Поцелуй феи. Книга1. Часть 3

– Наивный, – разулыбалась Лала. – Ты полагаешь, ты был бы способен сопротивляться моим чарам? Смирись, мой дорогой. Ни у тебя, ни у меня нет ни чуточки возможности воспротивиться этому. Тому, что происходит. У меня, потому что я верю своему сердечку. У тебя, потому что ты мужчина, вернее даже, юноша простодушный. Не переживай Рун насчёт своей вины. Виноватым можно быть, только если выбираешь что-то неправильное, как поступить, у тебя же выбора нет вовсе. Ведь ты хороший, ты тоже следуешь своему сердечку. А оно не хочет быть со мной жестоко. А лишить меня всего этого – жестоко. Я стану горевать. Итак проклята, колдовать нельзя под страхом жертв, ещё и без… Вот уж нетушки.

– Чтож, поверю тебе на слово, моя красавица, – сдался Рун. – И, между прочим, что касаемо колдовства под страхом жертв. У нас свидание, то есть особенный для нас день. Особенные дни всегда исключение. В них можно делать красивое волшебство без штрафов. Помнишь, как тогда, в нашу помолвку, ты творила? Вот такое твори без штрафов и сегодня, если хочешь.

Лалино умиротворение тут же как рукой сняло, заменившись безудержным восторгом.

– Спасибо, славный мой! – растроганно и радостно воскликнула она, заблестев глазками.– Вот это подарок! Ты очень добрый, Рун.

– Просто я тебя люблю, глупенькая, – довольно буркнул он.

– Я тебя тоже очень люблю, – с нежностью посмотрела на него она. – Вставай, Рун, тогда, держи меня, я буду колдовать.

Рун поднялся, галантно подставил ей руку.

– Только помни, Лала, – извиняющимся тоном предупредил он. – Тут открытое место. Видно-то издалече. Нет гарантии, что вокруг на много вёрст прям ни души. Как бы не заметил кто и не захотел сюда добраться. Ты уж поосторожнее твори. Ну и на птичек твоих надеюсь, что предупредят, ежели кто рядом окажется.

– Я поняла, – кивнула Лала, продолжая излучать воодушевление и счастье бесконечное.

Он придерживал её за талию, а она колдовала. Раз, и её платьице засветилось, и одежда Руна тоже. Раз, и шалаш из веточного преобразовался в дощатый резной, расписанный цветными узорами, которые мало того, что испускали свет, так ещё и причудливо менялись, иногда вдруг быстро, иногда медленно. Раз, и вверху шалаша появилось украшение в виде сверкающего огоньками диска, неторопливо вращающегося, а на диске под льющуюся откуда-то негромко дивную музыку танцевали кошечка в богатом платьице, словно принцесса, и кот в чёрном бархатном костюмчике, сапожках и шляпе с пером. Раз, и лужок расцвёл призрачными полупрозрачными цветами с большими бутонами, на каждом бутоне сидел смеющийся махонький гномик, бросая иногда ручкой вверх пыльцу, которая превращалась в огненные звёздочки, осыпающиеся вниз с еле слышным треском. Раз, и поверхность воды в озере близ их лагеря начала разноцветно переливаться и мерцать. Раз, и воздух наполнился дурманяще приятными благоуханиями. Раз, и дерева вокруг обернулись светящимися пальмами с горящими, точно яркие фонари, алмазными, изумрудными и рубиновыми кокосами. Рун почувствовал, что слегка теряет почву под ногами от буйства волшебства вокруг. Лала закончила, и прижалась к нему, счастливая-счастливая.

– Нравится? – тихо спросила она, улыбаясь.

– Очень, – шёпотом ответил он, и с растерянным сожалением добавил. – Только… ты думаешь, никто не увидит, когда такое зарево?

– Это немножко иллюзорный свет, суженый мой, – мягко объяснила Лала. – Чем дальше от него, тем тусклее. Через версту уж и угаснет совсем.

– Надо же, – подивился Рун. – Не уменьшилось от меня магии, Лала?

В его голосе зазвучали нотки раскаяния и вины.

– Уменьшилось, как не уменьшиться. Чудеса всегда отвлекают тех, кто не привык к ним, – по-доброму сообщила Лала. – Но мы это исправим, мой милый заинька. Я тебя должна вознаградить. За то, что ты такой хороший.

Она замолчала, глядя на него. И столько отражалось чувств в её глазах. Любви, и теплоты, и ласки, и трепетной доверчивой приязни, и ожиданий светлых, и надежд, и волшебства невинных чар девичьих. Рун сразу позабыл про всё на свете. Про чудеса, про озеро, про мир. Смотрел взволнованно на главное чудо его жизни. Понимая, что сейчас что-то произойдёт. Что-то важное. Тут Лала приблизила к нему лицо и поцеловала в щёчку. И сразу как будто слегка обмякла.

– Ну вот, – счастливо выдохнула она. – Держим меня только теперь, Рун.

– Держу, держу, – сказал он, тоже озарившись счастьем. – Самый лучший день. Теперь точно лучший.

– Самый лучший, – подтвердила она, сияя.

– Завтра обязательно повторим, любимая, – горячо пообещал он.

***

Следующее утро Руна началось как обычно. Открыл глаза, и хоть зажмуривайся от ослепительного сияния. Лала мирно почивает, прижавшись, а личико довольное-довольное. Так наверное спят младенцы ангелов, не ведающие зла. Словно весь мир их любит, а вокруг рай. И они радуются этому даже во сне. Ну вот как-то так. Рун лежал и смотрел на это, испытывая ликование души. Через сколько-то минут Лала вздохнула сладко, зашевелившись.

– Опять ты меня разбудил, Рун. Ты нехороший, – очень приязненно проговорила она сонным голоском.

– Прости, малышка, – повинился он, улыбаясь. – Могу уйти, если мешаю. Цветов тебе поищу.

– Нет, – возразила она благодушно. – Ты уютный. С тобой хочу.

– Опять сердце застучало слишком громко?

– Да. И магией обдало, словно волной. Как тут не проснуться? Но это мило.

– Ох, Лала, разрешил я тебе вчера колдовать, и не сообразил, что тебе надо русалок одеть, – спохватился вдруг Рун, услышав про магию. – Теперь труднее будет поди. Или совсем не выйдет.

– А вот и нет, – разулыбалась Лала, разомкнула веки, озарив его очарованием своих дивных очей. – Как раз выйдет. Я придумала, что делать. Сможем вместе пойти к королеве.

Она притронулась ладошкой к его щеке. Её пальчики на мгновение окутались синим светом.

– Вот и всё, – произнесла она умиротворенно.

– Ты смогла одеть всех русалок? – удивился он. – Так просто?

– Нет, котик, не смогла.

– А что тогда?

Лала оттянула чуть-чуть край платья на груди:

– Видишь что-нибудь, суженый мой?

Рун, слегка растерянный, осторожно взглянул, боясь, что взору откроется лишнее, и она обидится.

– У тебя под платьем как будто материей золотистой тело обёрнуто, – поведал он. – Край материи какой-то вижу. Причём цвета твоих волос, между прочим.

– Значит, точно вышло волшебство. Оба пойдём к королеве, – Лала вернула край платья на место.

– Немного непонятно, – признался он озадаченно. – Причём тут ты и русалки?

– При том, что я не их заколдовала, и не себя, а тебя, заинька, – озорно сообщила Лала. – Капельку магии и истратила всего. Теперь до самого вечера ты ни одну даму не сможешь увидеть совсем без ничего. Тебе будет казаться, что у них грудь обёрнута тканью цвета их волос. Вот и всё.

– То есть на них ничего нет, а мне будет казаться, что есть?

– Именно так, – кивнула Лала с довольным личиком. – На мне под платьицем нету никакой ткани.

– Вот это да! – только и смог вымолвить Рун. – Лала, ты очень умная. Мне бы в голову никогда ничего подобного не пришло. Думал, надо русалок всех обряжать.

– Когда я счастливая, чаще вдохновение нисходит, и чаще наитие озаряет. Это в общем-то твоя заслуга, – похвалила его Лала. – Делай меня всегда такой счастливой, и я ещё не то смогу. Теперь, когда сходим к королеве, можно будет даже русалочек позвать с нами искупаться. Мияну и других. Им будет приятно, и нам веселее. Только ежели они сильно на тебя начнут заглядываться, я их стану ругать. И ты не заглядывайся на них, Рун.

– Я лишь на тебя буду заглядываться, – заверил Рун ответственно. – Но если на них совсем не смотреть, они обидятся, решат, что я их игнорирую, сочтут грубым. Тогда зачем их и звать. Когда тебя не замечают, это обидно может быть.

– Пожалуй так, – согласилась Лала. – Ну хорошо, немножко можешь на них поглядывать. Но только чуточку.

– Договорились, – рассмеялся Рун.

Визиты к королевам не устраивают на заре. Потому Рун с Лалой не торопились. И встали ещё не скоро, затем не спеша готовили завтрак, Лала в этот раз не порывалась наколдовать оный, ведомая соображением, что в гостях неплохо было бы одарить русалочек чудом, а пред большим их скоплением для неё сие непросто, много магии может потребовать. Решила поэкономить на всякий случай, тем более что чары создания еды ей давались тоже нелегко, тоже сопровождались значительными расходами магии, а ведь впереди у них был ещё и вечер, который снова захочется встретить в окружении дивного волшебства. Окончив завтрак, занялась волосами – ну как их не расчесать перед столь важным мероприятием. Рун любовался на неё беспечно, пока она не закончила, и тут оказалось, у неё планы и на его шевелюру. Он пытался избежать своей участи, даже делал намёки, что на причёсанного раскрасавца русалочки сильно заглядываться начнут. Но не тут-то было, Лала осталась непреклонна. Пришлось ему смириться. Далее Лала вдруг сильно озаботилась мыслью, что визит-то надолго, и во время него особо не пообнимаешься. Захотела погреться подольше, чтобы легче терпеть потом. И вот, когда они наконец наелись, напричесались и наобнимались, а солнце поднялось уже достаточно высоко, начав припекать, они подошли к берегу звать Мияну. Та примчалась минут через пять, высунув из воды улыбающееся личико.

– Доброе утро, милые друзья, – поприветствовала она их, лучась хорошим настроением.

– И тебе, доброе, подруженька моя, – тоже разулыбалась Лала.

– Здравствуй, Мияна, – сдержано произнёс Рун.

– Ох, мы вчера вечером смотрели, что у вас тут творилось. Как же было красиво! Какие дивные чудеса! Что это было?! – полюбопытствовала Мияна восторженно.

– Это мне Рун разрешил колдовать в наше свидание, – похвалилась Лала радостно. – Я и сегодня вечером что-нибудь сделаю подобное. Мне же можно, да, котик?

– Ну да, – подтвердил он. – Свидание есть свидание. В него можно. Все три дня.

– Спасибо, мой славный! – просияла Лала, бесконечно счастливая. – Подплывай ближе, Мияна, если хочешь. Я заколдовала Руна, теперь весь день сегодня все русалочки будут казаться ему немножко одетыми.

Мияна тут же приблизилась к берегу, приподнявшись из воды сильнее.

– Значит и сегодня будут чудеса? – спросила она, по-детски воодушевлённо блестя глазками.

– Наверное. Если никаких неожиданностей не произойдёт, и магия останется, – обнадёжила её Лала. – Мы, Мияна, позвали тебя, чтобы сообщить, что мы готовы отправиться с визитом к вам. К вашей королеве. Можно сейчас, можно когда ей удобно. Только надо сегодня. Вдруг я потом не смогу чары на Руна снова наложить.

– Ой, как замечательно! – вскинула Мияна. – Покажу вам теперь, как я живу, своё гнёздышко. Познакомлю с другом своим – раком. Я сейчас за ней сплаваю, за королевой. Я быстро обернусь.

– Мы будем ждать, – по-доброму молвила Лала.

Мияна мгновенно развернулась, исчезнув в глубине. По водной поверхности от неё пошли круги. Рун с Лалой стояли, наблюдая, как те расходятся всё дальше и дальше, затухая.

– Как же странно, – покачал он головой задумчиво. – Русалки. Вот же чудо природы. Почти как люди. И живут-то под боком совсем, оказывается. А никто и не знает у нас.

– Ты, мой хороший, не рассказывай никому, что они здесь живут, ладно? – попросила Лала. – Если узнают про них злые люди, могут захотеть обидеть. Они никогда людям не показываются. Боятся вас очень.

– Я не расскажу, – пообещал Рун.

– Ну как, прикрыта была Мияна? – поинтересовалась Лала. – Я знаю, что да, но как это выглядит?

– Словно на ней полоса материи, – поведал Рун. – В точности цвета её волос. Только сухих, какие были в тот раз, как она человеком являлась. Материя вроде бы дорогая какая-то. Я сильно-то не разглядывал, неловко. Показалась… гладкой и мягкой. Чем-то похожа на ту, из которой твои платья. Но не прозрачная от воды. Надеюсь, ты мне веришь.

– Зачем мне вера, этой материи нет по правде, она не может промокнуть, заинька, – рассмеялась Лала. – И потом, будь она прозрачна, ты бы стал смущаться. Я бы тут же заметила.

– А не исчезнет твоя магия, Лала? – осторожно осведомился Рун. – Не получится, как с верёвкой – раз, и нету?

– Такие ошибки редко бывают, любовь моя, – ответствовала она. – К тому же я верёвочку ненадолго зачаровывала. Специально. Там не было нужды надолго. А тут до позднего вечера.

– Понятно, – Рун вздохнул. – Волнительно. И страшновато малость. Не представляю, каково это. Гулять по дну.

– А ты обними меня, тут тебе и полегчает, – лукаво посоветовала Лала.

Он тут же притянул её к себе.

– Ну да, полегче.

Так они стояли под лучами солнца, Лала буравила его глазками с милым очарованием, он любовался на это, забыв обо всём, потеряв счёт времени. Вдруг из воды неподалёку вынырнула русалка, высунувшись по пояс. Лала мягко отстранилась, повернувшись к ней. Выглядела русалка довольно необычно. У неё были длинные розовые волосы. Не рыжие, не красноватые, а именно насыщенного светло-розового оттенка. Никого с таким цветом волос Рун не встречал доселе, и даже не представлял, что нечто подобное может иметь место в природе. На вид русалке было лет тридцать, женщина среднего возраста, но если в деревне крестьянки начинают понемногу утрачивать красу к этим годам, тут ни намёка на признаки увядания не наблюдалось, цветущая жизнью барышня с гладкой кожей девицы. Это тоже порождало некий контраст с привычным. Лицо её излучало весёлую приязнь.

– Рада приветствовать фею объятий на нашем озере. И её человеческого мужчину тоже, – произнесла она дружелюбно. – Добро пожаловать, Лала и Рун. Меня зовут Ринни. Я королева русалок здесь.

– Приятно познакомиться, – отозвалась Лала, сияя.

Рун не издал ни звука, а лишь поклонился в пояс, пребывая в лёгкой растерянности. Звание королевы пугает простолюдинов, монархи строги, чуть что сделаешь не так, сейчас же к палачу тебя отправят. Робость пред ними у крестьян глубоко в крови сидит, так просто не переборешь.

– Русалкам не бьют поклоны, юноша, – с юмором посмотрела на него Ринни. – Пойми, мне любопытно вести беседы с человеком. Со мной такого не было ещё. За все мои года. Если ты станешь почтительно молчать… Это будет грустно.

– Мне… приятно с вами познакомиться, – выдавил из себя Рун смущённо.

– Ну вот, другое дело, – похвалила его Ринни. – Мне Мияна рассказывала про вас. У нас вообще все разговоры сейчас только о вас. И о ваших отношениях. Которые слегка нам непонятны, если честно. Фея и человек. Исполненные нежностью к друг другу.

– Но я же фея объятий, тётенька Ринни, – напомнила Лала добродушно. – Феям объятий нужны объятья и нежность человеческая.

– Может быть, – улыбнулась Ринни. – Немного девушки у нас затосковали, на вас взирая. Но чудеса вчерашние вечерние всех раззадорили, рассеяли печали. Такую красоту ещё мы не видали. Приятно, что вы здесь.

– Нам тоже очень приятно быть на вашем озере, – чистосердечно поделилась с ней своими светлыми чувствами Лала. – Оно великолепное!

– Спасибо за лестные слова о нашем доме, – поблагодарила её Ринни. – Теперь приглашаю вас в наш истинный дом. В гнездовище на дне. Я наложу на вас чары, которые сделают для вас воду сухой, словно густой воздух. Вы сможете дышать, и говорить, не сможете промокнуть, но и плавать способность потеряете. На время. Как выйдете из озера на сушу, так чары и развеются. Готовы?

– Готовы, тётенька Ринни, – лучась приподнятым настроением, ответила Лала.

– Да, – взволнованно подтвердил Рун.

– Тогда подойдите к воде, чтобы она касалась ваших ног, – попросила Ринни.

Рун с Лалой выполнили её указание, держась за руки. Ринни ненадолго замерла, глядя на них сосредоточенно. И вдруг брызнула ладонями воду на них обоих. Лала испуганно воззрилась на платье, ища прозрачные места. Но ничего не нашла.

– Ой, – проронила она. – Ни пятнышка.

– Чары уже действуют, – кивнула Ринни. – Заходите в воду теперь, мои дорогие. Только не ныряйте, а то упадёте и ушибётесь. Вода сейчас не будет вас держать. Идите не боясь. Вы не намокнете и не утонете.

Лала и Рун осторожно пошли от берега. Рун таращился себе под ноги с изумлением. Вроде бы ноги в воде, зрительно сие не вызывает сомнений, но вода не чувствуется, и штанины как на глаз, так и по ощущению, совершенно сухие. Влага не холодит кожу. Вот уж им по колено, по пояс, по грудь. И сухо. Некоторое сопротивление воды при движении заметно, но оно гораздо слабее, чем обычно. Лала внимательно оглядела себя несколько раз, опасаясь обнаружить прозрачность. И окончательно успокоилась. Платье оставалось безупречным.

– Не бойтесь, не бойтесь, не робейте, – подбадривающе позвала их Ринни, едва они остановились в нерешительности, погрузившись по шею. – Заходите с головой.

Рун с Лалой продолжили путь. И вскоре воды сомкнулись над ними. Только что ещё было небо, и раз – колыхается блестящая поверхность, в которой отражается дно – видно и песок, и камни, и блики от солнца, порождаемые на песке и камнях покачиванием водной глади. Взору открылся словно иной мир. Другого цвета, другой контрастности, другого рельефа, чем на суше. Всё иначе, всё непривычно и красиво, прямо завораживает. Уму очевидно – ты под водой, но дышится как на воздухе, смотрится как на воздухе, без ощущения, что тебе залило глаза. Чудеса. Рун поднял руку, погрузил пальцы в сверкающую плёнку над собой. Кончики пальцев исчезли за её слегка заколыхавшимся краем, и через сколько-то мгновений, когда она подуспокоилась, вырисовались чуть расплывчато с той стороны, с преломлением, как будто смещёнными в бок. Он поводил рукой по этой плёнке. Опустил руку, обратив теперь внимание на Ринни. Та тоже была уже полностью под водой, и глядела на них с Лалой весело и приветливо. Это был первый раз, когда Рун мог наблюдать русалку вблизи и всю, целиком, во весь её рост. Зрелище производило впечатление. Наполовину человек, наполовину рыба. Волосы в воде обрели объёмность, чешуя серебрилась, хвостовой плавник причудливый вуалистый. Гибкое изящное пышущее здоровьем женское тело. Рун стал озираться, обозревая дно, толщу жидкостного пространства вокруг. Всё было интересно и ново. Лала тоже осматривалась с бесконечной невинной радостью ребёнка, очутившегося в сказке.

– Пройдите поглубже, друзья мои, – предложила Ринни. – А затем вам следует ненадолго отпустить друг дружку и опробовать себя в воде. Побегать, попрыгать. Так лучше поймёте, как двигаться в ней, что вы можете теперь, что нет. Например ты, Лала, я полагаю, способна летать и здесь. А ты, Рун, если упадёшь в глубокую впадину, не разобьешься, но наверное ушибёшься. Я ещё никогда не накладывала эти чары на тех, кто обладает разумом. На зверюшек только, чтоб деток позабавить. Думала, так и умру, не испытав их истинную силу. А тут и человек, и фея. Вот повезло.

Рун обратил внимание, что губы Ринни не шевелятся, и рот не открывается, когда звучит её голос. Она улыбнулась в ответ на его озадаченный взгляд:

– Русалки под водой общаются мысленно, Рун. Мы слышим мысли друг дружки. Сейчас вы тоже можете слышать наши мысли. Это часть моей магии. Но сами должны говорить как обычно. Ваши мысли мы не услышим.

– Как же здесь красиво! – восхищённо молвила Лала. – Спасибо вам, тётенька Ринни! Я не ожидала, что так всё будет. Очень красиво! И удивительно!

– Я рада, что тебе нравится, Лала, – тепло отозвалась русалка.

Лала воспарила, попробовала полететь вперёд вглубь, сначала медленно, потом быстрее. Кажется, ускорение давалось ей непросто, взмахивала крылышками часто-часто, а скорость прибавилась лишь чуть-чуть.

– Тяжело, – поведала она, обернувшись к Ринни. – Тут летать труднее, чем ходить. Но если не спеша летать, то почти одинаково.

Рун прошёлся быстрой походкой, пробежался по дну, преодолевая сопротивление чего-то, что казалось очень густым воздухом, чувствуя, как проседает песок под башмаками. Осторожно подпрыгнул, подлетев вдруг на гораздо большую высоту, чем ожидал, замедленно опустился вниз, снова прыгнул, уже значительно сильнее, взмыл на две трети своего роста и опять замедленно приземлился. Побежал и выпрыгнул изо всех сил на бегу, перекувыркнулся в падении и встал на ноги.

– Ух ты! Не знала, что ты так умеешь, милый, – подивилась Лала на сей кульбит.

– Я тоже не знал, – просиял Рун. – Тут здорово!

Неожиданно к Лале подплыл небольшой карась, застыл на месте совсем рядом, таращась на неё спокойно, неторопливо помахивая плавниками.

– Ой, рыбка! – разулыбалась она.

– Ну что, друзья мои, готовы отправиться в наше гнездовище? Или ещё хотите воду испытать? – обратилась к ним Ринни.

– Я готова, – ответила Лала. – А ты, Рун?

– И я, – кивнул он.

– Тогда сейчас прокатимся. Не пугайтесь, я позову наших ездовых рыб, – предупредила Ринни.

У людей, не знакомых с морем, слово «рыба» ассоциируется с едой, а никак ни с тем, чего надо пугаться. Рун с некоторым недоумением посмотрел на русалку. Однако длилось его недоумение недолго, вскоре сменившись на опасливую оторопелость. Из глубины к ним быстро подплыли три огромные продолговатые рыбины с высокими узкими спинными плавниками, заставив карасика тут же кинуться наутёк. В деревне мужики бывало ловили очень крупных рыб, более своего роста длинной, но рыб, которые предстали пред ними сейчас, уместнее было бы сравнивать не с человеком, а с быком, и бык пожалуй показался бы на их фоне чем-то мелковатым. Подплыв почти вплотную, рыбы остановились, как и карасик, излучая задумчивое спокойствие. Все три воззрились глазами с чайное блюдце на Лалу.

– О-го-го! – в бесконечном восторге выдохнула она. – Вот это рыбки! Здравствуйте, мои хорошие.

Рыбы остались сама невозмутимость. Лала припорхнула к ближайшей из них, погладила по чешуйчатому боку.

– Это наши ездовые рыбы, – сообщила Ринни. – Мы с ними дружим, помогаем, оберегаем их мальков, а им нравится возить нас. Когда далеко плыть, мы их часто просим подвезти. Чтобы подружиться с рыбкой, вы должны погладить её во рту по нёбу. Тогда она не откажется вас возить. Глядите, как надо.

Ринни подплыла к одной из рыб, погладила под нижней челюстью. Рыба сейчас же распахнула рот. Ринни засунула в него руку по локоть.

– Вот так, – сказала она. – И по нёбу ласково гладите. Тут и подружитесь.

Лала немедля проделала ту же операцию со своей рыбиной. Стала гладить во рту, сияя от радости улыбкой во всю ширь личика. Рун нерешительно подошёл к третьей рыбе. Осторожно провёл ладонью снизу по её морде. Рыба сразу распахнула огромный рот. В такой и человек пожалуй поместился бы. Благо хоть там не было зубов. Были меленькие зубики широкой полосой и вверху, и внизу. Хочешь не хочешь, деваться некуда, стыдно, когда дамы не боятся, Рун засунул руку в пасть, размышляя, что если рыба её захлопнет и дёрнет хорошенько, оторвёт вместе с плечом. Кое-как достал до нёба, принялся поглаживать аккуратно, чувствуя пальцами ребристую шершавость. Рыба сохраняла полное спокойствие. Вот и пойми, нравится ей или нет.

– Ну, достаточно, – произнесла Ринни через пол минутки. – Теперь смотрите, берётесь за спинной плавник у основания и держитесь. Для надёжности можно двумя руками, и даже скрепить их в замок, но у нас обычно одной рукой держатся. Вас вода почти не поддерживает под чарами, это немного усложняет всё, зато она вас и менее тормозит. Просто надо всегда быть или в движении, или близко ко дну, потому что при всякой остановке вы будете опускаться на ноги. Вы не бойтесь, эти рыбы умные, они чувствуют ездока и сами подстраиваются под него, чтобы ему было удобней. Сейчас я покажу.

Рыба, за которую она уцепилась, вдруг сдвинулась с места, унося её с собой, заложила относительно резвый круг шириной шагов в тридцать, и вернулась назад. Ринни отпустила плавник, подплыла к Руну и Лале.

– Понято? – посмотрела она на них вопросительно.

– Кажется, да, – кивнула Лала с воодушевлёнием.

– А как ей управлять? – озаботился Рун.

– Вам это не надо, – покачала головой Ринни. – Ваши рыбы за мной поплывут. Я буду направлять их сама. Попробуйте, сделайте тоже по кругу. Сначала ты, Лала. Хватайся за плавник.

Лала послушалась. Взялась двумя ручками за основание плавника. Её рыба плавно сдвинулась с места, по чуть-чуть разгоняясь, сделала круг и вскоре остановилась ровно там, откуда стартовала. Лала отпустилась. Личико её было довольное-довольное, глазки блестели.

– Ой, как это замечательно! – восторженно сообщила она. – Быстро, как будто даже быстрее, чем на лошадке. Дно прямо несётся под тобой. И плавно очень. Не трясёт совсем. Только крылышки сильно треплет воздухом, но если их плотно сложить, тогда всё хорошо. Попробуй, Рун. Это очень весело. Кататься на рыбке.

Рун обхватил плавник своей рыбы, внутренне собрался. Рыба немедля стронулась с места и понесла его. Рун до сих пор даже верхом на лошади никогда не скакал. Ездил на телеге, ну и ещё в карете. И всё. Дно и правда мчалось под ним с невиданной скоростью, захватывая дух. Ветер обдувал лицо, колыхая волосы. Держаться было не тяжело, и он успокоился, ощущая лишь внутренне удивлённое ликование от происходящего. Рыба чуть изогнулась, закладывая поворот, причём сделала это так хитро, что создала телом дополнительную опору наезднику. Умная животина, ничего не скажешь. Круг закончился, и Рун в полном восторге, слегка ошеломлённый от впечатлений, опустился на ноги, отпустив плавник.