Энциклопедия будущего

Личный состав штурм-войск

В штурм-войсках служат преимущественно профессионалы, то есть люди, выбравшие военную стезю, карьеру военного. Среди профи не бывает солдат, все они офицеры, даже только-только зачисленные в штурм-войска курсанты уже имеют младшие офицерские звания. Солдаты в штурм-армии тоже есть, но их относительно мало, и это всегда «должники». Сделать из человека специалиста в воинском ремесле непросто, штурм-курсант перестаёт быть курсантом лет через 20, а порой и через 50. Должник же служит в штурм-войсках всего 4-8 лет, причём большую часть этого времени именно служит, а не учится. Иными словами, то что все должники – солдаты, не какая-то дискриминация, просто объективная реальность. Для получения звания офицера нужно образование, которого у них нет. Но оставим должников в покое и перейдём к основе личного состава штурм-войск – штурм-офицерам. По характеру исполняемых функций всех их можно разделить на представителей семи базовых специальностей:

• Администрация – занимается командной и хозяйственной деятельностью, то есть осуществляет руководство боевой подготовкой и выполнением боевых задач, а так же обременяет себя обустройством быта и имущественными вопросами. Это не только командование и офицеры высших руководящих должностей, но и, к примеру, их помощники, заместители, и даже весь их секретариат (личные секретари, секретари секретарей), а так же офицеры, отвечающие за снабжение, квартирование, транспорт, учебную работу и т.п. – все, кто задействован в административном управлении.

• Персонал – разнообразные узкопрофильные специалисты. Преподаватели в учебках, инструкторы, тренеры, медики, симуляционщики (создают тренировочные виртуальные симуляции), техники, механики, оружейники, транспортировщики и др. Во многих случаях на таких должностях работают гражданские лица с соответствующим образованием или должники, но костяк всегда составляют именно профессиональные кадровые офицеры-специалисты, они очень ценятся и весьма востребованы в армии.

• Аналитики – служат в аналитических и координационных войсках, это «штабные крысы», работающие с разведывательными данными, с аналитическими выкладками электронных интеллектуальных систем, занимающиеся тактическим и стратегическим планированием, и т.д.

• Учёные – и такое есть в современной армии. И работы у них предостаточно. Военные учёные не занимаются разработкой новых вооружений и тому подобным, они заняты теоретическими вопросами организации армии и ведения войн, а так же улучшением методологии войсковой аналитики. И они именно военные, хоть и служат в научных учреждениях, расположенных в гражданской среде, в обычных городах вне военных баз. У них есть воинские звания, форма. Они полноценные военнослужащие – военная интеллигенция.

• Экипажи – осуществляют сопровождение боевой машины, пребывая внутри неё. По аналогии со сходными должностными функциями древности их можно было бы назвать пилотами. Однако в настоящий описываемому момент понятие пилота как таковое отсутствует. Человек не управляет движением машины посредством руля, штурвала, рычагов и т.п., не наводит её бортовое оружие на цель и не жмёт на спуск или пуск. Он лишь отдаёт ей командные распоряжения, указывая, что от неё требуется, и наделяет полномочиями на ту или иную деятельность. Всё остальное она делает сама. Современный бой не место для пилотирования. За мгновенье надо уследить за множеством факторов и параметров, проанализировать, принять во внимание и учесть огромное число данных, отреагировать на действия врага, которых он производит без счёта за доли секунды. Человеческий мозг делать всё это не в состоянии. Люди задают машинам курс, определяют тактические задачи, устанавливают приоритеты, наделяют правом открывать огонь или налагают на него заперт, приказывают вступить в бой или отступить. Вот и все их пилотирующие функции. Экипажи характерный атрибут сверхдорогой тяжёлой техники, ценность которой многократно превосходит ценность сопровождающих её специалистов, выраженную в затратах на их обучение, на материальное обеспечение, на компенсационные выплаты семьям в случае их гибели. Среди планетарных воздушных и особенно наземных боевых машин экипажных экземпляров практически не встретить, а вот безэкипажные космические корабли напротив нонсенс. Одна из основных функций экипажа – спасение своей машины в случае нештатных и форс-мажорных ситуаций, так же на нём лежат обязанности по техническому уходу за ней и обеспечению её боеспособности.

• Операторы – наиболее массовый представитель штурмового офицерства. Во многом подобны экипажу, но командуют боевыми машинами удалённо от них извне, сами всегда оставаясь вне пределов зоны боевых действий. Оператор тоже не пилот, он именно сопровождает машины, которых в зависимости от их типа, вида и класса под его командованием может быть от одной до 200 (в последнем случае у него обязательно будут помощники – другие операторы, младше по званию). Представьте, как выглядит построение такого подразделения на некоем параде или смотре – стоит один человек, максимум несколько, а за ними вздымается ровный строй из грозного вида боевых аппаратов, который может состоять, скажем, из нескольких машин весьма внушительных размеров, или из внушительного числа относительно небольших (по меркам военных, скажем метра 4 в высоту) машин. И все эти машины фактически автономные, имеют свой ТР (технический разум), обучены, тренированы, способны получив приказ действовать самостоятельно, они словно рядовые, словно металлокерамические солдаты, именно они и играют роль рядовых в штурм-армии. А если это смешанное многофункциональное подразделение, мы увидим энное малое количество людей и очень много машин разных размеров, типов и классов тяжести. В действительности в таких подразделениях людей безусловно гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, но те кто «за кадром» просто обслуживающий персонал – административные офицеры, инструкторы, оружейники, техники и механики (частью гражданские специалисты, частью должники), калибровщики, отладчики, мойщики и т.д. Они не участвуют в боевых операциях ни косвенно (через операторство), ни непосредственно, если их причислять к полноценному боевому составу подразделения, пожалуй придётся сюда же добавить и уборщиков, и тех кто готовит офицерам пищу. Отметим, что оператор занимается не только боевым сопровождением своей подотчётной техники, у него полным полно обязанностей, пусть ему и помогает «обслуживающий персонал», конечный спрос за всё именно с него, он ответственен за обученность и оснащённость своих механических солдат, за их исправность и техническое состояние, за их подготовленность по вооружению и экипировке к проведению конкретной боевой операции. Что касается собственно сопровождения в бою, хорошо обученная техника способна выполнять задачи в полностью автономном режиме, т.е. даже если связь с оператором отсутствует. И всё же он для неё важен, и когда связь есть, работы у него хватает. Он присматривает за своими машинами, координирует их действия, отдаёт им тактические рекомендации, переопределяет цели и приоритеты, устанавливает им уровень полномочий на ведение огня (чем выше, тем менее склонна техника сдерживаться от уничтожения потенциально опасных объектов, если не может быстро их идентифицировать), принимает важные ключевые решения, в том числе об эвакуационном отступлении поврежденных машин или наоборот продолжении ими боя несмотря на критические повреждения, управляет деятельностью ремонтных сателлитов и сателлитов снабжения (доставляют боеприпасы на поле боя, позволяя оперативно пополнять боекомплект).

• Оперативники – в противоположность оператору самый редкостный элитный представитель штурмовых вооружённых сил. Многие считают их анахронизмом. Но мы не согласимся с таким мнением. Люди, обученные воевать непосредственно, лично, не удалённо, и если они используют роботов, то не вместо себя, а в поддержку себе, те реально их сателлиты. Обыватель традиционно ошибочно относит к оперативникам офицеров диверсионных войск, там и правда есть оперативники, но их единицы, в основном диверсанты тоже операторы (причём их машины как правило что-то мелкое и малоприметное – роботы, маскирующиеся под гражданские аналоги от игрушек до уборщиков, погрузчиков и т.д.). Оперативники часто используются в качестве телохранителей высшего командования, так же они служат в спецотрядах особого назначения, чья сверхзасекреченность затрудняет даже предполагать, для решения каких задач они предназначены. Это люди такой подготовки и такого боевого опыта, от которых их врагов пробирает дрожь.

Есть офицеры и других функциональных жанров, однако указные семь групп всё же позиционируются как основные. Исключая оперативников, экипировка штурм-офицера не предполагает непосредственное участие в бою, поэтому экзоскелет далеко не всегда входит в неё, часто это просто защитный костюм или даже обмундирование из ткани с защитными функциями. Если же экзоскелет есть, он как правило лёгкий, тоже не для боя, а для лучшей выживаемости, он удобен, обеспечивает повышенные возможности для углублённой интеграции в информационную среду и коммуникации с боевыми машинами. Но броня у него всё равно значительно качественней, чем у ок-экзоскелетов аналогичного класса тяжести. Тяжёлые и сверхтяжёлые экзоскелеты в штурм-армии встречаются редко и в основном лишь как средство экстренного спасения, то есть когда они не предмет личной экипировки, а эвакуационное оборудование, например, на космическом судне или тяжёлом воздушном аппарате.

Наряду с офицерами отметим всё же и рядовых представителей штурм-войск – штурм-солдат. Практика ограниченного включения должников в состав профессиональных штурмовых подразделений в целом распространена в империи, так как даёт существенный экономический эффект. В армии всегда хватает работы, где не требуется высокая военная квалификация, а достаточно лишь ответственности и силы рук. Зачем тратить на неквалифицированный труд время столь дорого обходящегося казне офицера, профессионала, получающего высокую зарплату, если оный труд может с успехом выполнять служащий практически задарма должник. Разнообразные помощники механиков, ремонтников, техников, медиков, операторы систем наблюдения, слежения и контроля, секретари штабных офицеров и т.д. – всё это характерные роли для должников. Порой они так же несут вахту на полуразобранных демонтируемых космических кораблях – офицерам не очень-то по нутру торчать в таких местах, словно в ссылке для проштрафившихся. Есть и ещё один нетривиальный способ использования должников в штурм-армии. Боевой, на должностях с повышенным уровнем риска. Как и их ок-коллеги, штурмовки предпочитают воевать удалённо посредством роботов и мех-техники. Однако иногда возникают ситуации, требующие личного присутствия человека. Если для выполнения опасного задания нужна только смелость и не нужна 20-50 летняя боевая подготовка, гораздо рациональнее рисковать должником, чем сверх дорогостоящим в обучении офицером. Естественно, на подобные должности отбор наиболее тщательный, сюда не возьмут абы кого, у должника должны зашкаливать морально-волевые качества и чувство патриотизма. Но желающих всегда предостаточно, и не только среди патриотов. Дело в том, что это очень выгодно. Должник обретает статус настоящего бойца штурм-войск. У него будет зарплата – не такая, как у офицеров, но вполне приличная. Ему сильнее повысят КГО. Его служебные обязанности будут менее рутинными более интересными. Офицеры будут его уважать, будут вести себя с ним так, словно и он офицер. А уж после увольнения, на гражданке, люди станут на него смотреть не иначе как на героя, женщины будут млеть при виде него, если же в роли такого должника была женщина, что в общем не редкость, мужчины будут относиться к ней по особенному, как к равной им по смелости и силе духа, станут принимать за свою. При всём этом за те 4-8 лет, что должник пробудет на службе, вряд ли произойдёт нечто «такое», инцидент, требующий от него действительно рисковать жизнью, да и риск вовсе не означает неминуемой гибели, он просто повышенный, вот и всё. Не привыкли люди подвергать себя опасности в современной армии – это безусловный факт. Всякое приближение к зоне боевых действий для них уже есть чрезмерно экстремальная ситуация.

Благодаря героизации профессии штурмовика в литературе, фильмах, песнях, и прочих видах искусств она воспринимается обществом особенной, элитной, чуть ли не эпической – той, что позволяет вырваться из скучного однообразия повседневного гражданского быта в иную более интересную и яркую жизнь, наполненную романтикой масштабных сражений, солдатских будней и путешествий по незнакомым мирам, жизнь, где на первые роли выходят смелость и решительность, отвага и героизм, самопожертвование и чувство долга, где всё, включая поступки и решения, чувства и эмоции, становится настоящим, а человек может обрести своё истинное лицо и ощутить свою принадлежность к чему-то гораздо большему, чем он сам, к чему-то очень большому и стоящему. Бытует мнение, что офицер штурм-войск – это успешный представитель среднего и выше класса, умный, блестяще образованный, уверенный в себе, суперпрофессионал своего дела, посвятивший свою жизнь служению обществу. Мы же отбросим всю эту книжную романтическую мишуру и попытаемся рассматривать только голые факты без всякого их приукрашивания. Начнём с того, что действительно масштабные сражения случаются не каждый век и не всегда столь уж масштабны. Регулярным штурмовым войскам приходится вступать в бой весьма нечасто и со значительно уступающим в численности, силе, мощи, экипировке, подготовке и информационно-аналитической поддержке противником. Когда-то у империи были внешние враги в лице других государств, но теперь их нет, нет хоть сколько-то существенных военных сил, способных оказать ей достойное сопротивление. Лишь в редкие периоды политической нестабильности военная служба становится относительно опасным занятием, потому что в такие моменты армия, как и общество в целом, может разделяться на противоборствующие стороны, и тогда приходится сражаться с аналогично подготовленными и экипированным противником, не уступающим, а то и превосходящим по численности. Добавим к этому, что современные бесстрашные воины воюют по большей части удалённо, находясь в глубоком тылу, вдали от зоны боевых действий. Фактически, выбирая карьеру военного человек может с большой долей вероятности рассчитывать, что никогда не поучаствует в настоящем бою, или хотя бы никогда не подвергнет реальной опасности свою жизнь. Безусловно, есть ещё разного рода террористы, для которых военная база – лакомый объект для атаки. Но. Базы хорошо охраняют, по статистике вероятность погибнуть от теракта выше на гражданке. Наверное самая высокая опасность в армии – присутствие большого количества оружия и боеприпасов, которые порой, взрываются от неисправностей или неправильного обращения. Как и в ок-войсках, в мирные годы в штурм-армии наибольшее количество смертей приходится на несчастные случаи. Однако это относительно небольшое количество, на гражданке от несчастных случаев тоже гибнут, пусть и не от оружия, какая разница. Так что с возможностью штурм-офицеру дать выход своему героизму мы видим явные затруднения. Романтика космических перелётов – это да, штурмовики регулярно меняют базы, перелетая на постой в иную звёздную систему. Много звёзд можно посмотреть, на многих планетах побывать. Тот, кто хочет попутешествовать, получит желаемое. Жаль романтизм свойственен юности, а юность имеет тенденцию проходить. Для военного перелёты очень скоро превращаются в обременительную рутину, особенно если он обзавёлся семьёй, которой приходится тоже летать с места на место, живя на чемоданах, не имея постоянного угла, постоянных друзей, постоянной работы. Неверное в этом и есть героизм военного, в этом его гражданский подвиг, он жертвует комфортом быта, свободой и постоянством ради служения обществу. И это очень большой подвиг, на который способны далеко не все, не правда ли? С другой стороны, кто-то выбирает профессию военного лишь потому, что там проще сделать карьеру – с достойной зарплатой и непостоянный угол станет весьма уютным и комфортабельным. Не все хотят постоянства, не для всех оно важно. И всё же. Длительное обучение и сама служба в армии, где всё подчинено строгой логике и уставу, пропитано атмосферой героизма и легендарности, как ни крути, делают из человека настоящего солдата. Он привыкает чувствовать себя солдатом, привыкает верить, что готов отдать жизнь за боевых товарищей и империю. И пусть испытать свою готовность и веру на практике ему вряд ли представится случай, она так и исходит из него, она хорошо ощущается окружающими. Может поэтому и имперский обыватель всех штурм-офицеров воспринимает не иначе как героями. Ну и потому что они герои в фильмах и книгах.

Немного о пилотировании

От непосредственного пилотирования боевых машин военные отказались очень давно, ещё в доантигравитационную эпоху, когда летательные аппараты использовали реактивный принцип движения. Наличие внутри машины пилота заметно ограничивало её возможности. Человек гораздо менее устойчив к перегрузкам, ему требуется обеспечивать микроклимат, нужно выделять значительное по объёму место для его размещения, заботиться о его безопасности – и путём улучшенного бронирования кабины, и через оснащение машины катапультным устройством вкупе со спасательными средствами. Всё это умопомрачительно невыгодно как с экономических позиций, так и потому что впустую растрачивает внутреннее пространство, которое можно было бы заполнить дополнительным оборудованием и вооружением, то есть боеспособность машины падает. Ещё более удручающей рентабельность пилотирования становится, если подсчитать, сколько средств тратится на подготовку квалифицированного пилота, которого в непосредственном бою очень легко потерять, плюс ему нужно платить зарплату, в случае гибели выплачивать значительную компенсацию его семье. А если боевая необходимость потребует пожертвовать машиной ради достижения некоей важной цели? Когда в ней человек, о жертвах можно забыть, никто на такое не пойдёт. Ну и для чего это всё? Особенно с учётом, что от самого пилота в бою пользы чуть. Выявлять цели, определять их на предмет свой-чужой, наводиться на них, выбирать оружие и тип боеприпаса для осуществления наиболее эффективного поражения противника, открывать огонь, совершать манёвры уклонения от вражеского огня, ставить заградительный огонь, активировать средства активной защиты – в современном бою всё это делает интеллект машины, он гораздо быстрее человека, умнее, внимательнее, многозадачнее, не совершает глупых ошибок, не впадает в панику или ступор, не теряет сознание от перегрузок, не подвержен эмоциям, владеет математическим языком и может за доли секунды выполнять расчеты по сложным формулам и алгоритмам. Пока средства связи и интеллектуальные устройства были далеки от совершенства, пилот ещё имел смысл как подстраховка на случай потери связи или сбоя электроники. И то выгоды от такой подстраховки были крайне сомнительными на фоне «убытков» от неё. Как только появились достаточно надёжные модели ИИ (искусственного интеллекта) и ТР (технического разума), пилоты как явление окончательно сошли с армейской сцены.

Теперь скажем о пилотировании наземной техники. Нюанс наземного боя в значительно меньших скоростях перемещения по сравнению с воздушным. Поэтому перегрузки здесь не являются существенным препятствием для пилотирования. Однако интенсивность боя из-за медленной смены позиций только возрастает, к тому же сам бой становится более непредсказуем, враг может неожиданно появиться откуда угодно – из-за укрытия, крупного предмета, стены, нарисоваться в близлежащем или удалённом здании, вылезти из канализационной коммуникации, и т.д. Скорость принятия решений в наземном бою может быть просто умопомрачительной, а риск погибнуть здесь гораздо выше. Соответственно, при отсутствии подавляющего преимущества над противником, использовать пилотов в наземном бою просто глупость, граничащая с преступлением. Отдельно строкой хочется сказать про шагающие машины – боевых двуногих роботов. Ускорений-то особых в наземном бою нет, а вот тряска и вибрации, особенно в машинах с ходильным шасси, иное дело. Фантастические фильмы древности о пилотируемых шагающих гигантских роботах вызовут у современного военного улыбку, не то весёлую над наивностью древних фантазёров, не то сочувствующую пилотам этих фантастических творений. Когда вы едете в колёсном транспорте и под колесо попадает камень или выбоинка, вы это хорошо чувствуете. Теперь представьте, что должен чувствовать человек внутри идущего, а то и, не дай бог, бегущего многотонного гигантского робота. Один шаг, и всё, и перелом позвоночника с сотрясением мозга гарантированы. Известно, что в первых реальных экспериментах с шагающими боевыми машинами пытались применять сложные системы амортизации. Но всё равно находиться внутри такого агрегата была пыткой для пилота. А если система амортизации выходила из строя… Обычно это заканчивалось для него либо долгим скитанием по госпиталям, либо дорогой в один конец на кладбище.