COVID-19: Что это было?

Влияние – это возможность транслировать волю на другие структуры: государственные, корпоративные, медийные, экспертные. Влияние может быть прямым – через контроль над финансами или кадрами, или косвенным – через формирование повестки, стандартизацию норм, участие в разработке рекомендаций. Без влияния даже имеющий ресурсы актор не может масштабировать свои действия.

Именно на этом основании и будет выстроена дальнейшая часть главы. Мы рассмотрим ключевые структуры и институции, чья совокупная позиция по этим четырём критериям делает их фигурантами не по подозрению, а по логике – как те, кто объективно располагал возможностью влиять на события, продвигать решения, формировать реакцию и, в конечном итоге, извлекать выгоду из происходящего.

ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения)

К началу 2010-х годов ВОЗ фактически утратила роль главного глобального арбитра в вопросах здравоохранения. После эпидемии свиного гриппа в 2009 году, сопровождавшейся обвинениями в избыточной реакции и ненадёжности прогноза, её авторитет был подорван, а влияние на национальные системы здравоохранения – ослаблено. К 2020 году ВОЗ нуждалась в возможности восстановить свою значимость. Пандемия COVID-19 предоставила для этого уникальный шанс. Именно ВОЗ оказалась в центре внимания как структура, обладающая полномочиями глобальной координации, возможностью формулировать нормы и диктовать порядок действий.

Организация обладает юридической неприкосновенностью в качестве агентства ООН, что означает отсутствие прямой ответственности за принимаемые решения и полную защиту от судебного преследования. При этом она имеет право издавать рекомендации, трактуемые государствами как нормативные указания. Такие рекомендации не имеют статуса закона, но де-факто трансформируются в обязательные меры: страны закрывают границы, вводят локдауны, меняют законодательство, ссылаясь на «позицию ВОЗ».

Уникальной особенностью ВОЗ является её способность централизованно собирать и обрабатывать эпидемиологические данные. Эта монополия на интерпретацию информации позволяет задавать картину угрозы без внешнего контроля. Все показатели – число случаев, летальность, географическое распространение – зависят от методологии, утверждённой самой ВОЗ. При этом независимого аудита исходных данных не существует. Это означает, что структура может формировать восприятие ситуации, не будучи подотчётной и не раскрывая детали методологии.

Не менее важен вопрос финансирования. Более 80% бюджета ВОЗ формируется не за счёт обязательных взносов государств, а через добровольные пожертвования – в первую очередь от частных фондов и международных партнёрств, таких как Фонд Билла и Мелинды Гейтс, Gavi, CEPI и другие. Эти структуры не только финансируют ВОЗ, но и сотрудничают с ней в рамках совместных проектов, включая программы вакцинации, моделирование пандемий, тестирование новых форм идентификации. Зависимость от внешних доноров означает смещение приоритетов: решения принимаются не в интересах государств, а с учётом повестки наиболее влиятельных спонсоров.

ВОЗ участвовала в симуляциях, моделирующих пандемические сценарии. В том числе – в Event 201, прошедшем в октябре 2019 года в Нью-Йорке при участии фонда Гейтса, WEF и Центра Джонса Хопкинса. Этот сценарий во многом предвосхитил то, что развивалось в 2020 году: от блокировок до цифровых паспортов. Участие ВОЗ в этих моделированиях говорит о её готовности к политическим, а не только медицинским функциям в случае глобальной эпидемии.

Вся структура работы ВОЗ в период пандемии демонстрирует, что её фактическая функция вышла далеко за пределы эпидемиологической координации. Организация играла роль транснационального администратора, обладающего возможностями принимать политические решения под видом медицинских. В условиях, когда государства ссылались на рекомендации ВОЗ, а граждане лишались прав в силу «санитарной необходимости», именно эта структура задавала архитектуру глобального реагирования – без права со стороны общества её оспорить или пересмотреть.

Таким образом, ВОЗ оказалась в уникальной позиции. Она действовала как международное правительство в сфере здравоохранения – с полномочиями, влиянием, инструментами и защитой, но без демократической легитимации и без юридической ответственности за последствия. Это делает её не просто участником, а ключевым механизмом реализации внешней стратегии под прикрытием медицинской необходимости.

Особого внимания заслуживает участие ВОЗ и аффилированных с ней структур в учениях Event 201, которые состоялись 18 октября 2019 года – всего за два месяца до первых сообщений о неизвестной пневмонии в Китае. Эти учения были организованы Центром безопасности здравоохранения Джонса Хопкинса совместно с Всемирным экономическим форумом и Фондом Билла и Мелинды Гейтс. В сценарии моделировалась вспышка новой коронавирусной инфекции, возникающей в условиях глобальной урбанизации, распространяющейся воздушно-капельным путём и вызывающей социально-экономический коллапс.

В рамках симуляции рассматривались те же меры, которые впоследствии были реализованы в 2020 году: глобальные локдауны, ограничения на перемещения, остановка международной торговли, принудительная вакцинация, борьба с «дезинформацией» через цензуру в социальных сетях, необходимость слияния государств и частных структур для централизованного реагирования. Даже название вируса – CAPS – отражало структуру «коронавирусной пневмонии». Хронология развития событий, предлагаемые решения и структура координации в сценарии Event 201 почти дословно воспроизводят то, что разворачивалось в реальности в течение следующих месяцев.

Участие ВОЗ в подобных моделированиях можно было бы считать разумной предосторожностью, если бы не точность совпадений и отсутствие попыток в дальнейшем осмыслить параллели. Ни один из организаторов Event 201 не выразил удивления тем, что разыгранный сценарий начал реализовываться в реальности почти сразу после окончания учений. Более того, элементы симуляции были немедленно внедрены в политику многих стран: цифровые паспорта, «фактчекинг», ограничение распространения альтернативных мнений, отказ от доказательной медицины в пользу административных решений.

Таким образом, Event 201 выступает не как абстрактная игра в возможное, а как предсценарий, в котором отрабатывались поведенческие, политические и управленческие механизмы, а не только медицинские. И если ВОЗ принимала в этом участие, это означает, что структура была не только информирована о возможных моделях реагирования, но и участвовала в их предварительной разработке. Это логично вписывает её в контур фигурантов, обладающих не только возможностями, но и конкретной схемой действий, проверенной заранее – под видом подготовки к неизвестной угрозе, которая по странному совпадению оказалась удивительно знакомой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.