- -
- 100%
- +
Смешно, но когда Паша дал мне первое повышение, по компании пошли слухи, что я с ним сплю. И меня настолько они разозлили, что я решила: костьми лягу, но найду Миронову женщину, чтобы все видели – это с ней он в серьезных отношениях, а я свою похвалу получала за дело. Тут очень удачно Лерка страдала от очередного расставания, и я не придумала ничего лучше, чем пригласить этих двоих на свидание вслепую.
В общем, если бы я занималась не заключением договоров на поставку медицинского оборудования, то вполне могла бы работать свахой, ведь с того вечера Паша и Лера больше не расставались.
Полтора года назад они поженились, и это была очень камерная, нежная свадьба, на которой мы с мамой рыдали вместе. Ведь наша неугомонная девочка светилась от счастья, и ей вторил мужчина, смотревший только на нее.
Но у этой идиллии был один существенный недостаток: если раньше Лера полоскала мозг за трудоголизм только мне, то теперь она это делала сразу нам с Пашей обоим, не редко используя одного, чтобы достучаться до другого. И видит бог: проще было согласиться с этой женщиной, чем пытаться ей противостоять. Это знала я, это знал Павел Андреевич, поэтому теперь мы оба торопились успеть на вечеринку, которую устраивала миссис Литовцева-Миронова.
И да, это была вечеринка в честь моего тридцати двухлетия.
После университета моя сестра так и не выбрала, кем ей быть, поэтому пробовала себя сразу и во всем. Делала маникюр, гадала на картах, работала стилистом, визажистом, администратором в дорогих бутиках и тату-салоне. Влюбленный Паша поддерживал все ее прихоти и хотелки и даже собирался купить жене салон красоты, чтобы она себя реализовывала через него. Но именно тогда Лера забеременела, и планы по собственному бизнесу пришлось отложить.
А потом была дурацкая авария, когда в машину, где Валерия ехала с водителем, влетел какой-то подросток без прав. Выкидыш, и вот теперь сестра прогружалась в новые увлечения с еще большей страстью. Мы все понимали, что так она старалась пережить собственное горе, поэтому никто не возмущался, если Лера пыталась нас во что-то втянуть.
Сейчас ей нравилось устраивать праздники, и мне казалось, что именно в этом Лерке стоит развиваться и дальше, но разговор на эту тему я пока поднимать боялась. Паша, как оказалось, тоже.
– Пусть делает, что хочет, Ань, – говорил он мне в тот вечер, когда сестра огорошила заявлением, что свой день рождения я запомню надолго. – Пусть хоть все мои деньги на это потратит. Лишь бы улыбалась искренне, а не прятала за улыбкой слезы.
Поэтому я и не стала отказываться от шумного праздника, хотя с радостью бы провела этот вечер дома в компании сына и какого-нибудь мультика. Но Лера сказала «надо», и вот мы тащились по пробкам к ресторану, где меня уже ждали гости.
– С днем рождения!
Стоило только переступить порог арендованного зала, как на меня со всех сторон посыпались конфетти и поздравления. Я немного потерялась от гвалта и цветных бумажек, а затем сразу же оказалась в крепких объятиях сестры.
– С днем рождения, Аньчик! – расцеловала меня в обе щеки Лерка, и я видела, что она правда счастлива. – Люблю тебя просто безумно! Особенно когда понимаю, что ты становишь еще старше, чем я!
Не смогла удержаться и не расхохотаться, оставляя поцелуй на щеке младшей заразы.
– И я люблю тебя, сис!
Гостей не особо много – в основном, это коллеги с работы и пара университетских подруг. Не хватало только родителей, но они сами вызвались посидеть с Сашей – дулись, что привожу им ребенка только на выходные, а в будни пользовалась услугами няни. Теперь я могла себе это позволить, да и с помощницей мне повезло – Ангелина прекрасно ладила с мои сыном и готова была задерживаться, пока я заканчивала с работой. Не знаю, что бы я без нее делала.
А мама и папа уже в возрасте. И пусть Сашка – не проблемный ребенок, во всяком случае, пока характер не демонстрировал, а нагружать пожилых людей постоянной заботой о малыше, у которого в одном месте бесперебойный пропеллер, я не хотела.
Поэтому папа и мама поздравят меня завтра, когда я приеду забирать сына, а сейчас очередь друзей.
Слава богу, Лера не стала заказывать ведущего и устраивать конкурсы – вечер больше походил на небольшой фуршет, где приглашенные гости, разбившись на группки, общались по интересам. Я ходила от одних к другим, перебрасываясь фразами, и действительно получала наслаждение от происходящего.
Давно я не отмечала свои дни рождения. Последний раз – еще когда у меня не было Саши, а это целых пять лет назад.
Я как раз делилась мыслями с сестрой, когда рядом с нами оказалась девочка-администратор.
– Валерия Леонидовна, прошу прощения, – девушка дождалась, пока Лера переключит внимание на нее, и пояснила. – Там на входе мужчина спрашивает Анну Солер. Но в списках приглашенных его нет. Пускать?
Я вопросительно приподняла бровь, глядя на сестру. Та пожала плечами, что я расценила как «понятия не имею, что тут происходит».
– Он как-то представился? – уточнила Лера.
– Сказал, его зовут сеньор Солер.
Я бы не смогла подобрать более подходящего слова, но мы обе с сестрой знатно прифигели. Солер? Мы же не ослышались?
И я знала только одного Солер, который мог бы представиться как «сеньор».
– Высокий, каштановые волосы, широкие плечи и голубые глаза? – уточнила я. Администратор ресторана уверенно кивнула. – Господи, что Хавьер здесь забыл? Это ты его пригласила?
Я обернулась к сестре, но та выглядела столь же обескураженно, как и я.
– Нет. Я с ним не общаюсь, – Лерка чуть нахмурилась. – Разве ты поддерживаешь с ним отношения?
Я нехотя кивнула. Тогда, четыре с небольшим года назад, когда мама предложила сообщить моим испанским родственникам о беременности, я наотрез отказалась. Кроме сеньоры Солер со своим жутким сообщением, никто из них даже не попытался со мной связаться, и меня это задело. Особенно со стороны Хави, которого я считала другом.
– Раз они не хотят иметь со мной ничего общего, нам тоже этого не нужно, – заявила я тогда своим близким и демонстративно добавила номер бывшей свекрови и ее дочерей в черный список.
А вот номер Хавьера почему-то не смогла. И когда в апреле он поздравил меня с днем рождения, я не стала этим с кем-то делиться.
Не сказать, что мы часто общались, но связь поддерживали. Обменивались поздравлениями, иногда могли поболтать по видео – я хотела практиковаться в испанском, который не забросила, и Хави иногда терпел мой «несносный акцент».
И мы никогда не поднимали запретных тем. Лишь однажды Хавьер спросил, почему я не вернулась. А я держала на руках новорожденного сына и не знала, что ему ответить, чтобы одна правда не потянула за собой другую.
– Мы общаемся, – все-таки призналась я сестре, задумчиво почесав переносицу. – Но не до такой степени, чтобы приезжать друг к другу в гости. Может, что-то случилось?
Я видела недовольство на лице Леры. Она до сих пор считала семью Солер виновниками всех бед, случившихся со мной и едва не случившихся с Сашей, поэтому очень не любила о них вспоминать. Но, к счастью, разборок на людях сестра устраивать не стала, правда, я не сомневалась, что при случае Валерия обязательно вернется к этой теме.
– Так что мне сказать ему? – напомнила о себе девушка. – Не пускать?
– Да ладно уж, – подумав, махнула рукой Лера и закатила глаза на следующих своих словах. – Человек с самой Испании прикатил. Пусть проходит.
Глава 14.
Кивнув нам, администратор удалилась, я ее место тут же занял Паша.
– Что у вас? Торт не привезли? Через дорогу круглосуточный, сбегать?
Это он так Леру подкалывал. Когда она устраивала юбилей папы, то забыла забрать торт. Можно понять – это первое мероприятие, которое проводила Валерия Леонидовна, она еще не все шишки собрала. Но когда ведущий в микрофон сообщил, что сейчас будет торт, а официанты начали недоуменно переглядываться, Лерка на самом деле заставила Пашу ехать в ближайший магазин и покупать десерт. А потом еще неделю дулась на него, что он купил не с йогуртом, а с безе.
– Ой, да ну тебя! – Лера ударила мужа по плечу, но тут же растеряла все недовольство, когда Павел за талию притянул ее к себе. – Представляешь, Хави Солер приехал!
Паша на мгновение нахмурился. О моем прошлом он знал, я сама ему рассказала, поэтому Миронову оставалось только вспомнить детали.
– Это который брат твоего…
– Да, – прервала друга до того, как он закончит предложение.
Имя и семейное положение до сих пор были у меня под запретом. И фамилия вызывала трепет при каждом упоминании, но ее менять я не стала. Хотелось оставить хоть что-то, поэтому и я, и Саша до сих пор Солер.
Паша криво улыбнулся, принимая мой ответ и мое решение не бередить старые раны.
– Я просто для себя уточнить: он ведь не знает про Сашку? – чуть тише спросил Павел. – Чтобы не ляпнуть чего лишнего в разговоре.
– Не знает, – подтвердила Лера. – И русский он не знает, так что расчехляй свой английский!
Миронов расхохотался.
– В отличие от некоторых, я его трижды в неделю практикую!
Это правда – наша компания работала не только по России, но и по миру, поэтому и мне, и Паше частенько приходилось вести переговоры на иностранных языках. Мне доставались немецкий и испанский, нашему генеральному – английский. Я этот язык тоже успела подтянуть, но не настолько, чтобы вести на нем деловую беседу, поэтому обычно пользовалась услугами переводчика.
А с Хави я вполне могла поговорить и на его родном языке. Надо же, приехал! Интересно, он специально так подгадал, или просто совпало? Его дела и мой день рождения. У семейства Солер много инвестиций в России, но я не знала, оставили ли они дела в моем родном городе, чтобы можно было вот так нагрянуть с инспекцией.
Нет, я, конечно, рада – давно не видела Хавьера, разговоры по видео не считаются. Но все-таки волнительно. Пять лет почти прошло, сильно ли он изменился?
И сильно ли изменилась я в его глазах?
Лера как-то призналась, что рождение Саши сильно меня поменяло. Я стала более спокойной, не такой дерганной. Уже не срывалась по мелочам, не выясняла отношения, чаще молчала. Научилась договариваться. Да и работа отложила свой отпечаток – на переговорах постоянно нужно держать лицо. Интересно, заметит ли это Хави?
Почему-то настолько распереживалась, что даже отвернулась ото входа, делая глоток шампанского из фужера. Подумаешь, старый знакомый! Словно он у меня такой один.
Рядом о чем-то переговаривались Лера и Паша, на заднем фоне играла живая музыка – сестра расстаралась и пригласила какую-то группу. Мне нравилось. Тогда почему, когда за спиной раздались тихие шаги, я вся внутренне напряглась?
– Добрый вечер, – прозвучало по-русски с едва заметным акцентом.
Каждая клетка моего тела заледенела еще до того, как я обернулась. Я видела, как вместе со мной оборачивались Паша и Лера. Успела заметить, как глаза первого сначала лениво мазанули по нежданному гостью, а потом расширились до размеров пресловутых бокалов в наших руках. Мой мозг еще не успел обработать эту информацию, а сердце уже все понимало, поэтому сбивалось с такта, сжималось до размера атома и начинало кровоточить.
На это, как и на поворот, у меня ушла всего секунда времени. А потом фужер выскользнул из моих враз ослабевших пальцев, разбиваясь на маленькие осколки и пачкая брюки брызгами недопитого шампанского.
Ведь передо мной действительно стоял сеньор Солер. Но не Хавьер.
Передо мной стоял Диего.
Еще одна секунда, чтобы поверить в то, что уже приняло сердце, и сознание громогласно заявило, что с него довольно. Я почувствовала, как мир резко потерял краски, и успела лишь схватить сестру за руку, прежде чем все вокруг окончательно померкло.
А ведь рука у Леры была холодной. Гораздо холоднее, чем должна была быть.
Глава 15.
Резкий противный запах заставил перезагрузиться. Миг – и я с трудом, но сумела осознать себя сидящей на диване в каком-то маленьком кабинете, а передо мной на корточках устроилась Лера с вонючей ваткой. Чуть в стороне та самая девушка-администратор держала в руках аптечку, а с левого бока меня подпирал Паша, придерживая за плечи.
Вид у всех был очень взволнованный.
– Аньчик, ты как? – осторожно спрашивала Валерия, сжимая мои пальцы.
– Лерка… – я выдохнула и прикрыла глаза, но, почувствовав, как мне снова суют под нос ватку, тут же их распахнула. – Лерка, я с ума схожу.
Я ведь не могла видеть Диего, это просто невозможно. Он умер почти пять лет назад, и все эти годы я честно пыталась жить без него. Мне казалось, у меня даже получалось. Так почему сейчас? Я помнила времена, когда Ди мерещился мне в каждом проходящем мимо мужчине, но это объяснялось нервным срывом и пошатнувшееся психикой. Я даже к психологу ходила, пока была беременна, и он помог. Я не забыла, но… отпустила. Диего навсегда остался жить в моем сердце и моем сыне, но душу больше не рвало на части от мысли, что Ди нет в живых.
Я снова выстроила свою жизнь, фактически с нуля. У меня на руках был маленький ребенок, и пусть близкие помогали, я все равно не хотела сидеть на чужой шее. В декрете я занималась переводами, писала на заказ курсовые и дипломы. Когда Саше исполнилось десять месяцев, и я перестала кормить его грудью, начала искать работу. Коллеги со старого места подкинули вакансию, и так я оказалась у Паши. Мне повезло, что меня взяли сразу, не посмотрев на младенца и отсутствие опыта за последние полтора года, и я очень старалась это доверие оправдать.
Кто бы что не говорил, а Павел Андреевич меня не проталкивал: все свои повышения я заработала умом и исполнительностью, а не родственными связями. Теперь я – коммерческий директор, фактически – Пашкин зам. Я занималась любимым делом, обеспечивала себя и сына и могла сказать, что я – счастлива, даже несмотря на то, что никакого мужчины, на чье плечо можно было бы опереться, у меня не было.
Я не искала любви или отношений, и в те разы, когда Лера силой вытаскивала меня на свидания, я заранее знала, что ничего не выйдет, но позволяла себе один вечер ни о чем не думать.
И о Диего я не думала. Так почему сейчас он возникал не просто как образ в моей голове, а как вполне реальная галлюцинация?
Лерка молчала. Смотрела только с какой-то жалостью и сильнее сжимала мои озябшие пальцы, из-за чего рука сестры казалась кипяточной.
– Ань, ты только не волнуйся, ладно? – чуть ближе склонился Паша, и я вынуждена была перевести вопросительный взгляд на него.
– Это правда Диего, – резко бросила Лера, заставляя меня вздрагивать.
– Мой муж мертв, – покачав головой, я обернулась к сестре. – Если это шутка, то очень жестокая, Лер.
Она ведь обещала, что я запомню этот день рождения навсегда. Но не из-за мнимого же воскрешения отца моего ребенка!
– По-твоему, я совсем долбанутая, чтобы так шутить?
Кажется, мои слова действительно задели сестру – слишком нервно прозвучал ее ответ и слишком поспешно Лера поднялась на ноги. Наткнулась взглядом на девушку с аптечкой и немного вымученно улыбнулась.
– Простите, мы можем немного поговорить здесь? Пару минут.
Администратор кивнула и попятилась на выход.
– Да, конечно. Позовите, если вам что-то понадобится.
Дверь тихо захлопнулась, и мы остались втроем. Паша все еще приобнимал меня за плечи, удерживая в реальности как якорь. Я была ему благодарна за это, ведь все, что творилось вокруг, больше походило на сюр. А тут хоть какое-то ощущение настоящего.
– Ань, – собравшись с мыслями, Лера вновь повернулась ко мне. Уже по обращению я поняла, что сестра будет говорить серьезно, а следующие слова мне наверняка не понравятся. Иначе Валерия использовала бы форму моего имени, которую употребляла лишь она – Аньчик. – Я сама не могу поверить, что говорю это, но там, за дверью, действительно Диего Солер.
Нельзя было сказать, что слова сестры мне не понравились. Сознание просто отказывалось воспринимать такую новость за правду. Глупая не смешная шутка, не более того.
– Лера, Ди мертв! – уверенно напомнила я. Сама удивилась, что смогла произнести это с таким спокойствием – видимо, действительно переболела. – Ты же видела то сообщение. Сеньора Солер, конечно, женщина с тяжелым характером, но даже она не стала бы использовать смерть как повод от меня избавиться!
Воспоминания о той ночи, когда я получила единственное послание о судьбе пропавшего Диего, надежно похоронены на дне моей памяти. Я не собиралась к ним возвращаться, но сейчас одно напоминание, и я вновь чувствую ледяные щупальца страха, сдавливающие горло. Пришлось взмахнуть головой, чтобы избавиться от них.
– Сис, я тоже ничего не понимаю! – Лерка обеими руками схватилась за волосы, но заметив, что портит прическу, принялась вместо этого ходить туда-сюда. – И у меня нет никаких разумных объяснений. Сама чувствую себя как в тупом кино!
Я могла лишь следить глазами за мельтешащей сестрой, но попытки осознать происходящее все равно проваливались одна за одной. Поэтому, видимо, я и была такой отстраненной. Ведь если бы Ди на самом деле оказался живым, страшно представить, как бы я на это отреагировала.
Наверное, Лера подумала о том же, раз прекратила свои бессмысленные метания и вновь опустилась на корточки рядом со мной.
– Ань, – выдохнув мое имя вместе с воздухом, сестра вновь взяла мои руки в свои ладошки. Теперь и она, и ее муж держали меня с двух сторон. – Анечка, солнышко мое. Ты совсем этого не заслуживаешь, и, если бы я только знала… никогда бы не пустила его на твой праздник!
Я слышала слова, понимала их, но мое сознание просто отказывалось делать выводы, пока Валерия не подняла на меня свои невероятно красивые, но полные слез и жалости серые глаза.
– Милая, там правда Диего. Твой муж. Он на самом деле жив.
– Нет.
А что еще я могла ответить? Я оплакивала этого человека пять лет. Новость о его гибели буквально уничтожила меня, раздавила на части, и мне пришлось собирать саму себя по маленьким кусочкам. А теперь оказывается, что все это было зря? Было ложью? Что кто-то меня обманул, и из-за обмана я потеряла все? Любимого человека, собственный дом, семью и надежду на будущее?
В это просто невозможно было поверить. И как бы это гадко не звучало, принять смерть Диего мне было намного проще, чем его воскрешение.
– Аня, это правда, – тихо, словно опасался моей реакции, произнес Паша.
И он был прав: еще не понимая, что делаю, я подскакивала на ноги.
– Это бред, вы что, не понимаете? – сделав два шага в сторону, я постаралась глубоко вздохнуть и успокоить внезапно проявившуюся ярость, но грудь давило так сильно, что мне приходилось довольствоваться рваными вдохами. – Пять лет он был мертв, а теперь вдруг появился? Это не может быть Диего! Ди никогда бы так со мной не поступил!
При всех сложностях наших характеров, несмотря на те ссоры, что сопровождали нашу совместную жизнь, мой муж ни за что бы не отказался от меня. Не то, что на пять лет – на один день! Я была уверена, в тот вечер он бы вернулся через час или два, если бы с ним что-то не случилось, ведь дольше друг без друга мы просто не выдерживали.
И даже если бы Ди на самом деле пропал, потерялся или еще что, он бы все равно вернулся ко мне, как только у него появилась такая возможность.
Но не через пять лет! Господи, да моему сыну четыре! Нашему сыну! Который знает, что его чудесный, замечательный отец приглядывает за ним с небес!
Я просто не смогу жить в реальности, где Диего вдруг оказался бы жив!
– Тихо, тихо, – Лера быстро оказалась рядом и удержала меня за предплечья. Я даже не поняла, что мечусь из стороны в сторону и заламываю руки, пока сестра с усилием не опустила их вниз. – Ты права, милая, ты сотню тысяч раз права! И пусть я недолюбливаю всех Солер, но в твоем муже я всегда была уверена, ты же знаешь. Он любил и никогда бы не бросил тебя.
Поддержка родного человека помогла буре в душе немного успокоиться, и я некрасиво всхлипнула, только после этого осознав, что слезы градом катились по щекам.
– Но он здесь, и это тоже правда, – продолжала проникновенно выговаривать Лера, заглядывая в мои глаза. – Мы с тобой явно чего-то не знаем, и раз это так, давай хотя бы попробуем разобраться, хорошо? Не ради нас, ради Саши. Он точно заслуживает однажды узнать правду. И если есть хоть какая-то, даже мизерная возможность, что у него появится отец, – разве ты не хочешь ею воспользоваться?
Лера всегда могла подобрать слова, которые пробирались в самое сердце. Правильные слова, пусть иногда жесткие, а порой – совсем не литературные. Но каждый раз, какой бы раздрай не творился в моей душе, я слушала сестру и понимала, что она права.
Я рожала ребенка, зная, что у него никогда не будет отца. И я не скрывала эту правду от сына. А тут такой шанс не для меня, для моего мальчика получить хоть немного отцовской любви. Разве могу я лишить его этого?
Но это значило, что мне придется принять тот факт, в котором единственный мужчина, которого я любила больше жизни, все это время был жив, а теперь стоял прямо за этой дверью. И мне как-то придется сообщить ему о том, что у него есть сын.
– Я буду рядом, – точно определив момент, когда я приняла решение, поддержала Лера. – Если хочешь.
– Хочу, – я даже не задумывалась над ответом. – И ты, и Паша. Пожалуйста.
Паша с готовностью кивнул и подошел к нам, вновь обнимая меня за плечи.
– Все будет в порядке, – слегка встряхнув меня, он улыбнулся. – Мы же семья. Со всем разберемся.
Когда-то я считала Диего своей семьей, а потом ею стали вот эти люди – сестра и ее муж, которые никогда не отказывались провести время со мной и моим сыном. Я знала, что они хотели собственных детей, и та авария подкосила их обоих. Возможно, поэтому Саше доставалось так много внимания со стороны крестной и Паши.
Но я точно была уверена, что вокруг меня те, кто нас любил. И собирала себя в кучу, понимая, что в этот сложный момент они тоже рядом.
Глава 16.
За Ди пошла Лера. Паша в этот момент проводил меня обратно к дивану и усадил, а когда попытался отстраниться, я придержала его за руку. Мне нужно было это прикосновение, чтобы не потерять связь с реальностью.
Но, когда дверь распахнулась, и вслед за хмурой Валерией внутрь вошел Диего Солер, я все равно вздрогнула.
– Привет, – какое-то сухое и совершенно непривычное, хотя голос до боли знаком.
– Здравствуй.
Мой звучал не лучше – плоский, тихий. Безжизненный. Пальцы Паши сжались сильнее, приободряя, и я поняла, что задержала дыхание. Пришлось экстренно снова учиться дышать.
Ди остановился в трех шагах, давая возможность осмотреть себя с ног до головы. Все тот же деловой стиль: брюки, рубашка, расстегнутый пиджак. Никаких галстуков – Диего их ненавидел, надевал только по случаю. И верхнюю пуговицу у рубашек никогда не застегивал, говорил, что так ему давит на горло. А если он уставал, расстегивал и следующую – вот так я всегда понимала, когда лучше не отвлекать мужа от дел, а когда стоит подойти и размять ему плечи.
Плечи, кстати, стали шире – видимо, Ди не забросил походы в спортивный зал. Раньше он минимум дважды в неделю занимался вместе с Хави в фитнес-клубе последнего. Судя по всему, эта привычка осталась с ним и в последние пять лет.
Та же борода, которая смешно кололась, когда Диего целовал меня в шею. Я в шутку предлагала ее сбрить, но Ди в такие моменты демонстративно обижался и говорил, что тогда мне придется жить с подростком. А я ему так и не сказала ни разу, как мне нравилась его жесткая щетина, особенно когда я по ней медленно проводила пальцам от шеи до самого подбородка и обратно.
Те же глаза – голубые, ясные, пронзительные. Но теперь холодные, я бы сказала равнодушные. Так Ди не смотрел на меня даже в нашу первую встречу в аэропорту, когда вылил на меня свой кофе.
Я отчетливо осознала, что сейчас мы совершенно другие. И пусть я находила в этом человеке очень много знакомых черт, но все же он – чужой. И я ему – чужая.
Эта мысль причинила боль. Гораздо проще оказалось жить в мире, где Диего был мертв, но я знала, что он всегда любил меня. Любил искренне, честно, безгранично. Где для него не было других женщин, кроме жены, и даже между мной и своей авторитарной матерью он всегда выбирал меня. А что теперь? Кто теперь занимал рядом с ним мое место? Кого он целовал перед сном и утром, едва раскрыв глаза? Кого держал за руку, кого обнимал со спины, кому шептал на ухо всякие глупости?
Я ведь не должна его ревновать – боже, да я десять минут назад была уверена, что мой муж мертв! А теперь мне едва не выкручивало кости от черной зависти к неизвестной мне женщине, которая, я даже не сомневалась, у Диего имелась. Ведь он слишком хорош, чтобы быть одному. Всегда был слишком хорош, даже несмотря на свой тяжелый характер.