Симбиоз

Глава 1

Огромная птица еле заметной тенью стремительно неслась по ночному небу. Её крылья мощными толчками рассекали вязкий воздух. Казалось она и не летит вовсе, а плывёт в глубинах бескрайнего, звёздного океана.

Долетев до лесной опушки, птица замедлилась и, широко раскинув крылья, стала плавно снижаться, паря и нарезая круги над макушками деревьев. Поравнявшись с раскидистыми кронами корабельных сосен, она на мгновение затерялась среди пушистой хвои и, скользнув бесформенной тенью вдоль ствола, коснулась земли. В тот же миг волны искрящегося синего света окутали ночную гостью, размывая контуры тела, изменяя и трансформируя его. Пространство задрожало, и ореол голубоватого свечения озарил мерцающими бликами силуэты деревьев, едва различимых в ночной глубине.

Бледный лик луны вынырнул из облачного плена и наполнил ночной воздух холодным, таинственным светом. Девушка быстрым движением собрала невероятно длинные, иссиня-чёрные волосы, закрутила их в тугой узел и заколола. Затем поднялась, подошла к старому поваленному дереву и вытащила из глубины пустого ствола неприметный, обёрнутым мхом свёрток. Внутри оказался небольшой походный рюкзачок. Вытряхнув содержимое: джинсы, водолазку, нижнюю одежду, носки, лёгкие полусапожки и непромокаемую куртку-ветровку, девушка быстро оделась и заправила джинсы в сапоги. Потом, подняв с земли пустой рюкзак, накинула его на плечо и быстрым шагом направилась по тропинке, едва различимой среди густых зарослей осоки, растущей по берегам лесного ручья…

Сырые дрова, медленно разгораясь, густо чадили белёсым дымом и громко трещали, иногда выпуская россыпи мелких искр. Наконец, костёр зашёлся, и языки пламени весело заиграли на прогретых поленьях, озарив оранжевым светом задумчивые лица людей, собравшихся вокруг огня.

Женщина подошла к костру, опустила на землю небольшую вязанку разнотравья и села на поваленное бревно. Она аккуратно вытянула из связки несколько прутьев и подкинула их в огонь. Тотчас из костра стал подниматься серый плотный дымок, и вкусно запахло то ли мятой, то ли душицей. Маруся чихнула и поближе подвинулась к Олесе. Её охватило чувство ласкового тепла и домашнего уюта.

Девчонки и ребята из студенческой археологической группы ещё днём приметили живописную полянку возле приземистых избушек лесника. Решив, что кордон пустует, они задумали устроить здесь палаточный лагерь и очень удивились, когда вдруг из крайнего дома вышла немолодая женщина, одетая по-деревенски, в руках она несла перевязанные верёвкой пучки высушенной травы.

– Вы кто ж такие будете, гости дорогие? – спросила она с улыбкой.

– Здравствуйте! Я Маруся, она – Олеся, и наши мальчишки: Миша, Ваня, Игорь и Санёк, – обвела рукой ребят Маруся, представляя всех хозяйке. – Студенты мы, по родным краям походом путешествуем, места древние изучаем. Вот, решили устроить лагерь.

– Ну что ж, добро пожаловать, ребятки. А я, Варвара Игоревна, можно просто – тётя Варя, – так представилась она студентам, – работаю на кордоне, по лесной части я, смотрю за хозяйством, зверьём. Стоянку вам лучше внизу у ручья разбить, там и кострище старое и брёвна. Пошли, покажу.

И тётя Варя отвела студентов к ручью.

– Вот тут в самый раз, гляньте, красота какая! Да и вода близко. Только чур уговор! Не баловать и за собой убирать! – строго предупредила она.

Место было отличное! В центре располагалось кострище, вымощенное и огороженное камнями, а вокруг аккуратно лежали брёвна, образуя круг для вечерних посиделок.

– Ой, спасибочки, Варварарочка Игоревна! Ой, как туточки здоровско! – затараторила Олеся. – Вон там палатки разобьём, а здесь столик соорудим. Обещаем, что всё останется в первозданной чистоте!

– Да не волнуйтесь, Варвара Игоревна, порядок и тишину гарантируем! – отрапортовал серьёзный Игорь, – а Вы к нам приходите на вечерний костёр!

– Да, да и на картошку! Мы картошку печь собираемся, так что, милости просим! – улыбалась лесной хозяйке Маруся.

– Ну что ж, приду, обязательно приду, – пообещала тётя Варя и попрощалась с ребятами до вечера.

Поленья прогорели, превратившись в чёрные угли, которые теперь красиво переливались волнами внутреннего света.

– Эй, Мишаня! Не спи, замёрзнешь! – развеселилась Олеся, увидев дремлющего у костра Мишу. Тот встрепенулся и замотал головой.

– Я не сплю вовсе, жду, когда угли готовы будут, – пробубнил недовольный Мишаня.

– Да готовы они уже, соня! – и Олеся опять засмеялась, – давай, разгребай, сейчас картошку принесём.

Миша сгреб горячие угольки в кучу, освободив место. Ребята принесли картошку и уложили в самой середине кострища, сверху засыпав углями.

Пока картошка пеклась, девчонки, застелив клеёнкой широкий пенёк, сообразили на импровизированном столике нехитрый ужин: пара банок консервов и хлеб.

– А вот и я, – раздался голос Варвары Игоревны, – принимайте угощения! – С этими словами, тётя Варя достала из холщовой сумки банку с соленьями, зелёный лук и ароматное сало с чесноком.

– О-о-о-о-о! Королевское угощение! Ребят, а кто не хочет сальца с луком? Обращайтесь ко мне! Я помогу уничтожить чужую пайку без шума и пыли! – шутил Санька, разглядывая Варварины яства.

– Сань, иди лучше за картошкой последи, – предложила Маруся, отгоняя того от съестного.

Затем они с Олесей шустро нарезали и разложили Варварины вкусности, и стали ожидать готовности главного блюда, царицы любого походного стола – печёной картошки.

– Т-а-а-а-к-с! Пойду пробовать! – и Олеся, вооружившись длинной тонкой палочкой, пошла пробовать картофелины на готовность.

– Ура, готово! Айда все за картошкой! – позвала Олеся, и голодная компания бросилась к кострищу. Ребята вытаскивали картофелины и складывали их тут же в большую алюминиевую миску. Кто-то перекидывал горячие клубни из руки в руку, кто-то накалывал на острый прутик, наконец, миска с картошкой была водружена в центр стола, и вся дружная компания принялась трапезничать, обжигаясь и пачкаясь сажей.

На некоторое время воцарилась жующая тишина. Студенты молча и с нескрываемым удовольствием поглощали шикарный ужин. Довольные, перепачканные сажей лица ребят излучали вселенскую благодать и отрешённость. Варвара с улыбкой наблюдала за ними, но и сама лихо расправлялась с чёрной картофелиной, посолив её, и закусывая зелёным лучком.

Терпко пахло елью, можжевельником и печёной картошкой. Настало время застольных бесед. Пацаны шутили, рассказывая смешные истории, и слегка подтрунивали над девчонками, а те в ответ отвечали взаимностью, и все вместе хохотали.

В лесу быстро стемнело. Закипела вода в котелке, который уже давно подвесили над новым костерком. Маруся насыпала в кипяток заварку, сахар и закинула пару веточек, которые ей дала Варвара Игоревна. Тут же восхитительный аромат призвал ребят чаёвничать. Чай разлили по кружкам. Из льняного мешочка Сашка достал и выложил на стол сухарики, печенье и сушки. Шумные шутки сменились неторопливой и негромкой беседой за кружечкой чая.

– Варвара Игоревна, а Вам не тяжело одной на лесном кордоне? – поинтересовалась Маруся, – всё же лес кругом, зверьё. Страшно.

– Нет, не тяжело, да и не страшно. В посёлке я живу, тут недалеко. Если вниз по ручью пойти, то через пару часов аккурат на наш посёлок выйдешь, – отвечала Варвара Игоревна, – на кордон я прихожу на несколько дней, а потом опять в посёлок возвращаюсь.

– Ого, однако, пешком туда-сюда – не ближний свет, – заметил Игорь, – а что, мужчин в Вашем хозяйстве нет?

– Как нет, есть, конечно, с лесхоза ребятки приезжают помогать. Да тут делов-то не много, а по хозяйству я и сама справляюсь. Раньше с мужем вдвоём управлялись, да больше всё он, я так, на подхвате. Теперь вот одна.

Варвара чуть задумалась, вспоминая своё. В её чёрных глазах промелькнула капелька грусти, которая не укрылась от ребят. – Так-то добрый лес тут. Ведь добрый лес по-доброму и растёт. Что деревья, что зверьё, все чуйкой живут, завязаны они меж собой. Без причины ни озерцо не заболотится, ни валежник не навалит, да и никакой зверь понапрасну не забалует.

– Вы так говорите, как будто ёлки, берёзки, речка, да облачка на небе, разумны, и меж собой решают, как им жить поживать, – усмехнулся чумазый от золы и вечно взлохмаченный Ванька. Среди своих он слыл радикальным материалистом, ни в какую не признающим метафизические чудеса.

– Всем давно известно, что наш мир управляется вполне себе объяснимыми физическими законами. Существует совокупность механизмов природных процессов, ну там, геологических, тектонических, атмосферных, но только человек способен разумно постичь суть этих явлений, изучая причины, раскрывая секреты и учась управлять сложными явлениями, чтоб быть начеку и вовремя суметь предотвратить то или иное стихийное бедствие, – продолжил свою лекцию Ванька.

Варвара улыбнулась на его слова, как-то задумчиво посмотрела на огонь и произнесла:

– Человек всегда чему-то учится, чего-то ищет, как будто потерял что-то важное. А ему ведь себя найти надо и познать-то себя, там глядишь, и иные горизонты открылись бы. Не во вне причины бедствий и катаклизмов искать-то надо, а в себе самом! Но коль слеп и глух он теперь приходит в мир, то возможно ли познать неведомое? Вот и бродит по Земле, как неприкаянный, всё ищет чего-то, спасает кого-то, рушит и строит, убивает и жалеет, любит и ненавидит, живёт, как во сне, так и умирает, не сумев понять – зачем приходил.

– Почему же слеп и глух? – возразила Олеся, – Это Вы, тёть Варь, шутите, наверное. Конечно, познание себя, для человека очень важно, столько разных направлений в науке уже есть, которые раскрывают не только сущность материи, но и тайны психики.

– Гипнотизёры там разные, ведь не на пустом месте взялись, «психотерапэуты» тоже, – подшутил над умными рассуждениями Олеси Мишка.

– Да ну тебя, Миш! Я же серьёзно, – обиделась Олеся.

– Миш и правда, чем тебе гипнотизёры не угодили то? – поддержала подругу Маруся.

– Я чё, я ничё. Просто считаю их шарлатанами в большинстве своём, – парировал Мишка.

– Ну не скажи, – вступил в разговор Игорь, – а Мессинг? Тоже шарлатан по-твоему?

– Мессинг? Э-э-э… – задумался притихший Мишаня.

– Гипнотизёры вы мои, – усмехнулась Варвара Игоревна, – Мессинг.. Да это лишь капля в океане. А шутка то да… для сказки присказка, ведь сказка кому урок, а кому и не впрок.

– Что-то Вы загадками говорите, тёть Варь. Какая сказка не впрок? – не унимался Игорь.

– А нам расскажите, Варвара Игоревна? Ну, пожалуйста, – попросила Олеся.

– Ага-ага, и пострашней, чтоб с лешими и чупакабрами, девок на ночь напугать, – рассмеялся Сашка, молчавший до сих пор, потому что его рот был занят уничтожением остатков картошки с барского стола.

– Да ну тебя, Сань, – Маруся слегка толкнула юношу в бок, – Тёть Варь, не слушайте его, расскажите.

Мальчики только для виду подтрунивали, а сами так же хотели услышать какую-нибудь леденящую кровь легенду, или древнюю историю. Тем более, что обстановка как раз располагала: костёр, лес, звёздная ночь и тётя Варя с отражённым светом костра в бездонных глазах, словно лесная колдунья. Поэтому также попросили Варвару рассказать что-нибудь.

– Хорошо, – сказала Варвара, – я расскажу вам историю, но не чупакабр, ни леших в ней нет. Это просто старая, престарая сказка, а может и не сказка.

Ребята уселись поудобнее и приготовились слушать. Варвара приподнялась, выбрала из охапки трав несколько веточек и поломав бросила в огонь. Белёсый дымок тонкими змейками пополз по полянке, застилая ночное пространство и наполняя воздух ароматом тайны.

– Ну так слушайте, да помните, сказка кому урок, а кому и не впрок. – И лесная хозяйка начала свой рассказ.

Давным-давно это произошло, когда не было ещё ни зверей, ни птиц, ни лесов, ни неба, ни земли. Появились тогда из глубин Вселенной Древние Духи. То ли устав от долгих скитаний, то ли загоревшись новой идеей, решили они создать общую для себя реальность и сделать в ней свой мир, обозначив его общим для себя «домом». Из облачной мути, которая оставалась, как самолётный след, после бурных мыслей Древних которую они называли «материей» и решено было начать процесс созидания. Немного поколдовав, Древние сумели достичь того, что «мысленный туман» не растворяется, как обычно, а сублимируется в плотную субстанцию, пригодную для строительства мира. И Древние приступили к грандиозному строительству. Творили они самозабвенно, силой своей мысли создавая небывалое великолепие, которого доселе не было во Вселенной.

Наконец, прекраснейший зелёный мир с чудесными реками и голубым небом, с океанами и морями, лесами, полями и горами, был готов. Затем Древние создали существ для этого мира: птиц, рыб, животных. Планета заиграла красками жизни, словно ожившая картина художника. Всё здесь было скреплено в единый узор дышащего полотна, совершенная гармония, абсолютная. Творение сверкало чистотой мысли, манило и восхищало. Они назвали своё детище – Гайей.

Я забыла сказать, что Древние были невидимыми Духами из вечного бытия. Откуда они взялись – неизвестно, да и сами они давно забыли это.

Любоваться бурлящей жизнью, оставаясь всегда невидимыми, поначалу очень нравилось Древним Духам. Это было так волнительно, смотреть, как рассыпается водными брызгами прибой, или наблюдать, как распускается набухший бутон, расправляя атласные лепестки. А музыка! Какие витиеватые рулады выдавал весенний соловушка! Голова закружилась бы, имей её Древние.

Очень уж полюбили творцы свой Дом, и вот однажды они решили войти в него не как бестелесные призраки, а стать его частью, стать равными ему. Тогда они придумали для себя сильные тела мужчин и прекрасные тела женщин, и оживили их, соединившись с материей на время. Какой же восторг охватил Древних от нахлынувших необычных чувств, эмоции переполняли их тела и рвались наружу. Вода была реально мокрой! А огонь жёгся! Ветер щекотал кожу, а запахи цветов кружили голову! Никогда ещё им не приходилось испытывать такого букета чувств. Они стали Людьми. И это было восхитительно! Живое полотно Гайи заиграло новыми красками. Древние мужчины посмотрели на своих подруг и поразились их грацией и изяществом, в которых абсолютное совершенство формы сочеталось с внутренней мудростью. А женщины с восторгом созерцали безупречную гармонию мысли и силы, любуясь древними мужчинами. Люди испытали, до ныне неизвестное, взаимное притяжение. Любовь Гайи была другая, новая, необычная и ощутимая, она словно наркотик влекла и требовала всё новых и новых погружений в океан материальных чувств. Древние остались в своём Доме, предавшись прекрасным порывам, отложив, как им казалось, всего на мгновение, свои космические дела.

Чувства и эмоции изнашивали материю постоянными всплесками волнений, поэтому тела постепенно разрушались. Механизм воспроизводства «по образу и подобию», решил проблему и замкнул мир Гайи в уникальный бесконечный круговорот. Всё живущее на Гайе рождалось и умирало, и снова рождалось, копируя образы. У Древних людей также появилось первое потомство. Событие для них необычное, ведь среди сущностей Великого Космоса никогда не было детей. Материнская любовь вспыхнула в сердцах женщин, а мужчины наполнились небывалой гордостью и прониклись отцовской ответственность за потомков. Каждому рождённому ребёнку Древние давали капельку своего бессмертного духа. Человеческое племя росло и развивалось, Древние люди совсем забыли о своих вселенских делах, которые изнутри материального мира, казались такими ничтожными и неважными. Так постепенно, люди всё глубже погружались в волшебный мир своего дома – Гайи…

Одно за другим, пролетали столетия. Жизнь на Гайе расцвела в своём великолепии. По всей планете выросли прекрасные города-сады, где люди беззаветно отдавались созидательному процессу, преображая, трансформируя силой мысли свой мир. Материя настолько пленила людей, что они давно забыли, кем были на самом деле. Неизвестно сколько времени продолжалась бы эта идиллия содружества материи и духа, если бы однажды не увидел этот Дом незваный гость, и не решил войти. Но как попасть в идеальный мир, закрытый для внешнего вмешательства? Древние вошли в Дом через воплощение, но для «иных сущностей» была поставлена необычная ловушка. Впрочем, по порядку…

Глава 2

Ариша возвращалась из леса и несла полное лукошко сочных ягод. Малина, собранная в лесной чаще, источала необыкновенный аромат.

Сегодня вечером приезжает из города Свай, и девушка готовила для него сюрприз – колдовской напиток любви. По рецепту из старой бабушкиной книги, подходила малинка только из самой чащи. Родниковую воду, корень мандрагоры и горчичное семя, она уже приготовила, вот теперь добавит малинку, прочтёт заклинание и всё готово. Очень уж ей хотелось удивить Свая.

Арин и Свай – молодая супружеская пара Гайи, сочетавшаяся этой весной, сразу после одобрения Советом Старейшин. Не прошло ещё и двух месяцев после события, и молодые редко расставались надолго. Будущие супруги встретились чуть более года назад, во время выполнения практических заданий, когда в составе группы студентов выпускного курса истории магии, Арин прибыла на всепланетный молодёжный слёт Прикладного Мастерства. Свай же был выпускником школы управления энергопроцессами. Они вытянули общее задание, одно на пару, и с блеском его реализовали. Фиолетово-бирюзовый пруд с прекрасными лилиями и несколькими русалками, просуществовал десять часов, и был смыт сильным гайянским дождём. Такого реалистичного эффекта, да с первого раза, редко кому удавалось достичь, и как потом оказалось, взаимосочетание Арин и Свая было почти абсолютным – девяносто шесть процентов из ста. При таком раскладе, они не могли не влюбиться друг в друга, сразу же с первого взгляда.

Родители были довольны выбором детей и через год на весеннем Совете, молодые прошли церемонию супружеского посвящения. Такой высокий процент гармонизации автоматически включал механизм зачатия ребёнка, а значит Арин станет одной из великих матерей Гайи. Свай же войдёт в состав нижнего круга Совета.

Ариша бежала по тропинке, иногда отталкиваясь от земли и пролетая несколько шагов в воздухе. К слову сказать, тогда на Гайе совокупность физических и биологических особенностей мира была такой, что люди могли немного взлетать над землёй. Сейчас давно утрачено это свойство природы и людей.

Рядом с Аришей весело тявкая и высоко подпрыгивая, бежал пёс Белый. Щенка Арише подарил муж на годовщину их знакомства, с тех пор Белый стал верным спутником Аришы. Особенно он любил, когда хозяйка брала его с собой в лес. Свобода и простор, столько запахов, можно набегаться до одури и налаяться до хрипоты, в такие моменты Белый чувствовал себя совершенно счастливым. Внезапно пёс насторожился, собачий нос почуял незнакомый душок, совсем незнакомый, который мгновенно перепутал в голове пса все запахи и вкусы. Белый фыркнул, потряс головой и вдруг увидел странное образование, похожее на облачный шар. Он остановился, зарычал, оглянулся на хозяйку, как бы предупреждая об опасности, а затем заливисто залаял на облако, припадая на передние лапы. Ариша же не видела ничего и удивилась такому поведению пса.

– Белый, перестань, – девушка присела и потрепала его по голове, заглянула в его глаза.

– Нет, я решительно ничего не вижу, – Ариша улыбнулась и собралась было продолжить путь, как вдруг незнакомый запах резко ударил в нос и тут же закружилась голова. Девушка почувствовала внезапную слабость, ноги стали ватными, перед глазами образовалась пелена, картинка расплывалась, туманился разум. Арин без сил опустилась на траву и провалилась в сон. Длинные волосы разметались по траве, одной рукой Арин всё ещё продолжала держать лукошко с ягодами, а другую она подложила под щёку, и сладко посапывая, заснула. Пёс засуетился и снова залаял на облако, потом подбежал к Арише, заскулил и лизнул её в лицо, несколько раз ткнулся носом то в шею, то в руку и тоже повалился рядом, так и заснул, подрыгивая лапами, словно бежал.

– Получилось! – Гость с интересом рассматривал спроецированную через зеркальные Грани живого кристалла объёмную картинку, на которой было хорошо видно спящую на траве девушку. Кристалл передавал реалистическое присутствие с потрясающей чёткостью, а также весьма неплохо отзеркаливал тактильные и обонятельные ощущения.

– Странно, однако, что пёс смог увидеть Грань, мда, неожиданно, – задумчиво размышлял гость, созерцая великолепную проекцию.

Девушка была восхитительно воздушной, персиковый румянец играл на щеках, реснички подрагивали во сне, дыхание было таким лёгким, что казалось вот-вот и образ прекрасной незнакомки воспарит, как облако и унесётся в синюю высь бескрайнего неба.

Гость поднял руку и не спеша, аккуратно, боясь быть замеченным, дотронулся до лица Арин, проникая в чужое сознание силой мысли, умноженной сверкающими Гранями зеркального кристалла.

– М-м-м, вкусные ощущения, – и он провёл ладонью по контуру тела девушки, на мгновение задержался в области живота. – Я не ошибся, в ней Жизнь! Хороший выбор.

Удача сама плыла к нему в руки. Мало того, что мир Гайи был девственно чистым и восхитительно вкусным, так ещё и хозяева мира, Древние, распылившись на множество частичек, находились в глубокой спячке, очарованные своим творением. Никто не мог помешать ему выпить «игристое вино» энергии этого мира.

Гость немного помедлил и сделал то, ради чего он торчал в межпространстве уже несколько месяцев по Гаянскому времяисчислению, пытаясь найти подходящий объект, чтоб войти воплощением в мир Гайи. Сперва он словно через соломинку вытянул искру из эмбриона, а затем начисто выскреб все остатки его родного духа Древних, затем заключил добытое в защищённый, полностью изолированный кокон и выкинул его в межпространство. Гость торопился, ибо освободившаяся от власти материи, искра, могла пробудиться сама и запустить цепную реакцию пробуждения хозяев мира. Он это знал по другим мирам, а потому подготовил всё необходимое заранее. Когда зародыш остался совершенно пустым, гость поместил внутрь оболочки свой Дух, образовав новый, совершенно чужой для мира Гайи, разум в зародышевой клетке.

Этот способ он применял не впервой, когда находил оазисные миры энерго-материальных мыслеформ, которые были невероятно вкусны своими идеями, каждый по-своему. Аппетит приходит во время еды. Распаляя свой интерес, Вечный Источник Перво-Света (ВИПС), коим он безусловно являлся для своей Вселенной, превратился в хищника, в «чёрного карлика» для чужих миров. Теперь он стал Высоко Интеллектуальным Паразитом Сознания, не изменив своей аббревиатуры, но изменив смысл своего существования. Итак, Випс, был гостем во Вселенной Древних, прибывшим из иного космоса. Проникнув глубоко за пределы своего мира, он постоянно нуждался в пище для своего ума. Поглощая энерго-миры, Випс обретал всё новые и новые знания, и казалось, никогда не наступит насыщение, словно наркотик, ему требовалось всё больше, и больше, и больше…

Ариша очнулась от резкого толчка, который спровоцировало внутреннее чувство самосохранения. Ощущение чужого присутствия было слишком сильным. Голова шла кругом, в глазах всё ещё плавали мерцающие точки, когда Ариша присела на траву и попыталась как-то собраться с мыслями. «Итак, что-то со мной не то…» – Девушка прикрыла глаза, пытаясь слушать себя, чтоб определить причину недуга. «Ога, дыхание в норме, сердцебиение в порядке, нет никаких сбоев. Ой, что это?» – Ариша чётко услышала быстрые удары маленького сердечка. «Мамочки! Я беременна! Вот это новость, нужно скорее всем сообщить. Свай, ах, мой милый Свай, он будет безмерно рад! Так, послушаем ещё повнимательней. Ах, да это же мальчик! Я подарю Гайе Сына!»

Ариша радостно подхватилась и понеслась к дому, чтоб скорее донести эту новость всем, всем, всем, и, конечно же Сваю. А небольшое происшествие она списала на необычный энергетический всплеск первых симптомов беременности.

«Надо же, как сильна природа зарождающей Жизни, даже Белый каким-то невероятным внутренним чутьём понял, что я беременна, иначе как объяснить его странное поведение и эмоциональный сбой», – подумала девушка и приласкав пса, поспешила домой…

Вечером приехал Свай и лишь только взглянул в сияющие счастьем глаза Ариши, тут же понял причину и в порыве радости подхватил любимую на руки, закружил по дому, приговаривая:

– Моя самая нежная, самая любимая «мамочка»! Ты не представляешь, какой я теперь счастливый!

Арин смеялась и вырывалась, убегая по лестнице вверх, туда, где располагались спальные комнаты и рабочий кабинет мужа. Там-то она была окончательно поймана и заключена в крепкие объятья любви.

Новость сразу же сообщили родителям и членам совета. Рождение детей на Гайе было очень значимым событием. Не каждая пара могла включить механизм зачатия, так как великие предки установили внутренний контроль, они пытались таким образом сохранить разумный баланс и давать жизнь наиболее подходящим особям. Никто не мог сломать сей механизм, да никто и не старался, так как считалось правильным следовать заветам и установкам Древних.