Сонеты Шекспира: Вдохновение реальностью. Историческая головоломка

Глава 12. Сонеты 75—88. Проклятье и благо чужой хвалы

Приведённый далее анализ сонетов 75—88 содержит выводы о двух адресатах – о друге поэта и о возлюбленной поэта.

Поэтому формально его можно было бы разделить на три части: сонеты 75—80 другу, сонет 81 возлюбленной и сонеты 82—88 другу.

Однако, их объединение в одной главе продиктовано тем, что так наиболее наглядно можно показать связь между содержанием сонетов, обстоятельствами их написания и адресностью, ведь в сонетах с двумя адресатами мы увидим девять разных ситуаций.

Сонет 75

Оставив тему своей смерти, поэт снова продолжил восхищаться адресатом, как в сонетах 69—70.

Сонет 75, казалось бы, открывает новую череду сонетов-восхищений другом. Наверное, так бы оно и было при прежних внешних обстоятельствах. Но сонет 75 оказался единственным сонетом-восхищением в новой череде.

Что-то заставило поэта в следующих сонетах закончить тему «восхищение другом» и начать тему «о стихах», не меняя при этом адресата.

Сонет 75 примечателен тем, что для невнимательного читателя мог бы служить аргументом – сомнением в тех указаниях на адресата, которые ранее были определены, как указания на возлюбленную.

Ведь Шекспир здесь сам признаётся в двойственности, казалось бы, своего подхода к написанию сонетов другу. Рядом упомянуты и позиция: «всем поведать – Then bettered that the world may see my pleasure», и позиция: «скрыть от всех – Now counting best to be with you alone» в отношении друга.

Возникает вопрос о тех сонетах, где Шекспир уже предлагал и обещал адресату никому не выдать их связи. Там мы определили, как адресата, возлюбленную поэта. Так может быть мы ошиблись? Нет, ошибки не было!

Дело в том, что в сонете 75 речь идёт о внешности, и только о ней. Именно внешность друга поэт, то хочет «скрыть», чтобы единолично им восхищаться, то хочет всем «поведать» – показать его красоту.

Нет и речи об отношениях, связях, чести или позоре, что мы наблюдали в сонетах возлюбленной, например, в сонете 36.

А если причина, как мы видим – другая, то, значит, и распространять её следствия на все сонеты – неверно.

Но пока не было ни одного сонета другу, кроме разбираемого, где поэт говорил бы о периодическом желании «скрыть» от всех красоту друга.

Но тогда в чём же выражается такое «сокрытие»? Очевидно, что под этим поэт подразумевает просто отсутствие сонетов о друге в такие периоды.

Это обстоятельство тем более вероятно, что в последующих сонетах мы увидим ещё несколько оправданий поэта перед другом в меньшем количестве стихов о друге в сравнении с другими поэтами (сонеты 79,80,82,83,85,86).

Но, помимо этого, виден повтор идеи сонета 56 возлюбленной во фразе сонета 75: «Порою Вами мой пресыщен взгляд, но вскоре я – с голодными глазами – Sometime all full with feasting on your sight, And by and by clean starved for a look».

В сонете 56 та же идея о «еде» для «голодного взгляда» высказана в виде призыва: «сегодня насытишь взор, завтра пылай голодом», т.е. ракурс не поменялся. Это подтверждает адресата – друга в сонете 75, ведь, согласно правилу 3 «свода неизменных правил», поэт не повторяется, если адресат тот же самый. Здесь же мы видим повтор, значит, адресат другой. Но это указание уже избыточно, так как для определения адресата было достаточно и связи с сонетом 36. Поэтому, определённые независимо от правила 3 «свода неизменных правил», разные адресаты в сонетах 56 и 75 сами служат ещё одним подтверждением верности применения этого правила к ситуациям с повторами.

Сонет 76

Резко сменилась тема. Оставив только что начатую в сонете 75 тему непосредственного «восхищения другом», поэт начал рассуждения о качестве своих стихов.

Сама по себе смена темы не является противоречием, не меняет и не подтверждает адресата, а указывает только на изменение обстоятельств.

Эти обстоятельства будут подробно разобраны при анализе сонетов на соответствие с фактами биографий.

Поэтому указания на адресата необходимо искать в смыслах сонета.

Однако, оригинал сонета 76 не даёт возможности выделить в нём некий признак, однозначно указывающий на адресата.

Такой смысл сонета мог быть обращён к двум из четырёх известных адресатов, либо – к другу, либо – к возлюбленной.

Указание в сонете: «Мне тема – Вы, всё также, и Любовь – And you and love are still my argument» исключает из числа адресатов родственника и жену.

Поэтому остаётся воспользоваться пока отсутствием противоречий с адресатом предыдущего сонета 75 – другом и считать его же адресатом сонета 76.

А однозначные указания на этого адресата мы найдём в последующих сонетах.

Сонет 77

Опять сменилась тема, что свидетельствует о смене обстоятельств.

Но обстоятельства эти были краткосрочны, так как в следующем сонете 78 поэт вернётся к теме сонета 76.

Поэтому можно говорить просто о событии, которое поэт отразил в сонете – подарил адресату чистую тетрадь для записей, т.е. дневник.

Однако, также, как в сонете 76 определить адресата, выделив некий признак в самом сонете 77, невозможно.

Предположение о том, что дать совет возлюбленной «вести счёт морщинам – The wrinkles which thy glass will truly show», которые напомнят о «зеве могилы – Of mouthed graves will give thee memory», было бы для Шекспира слишком неучтиво, не отменяет такой же неучтивости в этих же словах в отношении друга, которому в других сонетах поэт обещал вечную молодость.

Поэтому продолжаем считать адресатом сонета 77 друга поэта, т.к. противоречий с предыдущим сонетом 76 не наблюдается.

Сонет 78

Продолжает, прерванную на один сонет, тему «о стихах» сонета 76. Основная мысль – невозможно написать плохой стих о друге, но стихи поэта всё же лучше других. Противоречий нет и можно было бы и дальше воспользоваться этим для определения адресата, как друга поэта.

Но в сонете 78, помимо этого, уже присутствует указание на друга: «чужие вирши, тобою прикрываясь, вторят нам – As every alien pen hath got my use, And under thee their poesy disperse».

Это не может быть адресовано возлюбленной, ведь основным в отношениях с ней была скрытность, поэт никому не открывал её имени и даже, возможно, не показывал все без исключения сонеты, посвящённые ей.

В отношении друга поэт всегда поступал ровно наоборот, не боялся огласки имени друга и отношений с ним, и все сонеты выставлял на всеобщее обозрение. Например, об этом свидетельствуют сонеты 18, 38, 53—55, 69, 72.

Поэтому обвинение «чужим виршам» в повторе не просто тем стихов, но и того же адресата, указывает на друга поэта.

Таким образом, адресаты сонетов 76 и 77 также подтверждены.

Сонет 79

Продолжает тему «о стихах».

Но ракурс сменился. Теперь поэт признаёт, что могут быть стихи лучше, чем у него. Эти стихи могут принадлежать некоему поэту-сопернику, о котором говорится в единственном числе.

Прошу обратить внимание, что поэт в сонете 78 не признавал превосходства других поэтов, когда их много.

Теперь же поэт допускает «лучшее перо» только для одного поэта – Deserves the travail of a worthier pen. Поэтому и нет противоречия.

Просто поэт последовательно развивает тему. Адресат – друг поэта.

Сонет 80

Продолжает тему «о стихах».

Поэт идёт ещё дальше сонета 79 и говорит уже не о допустимом, а о реальном поэте, называя его «лучшим духом – better spirit».

Подробный разбор этого обстоятельства будет представлен при анализе сонетов на соответствие с фактами биографий. Но важно обратить внимание, что сейчас в этом обстоятельстве нас интересует только отсутствие противоречия с предыдущими сонетами, а это видно и без его подробного разбора.

Другими словами, адресность сонета не зависит от того, знаем ли мы, кем был в жизни этот поэт – соперник, или других подробностей биографий.

Также видим, что поэт добавил в тему линию о своей возможной обиде на друга: «хуже было то, что моя любовь была моим крахом – The worst was this: my love was my decay». Но противоречия в этом также нет.

Тема логично развивается. Поэтому адресат – тот же – друг поэта.

Сонет 81

Казалось бы, продолжает тему «о стихах», хотя здесь нет ничего о чужих стихах.

Но как мы помним, поэт уже неоднократно поднимал тему «стихов в веках» в других сонетах. Очевидно, поэт считал главным это качество своих стихов о друге.

Поэтому логично, что в обидной ситуации, когда друг стал хвалить другого автора, поэт вновь решил напомнить другу о самом важном в своих стихах.

Но, правда, при этом совсем не упоминая поэта-соперника.

Ракурс «стихов в веках» легко вписывается в тему «о стихах». Противоречия в этом нет и адресат, возможно, – тот же.

Но смущают:

1. Противоречия с сонетом 72, где поэт стыдится своего наследия – своих стихов другу, здесь, наоборот: «Вам память нежные мои стихи – Your monument shall be my gentle verse».

2. Повтор «мужского» сонета 18 в финальной части о «дыхании на устах людей – Where breath most breathes, even in the mouths of men».

3. Развитие «женского» сонета 60 в основной теме и в замке о «стихах, устоявших в веках». Ведь в сонете 81 поэт также гордится стихами.

Как видим, только сопоставление с сонетом 18 даёт указание на смену адресата. В остальном аргументы в пользу или друга, или возлюбленной равноценны, так как изменение ракурса темы «стихов в веках» взаимно.

По логике анализа сонет 81 можно признать «женским» и тогда всё сходится – и повтор сонета 18 другому адресату, и «противоречие» с сонетом 72, и логика сонетов 60 и 74, и отсутствие образа «чужих стихов» в сонете 81.

Но как соотнести этот единственный «женский» сонет с текущей чередой «мужских» сонетов?

Логично считать, что Шекспир нарушил структуру череды, написал-таки один «женский» сонет, по тем же причинам, что мы видели неоднократно и ранее, т.е. в последовательности реальных событий.

Этим событием вполне могло быть то, что поэт показал возлюбленной «предсмертный» сонет 74, а та сказала, что поэт переживёт её.

Поэтому сонет 81 очень похож на развитие финала «женского» сонета 74 в ответе возлюбленной.

Однако, реально событие было другим, но я оставил это предположение для иллюстрации возможностей, не подтверждённых ничем, и их ценности для анализа. Сейчас же важно только то, что некое событие, всё-таки, было.

Ещё один нюанс, указывающий на то, что адресатом не мог быть друг заключается в смысле первых строк: «Мне ль Вашу эпитафию создать, иль выжить Вам – Or shall I live your epitaph to make, Or you survive».

Поэт нигде ранее в сонетах не допускал возможности того, что переживёт друга.

Таким образом, адресатом сонета 81 является возлюбленная поэта.

Сонет 82. Снова, уже без сомнений, продолжает тему «о стихах» сонетов 76, 78—80. Поэт ищет объяснение интереса друга к чужим стихам. Противоречия в этом с сонетом 80 нет.

Но с сонетом 81 к возлюбленной формально надо показать противоречие.

Однако, как тема «о стихах» сонета 80 легко без противоречий вписывается в тему «стихов в веках» сонета 81, точно так же тема «стихов в веках» сонета 81 вписывается в тему «о стихах» сонета 82.

Поэтому, указанием на друга в сонете 82 является не тема, а нюансы смысла, а именно, сожаление поэта, что хвалу своей красоте адресат ищет в сочинениях других поэтов, так как нашёл «неточности» в хвале поэта – Finding thy worth a limit past my praise.

Другими словами, предполагается, что поэт до этого посвятил этой хвале достаточно сонетов, так как претендует на полный охват темы, но с небольшими «неточностями».

Как мы можем легко убедиться, только сонеты к другу практически все посвящены хвале друга, а в сонетах к возлюбленной лишь иногда встречаются комплименты, так как посвящены они чувствам самого поэта.

Кроме того, адресат сам «ищет в искусстве в целом – And therefore art inforced to seek anew» хвалу себе, что не было ранее замечено за возлюбленной.

Поэтому адресат сонета 82 – друг поэта.

Сонет 83

Продолжает тему «о стихах».

В сонете содержится указание на новое обстоятельство – поэт перестал на какое-то время писать стихи о друге: «и потому моя хвала Вам уснула – And therefore have I slept in your report», за что друг высказал поэту претензию: «но Вы молчанье мне вменили в грех – This silence for my sin you did impute».

Очередная смена обстоятельства, как всегда, не влияет на адресность, так как адресность строится только на основе формальной логики «свода неизменных правил».

Сонет 83 является объяснением другу причин поведения поэта в новых обстоятельствах. В этом ракурсе темы нет противоречий.

Поэтому адресат – прежний – друг поэта.

Сонет 84

Продолжает тему «о стихах».

Основная идея заключена в замке сонета. Поэт объясняет другу, что часто понравившаяся хвала не является лучшей, а нравится только потому, что тешит самолюбие адресата, но чем охотней она принимается, не встречая никакой критики, тем она становится всё хуже: «любовью к хвале, Вы делаете её хуже – Being fond of praise, which makes your praises worse». Это выпад в сторону плодовитых поэтов-соперников.

Противоречия в таком ракурсе темы нет. Адресат – прежний.

Сонет 85

Продолжает тему «о стихах».

Можно отметить смену настроения. Поэт опять указал, как в сонете 80, как минимум на равенство чужих и своих стихов.

Здесь во множественном числе названы только стихи, а не поэты, поэтому восхищение Шекспира, весьма вероятно, относится к одному поэту-сопернику.

Но никакой «робости» или «скромности» перед соперником Шекспир не выражает в сонете 85.

Он сожалеет, что «огранка точных фраз» придана его мыслям другим поэтом, а не им.

Поэтому его слог связан невозможностью повторить чужую «точную фразу» в своём стихе. Поэт сильно угнетён таким положением дел.

Противоречий в этом нет. Адресат – прежний – друг поэта.

Сонет 86

Тема «о стихах» продолжается в том же угнетённом настроении.

Причин для разбора обстоятельств не видно, так как противоречий нет.

Адресат – прежний.

Сонет 87

Связан с предыдущим сонетом 86 не только угнетённым настроением, хотя чисто внешне тема «необъяснимо» сменилась.

Теперь поэт «вдруг» решил проститься с адресатом, что указывает на ещё одну смену обстоятельств.

Никаких упоминаний чужих стихов в сонете нет.

Весь сонет построен на намёках. Объяснить эти намёки отдельно по сонету 87, не зная предыдущих сонетов, практически невозможно.

Но наша логика как раз и предполагает использование связи с другими сонетами, и потому все намёки легко находят объяснение.

В сонете 87 поэт выразил крайнюю степень своего разочарования. Нет, не в друге, а в своей способности убедить друга в полезности для него своих стихов: «свои ты волен принципы иметь – The charter of thy worth gives thee releasing».

Друг настолько увлёкся чужими стихами, что забыл о стихах поэта: «моё владенье отклонить – And so my patent back again is swerving».

Друг теперь хочет видеть очень много стихов о себе – «тебе известна точная цена – And like enough thou know’st thy estimate», а поэт не может ему этого дать, поэтому: «прощай! ты – дорог – Farewell, thou art too dear for my possessing». То есть поэт не расстаётся с другом, а прощается со своими претензиями на первенство в восхвалении друга.

Поэт признал за другом право самому определять, какой стих о его «великом даре» лучше – «ты вновь вернуть себе его решил – Comes home again, on better judgement making».

В замке сонета поэт намекает на то, что надеялся на своё влияние на друга в вопросе о стихах – «я льстил себе о власти над тобой – Thus have I had thee as a dream doth flatter», но ошибся. Ведь так он «льстил» себе девять предыдущих сонетов, пытаясь убедить друга.