Мимикрики. Камни основы

По чистой случайности, такой, знаете, вымытой недавним дождем, сияющей золотой монетой закатного солнца, пахнущей соснами и ленивым зноем летнего вечера, у этого окна стоял Высший Математический Шаман Ви- Тот и сама Дэйна. По чистой случайности! Хотя мы-то с вами знаем, что случайностей не бывает, ведь случайность – это лишь способ, с помощью которого действует Великий Логус, сохраняя свою анонимность.

Это знало и Нечто. Оно собралось с духом и вновь попыталось влететь.

– Какое настойчивое, – сказала Дэйна и распахнула окно для нежданного гостя. Нечто с облегчением выдохнуло, понеслось, разбрасывая в разные стороны светлячков-махагонов, освещающих дом, не в силах остановиться. Заполнив собой все межпредметное пространство уютного деревянного дома, оно попыталось встроиться в то, что имеет плотность и видимость. Но Дэйна, заметив этот маневр, как-то по-особенному цокнула языком, и из стога сухих трав и цветов, что возвышался в дальнем углу ее просторной студии для приготовления волшебных эликсиров, вылетела стайка ручных Фей. Едва заметным движением руки Дэйна обозначила в воздухе круг, и ручные Феи распределились по заданной форме. Их крылья затрепетали, создавая вибрацию, и между ними возник свежий, прохладный поток.

– Слышишь? Оно живое и оно гудит, – закрыв глаза, произнесла Дэйна. Она пыталась настроить себя на понимание невысказанного, как инструмент.

– Верно, – шепотом отозвался Ви- Тот. – Гудит, – доставая из складок плаща очки и водружая их на нос. – Много голосов, сложенных в один. Роевой интеллект.

– Оно волнуется. Нужно войти в его ритм и успокоить. Попробуйте песню воды. Она поглотит его страх, – обратилась Дэйна к нежным, маленьким созданиям, и Феи запели.

Это была удивительная песня. В ней были и нежные, переливчатые звуки шуршащих в ручье камушков, и бормотание пузырей лопающихся на поверхности воды, и шепот ветра, играющего с листвой, и тонкий звон хрустальных колокольчиков. Согласованное пение гладило звуком пространство, и оно поддалось, выдохнуло напряжение и заурчало. Э-э-э… заурчало? Пространство урчит?

Дэйна резко открыла глаза, и ее взгляд врезался в удивление. Удивление, которое цветными волнами исходило от отца. Он разглядывал большущего мохнатого кота, каким-то образом материализовавшегося в центре круга из ручных Фей. Ви- Тот видел. Дэйна видела тоже, как Нечто впитывалось в кота, словно молоко в салфетку. Было ясно, что оно нашло подходящую форму, а Дарвин, именно так звали их домашнего питомца, не спрашивайте почему, благосклонно позволил этому стать частью себя.

– Это и есть Предчувствие? – не сводя с кота глаз, спросил Ви- Тот. Кот буквально светился изнутри и менялся с каждой секундой. Нет, он не превращался в другое существо, однако, оставаясь котом, он приобретал некую осмысленность, и эта осмысленность наделяла его необъяснимой притягательностью. – Смотри, Дэйна. Он как будто готовится к чему-то.

– Вообще-то, коты могут работать с Предчувствием. Они поглощают его поле, перерабатывают, а потом могут передать в удобной для принимающего форме. Чаще в мысли-образах. Надо настроиться, не мешай, пап.

Дэйна повела головой в сторону стога, и ручные Феи, словно подхваченные дуновением ветерка, хихикая, пронеслись прямо перед лицом Математического Шамана, намеренно задевая и щекоча его по носу своими танцующими крылышками. Ви- Тот не удержался и чихнул, а этого и надо было шаловливым созданиям. Феечки прыснули от смеха разноголосыми колокольчиками и, увеличив скорость, стрелой влетели в стог, быстро зарывшись среди сухих цветов и трав.

– Не очень-то они у тебя воспитанные, – отметил Ви- Тот и вновь собрался чихнуть, но в воздухе вдруг разлилось такое напряжение, при котором не только чихать, но и дышать было трудно.

Дэйна стояла с закрытыми глазами, как натянутая струна. Сейчас она очень была похожа на отца. Высокая, стройная, прямой нос, острый подбородок, каштановые волосы, такие же, как у него, но заплетенные в сотню косичек, ниспадающих на затылке ниже лопаток, а спереди, над ушами, закрученные в аккуратные улитки. Очень похожа. Дэйна медленно, как будто через силу, подняла густые ресницы. Темные омуты в упор уставились на кота. Ви- Тот тоже повернул голову к Дарвину. Казалось, что он еще больше увеличился.

– Не хочет ничего передавать, – с трудом произнесла Дэйна. – Я пытаюсь войти в его сознание, но он не пускает.

– По-моему, процесс еще не закончен. Не спеши, так бывает, когда существо наполняется изнутри чем-то важным, оно как будто становиться больше, весомей, и все вокруг него замедляется. Не надо на него давить. Дейна, прекрати. Иначе мы все здесь задохнемся. Слышишь, Дэйна? Отпусти его. Он сам все знает и сам все сделает как надо.

Дэйна, попыталась улыбнуться, но вместо улыбки на ее лице появилась гримаса боли.

– У тебя в этом большой опыт, да, пап? Отпускать и ждать, когда все решится само собой.

– Когда-то с тобой это сработало.

– Но это всего лишь кот.

– Белиам бы с тобой поспорил.

– Я просто не могу понять, почему он сопротивляется?

Дэйна давила на пространство вокруг кота, пытаясь пробить плотность событий, окруживших его невидимым шаром.

– Не можешь понять – просто наблюдай. Еще рано делать выводы. Отпусти его, дочь, прошу.

– Нет. Это слишком важно. Я чувствую.

Я думаю, вам не надо объяснять то, что мы видим – это только маленький процент того большого, что существует в нас, и выходит за пределы плотного видимого тела. Дэйна ощущала, как увеличивается и крепнет энергетическое поле Дарвина. То, что происходило с его невидимой частью, явственно говорило о внутреннем переходе из одной системы существования в другую. В одном из измерений это называют квантовым переходом. Дэйне было не по себе. Настолько не по себе, что она не могла ждать. Ни минуты.

Нетерпение овладело ей, и откуда-то издалека всплыли детские воспоминания, заботливо окутанные обидами. Оказывается, она хранила их. Хранила, как редкую драгоценность. Тяжело быть первой из дочерей. Ты как первопроходец на непротоптанной дороге, как одинокий мореплаватель, выброшенный на необитаемый остров. Ожившие воспоминания впивались в ее тело острыми иголочками, пробуждая в ней энергию. Энергию тьмы. Дэйна чувствовала себя никчемным отшельником, забытой, брошенной куклой. Ее братья, сестры, да и сами родители обладали великими Дарами, а она? Кто она? Болотная ведьма, едва различимый огонек в темном непроходимом лесу, окруженная своенравными, капризными созданиями, которых никто, кроме нее, и не видит толком.

Дэйна подняла руки, направила на Дарвина, сконцентрировала в них то, что терзало ее. Все это происходило автоматически, она не принимала в этом деятельного участия. Мысли овладели ее телом. Мозг сам принял решение, дал команду собрать энергию для волнового удара. Руки поднялись, и в ладонях заискрили электрические разряды. «Хоть что-то мне передалось по наследству, – отметила Дэйна. – Не так мощно, как у отца, но пробить событийную плотность можно». Она с трудом вдохнула воздух и размахнулась, молнии вылетели из ее ладоней и, следуя направленному импульсу, очень медленно, прорываясь сквозь густоту разросшегося Предчувствия, последовали в сторону Дарвина.

Девушка удовлетворенно кивнула. «Вот теперь я что-то из себя представляю, – разорвались петардами мысли. – Теперь я похожа на Богиню, теперь я чувствую себя уверенней, значимей». Молнии все еще летели, когда на их пути возник блистающий и искрящийся электрическими разрядами Тигр!

– Папа! Ну, зачем? – выкрикнула Дэйна. – Дай мне хоть сейчас почувствовать свою силу!

– Это не твоя сила, дочь! – Тигр могучей лапой легко отбил молнии Дэйны, и они, шипя, извиваясь, как змеи, истлели, рассыпавшись пеплом. – Это сила заряженного Предчувствия, сила Темного Демона.

– Это моя, моя сила! Ты просто не хочешь этого признать! Я Богиня! Могущественная и непобедимая!

– Да, ты Богиня! Но твоя сила в другом!

– Моя сила только что стала по-настоящему видимой, а ты все испортил.

– Дочь, очнись. Твоя сила мягкая, оберегающая. Она врачует, успокаивает, она тиха и благостна.

– Вам просто удобно, чтобы я была такой, да? Меньше хлопот, не так ли?

– Дэйна, я взываю к твоей природе!

– Тебе легко говорить. Ты никогда не был один. С тобой всегда симбиотический помощник, великое благословение всех Шаманов. А еще с тобой всегда мама. И дети. Вихат, Феюс, Нэнси, Белиам – они всегда были вместе. А я одна. И я никто.

– В твоей душе произошло смещение. Ты потеряла баланс. Этот Демон очень силен. Силен и опасен, если даже неясное Предчувствие, связанное с ним, имеет такую разрушительную силу, каково же его воздействие напрямую? Извини, дочь, но иногда решения нужно принимать быстро. Сейчас как раз такой случай.

– Ты хочешь принять решение за нас двоих? Я уже взрослая и имею право…

– Извини, – Ви- Тот взмахнул плащом, из-под которого вырвались голубые искры. Они облепили Дэйну со всех сторон, лишая ее возможности двигаться. Электрический Тигр посмотрел на своего Шамана. В его глазах Ви- Тот уловил сомнение. «Это всего лишь силовое поле. Мягкая программа удержания. Она не пострадает, мало того, ей даже приятно», – чувствуя неловкость, попытался объяснить свой поступок Ви- Тот. Поле очертило Дейне границы ее тела и оказывая на него мягкое давление приступило к возвращению девушки в себя. Симбиотический помощник понимающе кивнул, сжался до точки и исчез в раскрытой ладони.

Ви- Тот еще раз взмахнул плащом и развернулся к коту. Тот так и сидел в центре студии. Внушительный, благородный, редкий вид питомца. Таких запрещалось заводить и разводить, впрочем, как и собак. Непонятно, чем был вызван этот запрет.

Ходили слухи, что Мэл- Карт, действующий правитель, испытывал стойкую антипатию к различным одомашненным животным, поскольку не знал, чего от них ждать. И вообще, он многого опасался, особенно тех, чьи действия невозможно было предсказать. Непредсказуемость была наполнена энергией свободы, энергией доходящий до состояния Хаоса. А что может быть хорошего в Хаосе? Мимикрики творили свои Миры из Хаоса. Да, они были яркими и искрящимися, но непредсказуемыми. Поэтому в Стране была введена система учета и ограничения. Ничего нового и необычного, ничего вызывающего свежие мысли и волнения. Любой элемент, являющийся стимулом для свежей мысли, да еще и подкрепленный эмоцией, должен был тщательно изучен и закован в ограничители. Кошки и собаки изучению не поддавались. На них невозможно было влиять. Их невозможно было убедить, перепрограммировать, обмануть. Они своим животным, природным чутьем всегда чувствовал, каков ты и как обстоят дела на самом деле.

В общем, Дарвин был редким. Во всех смыслах. Судите сами. Синие глаза, обрамленные коричневыми ресницами, с пронзительным изучающим взглядом, – что само по себе вызывало вопросы и сомнения, кот ли это? Шерсть длинная, шелковая, мягчайшая в черепаховом окрасе или чепушном, в зависимости от того, в каком из измерений вы рассматриваете это чудо. И она, эта шерсть придавала каждому его движению особую выразительность. Шерсть струилась, колыхалась, волновалась, вздымалась. Складывалось впечатление, что она жила своей жизнью, как жил своей жизнью симбиотический помощник Математического Шамана. А еще лапы. Лапы у Дарвина были такие, знаете, уверенные в себе. Крепкие, мягкие, но в них угадывалась опасность, способность постоять за себя и других. С существом, которое имело такие лапы, было спокойно, конечно, при условии, что это существо значилось у вас в приятелях. Ну и хвост. Великий Логус! Хвост, как отдельное произведение искусства. Сейчас он состоял из сотни мелких косичек, под стать прически Дэйны. И Ви- Тот знал, что эта прическа для хвоста выбрана самим котом. Была у него такая особенность. Он умел подстраиваться под окружение и окружающих.

Ви- Тот подобрал полы своего бархатного плаща Шамана и присел на корточки перед котом.