Мачеха поневоле для драконьего бастарда
- -
- 100%
- +
Кайрен не двигался.
Но в комнате стало так тихо, что Арина услышала, как в камине, пустом и холодном, вдруг хрустнул невидимый уголь.
— У меня не было прежних жён, — сказал он.
Арина внутренне выругалась.
Первая ошибка.
Отлично, Соколова. Только попала в новый мир — уже выдала незнание биографии мужа.
Но отступать было поздно.
— Значит, родственники справились без них.
Селеста побелела от ярости.
Кайрен медленно повернул голову к ней.
— Выйдите.
— Кайрен…
— Сейчас.
Селеста сжала губы, но поклонилась. Перед уходом она посмотрела на Арину так, что стало ясно: эта женщина запомнила каждое слово. И обязательно вернётся за ними.
Ровена исчезла следом.
Дверь закрылась.
В детской остались трое: Арина, Кайрен и Ноэль.
Мальчик сидел за столом, но выглядел так, будто хотел стать частью стула. Книга перед ним оставалась открытой. Арина вдруг очень ясно поняла: сейчас Кайрен может сделать одно движение, сказать одну фразу — и всё, что она успела дать ребёнку за эти минуты, рухнет. Он снова решит, что любое разрешение временно, любая защита опасна, любая надежда потом накажет сильнее, чем запрет.
Кайрен смотрел на неё.
— Что это за игра?
— Не знаю ваших игр, милорд.
— Не лгите. Вы знали, как ударить.
— Ударить?
— Вы привели меня сюда через страх слуг, открыли книгу перед мальчиком и поссорились с Селестой в первый же час после пробуждения. Не изображайте простоту.
Арина едва не рассмеялась.
Не от веселья.
От абсурда.
Он видел заговор там, где она просто пыталась не утонуть в чужом утре.
— Поверьте, если бы я планировала интригу, она была бы лучше организована, — сказала она.
В его взгляде мелькнуло что-то неожиданное. Не улыбка. Не доверие. Скорее короткий сбой.
— Вы требуете место за столом для Ноэля?
— Да.
— Зачем?
— Потому что он голодный ребёнок, а не семейная тайна с ногами.
Ноэль тихо шмыгнул носом.
Кайрен резко посмотрел на сына.
— Ты голоден?
Мальчик не ответил.
Это тоже было ответом.
Лицо Кайрена стало каменным. Теперь злость в нём сместилась. Не ушла, нет. Просто нашла другую цель.
— Почему мне не докладывали? — спросил он ни у кого конкретно.
Арина хотела сказать: «Потому что вы хозяин замка и вам удобнее было не видеть». Но прикусила язык. Не сейчас. Не при Ноэле. Иногда правда, сказанная не вовремя, становится дубинкой, а не дверью.
— Может быть, стоит спросить тех, кто докладывал, — сказала она. — И тех, кто выбирал, что именно вам слышать.
Кайрен посмотрел на неё снова.
— Вы слишком смело говорите для женщины, которая ещё вчера требовала отправить его из замка.
Арина замерла.
Вот оно.
Не просто «прежние намерения». Конкретика.
Прежняя Элира хотела избавиться от Ноэля.
Неудивительно, что её здесь боялись.
И неудивительно, что Кайрен смотрел так, будто готов был сжечь её при первом неверном шаге.
— Вчера, — медленно сказала Арина, — я была дурой.
Он прищурился.
— Вы никогда не признавали ошибок.
— Видимо, утро действительно историческое.
— Что изменилось?
Всё.
Тело. Мир. Имя. Жизнь. Небо за окном, где, возможно, летали настоящие драконы. Мужчина перед ней. Мальчик за спиной. Само понятие реальности.
— Я увидела его, — сказала Арина.
Это было безопаснее всего.
И честнее, чем она ожидала.
Кайрен молчал.
Потом перевёл взгляд на Ноэля.
— Ты трогал книгу?
Мальчик съёжился.
Арина шагнула было вперёд, но остановилась. Нельзя отвечать за него всё время. Защита не должна превращаться в новую клетку.
Ноэль очень тихо сказал:
— Леди Элира разрешила.
Кайрен несколько секунд смотрел на сына.
— Ты хотел читать?
— Да, отец.
Отец.
Не «милорд». Не «лорд Морвент». Всё-таки отец.
В этом доме ещё не всё умерло.
Кайрен подошёл к столу. Ноэль напрягся, но не отодвинулся. Лорд Морвент посмотрел на открытую страницу и провёл пальцем по строке, не касаясь руки мальчика.
— Здесь написано о первом камне башни, — сказал он. — Ты помнишь, как читается знак верности?
Ноэль поднял глаза так резко, что у Арины сжалось горло.
— Помню.
— Прочти.
Мальчик сглотнул.
Потом неуверенно, но правильно прочёл несколько слов на странном драконьем языке. Арина не знала звучания, но смысл снова распахнулся в голове: «Кровь не делает дом. Дом делает тот, кто стоит у огня и не уходит».
Какая злая, прекрасная ирония.
Кайрен слушал молча.
Когда Ноэль закончил, лорд Морвент закрыл книгу.
Не резко.
Осторожно.
— За завтраком тебе накроют место.
Мальчик не поверил.
Это было видно сразу.
Он даже не обрадовался — просто застыл, будто если шевельнётся, слова отменят.
— Отец?
— Ты пойдёшь со мной.
Ноэль посмотрел на Арину.
И вот этот взгляд оказался опаснее всех угроз Кайрена.
В нём было ожидание. Маленькое, осторожное, почти стыдящееся самого себя. Он хотел знать, она тоже идёт или исчезнет, как исчезали все, кто на секунду становился тёплым.
Арина не успела ответить.
Кайрен сказал:
— Леди Элира тоже.
В его голосе не было доверия.
Только решение держать её рядом, чтобы видеть каждое движение.
Арина могла бы обидеться.
В другой день.
В другой жизни.
Сейчас это было даже удобно: её не запрут обратно в спальне и не оставят разбираться с миром по занавескам.
— Прекрасно, — сказала она. — Наконец-то завтрак. А то я уже начала подозревать, что в вашем замке питаются исключительно напряжением.
Ноэль посмотрел на неё с таким изумлением, будто она только что пошутила при драконе и осталась жива.
Кайрен тоже посмотрел.
— Вы странно говорите, — сказал он.
— Мне уже сообщили.
— Кто?
— Ваш сын.
Ноэль тут же опустил голову.
Арина мысленно выругалась на себя. Рано. Слишком рано так легко включать мальчика в разговор.
Но Кайрен не рассердился.
Только коротко взглянул на Ноэля и сказал:
— В этом он прав.
Арина не удержалась:
— Умный ребёнок. Жаль, что часть дома до сих пор воспринимает это как неудобство.
Кайрен подошёл ближе.
— Леди Элира.
— Да?
— Одно неверное движение — и я узнаю, зачем вы всё это начали.
— Милорд, если я сама пойму, зачем у меня сегодня началась новая жизнь, вы будете первым, кому я сообщу.
Слишком честно.
Слишком близко к правде.
Его глаза снова вспыхнули золотом.
На этот раз не от злости только. От подозрения.
— Что это значит?
Арина улыбнулась.
Устало. Почти без сил.
— Значит, я тоже хочу завтрак.
Он не поверил.
Конечно, не поверил.
Но не стал давить при Ноэле.
Они вышли из детской втроём.
В коридоре уже ждали Ровена, Мина и ещё двое слуг. Все смотрели так, будто только что увидели, как горгулья спела колыбельную. Кайрен отдал короткий приказ насчёт комнаты Ноэля: огонь, одежда, книги оставить, стол привести в порядок. Голос у него был ровный, но слуги слушали так, будто каждое слово высечено на камне.
Арина шла рядом с Ноэлем.
Не брала за руку.
Не потому, что не хотела. Потому что мальчик и так был натянут, как струна. Любое лишнее прикосновение могло стать для него не заботой, а новой формой власти. Она просто замедлила шаг, чтобы ему не приходилось поспевать за взрослыми.
Кайрен заметил.
Она заметила, что он заметил.
И стало ясно: этот мужчина будет считывать всё. Каждый жест. Каждую паузу. Каждую улыбку. Он не доверял ей ни на медную монету, если здесь вообще были монеты.
Что ж.
Честно говоря, она и сама себе сейчас доверяла не полностью.
У поворота к широкому коридору Ноэль вдруг остановился.
Арина тоже.
Кайрен прошёл на два шага вперёд и обернулся.
— Ноэль?
Мальчик смотрел не на него.
На Арину.
Глаза у него были огромные, серые, испуганные до боли. Но где-то под страхом появилась первая тонкая ниточка надежды — такая хрупкая, что Арине стало страшно сильнее, чем перед Кайреном.
— Миледи, — прошептал Ноэль.
— Да?
Он сжал руки перед собой.
— Вы правда не отдадите меня тётушке Селесте?
Бастард за семейным столом
— Вы правда не отдадите меня тётушке Селесте?
Вопрос прозвучал так тихо, что его мог бы проглотить коридор. Но он не проглотил. Каменные стены, высокие окна, слуги у дальней стены, даже Кайрен, стоявший на два шага впереди, — все услышали.
Арина тоже услышала.
И сразу поняла, что ответить «нет» легко только тому, кто не собирается платить за это слово. А она стояла в чужом теле, в чужом замке, рядом с чужим мужем-драконом, под взглядами людей, которые, кажется, уже успели мысленно похоронить её благоразумие. Она не знала законов этого мира. Не знала, кто такая Селеста на самом деле: просто властная родственница или женщина, у которой были реальные права на мальчика. Не знала, мог ли Кайрен одним приказом отменить всё сказанное ею пять минут назад.
Но знала другое: ребёнок не спрашивал о юридических тонкостях.
Он спрашивал, можно ли ему перестать бояться хотя бы на один вдох.
Арина присела перед ним.
Не резко, чтобы не спугнуть. Не слишком близко, чтобы не заставить отступить. Платье неловко потянуло в талии, каменный пол отдал холодом через подол, но она удержала взгляд Ноэля.
— Я не знаю всех правил этого дома, — сказала она честно. — И не буду обещать тебе сказку, где я махну рукой, и все сразу станут добрыми и разумными.
Кайрен за её спиной не шевелился, но Арина чувствовала его внимание почти кожей.
Ноэль смотрел на неё настороженно. Видимо, такие взрослые вступления обычно заканчивались плохими новостями.
— Но я обещаю другое, — продолжила она. — Я не отдам тебя леди Селесте молча. Не позволю увести тебя как вещь, которую переставляют из комнаты в комнату. Если кто-то решит, что имеет право распоряжаться твоей жизнью, ему придётся говорить не через твой страх. Со мной. И вслух.
Мальчик моргнул.
— А если она скажет, что вы опять передумали?
Вот это «опять» резануло сильнее всего.
Прежняя Элира, кем бы она ни была, оставила после себя не просто плохую репутацию. Она оставила ребёнку привычку ждать перемены ветра от любого взрослого лица.
— Тогда спросишь меня сам, — сказала Арина. — Не её. Не слуг. Не стены. Меня.
Ноэль покосился на Кайрена.
— А если отец…
Кайрен шагнул ближе.
Мальчик тут же замолчал, будто сам испугался, что сказал слишком много.
— Если я приму решение о твоей безопасности, — произнёс Кайрен, — ты услышишь его от меня.
Слова были правильными. Даже, наверное, важными. Но в них оставалось слишком много лорда и слишком мало отца. Арина поймала себя на желании пихнуть драконьего мужа локтем в бок и прошипеть: «Он не отчёт просит, а защиту». Но делать это при Ноэле было бы новой глупостью, а утро уже и так выдалось урожайным.
Мальчик кивнул.
Не потому, что успокоился.
Потому что привык соглашаться.
Арина поднялась.
— Пойдём завтракать, Ноэль.
Он шагнул рядом с ней, но не слишком близко. Она заметила: ровно так, чтобы не касаться её рукава, если вдруг она передумает и оттолкнёт. Ещё одна привычка, которую кто-то старательно воспитал.
Коридор ожил.
Слуги двинулись следом, но держались на расстоянии. Мина бросала на Арину такие взгляды, будто та была одновременно чудом и катастрофой. Ровена шла с лицом человека, который уже представил себе, сколько неприятностей принесёт этот завтрак. Кайрен держался с другой стороны от Ноэля, чуть впереди, но не настолько, чтобы мальчик выпал из его поля зрения.
Арина заметила и это.
Он не доверял ей.
Но сына видел.
Это было важнее, чем ей хотелось признать.
По пути к малой трапезной замок будто становился богаче с каждым поворотом. Узкие коридоры северного крыла сменились широкими галереями, стены — гобеленами с драконами, пол — тёмным камнем с золотистыми прожилками. В высоких окнах дрожал утренний свет, за стеклом виднелись горы и серое небо, слишком близкое, будто замок стоял не на земле, а на краю чужого дыхания.
Арина поймала себя на том, что хочет остановиться и рассмотреть всё как туристка.
Нельзя.
Туристок в чужих телах обычно быстро разоблачают.
Она шла ровно, будто всю жизнь знала, где здесь поворот к завтраку, хотя на самом деле ориентировалась по Кайрену и по тому, как слуги при виде него заранее расступались. Каждый, кто встречался им в коридоре, сначала кланялся лорду, потом Арине, потом быстро смотрел на Ноэля — и тут же отводил глаза.
Не презрение.
Хуже.
Привычка не замечать.
Ноэль тоже это чувствовал. Он становился всё тише, чем ближе они подходили к людной части замка.
У дверей малой трапезной стояли двое слуг. Увидев процессию, один из них открыл рот, потом закрыл, потом поклонился Кайрену так низко, что почти уткнулся лбом в грудь.
— Милорд. Миледи. Стол накрыт.
Арина услышала, как внутри кто-то негромко разговаривал. Женский голос, мужской смешок, звон посуды. Нормальное утро богатого дома. Только ей казалось, что сейчас они войдут не в столовую, а на арену, где вместо оружия будут салфетки, взгляды и слова, сказанные так мягко, что синяки от них остаются надолго.
Кайрен первым положил ладонь на створку.
Но Арина тихо сказала:
— Подождите.
Он повернул голову.
— Что ещё?
— Где будет сидеть Ноэль?
Слуги у двери замерли.
Кайрен посмотрел на неё пристально.
— Там, где я скажу.
— Замечательно. Тогда скажите сейчас. Чтобы потом никто не бегал с лицом «у нас не предусмотрено место для ребёнка, которого все старательно не замечали».
Один из слуг побледнел.
Кайрен несколько секунд молчал. Арина почти видела, как в нём сталкиваются раздражение, подозрение и понимание, что спорить об этом перед мальчиком — значит снова дать всем право считать Ноэля проблемой.
— Справа от меня, — сказал он.
Ноэль резко поднял глаза.
Арина тоже удивилась, но удержала лицо.
Справа от лорда. Не где-нибудь в дальнем конце. Не у стены. Не на приставном стуле. Справа.
Слуга открыл дверь.
В трапезной стало тихо.
Не постепенно. Сразу.
За длинным, но не парадным столом сидели четыре человека. Селеста — в тёмно-синем, безупречная, будто успела переодеться из детской в броню. Рядом с ней сухой пожилой мужчина с длинным лицом и серебряной цепью на груди. Напротив — молодая девушка с пепельными волосами и слишком любопытными глазами. Чуть дальше — плотный седоватый мужчина в бордовом камзоле, который держал кубок и выглядел так, будто завтрак без чужого скандала считал неудавшимся.
Все смотрели на Ноэля.
На Арину.
На Кайрена.
И снова на Ноэля.
Селеста первой поднялась.
— Кайрен, мы уже начали беспокоиться.
— Напрасно, — сказал он.
Арина внутренне отметила: у этого мужчины был талант одним словом делать комнату на градус холоднее.
Пожилой мужчина чуть наклонил голову.
— Леди Элира. Вы сегодня… рано.
— Утро оказалось настойчивым, — ответила Арина.
Молодая девушка прикрыла губы чашкой, но глаза у неё блеснули.
Кайрен прошёл к своему месту во главе стола. Ноэль остановился на полпути. Там, где справа от лорда должен был стоять стул, ничего не было.
Конечно.
Арина медленно повернулась к слуге у стены.
— Стул.
Тот едва заметно дёрнулся.
— Миледи?
— Стул для юного господина Ноэля.
Селеста положила ладонь на край стола.
— Леди Элира, возможно, вы не совсем понимаете…
— Сегодня эта фраза популярна, — сказала Арина. — Продолжайте, леди Селеста. Мне уже интересно, что именно я снова не понимаю.
Плотный мужчина кашлянул в кубок. Не от смеха. Почти.
Селеста улыбнулась.
— За семейным столом существуют места, определённые происхождением и правом.
— Как удобно. А я-то думала, стулья определяются количеством людей, которые хотят сесть.
Молодая девушка всё-таки тихо фыркнула.
Селеста посмотрела на неё.
— Илана.
Девушка сразу опустила глаза, но уголки губ ещё дрожали.
Кайрен сел.
— Стул, — повторил он.
На этот раз слуги бросились выполнять приказ так быстро, что едва не столкнулись друг с другом. Через несколько мгновений справа от Кайрена появился резной стул, чуть ниже остальных. Арина заметила это сразу. Детский, но не унизительный. Подойдёт.
Ноэль не двигался.
Кайрен посмотрел на сына.
— Садись.
Мальчик сделал шаг. Потом ещё один. Сел так осторожно, будто ожидал, что стул сейчас исчезнет, а все засмеются.
Никто не засмеялся.
Арина заняла место слева от Кайрена. Только сев, поняла: её посадили напротив Селесты. Прекрасно. Завтрак обещал быть питательным в части нервов.
Слуги начали подавать еду.
Арина с трудом удержалась, чтобы не рассматривать каждую тарелку. На столе были тонкие лепёшки, запечённые яблоки с пряностями, мясо в тёмном соусе, сыр, золотистые булочки, кувшины с чем-то горячим и ароматным. После всего утреннего безумия желудок неожиданно напомнил, что он, в отличие от души, не переселялся добровольно и хочет простых решений.
Ноэль сидел с руками на коленях.
Перед ним поставили пустую тарелку.
Потом слуга прошёл мимо.
Арина подняла глаза.
— Простите, вы потеряли половину действия.
Слуга застыл.
— Миледи?
— Вы поставили тарелку и ушли. В этом доме еда сама прыгает детям в тарелки или требуется отдельное разрешение?
У стола снова стало тихо.
Ноэль опустил голову так низко, что волосы скрыли лицо.
Кайрен медленно повернулся к слуге.
— Обслуживай моего сына.
Моего сына.
Арина заметила, как эта фраза прошла по столу. Селеста сжала пальцы. Пожилой мужчина приподнял брови. Илана посмотрела на Ноэля уже не с любопытством, а с чем-то похожим на осторожное сочувствие. Бордовый камзол перестал жевать.
Слуга дрожащими руками положил Ноэлю лепёшку, кусок мяса, яблоко и сыр.
Мальчик не притронулся.
Арина понимала почему. Ему сейчас не еда нужна была, а доказательство, что за первый кусок его не осудят.
Кайрен, похоже, тоже понял. Но не сразу.
Он взял свою чашку, сделал глоток и коротко сказал:
— Ешь, Ноэль.
Мальчик взял лепёшку.
Откусил маленький кусочек.
Такой маленький, что Арина едва не сказала что-нибудь резкое. Но удержалась. Нельзя превращать его завтрак в очередное представление. Пусть хотя бы кусает сам. Пусть учится не ждать удара между движениями.
Селеста тем временем мягко произнесла:
— Кайрен, я не могу не заметить, что сегодняшнее утро нарушает сразу несколько семейных установлений.
— Замечайте молча, — сказал Кайрен.
Арина едва не подавилась горячим напитком.
Илана снова спряталась за чашкой.
Селеста выдержала паузу.
— Речь не о моём удобстве. Речь о доме Морвентов. У мальчика есть своё место.
Арина поставила чашку.
— Вы всё время говорите о месте, леди Селеста. Удивительно, что при таком интересе к расположению вещей вы не заметили холод в детской.
— В детской поддерживается достаточный порядок.
— Порядок там есть. Тепла маловато.
— Излишняя мягкость в воспитании мальчика с такой кровью может привести к беде.
— Конечно. Все беды мира начинаются с тёплой комнаты и завтрака.
Пожилой мужчина тихо постучал пальцами по столу.
— Леди Элира, прежде вы иначе относились к этому вопросу.
— Прежде я, видимо, слишком часто слушала тех, кто говорит о детях как о вопросах.
— Вы признаёте, что изменили позицию?
— Да.
— Резко.
— Бывает. Иногда человеку достаточно увидеть, что он ошибался.
Он прищурился.
— Удобное объяснение.
— Зато короткое. Длинные обычно врут наряднее.
Кайрен покосился на неё. Не одобрительно. Скорее, как на опасный предмет, который почему-то начал светиться посреди стола.
Пожилой мужчина не обиделся. Даже, кажется, заинтересовался.
— Лорд Дарвен, — представила его Селеста прохладно, будто Арина должна была знать. — Старший советник рода.
— Очень приятно, лорд Дарвен, — сказала Арина. — Если вы отвечаете за советы, у меня к вам уже несколько вопросов по качеству.
Илана не выдержала и тихо кашлянула, пряча улыбку.
Селеста бросила на неё такой взгляд, что девушка мгновенно уткнулась в тарелку.
— Илана, — сказал Кайрен неожиданно. — Если хочешь смеяться, смейся.
Девушка подняла глаза.
— Милорд?
— Смех за столом пока не признан изменой роду.
Арина посмотрела на него с невольным удивлением.
Вот это было неожиданно.
Уголок рта Иланы дрогнул.
— Я учту, милорд.
Бордовый камзол откинулся на спинку стула.
— Признаюсь, завтрак стал занимательнее. Леди Элира, вы проснулись с новым мировоззрением или просто решили наказать нас неожиданностью?
— Я сама пока разбираюсь, — сказала Арина. — Но если выбирать между вашим развлечением и нормальным отношением к ребёнку, я всё же предпочту второе. Первое у вас, кажется, и без меня неплохо получалось.
Мужчина рассмеялся уже открыто.
— Ай да Морвент. Женился на буре, а держал её за занавеской.
Кайрен холодно посмотрел на него.
— Роган.
— Молчу, молчу. Почти.
Роган. Запомнить. Родственник? Друг? Наглый человек, которого почему-то не выгнали. Возможно, полезный.
Ноэль продолжал есть. Медленно. Осторожно. Но ел. Арина заметила это боковым зрением и почувствовала странное облегчение, будто выиграла маленькую войну за кусок лепёшки.
Селеста тоже заметила.
И не собиралась уступать.
— Кайрен, — произнесла она ровно, — я прошу всё же не принимать утренний порыв леди Элиры за новое правило. Мальчик может завтракать отдельно, как и прежде. Это не унижение, а защита.
Арина повернулась к ней.
— От кого?
— От лишних взглядов. От вопросов. От ожиданий, которые ему не положены.
Ноэль перестал жевать.
Вот теперь Арина ощутила, как злость подошла близко к поверхности. Не бурная. Чёткая.
— Леди Селеста, — сказала она, — при мне вы не будете называть Ноэля мальчиком, которому что-то «не положено» только из-за его рождения.
— Вы не понимаете тяжести слова «бастард» в драконьем роду.
— Зато прекрасно понимаю тяжесть слова, которым взрослые бьют ребёнка по голове так часто, что он сам начинает представляться им вместо имени.
Селеста побледнела.
— Вы переходите границы.
— Нет. Я наконец их ставлю.
Арина положила ладонь на стол. Не громко. Но достаточно, чтобы слуги у стен подняли глаза.
— В моём присутствии Ноэля не будут называть бастардом как оскорблением. Не за этим столом. Не в коридорах. Не в детской. Если кому-то нужно обсудить его происхождение в юридическом, родовом или каком угодно смысле — обсуждайте с лордом Морвентом и советом. Но при ребёнке это слово больше не звучит как плевок.
Тишина.
Такая плотная, что слышно было, как в камине щёлкнуло полено.
Кайрен медленно повернул к ней голову.
Арина не посмотрела на него. Не сейчас. Если посмотрит, может увидеть там либо раздражение, либо одобрение, и оба варианта собьют её. Она держала взгляд на Селесте.
— Он Ноэль, — сказала она. — Начните с этого. Если сложно — запишите.
Роган тихо присвистнул.
— Вот это завтрак.
Лорд Дарвен сухо произнёс:
— Смелая позиция для женщины, которая вчера придерживалась обратной.
— Я уже сказала: вчера я была дурой. Это не пожизненный титул.
Илана всё-таки засмеялась.
Не громко, но искренне.
Ноэль поднял на Арину глаза.
И вот в них впервые появилось не только испуганное ожидание. Там было недоверчивое, маленькое, почти невозможное удивление.
За него сказали.
При всех.
Не шёпотом.
Не потом.
Сейчас.
Кайрен отложил нож.
— Достаточно.
Арина внутренне приготовилась к удару.
Но он посмотрел не на неё.
На Селесту.
— Правило принято.
Селеста застыла.
— Кайрен.
— В присутствии Ноэля это слово не используется как оскорбление.
— Ты понимаешь, какой знак подаёшь дому?
— Да.
— И роду?
— Особенно роду.
Голос Кайрена оставался ровным, но в нём прорезалось то, от чего даже Роган перестал улыбаться. Сила. Не показная. Не для Арины. Та самая, из-за которой каменный замок признавал его хозяином.
Селеста опустила глаза первой.
Но Арина не обманулась. Женщина не проиграла. Она просто отступила, чтобы ударить позже.
Завтрак продолжился.
Если это вообще можно было назвать продолжением. Разговоры стали осторожнее. Лорд Дарвен расспрашивал Кайрена о каких-то поставках камня с северных склонов. Роган рассказывал историю о сторожевой башне, где новый караульный перепутал сигнальные огни и поднял тревогу из-за стаи горных коз. Илана время от времени смотрела на Арину так, будто хотела что-то сказать, но не решалась.