Это жизнь

Глава 2

Два дня тянулись неимоверно долго. Антон думал, что они никогда не закончатся. Внутри него теплилось странное предвкушение чего-то особенного. И раньше за собой он такого не замечал. За эти два дня он успел пересмотреть много страниц в интернете, рассказывающих о последних чемпионах и чемпионках мира по шахматам. У всех были разные пути к вершине. Кто-то начинал из маленьких городов. Кто-то из богатых семей. Кого-то поддерживали, а кто-то покорял шахматный Олимп в гордом одиночестве. Антон, примеряя их истории на себя, понимал, что чемпионом мира ему стать не суждено – слишком уж поздно он начнет серьезные занятия. Все последние чемпионы и претенденты на это звание (Карлсен, Ананд, Крамник, Карякин, Каруана, Непомнящий) начинали серьезно играть лет в 6-7, и, как правило, играли в чемпионатах мира для разных детских и юношеских возрастных категорий. Но стать гроссмейстером ему точно по силам! Антон читал про никому неизвестных людей, которые становились гроссмейстерами не в 16-18 лет, как великие, а в 25 – и побеждали на международных турнирах! Почему бы и ему, Антону, не пройти тем же путем? Он представлял себя на месте шахматистов в их решающих поединках. Размышлял, как бы повёл себя, выиграй он главный приз, допустим, в Вейк-ан-Зее. Что сказал бы у микрофона в свете софитов и при вспышках десятков камер. Конечно, он поблагодарил бы свою маму и учительницу. Уделил бы внимание процессу самообучения, ведь без этого никогда не выйдешь на запредельный уровень. Работа над самим собой – самое важное в любом процессе. И ещё огромную часть он уделил бы своему папе. Человеку, на которого он хотел бы быть похожим. Тому, кого очень не хватает. Чьи советы никогда не потеряют своей актуальности и мудрости. Папе, с которым никогда не было скучно. А про свой недуг он бы точно не сказал бы ни слова. Зачем на нём концентрироваться? Антон не отделяет себя от других шахматистов. В этой игре главное – память, умение анализировать и математическое мышление. А с этим у него всё в порядке. Значит, и нечего жалость тащить из журналистов и прочих зрителей.

И главное: он представлял, что совсем не изменится после того, как ему удастся стать известным гроссмейстером. Останется всё тем же Антоном, который любит маму, читает книги, живёт в скромной квартире и делает каждый день специфические упражнения для борьбы с недугом. И даже если он почти излечится к тому моменту, то занятия всё равно останутся с ним навсегда. Он без них уже не представляет себя. Да и папа всегда говорил, что недуг очень коварен. Он может отступить и затаиться, поселив ложную надежду окончательного исцеления. Ты перестанешь заниматься, а потом он навалится на тебя с новой силой.

Долго на вершине славы даже в мечтах Антон пребывать не мог. Он победит в двух, трех… ну пускай в пяти турнирах высшей категории, еще в десятке будет в верхней половине таблицы, но потом результаты пойдут на спад. Все чаще и чаще он станет уступать более молодым шахматистам, пусть и в упорной борьбе. Они будут вместе разбирать только что закончившиеся партии и благодарить друг друга за хорошую игру. А потом… Ну, возможно, Антон станет тренером и будет учить совсем юных шахматистов, передавая им свой опыт. Потому что время идёт вперёд. Потому что нельзя вечно побеждать. Так должно быть. И так будет.

Сегодня ночью он плохо спал. Его не покидали мысли о том, как пройдёт первое занятие. Что, если его ожидания будут обмануты? Учительница в силу возраста, наверное, не так хорошо играет в шахматы. Что тогда? Лишь под утро Антону удалось победить монстра сомнений и провалиться ненадолго в сон. Если бы не будильник, мальчик вряд ли проснулся бы сегодня рано. Глаза совсем не хотели открываться.

Но надо! И, хотя, как обычно по утрам, мышцы неприятно болели, а суставы не хотели гнуться, как положено, мальчик, помимо обычной зарядки, позанимался на паре любимых тренажеров. Их купил еще папа, но они до сих пор работали. Мелкие поломки за эти годы были, но их исправлял дядя Женя, явно выпивающий, но при этом «держащий фасон», добрый и одинокий мужчина "за пятьдесят", жалевший неполную семью… И, как пару раз непонятно говорила мама, “заменявший себе настоящую, на время”. Он любил слушать истории, которые выдумывал Антон, шутливо перебранивался с мамой мальчика и выполнял всякий мелкий ремонт в квартире.

Так называемый "оксицикл" Антон по утрам крутил примерно полчаса ногами. На не слишком большой скорости, иногда переключаясь в так называемый пассивный режим, при котором аппарат двигал его конечностями. Но, конечно, большую часть времени мальчик работал сам, даже с минимальной нагрузкой. Вечером же, если у мамы было настроение и силы, “оксицикл” с помощью системы из пары блоков помещался на стол в комнате Антона. И мальчик работал на нем уже руками. По мере возможности и болевых ощущений. Увы, вес тренажера в примерно 10 килограмм не позволял Антону поднимать его самостоятельно.

Кроме того, парень походил по беговой дорожке. Это была какая-то особо крутая модель тренажера – с поручнями, которые регулировались по высоте и были снабжены подлокотниками, с пульсометром и очень удобной системой управления, позволявшей регулировать скорость движения полотна дорожки с шагом 0.1 км\ч, что было особенно важно для таких детей, как Антон. Он помнил, каким довольным был папа, когда установил этот тренажер… И даже небольшое недовольство матери (наверное, аппарат дорого стоил) не помешало отцу с сыном в первый же день испробовать все режимы и возможности. Антон поначалу ходил на скорости 0.3 км\ч, но с каждым годом циферки на мониторе росли, хотя и не так быстро, как хотелось.

В заключение Антон позанимался с… палкой. Самой обычной палкой, не слишком толстой, длиной примерно сантиметров 70. Разного рода подхваты и перехваты, держание на весу, пропускание за спиной и махи в разных плоскостях. Большинство движений давались с трудом, но – надо!

После такого обычного для себя утреннего моциона Антон умылся и позавтракал двумя бутербродами, сделанными мамой перед уходом на работу. Молоко он допить не успел. Звонок в дверь разорвал утреннюю тишину. Немного раньше оговорённого срока, но тем даже лучше.

Антон по поручням добрался до входной двери, взял в руки тросточку, стоящую у вешалки, и дрожащими пальцами открыл нижний замок. На самом деле, трость он не любил. Она несколько сковывала его движения, как ему казалось. И сильно привязывала к себе. Он старался обходиться без неё, ведь есть поручни. Но иногда всё же использовал. Особенно когда приходили гости. На пороге появилась женщина в очках, с полностью седыми волосами. В руках она держала огромный рюкзак и зонтик, хотя дождя сегодня вроде бы не обещали.

– Я немного раньше, вы уж извините. Боялась заблудиться и опоздать, а тут у вас совсем простая дорога от остановки. Я даже опомниться не успела, как добралась до двери вашей квартиры, – принялась оправдываться женщина, поправляя норовящую залезть в глаза чёлку. – Давайте знакомиться. Меня Валентина Яковлевна зовут.

– Антон, – мальчик щёлкнул выключателем, зажигая свет в тёмном коридоре. – Проходите. Давайте я у вас рюкзак возьму?

– Не надо, он не тяжёлый, – отмахнулась от Антона Валентина Яковлевна. – Там всего лишь несколько книг, тапочки и шахматы. Я просто забыла спросить у вашей мамы, есть ли у вас доска с фигурами. И решила на всякий случай взять свои. Да и мои оригинальные. По ним лучше всего учиться. А то, помнится, пришла я в одну семью, а там вместо фигурок какие-то персонажи из мультфильмов. Минут десять ушло на то, чтобы всё запомнить. Да и как потом ребёнку на соревнованиях участвовать, когда он привыкнет к таким фигуркам? Часы у вас имеются?

Всё это Валентина Яковлевна выпалила без пауз и едва ли не одним предложением. Антон потерянно смотрел на неё и не знал, с чего начать свои ответы. Учительница же зашла в квартиру, закрыла за собой дверь, машинально повернула нижний замок на два оборота, достала из рюкзака названные тапочки и принялась переобуваться.

– Часов нету, мы с папой без них учились играть, – разлепил, наконец, губы Антон.

– А он с нами будет сегодня играть? Я люблю, когда родители принимают участие в моих уроках. Так нагляднее всё получается. Да и я могу какие-то задания дополнительные давать, основанные на пройденном. Или ошибки подмечать, чтобы вы потом отрабатывали.

– Нет, его сегодня не будет, – Антон не стал уточнять почему.

– Ну, тогда поиграем вдвоём. Ты, наверное, хочешь спросить, почему я не употребляю слово «заниматься» применительно к шахматам? – Антон не задумывался об этом, но после вопроса Валентины Яковлевны послушно кивнул, ожидая дальнейшего объяснения. – Я много езжу к детям, которые только делают первые шаги в мире шахмат. Обычно им пять лет. И слово «заниматься» для них очень страшное. Они не хотят заниматься, они хотят играть. Вот я и решила убрать из своего лексикона страшное слово, пугающее детей. Точно так же я прошу делать и родителей. Ребёнка очень легко настроить против чего-то. Легко привить нелюбовь к различным предметам или занятиям. А когда шахматы для него – всего лишь игра, в которой нужно победить, то обучение идёт куда как легче. Можно руки помыть?

За разговором Антон и не заметил, как она переобула тапочки и достала белое махровое полотенце из рюкзака. Мальчик указал рукой, где находится ванная. Валентина Яковлевна широкими шагами проследовала туда и открыла воду, не включая света.

– А шахматы у меня не оригинальные, – решил на всякий случай уточнить Антон. – Папа говорил, что они подарочные. Там фигурки пусть и не мультяшные, но больше приближены к реальным названиям. Слон с хоботом, ладья с зубчатой стеной, наподобие той, что у Кремля имеется, конь с четырьмя копытами…

– Не переживай, – Валентина Яковлевна вышла из ванной, вытирая руки. – Я же сказала, что взяла свои шахматы. Будем в них играть. А потом, если захочешь, купишь новые. В следующий раз я и часы возьму. Надо, чтобы рука самопроизвольно на кнопку училась нажимать. А то ведь многие не умеют именно с часами играть. Делают хорошие ходы, но проигрывают по времени. Или по той причине, что не так управляются с часами. Это не то чтобы целая наука, но некая привычка, которую нужно обязательно выработать.

Антон был доволен первым впечатлением. По внешнему виду он никогда не сказал бы, что Валентине Яковлевне семьдесят лет. Она даст фору любому человеку в пятьдесят. Да и подход к поездкам в чужие дома ошеломил его. Конечно, можно всегда ссылаться на не очень богатый жизненный опыт. Но, например, прошлый учитель, который провёл всего лишь одно занятие, даже не удосужился уличную обувь снять, хотя в тот день был дождь, а ему предлагали домашние тапочки. Да и злился он каждый раз, когда мама заходила в комнату. Как будто боялся, что она раскроет его некомпетентность и неумение общаться с подростками.

– Где будем играть? – Валентина Яковлевна закончила вытирать руки, убрала полотенце в рюкзак и застыла на месте, смотря на Антона.

– Давайте на кухне. Там освещение лучше. Да и на столе меньше предметов, нежели в моей комнате, – он виновато улыбнулся, добавляя последнюю часть предложения. Не хотел сперва говорить, но в итоге сказал. Что она теперь подумает про него? Такой взрослый и не может стол прибрать? Или ничего не подумает? Антону стало неловко, хотя обычно он не заботился мнением окружающих. Впрочем, обычно это мнение и мысли были связаны только с его недугом. А Валентина Яковлевна же как будто совсем этого не замечала.

– На кухне, так на кухне, – без промедления согласилась учительница.

Неуверенной походкой, опираясь на трость сильнее обычного, Антон провёл Валентину Яковлевну на кухню. Она двумя размашистыми движениями достала из рюкзака шахматы и толстую книгу с задачами.

– А это что такое? – обратил Антон внимание учительницы на пакетик с сотней квадратных бумажек, выпавший из рюкзака на пол.

– Это? – Валентина Яковлевна взяла в руки пакетик и положила на стол. – Моя специальная придумка для маленьких детей. Чтобы быстрее научиться видеть ходы фигур, я прошу их раскладывать эти квадратики на доску. Мы называем их бомбочками, на манер сапёра. Игра в минное поле увлекает детей. А через пару месяцев они уже хорошо ориентируются в ходах без подобных фишечек. Тебе же они не нужны?

– Нет, что вы, – Антон позволил себе смущённую улыбку.

– Вот и хорошо. Ты мне вот что ещё скажи, мы с тобой как играть будем? В полную силу? Или мне дать тебе фору – пешку или фигуру?

– Конечно в полную, – без тени сомнения выпалил Антон. – В поддавки мне уже не интересно. Нет удовольствия от победы.

– Тогда давай совсем по-взрослому играть.

Валентина Яковлевна взяла в каждую руку по белой и чёрной пешке, попросила Антона закрыть глаза и перемешала фигурки. Подумав несколько секунд, мальчик выбрал правую от себя кисть. Внутри оказалась пешка белого цвета. Чёрными Антон играть не любил. Ими сложнее победить. Ими лучше сразу размениваться в любых ситуациях и склоняться к ничьей. А вот с белыми он управлялся достаточно хорошо.

– Кстати, а это правда, что ваша дочь чемпиона мира по шахматам обыграла? – решил удовлетворить своё любопытство Антон.

– Это кто тебе такое сказал? – искренне удивилась Валентина Яковлевна.

– Мама, – Антон опустил глаза.

– Не дочка, а внучка, и не чемпиона мира, а всего лишь гроссмейстера. Но победить взрослого мужчину в четырнадцать лет, когда у тебя нет никаких разрядов, а занимаешься ты исключительно дома, – тоже дорогого стоит. Думаю, ты со мной согласишься. Просто мама твоя, наверное, что-то перепутала. Я ей по телефону это рассказывала.

Да, мама могла неправильно всё запомнить. Она не особо разбиралась в спорте. В любом. И конечно, Антон не мог не согласиться с Валентиной Яковлевной. Девушке победить гроссмейстера-мужчину должно быть очень трудно.

– А так история достаточно интересная. У нас в городе, а мы раньше в Баку жили, устраивался турнир среди подростков. Девочек было не так уж и много, потому всех посадили в общую группу играть. Это, несомненно, нечестно, но организаторов было не переспорить. Там же присутствовал и наш гроссмейстер. Гасанов. Почему «наш»? Ну, Баку город большой и гроссмейстер там не один, но вот Гасанов – он из нашего района родом, потому и «наш». И вот внучка моя дошла до финального матча, где проиграла мальчику на год старше, чему не расстроилась совсем. Играла она очень хорошо, но у мальчика был большой перевес в опыте игры, что и сказалось. А после турнира гроссмейстер давал сеанс одновременной игры. Представляешь? Играл сразу со всеми. Ну, из тех, кто хотел. Человек 30 набралось, причем из девочек рискнули сыграть только две, но одна довольно быстро проиграла. И то ли взрослый дядя недооценил девочку, то ли еще что, но в партии с внучкой Гасанов попал в худшую позицию. И так пытался гроссмейстер, и эдак, но внучка вцепилась в перевес… Отдал гроссмейстер две фигуры за две проходные пешки соперницы. Остались у Гасанова – король и пешка, а у внучки – два коня и король… Антон, я так понимаю, ты в интернете про шахматы читал и даже задачи решал, должен знать про такие эндшпили?