- -
- 100%
- +
– Во как, мы ж сразу в крепость попали. – Петр впился взглядом в монитор. – Так мы тогда можем прямо внутри моих солдат высадить у ворот, они охрану перебьют и ворота откроют, и ничего взрывать не надо.
Он хлопнул меня по спине так, что я чуть не снес головой монитор. Я очумело зыркнул на царя.
– Вы что?! Сломаем комп – вся затея накроется, и вы здесь останетесь.
Он вскочил.
– Давай, вестник, давай эту диспозицию посмотрим. Эх, хоромы твои малы, даже рота не поместится. А тут не меньше батальона надо, чтобы ворота удержали до подхода основной армии. А армии заранее тихо к крепости не подойти, суматоха начнется, к воротам войска нагонят.
Я не стал поддерживать идею Петра высаживать десант прямо из моей комнаты. Конечно, идею можно было бы и развить. Набрать автоматов, патронов, гранат. Подобрать и обучить самых сноровистых ребят. А в интернет сейчас можно и на большой лесной поляне выйти, хоть полк загнать в наше время и с этой же поляны перекинуть прямо в крепость ночью. И дело решится несколькими часами, а не двумя месяцами, как в тысяча семьсот десятом году.
– Да, вы правы, Петр Алексеевич. Шуму наделаем – все дело испортим. Лучше воспользоваться взрывчаткой, и не снаружи, а изнутри ее заложить, и поближе к воротам. Чтобы сразу два прохода получилось.
– А почему изнутри? Сразу заметят.
– А мы не на улице, а в какое-нибудь строение. Прямо внутри, спокойно, днем, когда шуму больше снаружи будет. Найдем только хибару нежилую или, может, склад прямо у стены.
– Соображаешь, давай посмотрим.
Мы «поплыли» вдоль стены, отыскивая крепостные ворота. Солдаты везли на повозках мешки с чем-то. Везли все в одну сторону.
– Ворота заваливают изнутри мешками с землей, чтоб мы тараном не пробили, – заметил Петр. – Готовятся основательно, надеются, что мы не возьмем крепость. Еще как возьмем! Правда, вестник? Стоп! А почему они готовятся к штурму? Я указ только две недели назад подписал на штурм Выборга. Это ж что получается, они уже знают? Кто-то из моих штабных донес? Собаки, никому веры нет! Прознаю – самолично голову срублю.
– Да, неспроста это, Петр Алексеевич, действительно готовятся к штурму.
– Что теперь, операцию отменять? Они же за помощью в Швецию поскачут. Нет, придется Выборг со всех сторон обкладывать и от помощи их защиту держать. Вот ружей у них много, очень много. Да и ружья не чета нашим. Слышь, вестник, а что там малой твой показывал? «Калаши» какие-то? Выглядят чудно, но стреляют быстро. А такие настоящие можно найти?
– Так мы их и находили, когда в первый склад попали, когда взрывчатку искали.
– Так что ты не сказал? Умеешь такими пользоваться? Как сие оружие называется?
– Автоматы это. Или, скажем так, скорострельные ружья. Шестьсот выстрелов в минуту.
Петр воззрился на меня.
– Как это шестьсот выстрелов? Да когда ж солдат заряжать успевать будет? Сказки рассказываешь.
– Так это современное оружие. Один раз зарядил – и тридцать раз одиночными выстрелами без перезарядки стреляешь. Или очередями по пять-шесть выстрелов. Дальность стрельбы – до версты.
– Отлично, возьмем эти ваши автоматы, и ты обучишь моих солдат. – Петр перенес командный голос и на меня.
– Петр Алексеевич, мы так не договаривались. Мы договорились на опробование нашей взрывчатки, и только.
Государь посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.
– Взялся за дело – терпи. Дело важное, государственное. За отчизну животы рвем. И не говори, что для вас это дело прошлое. Для меня это сейчас самое настоящее. Давай глянем, куда они мешки везут.
Действительно, через некоторое время мы оказались у ворот. Ворота были довольно массивные, отпирались внутрь узкого арочного пространства. Если заложить узкий проход мешками – никакой таран не поможет. А взвод солдат, вооруженный ружьями, без особых проблем перестреляет всех, кто попытается в этом узком проходе разбирать мешки.
– Здесь не пробиться, людей только положим, – задумчиво произнес Петр. – А снаружи и не узнать, какая тут ловушка может оказаться. Зело хорошую разведку произвели. Теперь надо смотреть, где лучше бомбу заложить. По летописям, толщина стен у земли до пяти метров доходит. Тут крепко надо думать, крепко. Может ваша бомба такую стену пробить?
– Не знаю, я не специалист в этой области. Пробовать надо. Не хватит – можно откатиться назад во времени, добавить еще взрывчатки.
Царь мотнул головой, вдумываясь в мои слова.
– Я уже просто не соображаю, о чем ты говоришь. Откатиться во времени. Бред какой-то. Вот бы мой митрополит с тобой побеседовал. Его точно кондрашка хватил бы. Так, с воротами туго будет. Надо в стене бреши делать. Давай пойдем посмотрим стены.
Мы поплыли вдоль крепостных стен замка.
– Надо снаружи, – предложил я. – Сначала там выбрать место, чтоб наступающим сподручнее было бежать к стене.
– Дело говоришь, давай. – Петр слегка подтолкнул меня.
Мы прошли сквозь стену – я сам опешил. Над снегом на бетонных опорах висел длинный мост, за которым простиралась ровная белая снежная равнина.
– А мост здесь для чего? – спросил я недоуменно.
– Пролив тут. Замок стоит на маленьком острове, – пояснил царь. – Крепость в крепости. Сам город – тоже крепость, обнесен сильной крепостной стеной. С суши крепость прикрывают бастионы, зело укрепленные. С моря тоже бастионы, но до них добраться сложнее, только с кораблей. Летом крепость прикрывают шведские корабли. Вот поэтому крепость надо брать зимой-весной, пока их эскадре лед мешает. А зимой стены неприступны. Пушки с бастионов, с замка всех губят. Тут надо в стенах бреши делать. И лучше всего со стороны пролива – и быстрым броском. Слышишь, вестник? Со стороны пролива стены рвать надо. В городской стене и в стене замка одновременно. Давай так. Две бреши в стене городской, саженях в двухстах друг от друга, чтоб войска в одну кучу не смешались. А в замке – недалеко от ворот, чтобы потом ворота изнутри открыть. Это будет лучшая диспозиция. Так и прикажу Апраксину, пусть занимает и укрепляет позиции со стороны пролива. А со стороны суши будем отвлекающий маневр производить, чтобы они силы разделили и пушки. Пушек у них много, зело много супротив наших. А нам, чтобы пушки доставить, время много потребуется, момент можем упустить. Сейчас надо действовать. Давай твои автоматы возьмем. Это быстрее, и польза от них большая будет.
– Ну, давайте попробуем. – Я уже сожалел о том, что затеял такую опасную авантюру. – Я сам могу обучить ваших солдат. С закрытыми глазами могу собрать и разобрать, да и стреляю неплохо.
– Вот и порешили. Думаю, штук двести нам хватит.
– Сколько?! – Меня охватила оторопь. – Двести штук! А куда мы их здесь денем? Да и нам вдвоем столько сразу не вынести со склада, помощники нужны.
– Помощники будут, ты только место найди поболе. Сначала к вам, а потом сразу к нам. У себя-то я место найду.
– Ну да. У вас за хранение оружия срок не дадут.
– Не бойся, царь с тобой, в обиду не дам! – И он громко расхохотался.
Глава 10. Наполеон
Мы вышли из дома, Наполеон остановился при выходе из подъезда. Рядом с подъездом стояло такси, симпатичная соседка с верхнего этажа усаживалась в машину. Хлопнула дверца, и такси плавно отъехало, освободив нам дорогу.
– Что это? – спросил он.
– Автомобиль, атрибут нашего времени. Их огромное количество в каждом городе мира. Раньше были кареты с лошадьми, сейчас машины.
– И мы тоже поедем на такой?
– Нет, тут идти недалеко. Конечно, здесь не свежий океанский бриз. Здесь выхлопные газы тысяч автомобилей большого города, потому придется потерпеть и привыкать. В Париже их еще больше.
Наполеон шел медленно, оглядывая дома, всматриваясь в людей, провожал взглядом автомобили. Мы подошли к нашей остановке общественного транспорта.
– Дорогая, давай прокатим Жозефа на троллейбусе.
– Смотри сам, тут и пешком недалеко.
– Жозеф, прокатимся на большой машине? – указал я ему на подходящий к остановке троллейбус.
Он молча кивнул. Для начала мы посмотрели, как входили-выходили пассажиры, чтобы император мог со стороны посмотреть, что это такое. Потом подошел наш номер. Людей было мало, и мы без сутолоки вошли в салон. Сели на свободные места, и троллейбус тронулся. Он резко набрал свой ход. Наполеон сидел напряженно. Он как бы оценивал свое состояние, свои ощущения. Осматривал салон, людей. На следующей остановке я встал.
– Нам пора выходить, Жозеф.
Он отрицательно мотнул головой – пришлось ехать дальше. Наполеон смотрел в окно на десятки разномастных, разноцветных автомобилей, обгоняющих троллейбус и проезжающих по встречным полосам. Разглядывал новых пассажиров, входящих на остановках. Впереди нас на сиденье плюхнулись две молодые девчонки и весело защебетали, беспрестанно хохоча. Видно было, как Наполеон вслушивается в их разговор, и неожиданно произнес:
– Бонжур, мадемуазель.
Девчонки разом оглянулись, секунду разглядывали его, потом расхохотались и вспорхнули к выходу.
– Идемте и мы, нам тоже выходить, – пригласил я его к выходу.
Он поднялся, слегка поморщился, и мы вышли.
– Ну как, понравилось?
– Необычно и довольно быстро.
Мы вышли на центральную площадь нашего города. Летом днем на площади всегда малолюдно, горожане в основном на работе или на даче. На площади работали фонтаны, скучающие продавцы детских аттракционов посиживали на лавочках, ожидая своих маленьких посетителей. Мы медленно продефилировали через площадь к торговому центру.
– Вот и наш магазин, здесь, я думаю, мы подберем все необходимое. Идемте, Жозеф, придется набраться терпения. Я сам не любитель походов по таким магазинам, поэтому всецело доверяюсь своей жене. Она меня одевает и обувает.
В здании торгового центра кондиционированный воздух приятно облек тело. Магазинчики по продаже одежды и обуви располагались на втором этаже, и мы подошли к эскалатору.
– Давай ты первая, дорогая, а мы за тобой.
Жена спокойно встала на ленту эскалатора и поплыла вверх. Наполеон остановился, не решаясь пойти дальше.
– Смелее, Жозеф, вставайте на ленту и держитесь рукой за поручень.
Он подошел ближе, поставил ногу на эскалатор, и нога поплыла. Он судорожно ухватился двумя руками за поручень и машинально ступил на ленту второй ногой. Я встал сразу за ним, чтобы удержать от возможного падения назад.
– Встаньте аккуратно на ступеньки, и все будет нормально.
Он переступил, все еще держась обеими руками.
– Теперь смотрите, как Елена сходит с ленты и делайте как она.
Он почти спрыгнул с эскалатора.
– Нельзя, что ли, обычную лестницу сделать? Так же и разбиться можно!
– Лестница есть с другой стороны здания. Немного потренируетесь – и понравится. Детям очень нравится кататься на нем. Ну, идемте дальше.
Мы подошли к одному из многочисленных магазинчиков по продаже костюмов. Жена деловито прошла сразу к нужному размеру и стала присматривать что-нибудь пристойное, на ее взгляд. Наполеон подошел к ней, провел рукой по плечам висевших пиджаков. Жена вытащила один из костюмов и примерила на него. Он посмотрел и отрицательно покачал головой, хотя мне цвет и фасон понравились. Жена вытащила второй костюм, он внимательно оглядел его и утвердительно кивнул.
– Тогда меряйте пиджак в примерочной, а я еще посмотрю.
В примерочной Наполеон с трудом стянул с себя свитерок, и я помог ему надеть пиджак, но тот оказался узковат в талии.
– Маловат размерчик, побольше надо. Стойте здесь, я сейчас принесу другой.
Но жена уже шла с двумя пиджаками.
– Что, маловат? Вот, померяйте эти.
Наполеон с трудом влез в очередной пиджак, который был ближе к желаемому, но, похоже, цвет ему не понравился. Он снял его, протянул руку за другим.
– Вот у этого цвет более подходящий.
Он, кряхтя, с моей помощью облачился в третий. Я застегнул ему все пуговицы. Наполеон осмотрел себя со всех сторон и остался доволен.
– Как брюки будем примерять? – обратился я к жене.
– Надо примерять здесь, чтобы хоть по полноте подходили. Длину я убавлю, а вот с бедрами не справлюсь.
– Нет, давай возьмем этот костюм и брюки отдельно – несколько подходящих по размеру. Дома попытаемся примерять, здесь народ со смеху помрет, увидев, как мы его одеваем.
– Да уж.
– Ты подбери ему брюки – так, прикинем сверху по длине и полноте. Ремень возьмем, утянем, если что, под пиджаком не видно будет.
– Ну конечно, скажешь тоже.
Кое-как покончив с костюмом и брюками, выбрали пару сорочек, ремень и туфли. Оглядев нас, увешанных сумками и коробками, жена со смехом объявила:
– Я вас одела, теперь себе кофточку посмотрю.
В женском магазинчике, углядев мягкий диванчик, мы, как по команде, плюхнулись на него.
– В последнее время я так не уставал, как сейчас, – проговорил Наполеон. – Все примерки мне делали на ходу и приносили готовый мундир.
– Это еще не все, сейчас жена будет примерять все, что висит. Так что терпение нам еще пригодится.
– Это все же лучше, чем сидеть на острове и смотреть, как препирается между собой мое окружение.
Жена долго ходила между рядов с кофточками, смотрела, щупала. Затем взяла пару, пошла в примерочную. Через некоторое время выглянула оттуда.
– Ну как?
– Ты в Париж собралась, надо что-нибудь повеселее, а эта серенькая какая-то.
Она скрылась за портьерой и через пару минут выглянула уже в другой кофточке.
– Эта уже поинтересней, только маловата.
– Да уж вижу, надо еще посмотреть.
Она опять пошла по рядам.
– Этих кофточек уже девать некуда, шкаф ломится от женской одежды. То ли дело у меня: один костюм на работу, в магазин и в театр, только рубашки меняю почаще.
– У Жозефины было несколько тысяч нарядов, некоторые она даже и не надевала. Целые комнаты ее дворца были завалены платьями, – задумчиво произнес Наполеон.
– Вы, говорят, ее очень любили, – сказал я, стараясь занять его разговором.
– Да, любил, но в угоду интересам Франции пришлось жениться на другой.
– А теперь как? – Жена стояла в очередной кофте.
Наполеон отрицательно покачал головой.
– Все вам не нравится, – фыркнула жена и скрылась в примерочной.
– Только Мария-Луиза родила мне наследника, но, как ты сказал, ему не дали распахнуть крылья. Во Францию опять вернулись Бурбоны.
– Мужчины, а сейчас? – Жена стояла перед нами в аляповатой белой кофточке с какими-то болтающимися ленточками и большим белым воротником.
Наполеон посмотрел на нее, задержал взгляд и утвердительно кивнул.
– Мне не нравится, она вся какая-то из себя, пышная, воздушная.
– А вот Жозефу понравилась. Я давно такую хотела и сейчас куплю.
– Покупай, одной больше – одной меньше. Оставим в Париже, здесь такую негде носить.
Выйдя наконец из магазина женской одежды, мы направились было к выходу, но, проходя мимо книжного магазина, я остановился.
– Жозеф, давайте я покажу вам книги про Наполеона.
У него вспыхнули глаза.
– У вас, в России, про меня? – Удивление было такое искреннее, что это даже проняло меня.
– Да, представьте себе. Идемте.
Подойдя к стеллажу с исторической тематикой, я сразу же увидел книгу Эдварда Радзинского «Наполеон».
– Вот, пожалуйста, первая про Наполеона.
Протянул ему книгу. Он взял ее, всмотрелся в картину на обложке, тяжело вздохнул.
– Но мне больше понравилась эта, – протянул я ему другую книгу. – Тарле, «Наполеон», я перечитал ее трижды. О, смотрите, да тут и ваш Коленкур есть со своими дневниковыми записями. Его не читал пока.
– Коленкур?! – Удивление его было так велико, что он вырвал книгу из моих рук, открыл, поморщился.
– Что здесь написано? Это ведь мой секретарь, я хорошо помню, что он все время что-то записывал. Ты прочтешь мне эту книгу? – Это была даже не просьба, это была мольба. – Я очень хочу знать, каким меня представляют сейчас.
– Я думаю, в Париже мы найдем французское издание. И тогда вы сами сможете прочитать и узнать, каков Наполеон чужими глазами по прошествии времени. У меня есть еще одна интересная идея. Недавно я смотрел фильм про Наполеона, французского режиссера. Очень интересный фильм, я покажу его вам, и вы можете довольно быстро увидеть со стороны себя, свои битвы, свою политику.
Он посмотрел на меня непонимающим взглядом.
– Дома по телевизору покажу.
Он закрыл книгу и посмотрел на свой портрет на обложке.
– Не похож.
Я посмотрел на него, на портрет на книге.
– Да, в этих джинсах и свитере вас точно никто не узнает. Ну что, теперь можно и в Париж.
Глава 11
Помогая Петру в завоевании Выборга, я особо не вторгался в ход истории. Русские войска сами овладели крепостью через два месяца после начала осады. Поэтому я ничего такого не нарушал, а лишь пытался показать Петру возможности нашего современного оружия. Да и самому было интересно, как в те времена можно использовать мощь современности, хотя бы в ограниченных масштабах. Спер десять радиоуправляемых мин и мин с часовым механизмом у каких-то экстремистов на нашем Кавказе. С армейского склада с помощью гвардейцев Петра вынесли сотню автоматов Калашникова, два десятка снайперских винтовок, кучу ящиков с патронами, прихватили гранаты и штук шестьдесят ящиков тротила. Выносили в большой заброшенный ангар у нас и буквально тут же, в ту же ночь, к ним в дом в окрестностях нового строящегося Санкт-Петербурга. Выносили со склада, который через несколько дней сгорел. Так что и здесь следы были полностью подметены. Я взял оружие, которое сам использовал в армии, и поэтому обучить солдат Петровых я думал без особого труда. Петр сам частенько наведывался в теперь уже свой арсенал и подолгу осматривал автоматы, разбирал и собирал их, как наш заправский сержант. С восхищением осматривал радиоуправляемые мины и с нетерпением ждал того момента, когда по его армии наберут смышленых солдат, чтобы начать обучение. Его обучение я проводил на большой лесной поляне, вдали от посторонних глаз и у них. У нас на звуки пальбы и взрывов понаехало бы столько спецназа.
Начали мы с испытания радиоуправляемой мины и ящика тротила. По приказу Петра на поляне возвели стену из плотно уложенных бревен, около пяти метров толщиной и пять метров в высоту, для опробования силы взрыва одного ящика тротила. Соорудили щиты с мишенями, которые также предусмотрительно я прихватил со склада. Выкопали и оборудовали окоп для нас. Вокруг поляны в лесу выставили оцепление охраны. Петр строго-настрого запретил кому-либо совать нос на поляну. Меня представили ограниченному кругу офицеров как учителя по пользованию новым вооружением, изготовленным на одном из заводов России.
В назначенный для испытаний день сын высадил меня в моей новой резиденции. Меня немного потряхивало от напряжения, десант в триста лет назад все-таки давал острое ощущение. Я переоделся в приготовленную для меня офицерскую форму без знаков отличия. Звание старшего лейтенанта запаса могло соответствовать званию поручика в армии Петра, но Петр решил повременить с присвоением мне звания. Он решил проверить меня в деле обучения, а потом уже решить, какому чину я могу соответствовать. Он очень щепетильно относился к присвоению офицерского звания. Звание нужно было заслужить.
Я осмотрел весь арсенал, который мы в несколько дней перебросили с нашего армейского склада. Лет на двадцать строгого режима точно потянет, и никакой Петр не поможет. Хотя с моими новыми возможностями я могу появиться где угодно, и откуда угодно сын мог бы меня вытащить. Это обстоятельство придавало некоторую уверенность при выходе в прошлое пространство. Зеленые ящики с тротилом, гранатами, автоматами, цинковые с патронами занимали целую комнату. Дом тщательно охранялся – мышь не проскочит.
Я вышел на крыльцо, в очередной раз вызвав несказанное удивление у обоих караульных, стоящих в охране. Поодаль, по углам периметра, под грибками стояли еще четверо солдат. И почти сплошное кольцо окружения находилось в самом лесу. Ситуация требовала особой секретности. Находясь в войне со Швецией, довольно сильным противником, эти меры предосторожности при испытании и обучении владению новым оружием были очень важны, с точки зрения Петра. Я же, имея некоторое представление о промышленности того времени, знал, что повторить и воспроизвести наше оружие невозможно. Даже захватив автомат Калашникова, шведы ничего не смогут сделать, во всяком случае, лет двести – это точно.
Караульный покосился на меня, ничего не сказав. Он бы и перекрестился, если бы устав позволял. Потому что я уходил отсюда только с государем, потом заходил в дом и мог несколько дней не появляться. Это наводило караульных на недобрые мысли, которые читались в их угрюмых лицах. Только при виде Петра они улыбались и расслаблялись. Окружающий лес ничем не отличался от нашего современного леса, да и зимний пейзаж скрадывал все различия. Густой ельник стеной окружал большую поляну. Место самое подходящее для проведения испытаний, пристрелки оружия и обучения солдат. Петр что-то задерживался. Да! Это тебе не наши дороги и наш транспорт. Сейчас карета, сани, лошади, да и путь не близкий. Это я: пять секунд – и триста лет позади.
Царев эскорт въехал на поляну, остановился. Петр вылез из саней и один пошел к дому, солдаты вытянулись во фрунт, заулыбались.
– Здоров будь.
– Здравствуйте, Петр Алексеевич.
– Хорошо тебе, а я вот два часа добираюсь.
Я хотел возразить, но он только махнул рукой.
– Да знаю, знаю. Нельзя. Ну что же, давай, наконец, показывай, на что годится новое оружие.
– Давайте, мне самому уже не терпится, давно не стрелял. Надеюсь, не забыл еще своих армейских сборов. Начнем с самого легкого, а закончим грандиозным фейерверком. Прикажите, пожалуйста, убрать оцепление с той стороны, куда мы будем стрелять. Как бы ненароком не подстрелить кого.
Петр обернулся к своей свите, показал в сторону леса и махнул рукой. Тотчас два офицера на лошадях вскачь умчались в указанном направлении.
– Давайте, Петр Алексеевич, начнем с автомата.
Я вошел в дом, взял один из автоматов, пару рожков с патронами и вышел на крыльцо. Караульный опасливо покосился на меня, на автомат.
– Идемте в окоп, а то солдатики на меня как на черта смотрят, да и стрелять оттуда сподручнее.
– Идем.
Мы дошли до окопа, по ступенькам спустились вниз.
– Вот смотрите, пристыковываем магазин с патронами, взводим затвор и переводим рычажок на одиночную стрельбу. Приготовились, стреляю.
Я нажал на спусковой крючок, раскатистый выстрел нарушил снежный сон лесной поляны. Лошади шарахнулись в стороны, Петр рассмеялся.
– Знатный выстрел, аж уши заложило. – Он покрутил пальцем в ухе. – Заткнуть уши надобно, на поляне грохот выстрелов особенно силен будет.
– Да, совсем забыл, я же беруши с собой взял. После стрельбища на сборах у нас я три дня оглохший ходил. Я мигом.
Перевел рычажок на автомате на предохранитель, закинул за спину и выскочил из окопа. Взбегая на крыльцо, мельком взглянул на солдата. Он смотрел на меня ошалелыми глазами.
– Не робей, служба! – крикнул я ему. – Все хорошо.
Схватил пару берушей со стола, выскочил пулей обратно.
– Вот, государь, наденьте, хорошая штука для защиты слуха. У нас такие на производстве рабочие в шумных цехах используют.
Я надел сам, нахлобучил сверху шапку.
– Вот так, красота. Теперь и пострелять власть можно.
Петр снял свою шляпу, надел беруши, сверху шляпу.
– Ну, давай дальше.
Я снял автомат, перевел опять на одиночный огонь, посмотрел на Петра, уперся локтями в бруствер окопа, прицелился в мишень, установленную на пятьдесят шагов, и выстрелил. Выстрелил второй раз, третий.
– Перезаряжать не надо, тридцать выстрелов без перезарядки, – крикнул я, – потом только рожок сменить – и снова можно стрелять. Попробуйте.
Я передал автомат Петру. Он не скрывал восхищения. Каждое новое ружье, каждую новую пушку в своей армии он испробовал сам. Он знал цену оружию. Петр взял в руки автомат, повернул его и провел любовным взглядом от приклада до кончика дула.
– Целиться здесь нужно аккуратно. Мушка на кончике ствола посередине прорези прицела и под яблочко.
Он уперся локтями о бруствер, прицелился, выстрелил. Поднял голову от прицела, снова прицелился, опять выстрелил. Еще раз – выстрел. Возбужденно глянул на меня.
– Отдача слабая, плечо не отобьешь, – крикнул он. – Теперь осталось посмотреть, куда стреляешь.
Он закинул автомат себе на плечо и бегом выскочил из окопа. Я за ним еле поспевал. Шесть дырочек в мишени не говорили о кучности стрельбы, но попали с первого раза.
– Так, для начала неплохо, подучиться чуток – и будет хорошо. А как далеко прицельно можно бить?
– От стрелка зависит. Саженей сто – сто пятьдесят запросто для подготовленных солдат, а снайперы и поболее возьмут. А так четыреста саженей и дальше.