Любовь, которую ты примешь

Глава 8. Арнау Серра

Это переходило всякие границы.

Я сидел за столиком у окна в «Каэлис», делая вид, что слушаю болтовню своего клиента – владельца сети аптек, попавшегося на откатах. Дело было пустяковое, деньги – приличные, но мой мозг работал на автопилоте, выдавая стандартные «понимаю» и «безусловно», пока я думал вовсе не о рисках или собственной выгоде.

Мой взгляд был прикован к девчонке в темно-синем элегантном комбинезоне, сидевшей в центре зала через каких-то пару столов от моего.

Это уже не случайность. Это – намеренное преследование. За которое я, между прочим, мог выбить ограничительный ордер в отношении Марии Солер.

Она сидела одна, уткнувшись взглядом в телефон. Я не заметил, когда именно она появилась, но точно помнил, что в момент моего прибытия этот столик пустовал. Теперь же на нем стояла кофейная чашка и блюдце с остатками пирожного.

Разве девушки подобной внешности позволяют себе сладкое?

Лишняя мысль была с позором изгнана из головы. Не об этом я должен думать.

Я мог списать университет на нелепое совпадение – все-таки, семейство Солер с ним связывало несколькими десятилетиями отношений. Мог бы поверить во встречу в фитнес-центре, раз его владельцем был ее брат. Но ресторан, куда я привожу только важных клиентов? С Мишленовской звездой, где даже чашка кофе доступна далеко не каждому смертному?

Я почти физически ощущал, как во мне закипало раздражение. Эта навязчивая девчонка решила проверить на мне свои практики по пикапу? Или, что хуже, всерьез надеялась на что-то?

Хотелось подойти к ней и вывести на чистую воду, заставить признаться и извиниться. Ведь она не глупая, насколько я успел заметить за эти два месяца, должна понимать, что играет вообще не в своей лиге. Замахнулась на слишком крутую дичь – ей не по зубам.

Как на зло, встреча затягивалась. Моему клиенту было важно выговориться, но если раньше я с легкостью списывал каждую минуту его болтовни не по делу в итоговый чек, то сегодня желание напомнить аптекарю, что он – не единственный во вселенной, горело особенно ярко.

Пришлось пообещать этому наглецу золотые горы и полную неприкосновенность, чтобы он успокоился и перестал проедать мне мозг. А когда мужчина все-таки попрощался, я, оплатив счет, направился к нужному столику, где девушка медленно тянула напиток из обновленной официантом чашки.

Возможно, стоило пройти мимо и щелкнуть тем самым девчонку по носу, но я решил, что это не слишком педагогично. Она должна в полной мере осознать свою ошибку – а донести это словами я умел как никто другой.

– Сеньорита Солер. Каким ветром? – произнес я, останавливаясь перед ней. В моем голосе не было ни капли приветливости.

Она вздрогнула, оторвавшись от телефона. В ее глазах мелькнуло удивление, которое показалось мне до неприличия фальшивым.

– Сеньор Серра! Я… не ожидала вас здесь увидеть.

– В этом-то и вся суть, не так ли? – я усмехнулся, опускаясь напротив. – Увидеть меня там, где не ожидаю я. Университет, спортзал, мой любимый ресторан… Довольно настойчивый маршрут для «случайных» встреч.

Мария нахмурилась, откинув кончик косы себе за плечо. Хорошая игра, надо отдать должное – она не растерялась. Если бы это была наша первая встреча, я бы поверил, что она почти обижена моими обвинениями.

Только это «свидание» не первое. Но, хотелось бы верить, что последнее.

– Вы себе многое приписываете, – спустя недолгую паузу заявила Солер и откинулась на спинку стула, складывая руки на груди. В этот раз вырез на ее груди был соблазнительным – отметил почти мимоходом и снова отправил подобные мысли прочь. В том, что Мария Солер красива, я себе уже признался. Но на мое мнение о ней это никак не влияло. – По-вашему, я не могу прийти в ресторан с хорошей кухней?

– Можешь, – парировал я, переходя на «ты» для большей доходчивости. В конце концов, уровень нашего знакомства давно предполагал подобный маневр, но только на этот разговор. В конце него я расставлю все точки над i, позволив девушке понять раз и навсегда: кроме отношений преподавателя и студентки между нами ничего не может быть. – Но не в этот. И не в восемь вечера в среду. Это ресторан для деловых встреч, а не для одиноких девичьих ужинов. Так что давай прекратим этот детский сад. Твое преследование начинает меня утомлять.

Ее щеки залились румянцем праведного гнева, будто я задел ее за живое. Это… умиляло. Девчонка действительно хорошая актриса, нужно было ей податься в театральный, а не юридический.

– Я вас не преследую! Это просто совпадения!

Мария даже произносила это убедительно: с нотками злости и задетого самолюбия. Я почти готов был поаплодировать ей и крикнуть «браво».

– В мире не так много совпадений, милая, – я наклонился немного ближе, опуская голос. – Но есть девичья навязчивость. А еще наивная вера в то, что если ты будешь постоянно мелькать перед глазами человека, он вдруг заметит в тебе что-то большее, чем надоедливую муху.

Я видел, как сжимались ее кулаки. Хорошо. Пусть злится – это прямая дорога к пониманию.

– Вы невероятно высокого о себе мнения, сеньор Серра, – выплюнула Солер практически с ненавистью.

Это тоже хороший звоночек. Пусть лучше ненавидит меня, ведь этой эмоции я вполне достоин, чем тешит себя несбыточными надеждами на взаимность.

– Нет, я просто реалист. И я тебе сейчас открою маленький секрет, – я улыбнулся самой ядовитой улыбкой, какую только мог изобразить. – Даже если бы ты была последней женщиной на Земле, я бы не обратил на тебя внимания. Ты для меня – ребенок, играющий во взрослые игры. Маленькая девочка в дорогом платье, которая хочет внимания от друзей старших братьев. Все твои планы, все эти «случайные» встречи обречены на провал по одной простой причине – я не трачу время на малолеток. Поняла?

В серых грозовых глазах плескалась смесь ярости и уязвленного самолюбия. Искренняя на этот раз реакция, которая, как я надеялся, возымеет действие.

Но Мария промолчала, и я поверил, что урок усвоен, как вдруг взгляд девушки скользнул мне за спину – всего на секунду. И ее лицо приняло другое выражение: холодной отрешенности.

– Надеюсь, извиняться вы умеете так же хорошо, как и обвинять, сеньор Серра.

Я вопросительно приподнял бровь, требуя объяснений, но Солер потеряла ко мне всякий интерес, когда рядом с нами остановился запыхавшийся мужчина в дорогом твидовом костюме.

– Сеньорита Солер, умоляю вас меня простить! – он опустил папку с телефоном на столешницу и тут же шагнул вперед – к девушке, которая уже протягивала ему руку с видом, будто это вполне для нее естественно. – Я никогда в жизни не позволял себе так опаздывать и чувствую себя вдвойне хуже от того, что заставил ждать такую девушку, как вы!

Он поцеловал Марии руку как это делали джентльмены из старых фильмов, но девчонка на него не смотрела. Она смотрела на меня – пробивала своими глазами, будто лазерами, транслируя превосходство.

А я… я ничего не понимал, если честно.

– Все в порядке, сеньор Альбиоль, – только на этих словах Мария перевела взгляд и подарила незнакомцу милую, но прохладную улыбку. – Вы вовремя меня предупредили. А сеньор Серра не дал мне скучать.

В голове что-то щелкнуло и замолкло, оставив лишь неприятный, оглушающий гул. Все мои обвинения, моя ядовитая уверенность – все это повисло в воздухе и рухнуло к моим ногам жалкими, ничтожными осколками.

Я больше не был циничным хищником, разбивающим наивные надежды. Я стал дураком, который устроил истерику на ровном месте.

– Сеньор Серра? – мужчина обернулся ко мне, словно только что заметил.

– Да, это наш семейный адвокат, – с хорошо скрытой издевкой произнесла Мария. Ее улыбка стала хищной. – На самом деле, мы встретились здесь случайно, но, возможно, ему будет интересно послушать условия сотрудничества, которые вы мне предлагаете.

Она подкалывала меня – тонко и незаметно, так, что сеньор Альбиоль ничего и не понял. Но понял я, и это было главным.

Я собирался отказаться и уйти, понимая, что совершенно лишний на этой деловой встрече, но неожиданно стоящий рядом мужчина восхищенно воскликнул:

– Адвокат? Это прекрасно, сеньора Солер! Мы всегда рады, когда наши партнеры столь серьезно подходят к делу. Разумеется, я не возражаю.

Он опустился рядом, придвинул к себе папку и раскрыл ее, почти сразу начиная озвучивать условия. Мария тут же переключилась на беседу, а я почувствовал себя мебелью.

Меня не просто поставили на место. Мне ответили на унижение той же монетой.

Я сидел, как пригвожденный, пока Альбиоль раскладывал перед Марией бумаги, щебетав о процентах, бонусах и перспективах. До меня не сразу дошло, что ей предлагали представлять какой-то локальный косметический бренд – на рекламных баннерах, в соцсетях и выездных мероприятиях. Я не хотел проникаться, но невольно адвокат во мне брал верх над уязвленным мужчиной, и я начал не столько подслушивать, сколько анализировать.

Мария выглядела так, будто подобные предложения для нее не новы. Она кивала, задавала точные, умные вопросы, целиком погрузившись в деловой разговор. Меня она не замечала – я был для нее пустым местом. Не соперником, не объектом страсти, не даже достойным противником. Даже не «семейным адвокатом», которого она якобы пригласила на встречу. Я был неудобным знакомым, которого терпели больше из вежливости, чем по необходимости.

– Наш стандартный договор, – выудив очередную порцию бумаг из пачки, Альбиоль протянул их в сторону Марии, но замер на пол пути. – Или их посмотрит ваш адвокат?

Мне надоело чувствовать себя предметом интерьера, поэтому, не дожидаясь решения Солер, я практически вырвал документы из рук мужчины.

– Посмотрю.

Глава 9. Арнау Серра

Альбиоль моргнул от неожиданной грубости, проскочившей в моем голосе, но с готовностью кивнул. Бумаги зашуршали в моих пальцах, и знакомое чувство контроля на мгновение вернулось. Это была моя территория: законы, договоры, лазейки.

Мария наконец-то посмотрела на меня – не как на назойливого поклонника, а как на специалиста. В ее взгляде читалось любопытство, смешанное с вызовом. Ну что, покажи, что ты можешь?

Я пробежался по пунктам, мысленно отмечая красные флаги. Стандартный договор, да. Стандартно кабальный.

– «Эксклюзивное право на использование изображения на всех медианосителях сроком на пять лет», – проговорил я вслух, холодно и четко. – Слишком широко сформулировано. Это включает в себя все, вплоть до рекламы презервативов, если бренду вдруг взбредет в голову диверсифицироваться. – Я бросил папку на стол. Она с шумом съехала к центру. – «Автоматическая пролонгация на тех же условиях, если не заявлено иное». Удобно. Поставили подпись и забыли на десять лет.

Альбиоль попытался что-то сказать, изображая улыбку:

– Сеньор Серра, это стандартные условия для индустрии…

– Меня не интересует, что там стандартно для вашей индустрии, – отрезал я, мельком взглянув на Марию. Ее глаза сузились то ли от недовольства, то ли от любопытства, но она не перебивала, а слушала внимательно и ловила каждое слово. – Меня интересует, что выгодно моей клиентке. А это… – я ткнул пальцем в договор, – мусор. Который даже не стоит того чернила, которым сеньорита Солер будет ставить подпись.

За столом повисла тишина. Альбиоль покраснел. Мария не сводила с меня глаз – в них уже не было холодной отстраненности. Горел огонь. Не злости: азарта.

– Что вы предлагаете? – спросила она тихо, но ее голос прекрасно было слышно даже через фоновую музыку и гул ресторанного зала.

Я откинулся на спинку стула, снова чувствуя себя хозяином положения, и обернулся к мужчине.

– Я предлагаю выбросить это и начать с чистого листа. Ограничить срок двумя годами. Четко прописать все медианосители. Убрать автоматическую пролонгацию. И, разумеется, увеличить гонорар как минимум в полтора раза. С учетом того, что вы предлагаете ей быть лицом бренда, а не рядовой моделью.

Альбиоль заерзал.

– Но это совершенно неприемлемые условия! Наш бренд не может…

– Ваш бренд может все, что угодно, если хочет заполучить лицо уровня сеньориты Солер, – я улыбнулся, но в улыбке не было ни капли тепла. Зато внутри разливалось нечто сродни удовлетворению, когда я уже второй раз ставил Марию на место своей клиентки. – Следующий пункт – право на одобрение всех рекламных материалов. Без ее подписи – ни одной фотографии в печать.

Я продолжал, разбирая договор по косточкам. С каждым моим словом Мария расслаблялась все больше. Она не отводила взгляда, но теперь в нем читалось нечто новое – мрачное удовлетворение. Словно я был ее щенком, который только что выполнил верную команду перед целым залом довольных зрителей.

Когда я закончил, Альбиоль выглядел совершенно разбитым. Он беспомощно посмотрел на Марию.

– Сеньорита… мы, конечно, можем обсудить некоторые поправки…

– Обсудите все, что озвучил мой адвокат, – парировала она, и ее голос звучал твердо и уверенно. Она встала, взяла сумочку и подхватила со стола телефон. – Я, кажется, услышала все, что мне было нужно. Сеньор Серра, вы свободны? Мне нужно обсудить с вами детали.

Она повернулась и пошла к выходу, не оглядываясь, легко включаясь в игру «адвокат и его клиентка». А у меня снова не было выбора – только медленно подниматься, кивать побежденному Альбиолю и удаляться туда, куда спешила Мария Солер.

Она не преследовала меня. Теперь это я шел за ней. И, черт возьми, это странное чувство было куда интереснее, чем моя прежняя уверенность в себе.

Я нагнал ее уже у входа. Распахнул перед ней дверь, пропуская на улицу, и покорно замер рядом, когда она остановилась чуть в стороне, чтобы не мешать другим посетителям.

– Спасибо, сеньор Серра, вы были очень убедительны, – произнесла девчонка с таким видом, словно я сыграл ее партию без единой фальшивой ноты.

Я почувствовал это снова: что мной умело манипулировали, и сделал единственно верное заключение.

– Как я понимаю, вы не собирались подписывать тот договор?

Сеньорита Солер ослепительно улыбнулась, поправляя сумку на плече.

– А мы снова перешли на «вы»? – она насмешливо приподняла бровь. – Я не наивная идиотка, сеньор Серра. Я не подписываю то, что мне подсовывают представители. Бывший адвокат Диего, Мария, еще несколько лет назад составила для меня образец договора, учитывающий все мои интересы. Но, должна признать, парочка ваших формулировок мне понравилась больше. Поговорю с братом на тему того, чтобы внести исправления.

Воздух сгустился между нами, наполненный невысказанным признанием. Она использовала меня. Холодно, расчетливо и блестяще. Солер знала, что я не вынесу унижения и вцеплюсь в договор как бульдог, просто чтобы доказать свою значимость. И она предоставила мне эту возможность, позволив думать, что это я спасаю ее, а не наоборот.

Я смотрел на Марию – на эту девушку с лицом ангела и умом опытного стратега. Гнев, который должен был закипеть во мне, сменился чистым, незамутненным профессиональным восхищением. Это был лучший ход, который я видел за последние годы.

– Вы… – я начал и запнулся, что со мной случалось крайне редко. – Вы подставили меня. Как свидетеля в суде. Вызвали на эмоции, зная, что я не останусь в стороне.

Ее улыбка стала еще шире, почти хищной.

– Я просто создала условия, в которых ваше профессиональное эго взяло верх над личными предубеждениями. Все остальное вы сделали сами.

Она замолчала на пару мгновений, давая мне шанс переварить этот болезненный комплимент, и добавила уже другим тоном: деловым.

– Спасибо за бесплатную консультацию, сеньор Серра, но не думайте, что я забыла ваши слова. О малолетках и внимании друзей братьев. Это было грубо и непрофессионально. Даже для вас.

Она произнесла это без злости, констатируя факт. И от этого было еще больнее. Я стоял, чувствуя, как подступает редкое для меня чувство – стыд. Не за то, что попался на ее удочку. А за ту грязь, что швырнул в нее в своем ослеплении.

– Мария… – начал я, но она резко подняла руку, останавливая меня.

– Мне не нужны ваши извинения или оправдания, сеньор Серра. Я отчасти могу вас понять – возможно, с вашей стороны эта череда совпадений и выглядела не как случайность, а как некая извращенная тактика.

Она говорила спокойно, но каждое слово било точно в цель. Я чувствовал себя мальчишкой, которого отчитала учительница. И самое противное – отчитала за дело.

– Но у меня еще осталась гордость, даже если вы по ней знатно потоптались, – продолжила девушка, глядя на меня с откровенным обвинением. – Учитывая ваши отношения с моим братом, мне жаль, что наши с вами складываются в ином ключе. Вы прекрасный преподаватель и, не сомневаюсь, блестящий адвокат, но как человек – полное говно, сеньор Серра, уж простите за подобное определение.