные плиты полетела юбка. Оставшись обнаженной, я опустилась на ледяные простыни, подтягивая колени к груди от охватившего тело озноба. Но изнутри продолжал полыхать невыносимый, душный жар. Я рвано вздохнула, оглаживая ладонями чувствительную кожу бедер, а затем медленно сдвинула в сторону узкую полоску шелковых трусиков. Пальцы коснулись влажных, горячих складок в самом центре лона, лаская нежную плоть снаружи, а после скользнули глубже, проникая в тесную, скользкую глубину. Я выгнулась в спине, зажмурившись от этого мучительного ритма и тихо застонала в подушку...
***
В моем кабинете царил привычный холод, но меня изнутри сжирал лихорадочный, отвратительный зуд. Собственная темная магия мелко дрожала под кожей, отзываясь на ментальный пульс из гостевых покоев. Я резко выпрямился и взмахнул рукой над столом, заставляя стеклянную сферу очиститься от фиолетовой дымки.
Я рассчитывал увидеть девчонку плачущей от бессилия или пытающейся взломать замки, но очистившееся стекло показало картину, от которой по венам ударил жидкий огонь. Блум была полностью раздета. Ее бледное тело резко контрастировало с темным шелком простыней, а рыжие волосы разметались по подушке. Дыхание с хриплыми стонами доносилось из сферы с пугающей четкостью. Я завороженно смотрел, как она убирает в сторону узкую полоску белья, открывая моему взгляду влажные, нежные лепестки своего лона. Ее пальцы скользили по ним, а затем один из них медленно, до упора ушел внутрь... Utinam singulas corporis tui particulas lambere possem…* блять…
Моя ладонь сама собой дернулась вниз, пальцы с силой сжали ткань брюк поверх вставшего члена, пытаясь раздавить эту мучительную, свинцовую тяжесть. Возбуждение сдавило легкие, мешая сделать вдох. Я смотрел на то, как фея извивается на простынях, и сходил с ума от желания тотчас ворваться в ее покои, опрокинуть девчонку на прохладный шелк и заполнить ее собой до предела, заставляя сорвать голос, пока она не позабудет все, кроме моего имени. Но контракт связывал по рукам и ногам, и если я сорвусь, то потеряю ее навсегда. От этого бессилия в голове бешено закрутилась мысль пойти в комнату Айси. Жестко выебать эту похотливую шлюху прямо на каменном полу ее башни, выплеснуть накопившуюся ярость, дабы проклятый огонь наконец отпустил меня. До появления рыжей мы действительно иногда трахались в полумраке замка, когда требовалось сбросить пар, и сейчас безумно хотелось взять ледяную ведьму до хруста в костях, чтобы она всю следующую неделю боялась приблизиться и прекратила досаждать своими вечными заговорами. Но один образ ее тела вызывал лишь глухое раздражение. Я понимал, что ее холод не потушит бушующий пожар.
Процедив проклятие сквозь сжатые зубы, я резко взмахнул рукой, гася сферу и погружая кабинет во тьму.
Спустя минуту я уже шел по каменному коридору в сторону библиотеки, надеясь вернуть контроль в чтении древних трактатов. Но когда открыл тяжелый фолиант на случайной странице, буквы расплывались перед глазами, упрямо складываясь в контуры девичьих линий, ласкающих влажную кожу.
***
Серый рассвет едва пробивался сквозь узкую бойницу спальни, ложась на холодный каменный пол тусклыми, безжизненными полосами. Я лежала на постели, уставившись в потолок, и никак не могла унять дрожь. Слова Айси, подслушанные накануне вечером в коридоре, звенели в ушах непрекращающимся набатом, отравляя каждую мысль.
«То, что происходит со Скаем на Эраклионе — это не иллюзия. И ты не сможешь это скрыть».
Что за правда? Что происходит на его планете? Жив ли он вообще, или ведьмы приготовили для меня очередной круг ада, о котором я даже не догадываюсь? Мысли метались в голове, как пойманные птицы, разбиваясь о глухую, каменную реальность моего плена. Мой внутренний огонь реагировал на эту мысленную пытку неровными, болезненными вспышками, толкаясь под ребрами тяжелым, удушливым жаром. Я до боли сжала челюсти, ненавидя свое бессилие. Я была заперта здесь, связана договором с врагом, пока где-то там рушился мой мир.
Мои размышления были грубо прерваны. Тяжелая дубовая дверь распахнулась без стука, с глухим стуком ударившись о стену.
Я инстинктивно дернулась, натягивая ледяное шелковое покрывало до самого подбородка, чтобы скрыться от вошедшего.
На пороге стоял Валтор. Его высокая, мощная фигура почти полностью перекрывала дверной проем. На нем были темные брюки и расстегнутый у горла камзол, из-под которого веяло плотным, обжигающим жаром первородного огня. Его серые глаза с фиолетовым отливом скользнули по моей постели, фиксируя испуганное движение.
Он посмотрел на угол комнаты, где на полу лежали мои грязные, измятые вещи. На ткани чернели следы копоти и пепла, оставшиеся после вчерашнего неконтролируемого всплеска магии во время урока.
— Твои лохмотья осыпаются пеплом на мои полы, Блум, — произнес он, и его низкий голос прозвучал жестко, с отчетливой хрипотой. — Какого черта ты до сих пор в этом?
— У меня нет другой одежды, если ты не заметил, — процедила я сквозь зубы, сверкая глазами из-под покрывала. Ненависть к нему жгла горло сухим спазмом, но я была вынуждена подчиняться правилам его замка.
Валтор раздраженно дернул плечом. Он шагнул к комоду и бросил на него плотный сверток из темной материи, который держал в руках.
— Оденься. Через полчаса жду тебя в библиотеке. У нас много работы, и я не намерен тратить время на твои капризы.
Он развернулся и вышел, не прикрыв за собой дверь.
Я сбросила покрывало, подошла к комоду и развернула ткань. Внутри оказалась его большая черная рубашка из тонкого, невероятно мягкого хлопка — та самая, которую он носил в прошлые дни. Стоило мне взять рубашку в руки, как в нос ударил резкий, будоражащий запах. Она пахла им — густым ароматом озона, горького дыма и нагретого металла. Этот запах намертво ассоциировался с его темным пламенем, заставляя кожу на моих руках мгновенно покрыться мурашками.
Я натянула рубашку. Ткань скользнула по телу, лаская кожу, но рубашка была мне слишком велика. Рукава свисали далеко за пальцы, и мне пришлось несколько раз подвернуть их у запястий. Подол рубашки доходил до середины бедер, полностью закрывая ягодицы и превращаясь в экстремально короткое платье. Черный хлопок резко контрастировал с моими рыжими волосами, а открытые ноги казались слишком длинными и незащищенными в холодном воздухе восточного крыла. Под рубашкой у меня не было белья — измятый алфейский топ пришел в полную негодность. При каждом движении соски терлись о тонкую ткань, мгновенно затвердевая от сквозняков и отчетливо проступая сквозь податливую материю.
Я чувствовала себя раздетой, но у меня не было выбора. Сжав кулаки, я вышла из комнаты и направилась в библиотеку.
Валтор уже сидел за столом, листая раскрытый фолиант стародоминского языка. Услышав шорох ткани, он медленно поднял голову.
Его взгляд скользнул по моей фигуре, и пальцы, переворачивавшие страницу, на секунду замерли в воздухе. Маг окинул взглядом свои подвернутые рукава на моих руках, а затем его глаза опустились ниже, фиксируясь на моей груди. Тонкий хлопок натягивался при каждом моем вздохе, очерчивая твердые соски.
В библиотеке мгновенно разлилось такое плотное, почти осязаемое напряжение, что воздух казался раскаленным. Валтор резко выпрямился в кресле, его челюсть напряглась так, что побелели скулы, а кадык судорожно дернулся. Он попытался отвести взгляд обратно к книге, но его глаза упрямо возвращались к моей груди под его собственной рубашкой.
Блять... Тонкий хлопок едва скрывает ее тело. Я чувствую ее жар даже на расстоянии двух шагов. Эта девчонка понятия не имеет, как опасно стоять передо мной в таком виде.
Мужчина шумно выдохнул сквозь зубы, стремясь вернуть контроль над собственным телом, предательски реагировавшим на близость феи. Его темная магия внутри глухо зарокотала, требуя притянуть меня ближе.
— Садись, Блум, — произнес он, и его голос прозвучал глуше обычного. — Мы продолжаем перевод третьей главы летописи. Твое произношение вчера было отвратительным.
Я опустилась на соседний стул. Валтор придвинул свое кресло ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Его плечо почти касалось моего, и я физически ощущала исходящий от него жар. Наша магия мгновенно среагировала на близость: между нашими телами поднялся едва заметный белый пар, оседая влагой на деревянной столешнице.
— Переводи эту строку, — Валтор указал длинным пальцем на острую золотистую руну. Его рука слегка дрожала.
Я всмотрелась в знаки, но мысли путались. Перед глазами стояло лицо Ская и вчерашний шепот Айси в коридоре. Что происходит на Эраклионе? Почему Валтор промолчал, когда Айси сказала, что это правда?
— Я не могу сосредоточиться, — процедила я, отодвигая книгу. — Вчера Айси говорила о Скае. Что происходит на Эраклионе? Какую правду ты скрываешь?
Серые глаза Валтора сузились. Его лицо мгновенно окаменело, а фиолетовое пламя в глубине зрачков опасно вспыхнуло.
— Твоя задача — учить язык, чтобы твоя магия не сожгла твое тело к концу недели, Блум, — его голос прозвучал тихо, но в нем лязгнул металл. — Происходящее за пределами этого замка тебя не касается. Читай.
— Нет! — я резко встала, упираясь ладонями в стол. Рубашка натянулась на груди, привлекая его взгляд, но мне было плевать. — Ты знаешь, что там происходит! Почему ты промолчал, когда она сказала, что это правда? Скай в опасности?
Валтор поднялся следом. Он возвышался надо мной всей своей огромной фигурой, и его темное пламя буквально душило воздух вокруг нас.
— Какого хуя ты позволяешь себе допрашивать меня в моем собственном замке? — прорычал он, и его пальцы со свистом сжали край стола. — Твой принц сам сделал свой выбор, Блум. И его выбор тебе не понравится. Читай чертову строку, или этот урок закончится так, что ты пожалеешь, что вообще научилась говорить.
Я смотрела в его полыхающие гневом глаза, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и бессильной злости. Он знал. Он знал что-то ужасное о Скае, и эта правда висела между нами раскаленным углем, готовым сжечь все границы.
* Utinam singulas corporis tui particulas lambere possem… (лат.) — «Если бы я только мог вылизать каждый миллиметр твоего тела…»
Глав
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.