- -
- 100%
- +
Все мои приказы, вся ярость испарились, оставив лишь ледяную пустоту. Она боялась меня потерять. Так же, как я боялся потерять ее.
Я прижал ладонь к ее руке, все еще сжимавшей мою майку.
– Хорошо, – прошептал я, и мой голос звучал приглушенно, но твердо. – Хорошо. Но мы делаем это вместе. Поняла? Никаких геройств.
Ее пальцы разжались, но она не отступила.
– Ладно, – выдохнула она. – Вместе.
Это слово значило для меня больше, чем любые клятвы. Оно значило, что мы – команда. Не босс и его солдат. Партнеры.
– Надо уходить отсюда, – посмотрев наверх, произнесла Трис. Никто из нас не рискнул выглянуть из-за трехметрового убежища, чтобы оценить расстановку сил. – Если стрелок не успел сменить позицию, он все еще чуть правее нас. Мы можем уйти в сторону сада.
Я оценил расстояние. Почти двести метров. Шансы были.
С другой стороны – разнесенное стрельбище. Там лежал не только Кристиан – тел было слишком много. Кто-то из них еще шевелился, пытался ползти, чтобы спрятаться за укрытием, но уже через секунду вздрагивал и замирал навсегда.
– Мы должны им помочь, – произнес я и дернулся в нужную сторону, но Трис снова удержала.
– Спятил? – уже не шипела, а рычала она. – Он пришел за тобой! Ты – наследник дона! И ты – главная цель! Даже не думай об этом!
– Но…
Она не дала мне договорить: прижала еще горячий ствол к моему подбородку, приблизила свое лицо и тихо, но проникновенно произнесла:
– Я. Не дам. Тебе. Умереть. Данте. Нравится тебе это или нет.
Мне не нравилась ее категоричность, потому что я понимал, чего Трис не договаривала: она спасет мою жизнь, подставив себя. Но мне до мурашек по коже нравилось, что она готова рискнуть всем ради меня.
МОЯ Тень. Я никому ее не отдам.
– Никаких геройств, Орсини, – заметив, что я уже никуда не рвусь, она ослабила хватку и отвела оружие, повторяя мои же слова. – Вдоль забора. К саду. И не смей даже смотреть в какую-то другую сторону. Вперед!
Я кивнул, заставив себя не коситься на устроенную кровавую бойню. Каждый инстинкт кричал, чтобы я остался и помог, но слова Трис – и холодный металл у моего подбородка – выбили из головы весь романтический героизм. Она была права. Я был главной целью. И моя смерть обесценила бы все остальные.
Мы снова двигались вместе – синхронно. Рука Беатрис на моем плече – как показатель, что она рядом, что она – прикрывает. Не сказать, что меня это успокаивало, но вносило какую-то уверенность.
Пока я чувствовал тяжесть ее ладони, мы оба живы. А это – главное.
Мы ввалились в кусты, когда звуки выстрелов уже стихли. Я никогда не любил эту часть сада – слишком густо здесь росли растения, но сейчас был благодарен тому горе-садовнику, который это придумал: мы были надежно укрыты от любой угрозы ветвями деревьев и стволами кустарников.
– Цел? – сухо, по-деловому поинтересовалась Беатрис, бегло осматривая меня с ног до головы.
– Ты?
Мы одновременно друг другу кивнули.
Я смотрел на нее. Нет, не так: я смотре в нее. В ее кофейные глаза, на самое их дно. Я пытался рассмотреть в них все: такт ее дыхания, биение ее сердца. И то, что Трис никогда бы не сказала мне словами – и что не сказал бы ей я.
Что я до одури боюсь ее потерять, и не важно, по какой причине: из-за шальной пули, умело всаженного ножа или ее собственного желания.
Она мне нужна. Вся. Целиком. Не как Тень, не как Кустоди. Как Беатрис Кастелли – моя Трис.
– Придурок, – рыкнула она, обнажая зубы почти как клыкастый хищник.
И шагнула ко мне.
Я целовал ее так, словно она – мой воздух. Словно если меня сейчас от нее оторвать – я умру. Не от пули, не от ножа – просто от нехватки кислорода, который вгоняла в мои легкие Беатрис.
Она цеплялась за мои плечи, и мне казалось, что через секунду Трис разорвет на мне футболку, так глубоко ее ногти впивались в царапины, оставленные ею же ночью. Жар ее тела, прижатого ко мне максимально близко, пробивал насквозь, давая понять одну простую, но очень важную истину:
Мы оба живы. Вот что главное.
– Больше никогда не рискуй из-за меня, – попросил я, когда адреналин схлынул, и мы смогли друг от друга оторваться.
– Больше никогда не проси об этом, – в тон мне ответила эта сумасшедшая девушка и озорно поддела мой нос кончиком своего. – Не драматизируй, Орсини. Я вытащу твою задницу из любого дерьма.
– Нравятся мужчины, которых нужно защищать? – усмехнулся я, пытаясь еще хотя бы на секунду продлить этот момент близости, но Беатрис уже ускользала из моих объятий.
– Вообще никакие не нравятся, – она пожала плечами и добавила, осматриваясь: – Кроме тебя. Ну, и Марко.
Она произносила это так буднично, словно это что-то кристально ясное. Сегодня ясно, в нас только что стреляли, мы выжили, а ты мне нравишься. Типичный четверг.
А меня бомбило изнутри от ее слов. Потому что в этом «нравишься» – не просто симпатия, не просто доверие. Там преданность, вера и готовность идти до конца. Вместе.
– А мне нравишься ты.
Она встала вполоборота, осмотрела меня придирчиво, словно решала, достоин ли я ее ответа, и, сойдясь с собой в каком-то мнении, просто… улыбнулась.
Я сразу понял, о чем недавно говорил Марко. Так моя Тень еще никогда не улыбалась – искренне, открыто, без скрытой издевки.
– Давай только обойдемся без всей этой слезливой романтики, ок?
Я рассмеялся, коротко и с облегчением. Этот звук казался неуместным среди запаха пороха и смерти, но он был единственно правильным ответом на ее слова.
– Окей, – согласился я, подходя ближе и вытирая грязь с щеки Трис большим пальцем. – Никакой романтики. Установим правила?
– Правило первое: ты не трогаешь меня без моего разрешения, – рукой с зажатым пистолетом она ударила по моему запястью, не сильно, но с заметным предупреждением.
– Идет, – я покорно убрал конечности и отступил на полшага. – Правило второе: ты ночуешь со мной.
Трис закатила глаза, но я видел, как она боролась с улыбкой.
– Правило третье: ты ночуешь только со мной.
Я замер, почувствовав, как что-то горячее и острое сжимается у меня в груди. Ревность? Нет. Нечто большее. Глубокое, первобытное чувство собственности, смешанное с безумным страхом, что кто-то другой может прикоснуться к ней. К моей Тени.
– Хотя, это даже не правило, – мой голос прозвучал тише, но тверже. – Это факт.
Она изучала мое лицо, и ее насмешливое выражение постепенно сменилось серьезностью. Она видела это. Видела всю глубину моей одержимости.
– Ладно, – наконец сказала она. – Факт так факт. Но только если ты будешь слушаться меня в ситуациях, подобных сегодняшней.
– Торгуешься? – я не мог сдержать улыбку. – Сейчас? Здесь?
– Всегда и везде, Орсини. – Она скрестила руки на груди. Зажатый в ее пальцах ствол сверкнул на солнце. – Это правило четвертое. Ты слушаешься меня, когда дело касается твоей безопасности. Без споров.
Я понимал, что это капитуляция. Признание того, что ее инстинкты в этом точнее моих. И это было унизительно. Но… правильно.
– Согласен, – я кивнул. – Правило четвертое. Но только в этом.
– И пятое, – добавила эта неугомонная девчонка. – Никто не должен знать, Данте. Я не хочу сдохнуть только потому, что кому-то покажется, что донский сынок в меня втрескался.
Я вздрогнул, но не из-за ее в чем-то циничных слов. Из-за понимания, что она права: главная опасность для нее – это я. И держаться бы мне подальше, никогда не смотреть в ее сторону, не приближаться и не разговаривать, позволив оставаться просто Тенью.
Но я уже не мог.
Потому что я не «втрескался». Я в ней с головой, каждой клеткой, каждым долбанным вздохом. Это даже не одержимость. Это… помешательство.
– Рядом с тобой никого не будет, Трис, – вместо согласия выдвинул я даже не правило и не требование. Ультиматум. При этом в моем голосе звучала та самая сталь, что досталась мне от отца. – Только я.
Она не испугалась, не стушевалась, не взорвалась. Но посмотрела так, что меня пробило мурашками.
– Исключительно на взаимных основаниях, Орсини.
Моя Тень тоже не просила и не требовала. Она ставила меня перед фактом, который я принимал с легким сердцем.
Никого. Только она.
Я кивнул, подписываясь под каждым условием нашего договора. Но мысленно добавлял туда еще один пункт: я сделаю все, чтобы ты не пострадала из-за меня.
Кто бы знал, что это правило продержится всего несколько минут.
Глава 12
Данте Орсини. Прошлое. 1 неполный день.
– Пойдем, – Трис потянула меня в сторону. – Самое безопасное место – это дом.
И я шел за ней, слегка повернув ладонь так, чтобы наши пальцы переплелись. Тень не стала выдергивать руку или ворчать: сжала мою руку сильнее, запуская по телу новую волну тепла.
Рядом с ней я словно чувствовал больше. Не просто сад – трава, пружинившая под ногами. Дуновения ветра, трепавшие волосы в хвосте Беатрис. Запахи цветов – кажется, это были лилии.
Не просто прикосновение – доказательство, что мы – это нечто большее, чем просто Данте и Тень.
Через десять шагов мы вышли на тропинку: Трис сначала осмотрела ее, и лишь потом позволила мне выступить из-за кустов. Я не мог не отметить, что с ролью телохранителя она справлялась идеально: ее цепкий взгляд оценивал все возможные угрозы, ее реакция превосходила все ожидания, а ее хладнокровию лично я мог только позавидовать. Она думала, как защитить меня, и делала это. А я думал, как защитить ее, но мне ничего не приходило на ум.
Мы прошли примерно полсада, когда раздался приближающийся топот. Трис замерла и выставила руку с пистолетом в нужную сторону, и мне пришлось отпустить ее ладонь. Но из-за поворота выскочил всего лишь Итан.
– Данте! Вот вы где! – он улыбнулся и шагнул вперед. В его правой руке поглощал свет черный ствол. – Я задолбался вас искать. Марко сказал, что вы рванули в эту сторону, и я уже полсада облазил.
– Для человека, облазившего полсада, ты выглядишь слишком чистеньким, – ядовито заметила Беатрис, кивнув на его безупречно чистую футболку. Оружие, однако, она опустила.
Итан пожал широкими плечами.
– Не все такие свиньи, как Нико, чтобы переодеваться по пять раз на дню. Пошлите. Стрелка уже ликвидировали. Ищут только вас.
Я вымученно улыбнулся. Кажется, все действительно закончилось.
Итан пропустил нас вперед. Проходя мимо, я похлопал его по плечу – и в благодарность, и за то, что он выжил. Возможно, он еще не знал про Кристиана – а они всегда были очень близки.
– Снайпер был один? – тихо интересовалась из-за моей спины Беатрис.
– Без понятия, я не видел, когда его кокнули.
– Но ты же сказал, что его устранили?
Я скорее почувствовал, чем услышал, как Трис замерла посреди лестницы, ведущей в ближнюю к вилле часть сада. Она смотрела на Итана: пристально, с какой-то странной пронзительностью. Словно… подозревала его в чем-то?
– Ты слышишь выстрелы? – он развел руками с видом человека, которого незаслуженно обижают. – И я нет. Какой вывод? Либо стрелок сбежал, либо его кокнули. Мне лично приятнее думать про последнее.
Как мне казалось, на этом тема должна была закрыться, поэтому я шагнул дальше одновременно с Итаном, но Беатрис все еще оставалась на месте.
– Ты сказал, тебя послал Марко.
Мы снова были вынуждены замереть: я – чуть впереди. Итан – за моей спиной, на ступеньку ниже.
– Да, Трис, именно это он и сказал, – напомнил я и спустился к ней, дотрагиваясь до руки. – Пойдем. Сама же сказала, что нам нужно в дом.
– Но его не было на стрельбище, Данте, – почему-то шепотом произнесла она, и я увидел в ее глазах это: осознание. – Он пропустил тренировку, сославшись на боль в руке. Он бы не успел прийти туда, найти Марко, а после – догнать нас.
Воцарившаяся после этого тишина тяжелым плащом опустилась мне на плечи. Мои пальцы на запястье Трис дрогнули. Мозг, затуманенный адреналином и облегчением, с трудом переваривал информацию.
Я посмотрел на Итана. Его улыбка не исчезла. Она просто застыла, став неестественной, пластиковой, нарисованной. В его глазах, всегда таких дружелюбных, промелькнула тень. Быстрая, как молния, но я ее поймал.
– Рука прошла. – Итан сровнялся с нами – несмотря на тихий шепот Трис, он все слышал. Пожал плечами будто бы легкомысленно, но тон его голоса стал чуть выше, чуть напряженнее. – Услышал стрельбу, побежал как был. А вы тут допрос с пристрастием устраиваете, как будто в чем-то подозреваете. Я же свой, черт возьми!
«Свой». Это слово всегда значило для нас все. Но сейчас оно повисло в воздухе отравленным лезвием.
И в этот момент я все понял. Не умом – нутром. Тем самым инстинктом, который отец так хотел во мне разбудить. Я почувствовал исходящую от Итана волну холодной концентрации, того самого «безжалостного понимания», что было и в глазах Трис.
Я медленно, очень медленно отпустил руку Беатрис и сделал шаг вперед, намеренно заслоняя ее собой. Наверняка она потом будет злиться, но ничего – как-нибудь переживу.
– Итан, – сказал я тихо, и мой голос обрел стальную твердость, которой не было секунду назад. – Где, ты говоришь, встретил Марко?
Его глаза забегали, лицо превратилось в восковую маску. Он понял, что не сможет ответить так, чтобы мы поверили: потому что я и Трис знали, где был Вителло. А Итан – нет.
Я видел, как его пальцы белеют на рукоятке «Глока». Его улыбка наконец рухнула, обнажив пустоту и холодную расчетливость.
– Вам всегда надо быть умнее всех, да, Данте? – прозвучавший голос стал низким, шелковым и опасным.
Время снова замедлилось. Я отметил, как плечо Итана напряглось для будущего выстрела. Я был готов к рывку в сторону, мышцы уже собирались в пружину, чтобы снести с траектории пули и меня, и Беатрис.
Но моя Тень была быстрее.
Она не крикнула. Не издала ни звука. Ее тело среагировало раньше сознания – моего и, наверное, ее собственного. Резкий, отточенный толчок ногами, и Трис не просто встала между мной и стволом. Она с силой ударила меня руками в грудь, отбрасывая с линии огня и вынуждая отступить на пару шагов.
В этот миг ее хрупкие лопатки стали моим щитом.
Два выстрела. Резких, оглушительных в тишине сада.
Трис вздрогнула от первого удара и по инерции шагнула ко мне – здесь ее и догнала вторая пуля, вонзившаяся чуть ниже. Две маленькие, аккуратные дырочки на черной ткани.
Предатель стрелял в спину. Дважды.
Она не закричала. Только выдохнула мне в шею обжигающе влажный воздух. Ее широко распахнутые глаза встретились с моими. В них не было страха. Лишь яростное, невероятное недоумение и – извинение.
Она извинялась за то, что не смогла меня спасти.
– Данте… – прошептала моя Тень, и из уголка ее губ выплеснулась алая ниточка.
Ее ноги подкосились, и вся ее тяжесть, вся ее несгибаемая сила рухнула на меня. Я попытался удержать нас обоих, но пятка предательски соскользнула со ступеньки, и мы полетели вниз.
Я упал спиной на холодные плиты, но даже в этом состоянии я проследил, чтобы моя Трис не ударилась.
Ее кровь на моих руках была слишком теплой, чтобы верить в ее смерть.
Итан сделал несколько шагов, возвышаясь над нами с дымящимся стволом. Его лицо было пустым.
– Прости, друг, – бросил он безразлично, одним только этим обращая в осколки так много значившее для меня «друг». – Ничего личного.
Он снова прицелился. Теперь в меня. А я не мог пошевелиться, придавленный к земле телом моей Тени. Мир сузился до тяжести на моей груди, до теплой влаги, проступающей через ткань, и до черного отверстия ствола, смотрящего мне в лицо.
Пустота внутри сменилась всепоглощающим, белым от ужаса и ярости криком. Но он так и не сумел вырваться наружу.
Зато впервые наружу вырывался мой зверь. И я не стал ему мешать.
Глава 13
Данте Орсини. Прошлое. 1 неполный день.
– Давай!
Струя ледяной воды окатила меня с ног до головы. Она заливала глаза, нос, рот, не давала дышать или видеть. Я попытался отшатнуться от нее, спрятаться, но меня крепко держали.
– Достаточно!
После тихого приказа отца все прекратилось. Я сплюнул то, что попало в рот, но вытереть нос и глаза не удавалось: обе мои руки были в жестком захвате.
– Отпустите его.
Я рухнул на колени, едва успев упереться ладонью в тротуарную плитку. Ее я первой и рассмотрел, когда пальцами протер веки: светлая, в мраморных переливах. Как на лестницах в нашем саду.
Я не сразу понял, что происходит. Звуки, запахи – все возвращалось медленно, нехотя, с трудом добираясь до затянутого в туман разума.
Я вскинул взгляд, осматриваясь. Рядом возвышался отец: суровый, хмурый, в своем сером костюме, оттеняющем его седые волосы. Чуть дальше – его неизменная охрана под командованием Риккардо Мартелли.
На ступеньках, в каком-то метре от меня, точно позади отца, лежало изломанное тело.
Его руки и ноги выгибались под невозможными для человека углами, а лицо… лица не было. Оно все оказалось вдавленным в череп. Рядом темнел окровавленный обломок садового камня – вероятно, я схватил его, когда…
Я не помнил, когда.
Воспоминания возвращались рывками. Я, Итан и Тень стоим на этих же ступеньках. Странные вопросы. Подозрения Трис. Прокол Итана. Мое понимание. Отчаянный рывок.
Два выстрела. И две пули, вошедшие в спину, которую я всю ночь прижимал к своей груди.
Я бросил взгляд еще правее – боясь увидеть бездыханную Тень. Но на месте, где я ее оставил, была лишь расплывшаяся лужа крови.
– Где Трис? – хрипло поинтересовался я.
– Встань, Данте, – приказал Карло Орсини, проигнорировав мой вопрос.
Я повторил, но уже громче:
– Где. Моя. Тень?!
Отец поджал губы – верный признак его недовольства.
– Девчонка выполнила свою работу, – цинично бросил он, заставляя только-только усмиренную холодным душем ярость вспыхнуть с новой силой. – Она закрыла тебя от пули.
– ГДЕ ОНА?
Одним рывком я оказался на ногах. Мир вокруг поплыл, но я заставил себя сосредоточиться на лице дона. Уголки его губ дернулись в подобии улыбки, и до меня дошло: он добился своего – я встал. И использовал он для этого Беатрис.
– Жить будет, если тебя интересует именно это, – наконец-то выдал отец, и я почувствовал, как волна облегчения прокатилась по всему телу. Сразу заныли разодранные в мясо костяшки, спина от падения на плиты и грудь в том месте, где в нее влетела Трис.
Думать о боли я себе запретил.
– Я хочу ее увидеть, – сообщил я и принялся обходить замершего изваянием Карло.
– Тебя к ней не пустят, – легко проломил он мою уверенность. – Она в реанимации и пробудет там как минимум несколько дней. Посещения запрещены.
Я замер, сжимая кулаки. Их жгло огнем, но эта боль была ничто по сравнению с ледяной яростью, кипевшей внутри. Дон снова все контролировал. Снова расставлял фигуры на доске.
– Ты что, думаешь, меня остановит табличка «Посторонним вход воспрещен»? – я прошептал это так тихо, что он едва ли расслышал, но по его взгляду понял, что Карло уловил каждое слово.
– Она под охраной, – парировал отец, и в его голосе прозвучали нотки чего-то, отдаленно напоминающего уважение. – Моей охраной. И мой приказ для них – закон. А ты даже пределов виллы не покинешь.
В воздухе повисло молчание. Мы мерились взглядами – молодой разъяренный зверь и старый, опытный охотник. Он ждал, взорвусь ли я снова, сорвусь ли на крик. Но я собрал свою ярость в кулак и заставил ее превратиться в нечто острое и холодное. В расчет.
Я медленно перевел взгляд с отцовского лица на тело Итана, а потом обратно.
– Хорошо, – сказал я тихо и ровно. – Тогда я задам другой вопрос. Кто его нанял?
Карло Орсини тяжело вздохнул и кивнул в сторону дома.
– Переоденься. И приходи в мой кабинет. Обсудим… все.
Мокрая одежда неприятно липла к телу, поэтому я покорно последовал в указанном направлении. Где-то за моей спиной отец отдавал приказы Кустоди касательно тела истерзанного мной Итана.
Еще сегодня утром я называл его другом. Сейчас я жалел о том, что столько лет ошибался.
Он заслужил смерть – не столько из-за предательства, сколько из-за того, что посмел стрелять в мою Тень.
Дверь в комнату я открывал резко – она встретилась с противоположной стеной. И сразу шагал в сторону ванной. Разбитые руки щипало от попадавших на них воды и мыла, но я настойчиво стирал с себя следы чужой крови, кривясь от злости и отвращения. Итан не заслуживал даже того, чтобы его частицы смывались в канализацию La Fortezza.
Я умыл лицо и осмотрел себя в зеркало. Майка липла к торсу, но виной был не только предатель или вода из садового шланга.
Там была кровь Трис.
Я сорвал с себя тряпку и кинул в угол комнаты. Разделся и забрался под душ, намыливая себя до скрипа. Меня трясло от переполнявших чувств.
Я дал себе слово, что она не пострадает из-за меня. И не сдержал его.
Оставленные ею царапины на спине саднили, напоминая, что я не придумал себе это: нашу ночь, наш разговор в саду, наши обещания. Трис должна была стать моей – только моей. А какой-то урод попытался ее у меня забрать!
Кулак влетел в стену. Что-то хрустнуло, яркой вспышкой взорвалась боль – я скривился, но где-то внутри всколыхнулось мрачное удовлетворение. Болит – значит, я жив. В отличие от крысы.
Итан точно не работал один. Я должен был знать, кому эта сука таскала тапки в зубах, чтобы устранить и их.
Я выключил воду – правая рука почти не шевелилась. Жаль, пришлось отказаться от рубашки – застегивать ее одной рукой было неудобно. Черные брюки, черный свитер. Полное отражение моего настроения и состояния. Я собирался мстить – не только за Трис, но и за тех, кто сегодня остался на стрельбище. Кустоди. Кристиан. Возможно, кто-то еще, о ком я не знал.
Вышел в коридор, но споткнулся взглядом о соседнюю дверь – дверь Трис. Не знаю, что потянуло меня туда, но я вошел. Все на своих местах: Тень любила порядок. У нее было очень аскетично: широкая кровать, две тумбочки, комод и шкаф. В дальнем углу – боксерская груша. Напротив нее – два кресла и стол, где мы иногда тоже играли в шахматы. Стеллаж с книгами.
И стойка с оружием. Пистолеты, пара пулеметов и очень много ножей – их Трис обожала.
Я проскользил взглядом по комнате, сам не понимая, что ищу. Уже собрался уходить, когда заметил это – краешек, выглядывающий из-под подушки.
Моя майка.
Она не выкинула ее, не отправила в корзину для грязного белья. Она ее сохранила.
Между желанием оставить что-то для Трис и иметь что-то ее при себе я выбрал последнее. Натянул майку прямо под свитер, не обращая внимания, насколько стало жарко. Зато я ощущал его – запах моей Тени, и он меня успокаивал.
Отец ждал в кабинете – курил сигару и пил неизменный виски. Мне скупо кивнул на стул. Я сел.
– Что с рукой? – первое, о чем спросил дон Орсини.
Я бросил взгляд на правую кисть – она уже немного опухла – и спрятал ее под стол.
– Ерунда.
Отец нахмурился, но расспрашивать об этом не стал.
– Расскажи мне, что произошло в саду, – потребовал он.
– Итан сказал, что его к нам послал Марко. Трис заметила несоответствие и стала задавать ему вопросы. Он посыпался, и мы поняли, что он – предатель. Я знал, что он будет стрелять, и собирался уклониться, но Трис была быстрее. Она… – я тяжело сглотнул. – Она закрыла меня собой.
Взгляд и поза отца не изменились: он будто заранее знал все то, что я собирался ему сказать. И все же продолжил задавать вопросы:
– Почему Трис не стреляла? Рядом с ней был пистолет.
– Потому что она стояла за моей спиной, – признался я, не добавляя, что за моей спиной она оказалась потому, что этого захотел я. – Она не могла стрелять, не задев меня.
– А почему не стрелял ты?
Я вкинул на отца непонимающий взгляд. У меня не было оружия, как бы я мог стрелять?
– Когда Беатрис закрыла тебя, ее пистолет оказался фактически у тебя под рукой, – пояснил Карло Орсини. – Почему ты им не воспользовался?
Вопрос повис в воздухе. Я замер, перематывая в голове те секунды. Вспоминая тяжесть ее тела на мне, тепло крови, проступающее сквозь ткань, и серебристый ствол «Глока», валявшийся в сантиметре от моей свободной руки.
Почему?
Потому что в тот миг во мне не было места для расчета. Не было места для солдата, для наследника, для того, кого отец так старательно лепил из меня с рождения. Была только всепоглощающая, животная ярость. Бешенство, требовавшее не пули, а плоти и крови. Того, чтобы мои кости встретились с его костями. Чтобы я сам, своими руками, разорвал того, кто посмел причинить моей Тени боль.
– Потому что пуля была слишком милостива для него, – выдавил я, и мой голос прозвучал низко и хрипло. – Он должен был почувствовать это. Почувствовать меня.