- -
- 100%
- +
Гончар с женой переглянулись изумлённо.
– Я маг, и мастер по выявлению магических способностей. Ищу для ордена учеников, – продолжил Шэух. – Обычно, я за деньги проверяю, за плату, если люди знать хотят, имеется ли магия в их чаде. Для вас же сделаю сие бесплатно. Уж больно здесь надежда велика, что он великий маг. И коли выйдет, что в нём и правда силы много, вам орден Маро золотом заплатит за право взять его в ученики. Обучит, сделает учёным мужем, и будут даже знатные вельможи его компании почтительно желать. Но может статься, силы в нём и нет. Я предлагаю вам проверить.
– Ну… это… можно, – проговорил гончар, явно впечатлённый обрисованными перспективами.
– А это больно? – неуверенно озаботилась Яни. – Не будет ему больно?
– Ни в коей мере, – заверил Шэух. – Несколько минут посидеть, и всё.
– Сейчас приведу, – Яни снова вышла.
– Ах, да, ещё бы я хотел, чтоб ваш сынок мне место показал, где он сыскал цветок, – спохватился Шэух.
– Поверьте, это вам ни к чему, господин – поведал гончар. – Там всё повытоптали. Народу не счесть. Все ищут. На луг сходите, коли желаете, у северных ворот. Вот там он нашёл. Я туда ходил, тоже хотел проискать, но лишь взглянул, плюнул и пошёл обратно. Не протолкнуться. Пол города, наверное, вместо того, чтобы работать, бродят, ищут. Даже знатные.
– Тогда действительно, – задумчиво согласился Шэух.
– А много злата могут заплатить? – полюбопытствовал гончар.
– Достаточно, – ответствовал Шэух. – Этот цветок чудо не из рядовых, Тот, кто сумел его призвать, маг силы необыкновенной. Обычно орден наоборот, за плату от родителей берёт учить их деток. Но за такого с радостью заплатит сам. Тех, кто владеет силою великой, в мире чрезвычайно мало. Единицы.
– Мы почему-то не подумали на сына, – признался гончар. – Но так-то если рассудить, должно быть он. А кто ещё?
– Сейчас всё и узнаем.
– Насколько точно вы, господин, умеете определять, маг отрок или нет? Не выйдет ли ошибки? – обеспокоился гончар.
– Практически невероятно, что ошибусь, – заявил Шэух невозмутимо. – Я в этом деле дока.
Пришла Яни, ведя за ручку мальчика лет семи. Босой, одетый лишь в штаны, глаза сияют тихим счастьем.
– Вот наш сыночек, Йоур, – представила мальчонку Яни. – Поздоровайся, сынок.
– Здравствуйте, – проговорил мальчик, пытливо глядя на гостя.
– Здравствуй, юноша, – перейдя на мягкий приветливый тон, улыбнулся ему Шэух. – Что, хочешь узнать, есть ли в тебе магические силы? Вдруг это ты явил цветок силой любви к маме?
На личике мальчугана нарисовался живой интерес. Он кивнул.
– Тогда садись.
Мальчик послушался. Шэух выложил рядом с ним на скамью из сумы несколько предметов: две алхимические склянки, одна из которых пустая, другая со светлым раствором, цепочку с прозрачным камнем, коробочку, небольшие песочные часы. Мальчик взирал на происходящее, как на чудо. Его родители тоже прониклись трепетом, дивясь на загадочные действия учёного мужа.
– Сейчас я у тебя немножко волос отрежу, хорошо? – ласково обратился к мальчонке Шэух.
Тот кивнул. Шэух при помощи маленького ножика ловким движением срезал у него крошечную прядь, бросил в пустую склянку, поднёс склянку к Йоуру:
– Плюнь сюда.
Мальчик старательно исполнил сие пожелание. Шэух налил из второй склянки в первую немного раствора, взболтал, поставил на скамью. Подал мальчику цепочку с камнем.
– Сейчас я научу тебя заклинанию. Самому настоящему, – произнёс он, придав голосу таинственности. – Растяни цепочку на указательных пальчиках, чтобы камушек висел пред тобой ровно посередине. Смотри прямо внутрь него и говори вот так, с пришипением: «хис-с-с, хис-с-с». Это магическое слово. Говори его, и представляй, что камушек светится. Желай этого столь же истово, как желал исцеления маме. Понял?
– Ага, – взволнованно ответил Йоур.
Мастерскую наполнили шипящие звуки. Шэух перевернул песочные часы.
– Ну вот, как песок просыплется, всё и узнаем, – сообщил он родителям мальчугана. – Ежели камень засветится, он маг. Если нет, то нет. Если в растворе появятся блестящие вкрапления, это тоже свидетельство наличия магии. Оба метода весьма надёжны. Опробованы временем.
Все воззрились на заветный камень. Мальчик старательно твердил «хис-с-с», время шло, а на свечение не было даже и намёка. Песок в верхней части часов неумолимо уменьшался в объёме. Гончар вздохнул разочарованно:
– Вот тебе и злато.
Внезапно откуда-то издали раздался детский плачь.
– Какая-то трагедия случилась, – разулыбалась Яни умилённо. – Возможно, муха села на нос.
Она вышла.
– Значит он не маг? – осведомился гончар с сожалением.
– Дождёмся до конца, – пожал плечами Шэух. – Всё равно реагенты потрачены, а они денег стоят. Вдруг хоть немного замерцает. Это тоже неплохо. Но злата тебе уже не видать точно.
– Хозяин, вас спрашивают! – послышался юношеский крик из магазина. – По делу, заказ.
– Иду! – крикнул гончар, и посмотрел озабоченно на Шэуха. – Отлучусь ненадолго.
Он торопливым шагом покинул мастерскую. Шэух взял склянку с волосами, вгляделся внутрь. Стал убирать вещи в суму. Воззрился на коробочку с сомнением.
– А, баловство это всё, – он убрал и коробочку, шагнул к мальчику, снял у него с рук цепочку. – Всё, парень. На этом закончим.
– Я не маг? – поинтересовался мальчонка простодушно.
– Мне жаль, но нет, – Шэух направился было к выходу, но вдруг остановился, обернувшись. – Расскажи, как ты нашёл этот цветок. Где ты его увидел, как заметил, происходило ли что-то в этот момент?
– Это не я его нашёл, – поведал Йоур.
– Не ты? – озадачился Шэух.
– Нет. Какой-то дяденька.
– Расскажи мне подробно, как всё было.
– Я искал на лугу, у холма, – принялся вспоминать Йоур. – Оттуда спустился какой-то дяденька. И говорит: «тут волки могут быть». А я ему: «я не боюсь волков». А он: «что ты тут делаешь»? Я ему рассказал про цветочек. А он и говорит: «так вот же как раз такой цветочек». И показывает. А там и правда он. А я там вроде смотрел, и не было. Не приметил почему-то. Невнимательно искал, наверное.
– И он не забрал у тебя этот цветок? – аккуратно подивился Шэух.
– Я ему отдавал, ведь он же нашёл. А он не взял. Сказал, раз он от меня узнал про цветочек, без меня не нашёл бы, не стал бы искать, значит цветочек по справедливости мой. А он себе ещё найдёт.
– И как выглядел тот дяденька?
– Молодой совсем. Парень, – Йоур начал в деталях описывать одежду, цвет волос, черты лица, и с каждым новым словом у Шэух на физиономии всё сильнее проступала лёгкая оторопь.
– Ну, всё, этого достаточно, – остановил он мальчика, крепко призадумавшись.
– С ним ещё тётенька была какая-то, – сообщил Йоур.
– Тётенька?
– Ага. Девушка… по-моему.
– А она как выглядела?
Мальчик замер с сосредоточенным личиком, вспоминая.
– Не помню, господин, – покачал он головой.
– Во что одета?
– Не помню.
– Ну хоть какого роста? Какого цвета волосы?
– Нет, не запомнилось, – посетовал мальчонка.
– Она что, далеко была?
– Была совсем рядом.
– И не запомнилась?
– Нет.
– Хм, – Шэух нахмурил брови, размышляя, с лёгкой растерянностью в глазах. – Чтож, пожалуй я пойду.
– До свидания, господин.
Шэух взял свою суму.
– Ты больше не ищи тот цветок, – посоветовал он мальчугану спокойным голосом. – Боле ты его не найдёшь, поверь мне на слово.
Шэух вышел на улицу, зашагал к постоялому двору, погруженный в мысли. «Ну быть не может, чтобы это Нур. Наколдовал. В нём нету волшебства. Такую силищу не скрыть», – думал он. – «Хоть как-то всё равно бы проявилась. А ежели источник чар не он… Что это с ним за спутница была? Спустилась с ним с холма, а значит… он с ней, они пришли вдвоём. И где она сейчас? И почему малец. Её не разглядел? Тогда как Нура… во всех деталях. У мальчишки явно. Недюжинная память на людей. Но при всём этом ничего о ней. Вообще! Какой здесь вывод главный? Могучая волшебница-девица. Сколь не парадоксален сей ответ, других реалистичных версий нет. Лишь эта хоть на что-то да годится. Посредством чар свой образ забирать… из памяти, в теории, возможно. Да, безусловно, это крайне сложно. Не приходилось до сих пор слыхать. О чём-либо подобном. Тут другое. Ещё сильней смущает. Не бывало. В истории девиц – великих магов. Мужчин и то по пальцам перечесть. Ведуньи сильные бесспорно в мире есть. Но ведовство лишь знание природы. В нём нету чар. А здесь-то чародейство. Чтоб магом стать, потребно обучаться. Однако дев не станут обучать. Не примут в орден, это просто нонсенс. И как тогда она могла стать магом? Отец был маг, и тайно обучил, открыв таланты к волшебству? Возможно. Ну или это в самом деле фея. Тогда зачем ей образ изымать? Бессмыслица. Нур вроде простоват. Порасспросить попробовать о ней? Не скажет, так хоть может видно будет, по поведению, скрывает или нет, что с ней он был. А ежели она… и из него свой образ забрала? Мальчонка помнит про неё, что видел. Не помнит лишь как выглядит. А значит, забрать всю память о себе она не в силах. Лишь внешность. Или я схожу с ума, воображая чародейку, которой и в помине нет. Посмотрим».
Так, за раздумьями, Шэух сам не заметил, как добрался до постоялого двора. Вошёл внутрь. Народу в харчевне слегка поубавилось в сравнении с утром, но всё равно было много. Кто-то ел, кто-то пил вино. Отовсюду из-за столов слышался гомон негромких бесед. И тема была преимущественно одна – о чудесах. Шэух сразу направился к Уго.
– Ну что, ничего необычного не произошло после котов? – осведомился он.
– Пока нет, – откликнулся Уго охотно.
– А что этот Нур? С ним кто-то был, когда он к вам пришёл? И есть?
– Как будто да, – кивнул Уго.
– Как будто?
– Всех не упомнишь. Вроде кто-то есть. По-моему, девица.
– А как она выглядит? Можешь описать? – пристально воззрился на него Шэух.
– Да бог его знает, – пожал плечами Уго. – Я что, за ним слежу? Понятия не имею, господин маг.
– Довольно странно, – проронил Шэух.
– Чего ж тут странного, смотрите, сколько люда. За девами не волочусь давно. С тех самых пор, как обвенчался. И что мне до того, с кем мой клиент? В дела чужие станешь нос совать, когда-нибудь останешься без носа.
– Может кто-то из ваших её разглядел? Дочь, супруга, сыновья?
– Вая, поди сюда, – позвал Уго, проходящую мимо с пустым подносом девушку.
– Что, папенька? – послушно подошла она.
– Вот, господин маг интересуется, с кем Нур. Он же с кем-то?
– Ага, вроде бы, – подтвердила Вая.
– А с кем? Ты можешь описать? – обратился к ней Шэух.
– Пожалуй, девушка. Мне кажется.
– А как она выглядит?
– Не знаю, господин.
– Ты её не видела?
– Кажется видела. Просто не разглядывала.
– А во что она одета?
Вая развела руками:
– Не помню.
– А так бывает? – подивился Шэух. – Вот, скажем, тут крестьянин с женой снимают комнату. Ты помнишь, во что она одета?
– Конечно, – сразу оживилась Вая. – Серое платье, с воротником. Материал очень хороший. И шитьё. Стежки все ровные, нитка окрашенная. На юбке есть узоры небольшие, ну, завитками. Сзади пятнышко с две горошины от чего-то, как будто в ягоде испачкано было, и не до конца отстирали. На плечах платок льняной, с желта, совсем новый, или бережно носит, не выцвел совершенно. И у неё сапожки, остроносенькие, с пряжками.
– И даже во что обута, углядела?
– Приметила, – кивнула Вая. – Порой показываются у неё из-под юбок, когда ступает.
– И тебе не странно, что её ты помнишь в деталях, а о подруге Нура вообще ничего?
– Чего тут странного? Подумаешь, девица, – равнодушно возразила Вая.
– Чтож, благодарю за помощь, барышня, – Шэух развернулся, направившись в свою комнату, с миной озадаченной задумчивости на лице.
– Ну вот, – произнёс он тихо сам себе. – Все слегка и проясняется. Источник чудес это она. Но кто она? И для чего ей пение котов? И как её увидеть? Вот вопросы, которые мне нужно разрешить. Загадочно. Удачно я зашёл в сей городок. Весьма удачно.
***
Молящаяся фея зрелище безусловно завораживающее. Во всяком случае, для влюблённого в неё юноши. Стоит на коленях, углублённая в себя, ручки сложены пред собой благочестиво, волосы золотым шёлком рассыпаны по полу, крылышки раскрыты. Ну как тут не залюбоваться? И о богах забудешь. Рун кое-как оторвал взгляд от столь дивной картины, прикоснулся сперва к идолу Бога Небо. «За что ты так одарил меня, Бог Небо? Не ведаю», – обратился он мысленно к божеству, испытывая щемящее чувство в груди. – «Но спасибо. Одарил так одарил. Наверное, это воля случая. Просто, на кого бог пошлёт. Не зря же так говорят. Указал перстом на первого, кто попался. А это я. Нет у тебя причин меня вознаграждать. Я знаю. Но и гневаться нету причин как будто. Столько счастья я испытал, столько испытываю, каждый день, постоянно. Разве может его столько быть? А оно есть. И всё длится и длится, недели и недели. Рай на земле дарован мне. Пусть не навсегда, временно. Но это ничего. И ведь никто не знает вокруг, что так может быть. И не узнают никогда. И не поймут, коли расскажешь. Странно, да? Как это можно понять, если сам не пережил? Я бы не понял ни за что. Спасибо, что даровал мне всё это, Бог Небо. Пожалуйста, позаботься о бабуле, о дяде и жене его».
Следующим на очереди был идол Бога Солнце. Прикоснувшись к нему, Рун улыбнулся. «Спасибо тебе, Бог Солнце, за то, что даровал нам погоду чудесную на озере», – весело произнёс он про себя. – «И даже за дожди. Обниматься от дождя, это… Такое не забудешь. Вообще это лето великолепное… до сих про было. Леса полны грибов, ягод и корений. Да и дичи хватает. Замечательный год. Спасибо. Пожалуйста, дай в деревне урожай хороший, пусть у бабули зима будет сытной и весна не голодной».
Заключительным в очереди был идол Бога Луны. «О Бог Луна, будь моим проводником в стан мёртвых» – подумал Рун. – «Донеси слова мои до дедушки моего. Покойся с миром, дедуль. Знай, что у нас всё хорошо. Бабуля вроде бы в почёте и при деньгах, если верить слухам. Но наверное она тебе сама про себя рассказывает. Я расскажу про себя. У меня всё прекрасно, путь мой складывается удачно, и я снова с Лалой. Уходил в одиночестве, горюя, а теперь снова с ней и снова счастлив. Очень. С ней можно быть только очень счастливым. Я дошёл до края земель, где когда-либо был. Далее ждёт лишь неизведанное. Знаешь, когда ты с феей, неизведанность не страшит нисколько. С феей… словно весь мир твой. Наверное он её, а я просто с ней, вот как-то так. В дороге со мной происходили разные приключения, ещё похлеще, чем с тобой в твою молодость. Я летал по воздуху на кабане, пересекал великую реку в тазу, плыл на ладье. Гостил в подводном царствии русалок на дне глубоком. Видел сокровища несметные. У нас с Лалой было дивное свидание длиною, ты не поверишь, в месяц! Ты не представляешь, что это. Я был в раю, можно сказать, весь этот месяц. Теперь я знаю, каково тебе там. Да я и сейчас в раю, честно говоря. Каждый миг с ней это рай. Покойся с миром, дедушка. Скучаю я по тебе. Не хватает мне тебя очень. Но ты не переживай, у меня всё отлично».
Всё же храм удивительное место. Помолился у идолов, и на душе лёгкость какая-то, и ощущение, что не один ты, что есть боги, есть дедушка, они не здесь, но они всё равно есть, и они с тобой. В сердце твоём. Рун отступил от идолов, поклонился им, сотворил знак поминовения, знак благодарения, знак испрашивания благодати. Лала всё ещё молилась. Он снова залюбовался ей. И тут же ощутил, что тянет, сил нет удерживаться.
– Милая, можно я тебя обниму? – молвил он виновато.
– Ну, Рун, я молюсь. Не соблазняй меня, – мягко с капелькой ласкового укора попросила Лала. – Должна же я поблагодарить за всё за всё небеса, и рассказать великой Матери Прародительнице, какой ты у меня, и какая я счастливая. Мне много есть что ей поведать. Много секретиков.
– Я тебя обниму, а ты молись, – с надеждой предложил он. – Так счастливее выйдет молиться.
Лала призадумалась.
– Ну, может ты и прав. Я ещё никогда не молилась обнятая. И это очень романтично, по-моему. Очень-очень. Ой-ёй-ёй.
Её глазки воодушевлённо заблестели. Рун, обрадованный, тут же сел рядом на колени. Жрецы было с недоумением обернулись на него, да и прочий народ тоже. Не молятся небопоклонники коленопреклонённо, если только грехи не отмаливают, что для столь молодого юноши странно. Но едва Рун прикоснулся к Лале, все сразу потеряли к нему интерес, словно ничего необычного не происходит. Она опустила крылышки полностью, он притянул её к себе за талию, в результате вышло, что она прижалась к нему спиной. Своды храма наполнили тихие переливы её счастливого невинного смеха. Она продолжила своё общение с божествами, и Рун прямо чувствовал, как она улыбается во всю ширь личика. Не первый день вместе, уже научились и чувствовать друг дружку. Время шло, но его это не волновало, теперь его всё устраивало. Вокруг них был люд, кто-то приходил, кто-то уходил, их с Лалой старательно обходили, явно видя обоих, но не придавая значения тому, что видят. Наконец Лала вздохнула умиротворённо, сияя.
– Так гораздо приятнее молиться, – довольным голоском сообщила она. – Я и не представляла, что моление может быть столь сладеньким для сердечка.
Она полуобернулась к нему, одарив приветливым полным тепла и нежности обворожительным взглядом.
– Смотри, святые отцы ослепнут, так светишься, – усмехнулся он добродушно.
– Они меня не замечают, жених мой дорогой.
– Ну, значит, я ослепну.
– Ну ничего, буду тебя за ручку водить. Или исцелю магией.
– Если за жертву, то я согласен.
– Пусть даже и за жертву, Рун, – сказала Лала ласково без всякой шуточности.
– Тогда мне жаль, что я пока всё ещё зрячий, – посетовал он.
– Надо было притвориться, что ослеп. А потом, что прозрел, как поколдую, – весело заявила она.
– Вот чёрт!
Лала залилась негромким смехом.
– Спасибо, любимый. Ты замечательно придумал. Так молиться. Мне было очень приятно, – поделилась она своими светлыми чувствами. – И это очень романтично. Очень-очень. И ни с кем подобного не было до нас. Я думаю.
– Вряд ли бы святые отцы позволили такие вольности, – кивнул Рун. – Повезло, что не видят тебя. Когда закончится твоя незначимость, уже точно не удастся это повторить. Никто не разрешит, я уверен. Даже фее.
– Это, зайка, будет одно из очень дорогих мне воспоминаний, – поведала Лала.
– И мне, – признался он.
– Святой отец, благословите нас парой, как фею, – раздался рядом исполненный энтузиазма девичий голосок.
Рун с Лалой дружно обернулись. В двух шагах от них стояли, держась за руки, юноша и девушка. Он с серьёзным сосредоточенным лицом, она безмерно радостная.
– Ну хорошо, дети мои, – молвил жрец неба.
– Ох, львёнок, они как мы с тобой в деревне хотят благословляться, – шепнула Лала удивлённо.
– Ага. Слухи быстро разлетаются, – отозвался Рун. – Давай отойдём, а то близко сильно. Словно к чужой жизни прикасаемся. А они на нас ноль внимания. Иногда быть незначимым неудобно.
– Давай отойдём, – не стала возражать Лала.
Он поднялся, подал ей руку, помогая встать. Они отдалились от парочки на несколько шагов. Жрец зачастил со знаками благословения, произнося слова пожеланий благ.
– Вот что это такое? Разве сие по канонам нашей веры? – осуждающе покачала головой какая-то старушка, тоже взирая на творящееся действо.
– Такая нынче мода пошла, – многозначительно проронил низкорослый упитанный мужичок. – От феи. Феи дурного не делают.
– Слышал, Рун? Что-то хорошее от меня передалось в ваш мир. Уже не зря тут побывала, какой-то след отставила добрый, – порадовалась Лала.
– Похоже на то. Не очень-то он счастлив, по-моему, – не без доли юмора кивнул Рун на парня.
– Попался в сети чар её девичьих, и чувствует, что нету выхода, – иронично сказала Лала. – Это ты наивный у меня. Не понимаешь, что в плену.
– В плену у красоты такой быть, это наслажденье. Всю жизнь хотел бы, – улыбнулся Рун искренне.
– Ой, спасибо, милый. Мне приятно.
– Пойдём храм осматривать. Хочешь? – предложил он.
– Да, очень.
– И я. Тут интересно. Всё иначе, чем у нас. Росписи. Убранство. Жаль, святые отцы не расскажут тебе ничего, как наш.
– Ну и пусть. Просто держи меня за ручку, суженый мой. И иногда обнимай. Мне больше ничего и не надо, – ласково произнесла Лала.
***
Лала и Рун вышли из дверей храма. Остановились, переполненные впечатлениями. Храм, это в какой-то степени музей, содержащий во множестве предметы пусть и религиозного, но искусства. Много труда, таланта и души вложено в него теми, кто его строил, отделывал, обустраивал. Только росписи чего стоят. Плебею особо боле и негде приобщится к живописи, а ежели и есть, как у прислуги, в домах знати картины сплошь или портреты предков или что-то на военную тему. Нет в них столько духовности, столько возвышенного. Наполняющего твоё сердце чем-то важным и жизнеутверждающим. Да и атмосфера в храме располагает иначе воспринимать всё, тоже в возвышенных красках.
– Эх, забыл у идолов попросить, чтобы ты замуж за меня вышла, – спохватился Рун.
– Это надо у папочки моего просить, а не у них, глупый, – развеселилась Лала.
– Чего у него просить, если он не согласится, – возразил Рун. – А вот коли боги ему прикажут, то и просить не придётся. Сам прибежит умолять взять тебя в жёны.
Лала представила, как её папа, гордый король волшебной страны, валяется в ногах у человека, убеждая жениться на принцессе, и не смогла удержаться от смеха.
– Хоть не отказывай ему, коли придёт молить, – поиронизировала она.
– Не, не откажу, так и быть, – пообещал Рун с юмором.
– Куда же ты меня поведёшь, если мы поженимся, котик? У тебя даже дома нет, – продолжала хихикать Лала.
– Да, это проблема, – Рун призадумался. – Ну, на озеро отведу. Поселимся в шалаше. И всю жизнь проведём как свидание.
– Ой-ёй-ёй! – восхитилась Лала. – Как красиво! Свидание длиною в жизнь. Только… ты меня и зимой собираешься в шалашике держать? Ты говорил, у вас холодно в зиму.
– Наколдуешь что-нибудь, – пожал плечами Рун. – Магии будет полным полно, штрафов тебе бояться уже не придётся, я тебя так и так буду штрафовать каждый день, много и нежно, по праву мужа.
Лала покраснела.
– Ну… может быть, – молвила она смущённо.
– Будем с русалочками дружить, – стал фантазировать дальше Рун. – Они хорошие. Самая лучшая компания, что была у меня за всю жизнь. Вот уж добрее не сыщешь существ. Вечерами будут вместе с нами любоваться на чудеса твои.
Лала вздохнула.
– Так не получится, милый, – сказала она тихо. – Но возможно я бы этого и хотела.
– «Возможно», – Рун с деланным осуждением покачал головой. – Вот и вся романтика. Ладно, невеста дорогая, пойдём на базар, тратить наше состояние, целую монету медную. Не жалко ради тебя.
– Вот же скупец! – подивилась Лала полушутливо. – У самого карманы полны серебра, а он медяшечку собрался потратить на невесту. И хватился ещё своей щедростью.
– Да я потрачу и больше, если что, – беззлобно посмотрел на неё Рун. – Просто к меняле тогда придётся идти. Но к нему рано или поздно всё равно идти. Так что всё, чего не пожелаешь, я куплю. Эти деньги… не трудом достались, не потом и кровью, посему их не жалко. Да и они твои, как ни крути.
– Ну вот, другое дело, – порадовалась Лала. – А то медяшечку. Ишь какой! Дамы любят щедрых кавалеров.
– Да я знаю, что дамы любят аристократов. Теперь понятно почему, – буркнул Рун. – Потому что они богаты. Пойдём, родная.
Храм располагался рядом с центральной площадью, фактически прилегая к ней. Подобная площадь есть в каждом городе, тут проводят казни, народ собирается на важные мероприятия, например, послушать глашатая от лорда или из столицы, или принять на сходе какие-то решения в трудное время. К ней ведут все пути из всех кварталов. Здешняя площадь была пожалуй даже побольше, чем в городке близ деревни Руна. Кроме того, имела она и ещё два занятных отличия. Первое: в её центре возвышался памятник. Не каменный, не медный, всего лишь деревянный. Но тем не менее очень искусная работа, рыцарь на коне с обнажённым мечом. Ничего подобного Рун ранее не видел. И второе: площадь фактически разделяла город напополам, на знатную и не знатную части, тут сходились кварталы простолюдинов и дворян – с одной её стороны дома выглядели бедновато, с другой роскошно, аккуратно покрашены, в окнах цветы. Столкновение двух миров. И в прохожих это тоже наблюдалось, вокруг был люд и низшего сословья и высшего. Спешили куда-то слуги, служанка несла корзину, глазея по сторонам, мужик в рванье тащил доску на плече, бабулька переставляла ноги еле-еле, опираясь на кривую деревянную клюку, разгуливали господа степенно, иные заложив руки за спину. Снимали пред друг дружкой шляпы, здороваясь. Благородные дамы в пышных платьях и причудливых шляпках шли, покачивая юбками. Проехала карета, тревожа слух ритмичным цокотом копыт лошадей. На памятнике сидели голуби, чистя пёрышки. Лала взяла Руна под локоток, и они присоединились к этой размеренной жизни, неторопливо направившись через площадь. Лала разглядывала всё с любопытством, особенно платья дам. Всё ей было интересно. А Руну было интересно быть с ней.